Драгоценная кровь

Осень подбиралась все ближе. Она шелестела золотой листвой и щекотала ноздри ароматом прелых листьев. По-особенному прозрачное солнце пробивалась сквозь спутанные ветки. Сладкий воздух звенел, разбавленный прощальными песнями птиц.

Сэм вернулся так же незаметно, как и пропал. Обнаружился как-то утром на дворе, словно бы и не уходил никуда. Он отощал и осунулся, но выглядел довольным. Саймон выставил Кассию за дверь, а сам заперся с парнем и долго что-то обсуждал. Сколько Кас ни пыталась подслушать их речь, все без толку. Шипение одно.

Наконец Самуэль вышел во двор, подозвал подругу к себе и скомандовал собираться в дорогу. «Я отведу тебя туда, где никому твои драгоценные камни не интересны», — бросил он.

Прощание получилось скомканным. Саймон снабдил дочь припасами и десятком добрых советов. Он смеялся, но глаза его плакали без слез. Неуклюжие объятия, последние напутствия и обещания скорой встречи, — все как у всех. И вот Кас уже плелась вслед за Сэмом по тропе.

— Все образуется, — как-то вдруг подал голос Самуэль. — Я верю.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Если расскажу, они убьют нас обоих, — как-то слишком беззаботно признался парень.

Каждый вечер он ставил палатку, разводил костер и таращился на пламя. Сэм казался счастливым Кассия честно пыталась подвигнуть приятеля на беседы о конечном пункте путешествия, но парень упорно отмалчивался.

Лес становился все гуще. Деревья точно смыкали ряды, как строй бесстрашных бойцов. Толстые, похожие на завязанных узлами змей, корни выпирали из-под земли. Чем мрачнее нависали кроны, тем увереннее вел себя Самуэль.

— Уже близко, — сказал он однажды, когда они присели отдохнуть на лесной поляне. — Там мы выиграем время, пока твой отец отыщет способ исцелить тебя.

— Мне бы твое спокойствие, — вздохнула Кассия.

— Готов поделиться. Хватит на двоих, — улыбнулся Сэм. — А спокоен я потому, что честь у всех одна. Отвечай добром на добро, не делай зла, держи слово.

Внезапно на полянку выскочил взъерошенный мужичок, тощий, как щепка.

— Я страшный маг! — выпалил он, тыча в сидевших кошачьим черепом на суковатой палке.

— А я ангел Бетрезена, посланец Легионов Проклятых. Бойся меня, — бесстрастно отозвался Самуэль.

— Правда? — Мнимый маг оторопел.

— Нет. Неправда. — Сэм поднялся на ноги. — Что ты здесь потерял, убогий?

— Я маг, — продолжил тот, но теперь с опаской.

Бедолага для верности снова тряхнул самодельным жезлом. Череп слетел и покатился по земле.

— Я… я маг… — Мужичок задрожал всем телом, повалился на колени и разрыдался.

— Хоть сама Мортис. Чего тебе тут надо? — терпеливо повторил Самуэль.

Тонким грязным пальцем незнакомец указал на Кас.

— Убирайся, пока жив и в здравой памяти, — посоветовал парень, показывая на север. — Там граница Империи и Альянса. А за рекой Фергал — кочевья зеленокожих. Накормят стрелами за здорово живешь. Даже как звать не спросят.

— Лучше пусть пристрелят, чем смотреть, как деточка единственная, кровиночка помирает в мучениях! — взвыл тот, сложившись в три погибели. — Все продал, только бы вылечить ее. И лавку, и что в лавке, и телегу с конем. Все-все! Весь в долгах, того гляди растерзают… Терять нечего.

Кассия присмотрелась к несчастному. В манерах мужчины можно был разглядеть некий намек на прежнюю степенность, но его прошлое с трудом угадывалось под слоем грязи. Он напоминал старую тряпку. На худом лице выделялись огромные тоскливые глаза. Взгляд побитой собаки проникал в душу.

— Уходи. — Сэм поднял лук.

— Оставь его.

После всех головорезов, после всех завистливых тварей, с которыми Кассии довелось иметь дело, этот человечек вызывал умиление. Кас представила, как бедняга полз по земле за ними. Как прикидывался дохлым, чтобы дикие звери не сожрали. А может, просто бродил по лесу неделями в надежде наткнуться на спасение. Он единственный заслужил несколько ее камней в награду за страдания.

— Пощади, матушка! — Мужичонка в мольбе протянул к Кассии руки. — Пожалей невинное дитя.

Кас расчехлила нож. Пока страх не успел взять верх над решимостью, она крепко окала рукоять и полоснула лезвием по ладони. Лицо несчастного просителя побледнело от ужаса. Он не кидался на блестящие камешки, как безумный. Мужичонка тихонько плакал, глядя, как звонкие кровавые кристаллы сыплются из гладкой раны.

— Не представлял, что… вот так, — пробормотал он. — Прости. Прости меня. Не возьму этого.

— Теперь возьмешь. — Кассия поморщилась. — Зря терпела, что ли? Бери. Пусть хоть кому-то на пользу будет.

— Храни тебя Всевышний!

Несчастный подобрался ближе. Но вместо того чтобы сгребать с земли щедрые дары, припал губами к ногам Кас.

— Не забуду доброты. Отмолю все, чем ты Всевышнего разгневала, — шептал он.

— Береги себя, — сказала на прощание Кассия.

Девушка разделила провизию поровну на троих и треть отдала бедняге, чтоб тот по дороге с голоду не помер.

От встречи этой сделалось на сердце светло и радостно. Кто же знал, что такое зло, как проклятие ведьмы, можно в добро обратить? Признаться, Кас передумала о себе всякое. Но стоило столкнуться с кем-то по-настоящему несчастным, и остальное показалось ничтожной мелочью.

Сэм гордился подругой так бурно, как умел. Он сплел ей венок из разноцветных листьев, отыскал пяток громадных вкусных грибов и даже, запинаясь, сказал:

— Ты восхитительная.

Но Кассия-то знала, что она самая обыкновенная, да еще и проклятая.

Друзья достигли реки Фергал на границе Империи и Альянса эльфов. Быстрое течение подмывало в этом месте берега.

— Не приближайся к воде, — предупредил Самуэль.

Он разбил лагерь основательнее обычного, поставил палатку, даже кострище камешками выложил. По всему выходило, задержаться на границе придется надолго.

Одна и та же картина встречала Кас каждое утро: пахло грибами, шумели деревья, плескала вода в реке. Застыв, как изваяние, Сэм сидел на берегу. Денно и нощно Самуэль ждал чего-то. В тенях на другой стороне реки чудились ему силуэты страшилищ. Таких же безмолвных и неподвижных.

Все, что Кассия знала про эльфов, ограничивалось предрассудками и легендами, каждая из которых учила держаться от них подальше. «Эльфы — они эльфы и есть», — говорил Саймон и в этом месте обычно виновато разводил руками. — Никого, кроме своих, не признают и не любят. Хотя… за что им нас любить-то? Оно бы ничего, но время от времени всплывали у нее детские воспоминания о странных гостях, навещавших отца. Они покупали роль, а платили медом и травами.

«Народы народами, страны странами… Пускай дураки ссорятся. А мы нюх в нюх, все по-простому», — как-то сказал Саймон.

Правда, к чему фраза пришлась, Кас не помнила. Однажды на рассвете Кассию разбудил конский топот. Она попыталась выбраться из палатки, но Самуэль зашипел и втолкнул подругу обратно, задернул полог.

— Сэм Стоун! — громыхнул густой бас. — Решился, Сэм Стоун?

— Да, — твердо ответил парень.

— Проси, чего пожелаешь, исполню в точности. Но проси с умом.

Кас осторожно выглянула в щель полога у самой земли. Девушка не увидела ничего, кроме передних копыт лошади. Наездника оттуда было не рассмотреть.

— Спрячь меня и друга по вашу сторону реки, — после паузы произнес Самуэль.

— Друга? — пробасил некто.

— Я твой друг, а это мой друг, значит, и тебе друг тоже.

Кассия чувствовала, что ее вот-вот позовут.

— Не знаю, Сэм Стоун, — ответил невидимый собеседник.

Лошадиные ноги пришли в движение и пропали из виду.

— Твое слово крепче алмаза, — возразил Самуэль. — Верь мне.

— Тебе да, Сэм Стоун. Ему нет.

— Ей, — поправил тот. — Кассия, покажись.

Девушка не успела пожалеть, что предстанет в непритязательном виде. Она выползла из палатки на четвереньках и выпрямилась, отряхивая колени.

— Доброе утро, благородный… — начала она и осеклась, по привычке глядя туда, где должен был находиться седок, только никого не нашла.

Громадный косматый кентавр смотрел на нее с высоты своего роста. Он плавно подошел к ней и наклонился. Перепуганная насмерть девушка не придумала ничего лучше, чем гордо вскинуть голову и подбочениться. «Я, верно, такая же лохматая, как он», — мелькнуло у нее в голове.

Гладкие бока кентавра лоснились, а широкую грудь сковывали толстые ремни. Даже там, где начинался человек, человеческого было не так и много. Звериные черты и благородная осанка завораживали.

— Как твое имя, друг Сэма Стоуна? — спросил кентавр, раздувая ноздри.

— Кассия, а твое? — Голос у нее не дрожал, тогда как все остальное тело словно превратилось в желе.

— Ты не сможешь ни произнести его, ни запомнить. — Он выпрямился. — Для тебя я «Острые Копыта».

— Так ты поможешь нам? — уточнил Самуэль.

— Прятаться в эльфийском лесу, не предупредив хозяев, смертельная ошибка, Сэм Стоун, — произнес кентавр нравоучительным тоном. — Спрошу разрешения, потом дам ответ.

Он отошел к деревьям, разбежался и прыгнул в воды Фергала. Некоторое время Кассия и Сэм наблюдали, как ловко кентавр форсирует реку. Перебравшись на другую сторону, он отряхнулся и исчез в густом кустарнике, покрывавшем противоположный берег.

— Ну и друзья у тебя, — выдохнула Кас. — Где ты их находишь?

— В реке, — отозвался парень.

Сэм развел огонь, зачерпнул воды и подвесил походный котелок на палке. Самуэль и Кассия пекли картошку в золе и жарили дикие яблоки, насаженные на прутья. Теперь парень охотно рассказал, как познакомился с кентавром. Говорить красиво Сэм не умел, потому история получилась короткой.

Жеребенком Острые Копыта упал в воду, не справился с течением, выбился из сил, и река унесла его далеко от родного берега. Самуэль нашел беднягу, помог тому оправиться и вернуться домой. А самое главное — сохранил в тайне этот случай. Взамен кентавр пообещал отплатить услугой за услугу, но до сих пор не было подходящего случая.

— Чего такой смурной? — Кас легонько толкнула парня локтем в бок.

— Острые Копыта совсем молодой, к нему могут и не прислушаться. — Сэм сел поудобнее и потянулся. — Самая тревожная часть ожидания впереди.

— Вдруг не удастся? Что тогда? — Кассия придвинулась поближе.

— Тогда попрошу Острые Копыта остаться с нами и охранять тебя вместе со мной, — пожал плечами тот.

Сейчас Самуэль казался старше своих лет, выглядел как мужчина, а не юноша. Отца Сэма Кас помнила смутно. Это был стройный угрюмый охотник с точеным лицом. Из-за какой-то давно забытой, мелкой ссоры язвительный Саймон прозвал его Косым. Когда Империя призвала всех способных держать оружие мужчин, посулив неплохое жалованье, отец Сэма отправился в столицу. Какое-то время от него приходили вести и деньги. Но однажды Косой просто исчез, словно сгинул. Пал в бою или от болезни умер — не важно. Самуэль заботился о матери, сколько мог, потом она вдруг истово уверовала во Всевышнего и ушла от мирских соблазнов в монастырь.

Саймон запрещал дочери жалеть друга. Да Сэм и не нуждался в сочувствии. Он крепко стоял на земле и сам строил свою жизнь, как умел.

Снова потянулись дни ожидания. Видимо, эльфы никак не могли принять решение. Зябкими ночами друзья жались к костру, вспоминая, как ребятишками чудили и чем все заканчивалось. Этих поучительных и не очень историй хватило бы на десяток жизней. Кас видела, что Сэм крепко скучает по Тревору. Ведь они во всем привыкли полагаться друг на друга. Но Трев твердо решил служить Империи. Честолюбивые мечты о рыцарстве не давали парню покоя. А становиться между другом и его сокровенным желанием Самуэль не хотел.

По небу бродили тяжелые тучи, готовые в любую минуту пролиться дождем. Черные стволы деревьев особенно выделялись в пестром осеннем убранстве леса (речь идет о эльфийском лесе?). Кассия прохаживалась по берегу вдоль деревьев и представляла уют очага отцовской заимки, теплую сухую постель и сытный ужин.

— Сэм Стоун! — раздался однажды знакомый голос. — Ты еще здесь, Сэм Стоун?

— Здесь, друг! — Самуэль выбрался из палатки. — С хорошими новостями?

— Тебе судить, Сэм Стоун. — Мокрый кентавр вышел на берег и приблизился к палатке. — Гулять по нашему лесу вам не дозволено, но погостить в Гларимиэле (Эльмааре, Осеннем Чертоге), не запрещено.

Он встал на дыбы и ударил передними копытами о землю. Тотчас же из воды поднялись гладкие камни.

— Лес приветствует тебя, Сэм Стоун, — торжественно произнес кентавр и, помолчав немного, добавил: — И тебя, друг Сэма Стоуна, Кассия.

На эльфийскую сторону реки они перебрались на спине кентавра. Здесь все выглядело страшнее и внушительнее: деревья казались больше, трава гуще. Непуганое зверье не обращало на людей внимания. Пару раз волки с желтыми голодными глазами выходили на тропу, но кентавр разгонял их копытами, как мышат.

Он не уставал, так бы шел и шел вперед, если бы Кас не требовался отдых. Острые Копыта без радости воспринимал такие остановки. Кентавр предупреждал об опасностях, о тысячах глаз, скрывающихся в чаще, пожирающих их хищными взглядами. Но лес — это лес. А опасность можно встретить за порогом своего дома где угодно.

Девушка боялась заговорить с монстром, однако его удивительное тело привлекало ее внимание. Улучив момент, пока Сэм дремал, Кассия прокралась за кентавром к ручью. Острые Копыта осторожно опустился на колени и, зачерпывая пригоршню за пригоршней студеной воды, жадно пил. От его горячей, поросшей густой шерстью спины поднимался зыбкий пар.

— Тебе нельзя здесь гулять. Помнишь, друг Сэма Стоуна? — усмехнулся кентавр, прядая ушами, и повернулся к девушке.

— Прости. — Она не двинулась с места. — Я никогда раньше не встречала подобных тебе.

— Хорошо, — кивнул Острые Копыта. — Значит, не нарушала наших границ. Никогда.

— Никогда, — эхом отозвалась Кассия.

— От кого вы прячетесь? — вдруг спросил кентавр.

Он швырнул последнюю пригоршню воды себе в лицо и с наслаждением замотал головой.

— Моя кровь превращается в драгоценные камни, — собственная откровенность ничуть не смущала Кас, — вот и прячемся.

— Не продолжай, — оборвал Острые Копыта. — Вы, люди, слишком жадны до того, что скрывает земля. Почти как… гномы.

Кентавр поморщился. И вдруг подскочил и развернулся: