Драгоценная кровь

Она не расставалась с охотничьим ножом. Его холодное лезвие придавало какую-никакую уверенность. Обычные радости постепенно потеряли для Кассии смысл. Девушка перестала бродить по опушке, как любила раньше, перестала собирать цветы.

Прятаться на виду у всех — сомнительное удовольствие. Она стала посещать кабак. Темными ночами, когда в пьяном угаре завсегдатаи галдят, поют или прячут лица в тарелках, Кас сидела у стены, вытянув ноги под столом, и мочила нос в кружке пива. Бешеные пляски бродяг и нищих в душной полутемной комнате выглядели бесовским праздником. Мельтешение нескладных ломаных теней на стене, блики свечи на лезвии ножа, спотыкающаяся музыка — все это напоминало бессвязный бред в красно-коричневых тонах.

Хуже всего, что и к этому легко привыкнуть. Перекошенные рожи пьяниц уже не кажутся такими перекошенными, а алкогольная вонь перестает раздражать. От тебя прежнего остается самая малость, а тому, кто остался, отвратителен нынешний ты. Но и этого отвращения не хватает на то, чтобы встать и уйти, чтобы изменить свою жизнь. И так катятся друг за другом дни и ночи.

— Так и знал, что найду тебя здесь. — Тревор опустился на скамью рядом с девушкой. — Не надоело?

— Надоело, — вздохнула Кас.

— Тогда пошли отсюда. — Он взял ее за руку. — Тем более, что нет больше нужды так мучить себя.

— Не поняла, — нахмурилась Кассия.

— Ну, знаешь, как шутят инквизиторы? — Трев подмигнул — Нет ведьмы — нет проклятия.

— Виллоу умерла? — Девушка побледнела.

— Лучше! — Тревор широко улыбнулся. — Ты же сама не хотела, чтобы я пошел к ней без тебя, так? Я нашел твоего отца. Долго же мне пришлось объяснять ему, зачем понадобилась увольнительная.

— Ты все разболтал Саймону? — У девушки кровь застыла в жилах при мысли о гневе отца.

— Естественно. — Парень пододвинулся ближе. — Он просто рассвирепел. Ну, ты знаешь, каков он в бешенстве. Только молнии из глаз не сыпались. Мы решили не тревожить тебя раньше времени. Саймон поумнее меня, сразу обратился к кому следовало. Поразительные ребята эти охотники на ведьм! У них горит даже то, что не должно бы.

Тревор, жарко шепча на ухо Кассии, рассказывал, как вызвался добровольцем, познакомил инквизиторов с Саймоном, а тот отвел их к дому ведьмы. Она словно увидела все, что произошло, глазами молодого воина: ярость отца, ледяную решимость инквизиторов и щенячий восторг Трева. С Саймоном добраться до Виллоу получилось чуть ли не вдвое быстрее. Конечно, он-то знал все тайные тропки, исходил свой лес вдоль и поперек.

Инквизиторы заперлись с ведьмой в доме и не вышли, пока та не созналась, причем даже в том, в чем ее никто не подозревал.

— По мне, так старухе повезло, что они нас не пустили, — усмехнулся парень. — Саймон просто порвал бы ее голыми руками без суда и следствия. Но у них какие-то сложные процедуры… Как Виллоу вопила!.. Будто ее резали. Нам потом объяснили, что это не она вовсе, а демоны в ней надрывались. Инквизитор Томас оказался чрезвычайно молчаливым человеком, ничего не рассказывал. А его помощник, охотник на ведьм Циприан, был еще нелюдимее.

Томас — судья, палач и адвокат в одном лице. Чтобы не подвергать опасности остальных, он приказал спалить ведьму вместе с домом. Набранные заранее по дороге пять вязанок хвороста пригодились. Слуги инквизиции обложили жилище со всех сторон сухими ветками, подожгли и заколотили дверь.

Молодой человек отдельно остановился на описании хора инквизиторов, которые пели во время этого действа молитвы и гимны. Их слаженные голоса заглушали шум пламени и ведьмин вой.

Тревор искренне ждал увидеть нечто особенное, но с того места, где он стоял, очищение огнем выглядело как обычный пожар. Только тут никто не спасал погорельцев, скорее наоборот, следили, чтобы старуха не выбралась.

— Страшная смерть. — Кассия заглянула на дно своей пустой кружки.

— Мораль, — Трев поднял вверх указательный палец, — не будь ведьмой.

— Ведь она знала, что этим кончится, — пробормотала девушка, но друг не услышал.

— Поднимайся, идем домой, — предложил он.

— Расплатиться надо. — Кас встала и расслабленно побрела к прилавку.

Жалость не жалость, а что-то мешало дышать. Высокомерная пакостная старуха и та не заслуживала подобной участи. Если удалить с истории о сожжении ведьмы налет таинственности, которой восхищенный Тревор наделил мрачного инквизитора и его сурового помощника, то оставался открытым вопрос, успела ли ведьма спрятать кольцо, как обещала. Но спрашивать об этом Трева она не стала.

У прилавка расположилась заговорщицкого вида группа мужнин, которых Кассия раньше не встречала. Подозрительные типы тихонько расспрашивали о чем-то толстого усача, хозяина заведения. Кас напрягла слух. Долетевшие обрывки фраз не добавили спокойствия. Она поспешно высыпала горсть медяков в руку усатого кабатчика и скользнула к Тревору.

— Уходим немедленно! — Кас поволокла друга к боковому проходу. — Через кухню!

— В чем дело? — оторопел тот.

— В них, — кивнула Кассия в сторону прилавка — Началось. Эти гады охотятся… за моей кровью. Как же!

— Какие гады? — Трев завертел головой.

Девушка оглянулась. У стойки не было никого, кроме обычных пьянчуг.

— Планы меняются. Уходим по крышам! — Кассия свернула на лесенку.

— Ты спятила. — Однако спорить с удаляющейся спиной бессмысленно.

Выход на чердак нашелся сам собой. Люк в потолке, сонные голуби, круглое окошко. С проворством кошки Кас вылезла наружу, собирая на себя паутину.

— Стой, — скомандовал Трев, но девушка заткнула ему рот ладонью.

Внизу говорили двое.

— Хитрая бестия. — Первый сплюнул сквозь щель в зубах.

— Ничего, завтра узнаем, где живет, — ободрил второй. — Вдруг это у них семейное?

— Не-не, я слыхал, это проклятие, — возразил первый.

— Проклятия тоже разные бывают. Изловим и будем доить.

Кто-то подбежал к ним, отдуваясь.

— У меня глухо, — сообщил он.

— У нас тоже. Уплыли наши дармовые камешки.

Трев обнажил меч. Ему выпал шанс одновременно показать доблесть и искупить вину. Тревор Вайнвуд не умел пасовать перед шайками оборванцев. Да и вообще перед кем-либо.

— В прятки с Сэмом сыграешь, — выдохнул парень. — Я силен в другом. Беги. Отвлеку их.

Кассия не успела и глазом моргнуть, как он ринулся с крыши вниз. Смелость этого парня граничила с безрассудством и глупостью. Вместе с черепицей Трев обрушился на головы врагов.

Лязг оружия и вопли привлекли внимание соседей: самые любопытные высыпали на улицу, прочие прильнули к окнам.

— Стойте! — крикнула Кас. — Это безумие. Проклятия никакого нет!

Она так верила в свои слова, что все вокруг замерли. Ленивое эхо медленно унесло голос, стучась в каждую дверь. Нет проклятия. Нет страха. Нет нужды спасаться бегством.

— Я спускаюсь, — объявила девушка.

Трев воткнул клинок в землю, поймал подругу и поставил ее на ноги. Кассия обвела взглядом перекошенные физиономии напуганных бандитов. Обычные мужчины, не молодые и не старые. Просто люди.

— Вы чудовища, — хрипло произнесла она. — Я вам… не шахта драгоценных камней. Я живая! И на ваше несчастье, за меня есть кому постоять. И еще. Проклятие снято.

В гробовой тишине никто не смел шелохнуться. Вдруг один из нападавших нырнул под руку Трева и сделал выпад: острая боль пронзила плечо Кассии. Она вскрикнула, и звонкие камешки посыпались из раны на землю.

— Собака брехливая, — усмехнулся бандит, а в следующую секунду уже хрипел, насаженный на меч, как на вертел.

Тревор разделался с ним, только что толку? Теперь даже те, кто не верил в проклятие, воочию убедились в существовании кровавых самоцветов. Это лишь вопрос времени, когда откроется сезон охоты, когда со всех концов Империи потянутся в Фальвик алчные твари, жаждущие разорвать Кас на куски, чтобы удовлетворить жажду наживы.

Труп лежал у ног Кас. Но сообщники убитого разбежались, а горожане ждали, когда Кассия отвернется, чтобы, как тетка, кинуться на четвереньки и успеть сгрести побольше блестяшек.

Девушка в ужасе бросилась куда глаза глядят. Туда, где, возможно, ждут новые головорезы, новые охотники за сокровищами.

Глава третья,

в которой Сэм встречает друга

«Возвращаться домой нельзя, — стучало в висках. — Оставаться в городе опасно. А в лесу одной тяжко придется».

Какими глазами посмотрит отец на провинившуюся дочь, если встретит в лесной чаще? Что скажет? Станет ли ругать или, наоборот, пожалеет? Кас боялась этой встречи. Она избегала дорог и путала след.

Кассия одинаково таилась от диких зверей и от путников. Все, чему учил Саймон, пригодилось разом. Она читала лес, как иные читают книги. Где примятая трава, где птичий гомон, где борозды от когтей на коре, — это все предупреждения и советы. В звонкой тишине слышалось даже, как мышата возятся в норе.

Добрый мудрый лес лечил любые раны. Заслонял от тревог густыми кронами. Кас, конечно, хотела наведаться к пепелищу дома Виллоу — колечко поискать, но добраться до дальней заимки Саймона и без того непросто, а тут еще такой крюк предстоит сделать.

Беглянка никогда столько не молчала, впору Сэму позавидовать. Сейчас Кассии казалось, будто у нее и голоса-то собственного нет.

Заимка распахнула объятия на закате. Просторный двор, ладный бревенчатый дом с резными окошками, запертый сарай, поленица под навесом — Саймон умел позаботиться о своем хозяйстве.

Никаких признаков жизни ни внутри, ни снаружи не наблюдалось. «Тем лучше», — решила Кас. Она нашарила ключ в привычном месте и вошла. Все та же строгая обстановка, памятная с детства, — ничего не поменялось. Кассия развела огонь в очаге, вскипятила воды и заварила целую горсть сушеных ягод и трав. Ругать за такую расточительность девушку было некому.

Скрипучая кровать приняла Кас. Запах можжевельника баюкал. Сон опустился непроницаемым занавесом, отсекая дневные проблемы. Здесь, вдали от людей и дорог, царил покой. Он обволакивал мягким одеялом, а с теми запасами, которые Саймон делал на всякий случай, можно было пережить не один год.

Оказалось, что проклятие ведьмы имеет одну положительную сторону: раны быстро затягивались.

Кассия вставала до рассвета. Она ставила силки и собирала ягоды, таскала воду ведрами от ручья. Чтобы не свихнуться от одиночества, девушка насвистывала или напевала глупые песенки.

«Если работы не бояться, везде благодать», — учил Саймон. Кас надеялась, что он или друзья станут искать ее и непременно найдут. Каждый день она ждала гостей. Но неделя миновала, началась другая, а никто не стучал в двери.

Кассия вдруг начала опасаться, что бандиты отыщут ее первыми. Страх обезоруживал, заставлял забиваться под кровать. Каждый шорох за окном болью отзывался в сердце. Чтобы избавиться от тягостного наваждения, девушка придумала себе занятие. Она наладила старый-престарый арбалет Саймона. Пусть пользы от него было немного, но выглядела конструкция внушительно. Кас держала арбалет заряженным. Особенно учитывая то, что перезарядить его достаточно быстро она все равно бы не смогла. А с ним девушка выглядела грозной, по крайней мере в собственных глазах.

Вечерами Кассия пыталась вырезать фигурки из дерева, но выходило отвратительно. Ей явно не хватало терпения и прилежания. Все изменилось внезапно. С улицы донеслись шаги. Кто-то бродил до двору, совершенно спокойно и бесстрашно. В холодных сумерках крупная фигура походила и на медвежью, и на человечью сразу. Кас распахнула дверь. Туман водой оседал на лице.

— Пристрелю! — пригрозила девушка.

Грустный окрик сокола вспорол молочно-белое марево.

— А не дуреха? — усмехнулся Саймон. — Ну, пристрелишь папку, дальше что?

— Нашлась? — Сэм неслышно выплыл из тумана.

Кассия, забыв обо всем, бросила арбалет и ринулась обнимать отца. Ветхий предохранитель сломался, и снаряд на целую ладонь впился в стену сарая.

— Дуреха. — Саймон ласково потрепал дочь по макушке. — Руки бы тебе оборвать, да не к спеху. Натерпелась, небось?

— Я справлялась, — отчаянно хлюпая носом, возразила девушка. — Перепелок ловила и зайцев.

— Тогда чего в дом не зовешь? Устали мы. — Он шершавыми пальцами стер слезы с лица Кас.

Саймон легко заполнял любую пустоту. Даже когда никто не слушал его, он все равно говорил сам с собой.

— Похозяйничала, смотрю, — заметив горку стружек у камина, сказал Саймон. — Как знал, что сюда подашься.

— Куда ж еще? — Кассия наполнила закопченный чайник водой.

— Наделала ты шума. — Он устроился за столом, швырнув походную котомку под лавку. — Всякой шушеры в город наползло. Вынюхивают, выискивают. Правильно поступила, что сбежала Инквизиторы тоже хотели с тобой потолковать, правда. Но мы с Сэром Седриком запросто разобъяснили им, что никакая ты не ведьма. Просто не в том месте не в то время оказалась.

— С Сэром Седриком? — изумилась девушка.

— А то! — Саймон пригладил бороду. — Помнит тебя и ко мне милостив. Благородный и мудрый он, хоть и молод. Обещал придумать, как помочь. А пока мы тебя спрячем.

Стоило разговору коснуться барона, как отца уже было не остановить. Он любил Седрика как сына, господина и святого в одном лице. Саймон мог без конца распевать свою песню о том, как хорош молодой барон. Никому в его присутствии не разрешалось и думать о Седрике непочтительно или дурно.

Старого барона Саймон тоже вспоминал с особенной теплотой. Тот покрыл себя славой и погиб в бою, как и подобает мужчине. Тут сын уступал отцу, но упаси всевышний заикнуться об этом.

Наболтавшись всласть, Саймон подвесил к потолку выцветший гамак и устроился там. Сэму было определено место на лавке, а Кас получала в свое распоряжение кровать. Только спать не хотелось.

— Как служба? — Девушка подсела к Другу у очага.

— Никак. — Самуэль разворошил поленья кочергой, поднимая тучу искорок.

— Тебя прогнали? — Кассия отхлебнула ягодный отвар.

— Нет. — Парень потер щеку. — У меня есть дела важнее.

— Какие?

Беседа спотыкалась на каждом шагу. Сэм был какой-то зажатый, напоминал натянутую тетиву. Прямой, как древко стрелы, он умел молчать так, что все понимали, о чем говорит тишина. Он словно чертил в воздухе невидимую надпись: «Я предупреждал».

Парень вдруг резко повернулся и взял подругу за руки. Саймон громко всхрапнул и зашуршал.

— Ты моя главная забота, — прошептал Самуэль. — Завтра утром я уйду, а когда вернусь, расскажу больше.

Он поднялся, пожелал Кассии доброй ночи и вытянулся на лавке, сунув под голову свернутый валиком плащ.

Впервые за долгое время Кас уснула спокойно. Рядом с Саймоном бояться нечего. Этот человек мог побороть медведя. О себе отец почти не рассказывал, но по обмолвкам Кассия знала, что воевал он не хуже многих рыцарей. И демонов Бетрезена, и мертвяков Мортис видел. Разную нечисть разили его стрелы.

Сэм покинул дом неслышно. Кас недоумевала, зачем отправляться в лес безоружным. Только у всякого действия Самуэля имелась своя особенная причина и ему одному понятное объяснение.

Жить с отцом легко и сложно одновременно. Во-первых, он всегда умеет все делать лучше, за что бы ни взялся. Во-вторых, ему постоянно есть чему учить. Но это же и главные минусы. От шуточек Саймона на заимке никуда не деться. А бесконечные «давай сама» и «разве так я показывал?» просто сводят с ума.

Саймон очень волновался за дочь, но старательно не подавал вида. Лишь украдкой посматривал на нее полными тревоги глазами, полностью уверенный, что Кассия не замечает этих взглядов. Но она замечала. Раньше Саймон был способен защитить свою девочку от чего угодно. От человека или зверя. А от проклятия не сумел. Кас кожей ощущала его страдания. «Сильным тяжело свыкнуться со слабостью», — думала она.