Сокровище князей Радзивиллов

– Да, я спрятала это письмо! А что тут такого?! Я не хочу, чтобы мой муж шел на войну! Я хочу, чтобы мой дорогой и любимый супруг был живым и здоровым, чтобы наши дети не росли сиротами. А ты что вздумал? Списался с корсиканцем, а сам мне ничего не сказал!

– Я собирался. Можешь быть уверена, у меня и в мыслях не было держать тебя в неведении… Но, Тэфа, как можно читать чужие письма? И тем более – прятать их?! Ты понимаешь, что ты наделала, какая ошибка могла свершиться по твоей милости?

– Меня заботит только одно: что я плохо спрятала это письмо!

– Тэфа, любимая, послушай…

Доминик на секунду умолк, собираясь с мыслями.

Конечно, его участие в наполеоновской операции – дело решенное. Было бы одобрение императора, или же Наполеон решил бы отказаться от помощи, все равно все решено, все готово. Пусть и небольшая, но сплоченная и хорошо обученная радзивилловская армия в любом случае выступила бы заодно с французами. Потому что это единственная возможность освободить родную землю. Потому что это долг, долг наследника рода Радзивиллов перед своими потомками, перед всем белорусским народом. Потому что нет и не может быть для страны ничего лучше и дороже настоящей свободы и воли.

Все это решено давно. По-другому поступить никак невозможно.

Но теперь самое главное – чтобы Тэфа, чтобы ее женское любящее сердечко, радеющее только о доме и детях, все-таки поняло и приняло это решение.

Пойти наперекор воле жены легко. А что она сделает против? Да ничего! Поплачет – и смирится.

Только вот любовь к ней заполоняет всю душу. Хочется, чтобы Тэфа не испытывала ни боли, ни обиды, чтобы она все поняла, осознала. И поддержала…

– Любимая моя. – Доминик присел на край постели, поправил льняной локон Тэфы, падавший на мокрые уже глаза, смахнул кончиками пальцев слезы. – Ты только вспомни, сколько горя у тебя было, когда против твоей воли батюшка вздумал выдать тебя замуж за пана Старженского. Юзеф ведь, кстати, оказался не самым плохим человеком. Во всяком случае, развод он тебе дал быстрее, чем моя Изабелла. А только не хотела ты жить с ним… Ты говоришь, что о детях наших тревожишься. Мы дали жизнь им, но не дали свободы. Вся жизнь их будет – как постылый брак. Не смогут они сами выбирать судьбу свою. Пока земля наша под Россией – не смогут. Без свободы – даже не полжизни у них, так, осьмушка. А ведь они – Радзивиллы, наследники знатного, могучего рода. Наш род всегда был богат, силен, он правил. А наши дети уже не будут править, придется им жить со склоненной головой. Каждую минуточку я помню, что вынужден служить русским, и я несчастлив. И если ты послушаешь свое сердце, то, кроме тревоги о детях, ты услышишь ту же печаль и беспокойство, какие есть у меня. Ты ведь тоже радзивилловского рода, а кровь не обманешь.

– Возможно, ты прав, и кровь не обманешь. – Тэфа задумчиво вскинула светлые бровки. – Но что, если корсиканец обманет?

Доминик, с облегчением улыбнувшись, покачал головой:

– Что ему вольница для нашего клочка земли, когда весь мир у его ног? Сильный может быть великодушным. Ему территория Речи Посполитой до разделов не так уж и важна, коли он всю Россию заполучит.

Жена вдруг снова залилась слезами:

– Хорошо, пусть так. Дай ему войска. А сам не ходи на войну. А если тебя убьют?

– Не убьют. Твоя любовь сохранит меня. В этом у меня даже никаких сомнений не имеется. Не бойся, поход для меня опасным не станет. Я же не солдат, который под пулями с утра до ночи. Офицерам в походе никакой опасности нет.

Жена была доверчива, как ребенок. Минута – и слезы ее высохли, и Тэфа уже с увлечением принялась мечтать, какая прекрасная жизнь начнется в Несвиже после того, как не будет российского гнета.

Доминик поддакивал жене, а сам думал, где можно отыскать необходимые для императора Наполеона средства.

Имеющейся наличности для таких значительных трат, как наем многотысячной армии и закупка оружия, явно было недостаточно.

Варианты с закладыванием замков или ссудами в банке приходилось тоже отбрасывать: в два счета многочисленные российские шпионы доведаются, что Радзивилл собирает деньги, а для чего он их может собирать – тут догадаться вовсе не сложно. И коли правда раньше времени откроется, успех задуманного предприятия может стать сомнительным.

По всему выходит, остается одно: сокровищница, апостолы, которых долгие годы сберегали предки. Жаль переплавлять такую красоту на золото. А переплавлять придется, хотя, может, за их продажу еще больше удалось бы выручить. Только продажу таких ценностей скрыть ведь не удастся, и непременно пойдут слухи…

Поэтому придется переплавлять статуи и везти в Варшаву золото, серебро и драгоценные камни. Предки, конечно, одобрили бы такое решение. Никакой сокровищницы не жалко ради самого дорогого сокровища – свободы своей земли и своего народа…

* * *

– Что ты себе позволяешь? Уже восемь вечера! Я пришла домой с работы, и что? Квартира не убрана, ужина нет! Валера, я ведь тебя в последний раз предупреждала – еще один такой фортель, и все, собирай вещички и возвращайся к мамочке в хрущевку. Ты не понял? Ты думал, что это шутка? Но это твои проблемы, мне дважды объяснять правила игры некогда. Я иду складывать твою сумку! Я сыта по горло! Хватит, надоело!

– Подожди, дорогая. Успокойся, сейчас я тебе все объясню, – промурлыкал Валерий, застегивая плащ. К вечеру от ароматной теплой несвижской весны не осталось и следа, задул прохладный ветер, и захотелось застегнуться на все пуговицы. А может, если бы была возможность, и вообще поменять плащ на пальто. – Ты даже не представляешь, где я сейчас нахожусь.

– И где ты сейчас находишься? – хмуро поинтересовалась Рита.

Когда она разговаривала таким голосом, недовольная гримаска стирала с ее неинтересного личика даже тот имеющийся в нем легкий намек на обаяние.

Валерия аж передернуло, когда он представил свою любовницу, давно уже мысленно именуемую только «свирепой мегерой». Однако его интонации остались прежними, чувственно-ласкающими, обволакивающими.

– Любовь моя, я теперь нахожусь очень далеко от тебя, в Несвиже.

– Какого рожна тебя туда понесло? Ой, извини, может, что-то случилось? – встревоженно поинтересовалась любовница.

– Случилось, любимая. Ты даже не представляешь, что со мной произошло. Невероятная история! Я узнал, где находится тайник с кладом Радзивиллов. Его не могли отыскать долгие годы. Но мне повезло. Милая, ты даже не представляешь, как здорово мы с тобой скоро заживем. Ты вроде хотела новый автомобиль, внедорожник «Ауди», но денег не хватало? Я куплю его тебе. А еще мы сможем поменять квартиру. Твоя норка, конечно, очень мила, но ты видела, какое строительство развернулось возле Национальной библиотеки? Жить в сталинке на проспекте Независимости уже не престижно. Переедем в шикарную новостройку, обещаю.

Валерий врал, как всегда, самозабвенно. В такие моменты контролировать себя совершенно не получалось. Внутри словно прорывало плотину, и стремительный поток мыслей уносил вперед.

Иногда – особенно во время первых встреч с потенциальной «курочкой», которую можно было неплохо ощипать, – импровизации направлялись на то, чтобы разжалобить женское сердце. Бабы – народ жалостливый, если им мужика жалко – то для него не жалко уже ничего. И вот в такие моменты действительно можно просто обрыдаться от того, как несправедлива бывает судьба-судьбинушка. Успешный бизнес вдруг разрушали свирепые чеченские бандиты, которые хватали предпринимателя и паковали его в зиндан, поэтому два автомобиля, две куртки кожаные, магнитофон импортный… два… в общем, все, нажитое непосильным трудом, пришлось отдавать в качестве выкупа. Вот почему только из-за этой ужасной истории такой красивый сорокалетний мужчина, увы, не располагает ни капиталами, ни имуществом. Но стоит только ему помочь – и он сразу же все восстановит. Что? Откуда взялись свирепые чеченские бандиты на просторах синеокой Беларуси? Так ведь у бизнеса нет границ, милая деточка, приходилось торговать и с Россией, часто выезжать за пределы нашей безопасной родины, и вот злые преступники схватили, обкололи наркотиками, увезли на Кавказ и посадили в яму…

Фотография предыдущей «курочки» в портмоне, замеченная глазастой кандидаткой в новые подруги, конечно же, рождала очередную душещипательную историю.

Эта девушка, нежно и горячо любимая, оказалась тяжелобольной. Для обожаемого человека, естественно, ничего не жалко. И вот два автомобиля, две куртки кожаные, магнитофон импортный… два… в общем, все, нажитое и заработанное, пришлось потратить на лечение. Но, увы, победить болезнь не удалось, любимая бедняжка умерла. Тяжесть утраты не поддается описанию, и спасти молодого красивого мужчину из бездны отчаяния может только новая страстная любовь. А в долгу этот мужчина, конечно, не останется, он умеет любить, умеет ценить любовь. Только надо ему немного помочь, чтобы он снова стал на ноги, и вот тогда…

Про «тогда», конечно, надо импровизировать в полном соответствии с ценностями и мечтами «курочки». Если она в глубине своей успешной деловой души все-таки девочка нежная, домашняя и семейная, то «петь» надо одно. Описывать топот детских ножек, умилительное посапывание будущих сына и доченьки, совместные прогулки по парку, выбор игрушек-одежек. Если же приходится иметь дело с такой вот алчной материально ориентированной мадам, как Ритка, которая из кожи вон вылезет, а купит себе дорогущий внедорожник «Ауди», хотя ее паркетник «Тойота» – тоже не самая бюджетная тачка, всего полтора года назад переместился из автосалона на стоянку под окнами дома, – то тут совершенно другая песня. Машины, квартиры, бриллианты, коттеджи, райские острова – все для тебя, любимая. Только подожди немного. И чуть-чуть помоги.

Строго говоря, клад – это, как всегда, было полное вранье, интерпретация недавно прослушанного рассказа экскурсовода, которая, показывая Несвижский замок, говорила о так и не найденных сокровищах Радзивиллов. И смысла в такой лжи не имелось, как и в одурачивании постояльцев гостиницы. Да, в общем, и вообще, по сути, во всей этой поездке в Несвиж.

Смысла нет – а плотину прорывает.

Может, в таком возрасте привычки менять просто поздно?

Или надо было в свое время поступать не на истфак, а в театральную академию, если все равно вместо своей жизни живешь, как правило, придуманной и по-другому не можешь?..

– Риточка, я мечтаю только об одном – отвезти тебя на Мальдивы. Ты только представь, как хорошо ты сможешь там отдохнуть. Белый песочек, теплый океан. По вечерам мы будем ужинать на берегу самыми свежими омарами, – распинался Валерий, переминаясь с ноги на ногу у своего автомобиля, припаркованного неподалеку от Фарного костела. – Каждое утро мы станем заниматься дайвингом, опускаться на глубочайшие глубины, наблюдать за жизнью подводного мира. А еще…

Рассмеявшись, Рита перебила:

– А еще твоя сумка уже собрана. Будь добр, забери ее побыстрее. А ключи от моей квартиры оставь у соседки! И не забудь мне вернуть мои деньги, в общей сложности ты пустил на ветер пятьдесят шесть тысяч долларов! Понятия не имею, как ты со мной рассчитаешься. Но это уже не мои проблемы!

Растерянно послушав гудки в телефонной трубке, Валерий засунул сотовый телефон в карман джинсов, открыл автомобиль, опустился на водительское сиденье.

Вот и приехали…

Ритка, сука страшная, все-таки указала на дверь.

А если из идеи быстро разбогатеть ничего не выйдет? Где тогда найти ту самую хренову кучу гринов?

Хотя…

Как там говорится, на ловца и зверь бежит?

Действительно, пока полной уверенности в том, что идея сработает, нет, зачем отказываться от того, что само плывет в руки?..

Увидев проходившую мимо блондинку из гостиницы, какую-то грустную и потерянную, Валерий завел двигатель, опустил боковое стекло и медленно тронулся с места.

– Красавица, может, вас подвезти?

Он приветливо улыбался и внимательно разглядывал ушко девушки, то показывающееся, то скрывающееся за светлыми, растрепанными ветром прядями.

Сережки с бриллиантами? Похоже, что так, тогда, в гостинице, не показалось. Небольшие, но бриллиантики. Дорогая фирменная одежда. А кольца обручального нет.

– Спасибо, не стоит, – хмуро отозвалась девушка. – Здесь два шага.

– А я, знаете ли, совсем отвык ходить пешком. Персональный водитель так развращает.

– Персональный водитель возил вас на такси? Я вижу, на вашем автомобиле желтые номера с пометкой, а еще рекламная полоса вдоль всего кузова.

– Это не моя машина. Садитесь же, я вам все объясню.

– Что именно?

«Злючка, что же ты выпендриваешься. – Валерий продолжал ослепительно улыбаться, прикидывая: а может, имеет смысл выйти из авто? Тогда дамочка сможет еще раз оглядеть весь двухметровый экстерьер во всем его великолепии. Товар надо показывать лицом. Но на улице такая холодина… – Знаю я таких – и часики у нас дорогие, и сумка солидная, не помню какой фирмы, но Ритка за ней в Москву моталась… Все вы поначалу такие колючие – а как трахнешь вас пару раз, добреете. Хотя с тобой, девочка, мне придется свет выключить и включить фантазию. Не мой типаж, груди нет, бедра как у мальчишки. А я не педофил и не гей, мой идеал – настоящая женщина вроде Софи Лорен в молодости…»

– О, я могу объяснить вам совершенно все. Что именно вас интересует?

– Да так, мелочи. Трупы, покрытые золотой краской.

Дура, идиотка, больная!

И еще, наверное, фригидная.

Рядом такой мужик – а ее трупы интересуют!

– Знаете, да, я что-то слышал сегодня об этом, – осторожно сказал Валерий, наблюдая за мгновенно оживившимся лицом девушки. – Жуткая история…

– Меня зовут Лика. Пойдемте, поговорим. Холл в этой гостинице такой ужасный, ресторан еще хуже. Пойдемте ко мне в номер! Условия там не лучше, но по крайней мере нет любопытных ушей.

Ничего путного, ни пока Валерий парковал машину, ни пока поднимался по лестнице вслед за худенькой девицей, в голову ему так и не пришло.

Трупы какие-то, вздор…

Впрочем, беспокойство оказалось напрасным.

Расположившись на балконе (вообще-то, ветер там задувал отчаянно, но Лика, увидев пачку сигарет, гневно зыркнула глазищами), девушка вздохнула:

– Я сама из Москвы. Нашла заметку якобы о том, что в Несвиже обнаружили клад Радзивиллов, апостолов из сокровищницы…

И все сразу стало проще простого.

Рассказ о Радзивиллах – это раз.

Перечисление всех сгинувших на белорусских просторах реликвий – от креста Евфросинии Полоцкой до награбленного в России Наполеоном золота – два.

Подробнейший рассказ об апостолах (все-таки на истфаке свое дело знали, в памяти просто сами собой возникали все книги, от учебников до специализированных исследований Несвижа Шишигиной-Потоцкой) – три.

И еще сенсационная новость на закуску…

Похоже, дело сдвинулось с мертвой точки.

Лика улыбалась, благодарила, рассказала о дочери.

– Всегда мечтал иметь ребенка. А еще, знаешь, никогда не мог понять мужиков, которые говорят – а зачем мне кормить чужих детей? Такая позиция очень глупа! Дети – это просто дети. Неважно, кто их отец. Важно, что ты можешь дать маленькому человечку ласку, доброту и заботу, – проникновенно, с выражением говорил Валерий, прикидывая, какую лучше историю поведать чуть позже, о чеченском плене или безнадежно больной девушке. – И, проявляя такое участие к ребенку, не надо думать, что ты оказываешь ему услугу. Нет, ни в коем случае. Делая добро другим, ты делаешь добро прежде всего самому себе. Бог дает детей и на детей. Вот у твоей Дарины же все в принципе есть – красивая успешная мама, заботливые бабушка и дедушка. Но, может, какому-нибудь мужчине через твою дочь Бог дает возможность стать лучше, чище, добрее… И надо пользоваться этой возможностью, не откладывать ее на потом. Я умею ценить каждое такое мгновение и пользуюсь каждым таким случаем. Хотя у меня в жизни были такие истории, после которых можно было утратить веру, ожесточиться…

Валерий говорил с азартом, понимая: нет, никаких повторений. Вот именно сейчас плотину прорвало, и его несет в какую-то совершенно новую трагическую сказку. Там был успешный бизнес и коварный компаньон, которого удалось спасти от тюрьмы. А он, мерзавец, потом все безжалостно отнял: два автомобиля, две куртки кожаные, магнитофон импортный, два…

* * *

Ближе к вечеру у старшего оперуполномоченного службы «Т» Кирилла Дымова, как всегда, очень заболели глаза. Да еще и спину захлестали плети тягучей мучительной боли.

«Все-таки это вам не шуточки: целый день за компьютером, – подумал Дымов, отрывая взгляд от монитора. – Постепенно от такой работы превращаешься в развалину. Смешно вспоминать, с каким настроением я поступал в Академию МВД. Думал, буду задерживать преступников, ловить коварных убийц. Все меняется. Сейчас все больше преступлений совершается с использованием высоких технологий. Мошенники умнеют. Наверное, думают: зачем грабить случайного прохожего, у которого в портмоне может оказаться всего пара мелких купюр, если простыми нажатиями на клавиши можно получить десятки, если не сотни тысяч долларов. Без работы наш отдел не сидит, только успевай решать поставленные руководством задачи. Не успели вычислить преступную группировку, совершающую хищения из банкоматов по поддельным пластиковым картам, новая напасть – махинации по диалапу. Уже почти полсотни заявлений от граждан поступило. Люди подключаются к Интернету через «Белтелеком», кликают на ссылку – и соединение перенаправляется то в США, то в Европу. А это уже совершенно другие расценки на Интернет и, соответственно, счета за телефон. Еще в последнее время идет просто вал потерпевших, ставших жертвами sms-мошенничества. Хотя именно таких мне, если честно, по-человечески ни капельки не жаль. Хотели читать чужие sms – а получили минусовой баланс на своей мобиле. Да так вам и надо, не рой другому яму, как говорится. А вот девчонкам, бывшие кавалеры которых разместили их фотографии на сомнительных сайтах с объявлениями об оказании интимных услуг, я сочувствую. Не всегда отношения складываются. Но всегда надо оставаться человеком, вести себя по-мужски и уж по крайней мере не размещать фотографии бывшей подруги и номер ее телефона под гадким объявлением… Оторваться от компьютера хотя бы на полчаса не получается. И гимнастику для глаз делать некогда. Ребята говорили: со временем глаза адаптируются к таким нагрузкам. Но что-то у меня никакой адаптации не происходит. Я в отделе уже больше года, а во второй половине дня всегда такое чувство, что в глаза словно бы песка насыпали».

Дымов попытался вернуться к работе, закончить запрос в администрацию социальной Сети, где очередной обиженный кавалер взломал аккаунт бывшей подруги и вовсю шалил от ее имени, – однако строчки текста задрожали и стали расплываться.

– Кирюх, а ты «слезинчиком» зенки залей! – посоветовал сосед по кабинету, заметивший мучения Дымова.

– Закончился, – грустно пробормотал Кирилл, отправляя в урну под столом пустой пузырек. – Я в обед выскакивал на улицу, хотел затариться. Но аптека возле нашей конторы почему-то закрыта была.

– А ты мой возьми.

– Уверен? Все-таки глаза, негигиенично чужими каплями пользоваться.

– От одного раза ничего не будет, – заверил сосед, протягивая свой флакончик с натуральной слезой. – Не знаю, как ты, а я конъюнктивитами не страдаю.

Орошенные препаратом, благодарные глаза сразу же стали нормально фокусироваться на предметах.

Дымов продолжил свою писанину, но вдруг почтовая программа дзинькнула, возвещая о получении нового сообщения.

Пальцы Кириллы быстро застучали по клавишам.

Он открыл полученное письмо и радостно воскликнул:

– Повезло, быстро «мейл. ру» сработал! Хотя… информации по тому адресу пришло немного. Но это уже не наши проблемы. Все, что от нас зависело, сделано.

– По какому адресу? – заинтересовался сосед.

– Помнишь, на совещании говорили: с адреса, очень похожего на личный ящик Вити Филиповича из нашей пресс-службы, какой-то крендель заслал непроверенную информацию, а она разлетелась по СМИ? Начальник говорил, доложить срочно, потому что запрос от следователя, в Несвиже уголовное дело с убийством расследуется.

– Так беги докладывай.

– Особо нечего докладывать, – грустно вздохнул Кирилл, отправляя полученное письмо на печать. – Представляешь, какой облом: ай-пи адрес, с которого ушла информация, принадлежит интернет-клубу в Смоленске. А в России же никакой регистрации посетителей интернет-клубов нет. Так что, если тот крендель не затеял в клубе драку – его уже никто и не вспомнит! Нет, все-таки правильно у нас теперь планируется ввести регистрацию всех людей, которые пользуются услугами интернет-клубов. Пускай предъявляют хоть какой-нибудь документ, удостоверяющий личность! Может, тогда хотя бы девчонок к нам меньше обращаться станет! А то, блин, пацаны грамотные пошли. Уже с домашнего компа никто не бедокурит. И что в итоге? Анкету якобы проститутки, конечно, после наших запросов удаляют. А к ответственности привлекать некого.