Падение сквозь облака

Когда же начинается налет, он не использует автомат. Гевин жмет на тормоза, а Бертран выпускает из рук оружие, которое громыхает об пол. Группа людей в масках заполняет дорогу. Некоторые из них направляют свои ружья прямо на Гевина и Бертрана. Другие бегут к джипу и рвут на себя дверцы. Они кричат на языке, национальная принадлежность которого Гевину известна, но которого он не понимает. Когда двое в джипе не отвечают, налетчики орут и угрожают ружьями. Гевин видит силуэт на фоне голубого неба. Потом наступает темнота.

В библиотеке Солкомба Гевин, сидя перед экраном компьютера, шевелит губами, считая. Девятьсот пятьдесят девять, девятьсот шестьдесят. Заставка пружинит перед экраном. Он замечает, как сотрудник библиотеки наблюдает за его действиями, поэтому двигает мышью, и перед ним вновь высвечивается страница. Архивы службы новостей Би-би-си, сообщение об обстреле «своих». Шестеро убитых, тридцать раненых. Никакого упоминания о пропавших без вести. Его и Бертрана присутствие там не предполагалось. Их исчезновение никто не заметил, потому что никто не знал, что они сперва находились именно там.

Сегодня он не принимал спиртного. В голове произошел какой-то сдвиг. Он уже шесть дней находился за пределами квартиры и все еще не нашел Бертрана.

В первый день, выйдя на улицу и попав на вокзал, он думал, что совершил ошибку. День был солнечным, шумным и полным жизни. Все было видно как на ладони. Света нельзя избежать так же, как и совершенной тьмы, которая пристает к тебе и проникает в любой участок твоего тела. Во время пребывания в квартире в течение последних месяцев он никогда не задергивал занавески и не выключал электрического света полностью. Он жил в полусвете.

Но даже вне той квартиры при дневном свете можно скрывать некоторые вещи. На железнодорожной станции люди проходят мимо него, не глядя даже мельком. Он покупает билет, и ему дают его без всяких вопросов. Парень продает в кассе билеты со скучающим лицом. Гевин воображает, как прислонится к стеклу и скажет парню:

— Знаешь, что я сделал? Я убил друга. Убил друга!

Услышав это, парень пожмет плечами и все равно выдаст ему билет.

В его голове роятся мысли, которых он решил избегать. Он не в состоянии предотвратить это. «Я убил своего друга». Просто слова. Он бесстрастен, в этих словах нет никаких эмоций. Но появлению этих слов его мозг противился до сих пор. Если бы он продолжал обдумывать их дальше, то они завели бы его во тьму.

Сотрудник библиотеки больше на него не смотрит. Гевин открывает электронную почту и находит обещанное письмо с инициалами «Г. Н».

«Благодарю за услугу, очень Вам обязан. Не знаю, что это за пакет, но, видимо, в нем нет чего-либо важного. Однако приятно обнаружить эти вещи. Они ничего не стоят, просто предметы коллекционирования из „Пещеры Мерлина“…»

Он сообщает адрес в Северном Корнуолле. Пора ехать туда.

Наступил рассвет, и запели первые птицы. Светлосерое небо еще не раскрасилось утренними цветами. Он оставляет Кэт все еще спящую на автомобильном коврике. Она свернулась в утреннем холоде. Лицо гладкое, как у ребенка. Перед тем как уйти, он опускается на колени и наблюдает за дыханием спящей, тихонько трогает кончиками пальцев ее щеку, и она вздыхает во сне.

Он голосует грузовику, покидающему складскую территорию. Добирается до Плимута, где садится на поезд до Бодмина. Там он покупает бутылку виски, затем направляется к северу от города, шагая по дорожке между насыпями с живыми изгородями высотой десять футов. В покрывающей насыпи траве растут орхидеи и земляника.

Иногда изгороди приближаются к нему, и дорога сужается. Он делает глоток из бутылки и смотрит вверх, в широкое небо. Редкие деревья и дома, достаточно высокие, чтобы возвышаться над линией изгороди, помогают ему успокоиться. На пересечении дорог с фермерского двора выбегают два лающих пса, останавливая его продвижение.

После полудня он начинает чувствовать запах моря.

Ранним вечером Гевин покупает в Камелфорде рыбу и чипсы, затем продолжает путь на северо-восток. Спит на склонах поля под ветряными электростанциями. Слышит шум вращающихся роторов электромашин, негромкий ритмичный грохот и пытается найти в нем успокоение. Ему кажется, что он слышит также морской прилив. Бодрствуя, лежа под звездным небом, он думает о Кэт и гадает, спит ли она уже. Ему хочется теперь протянуть руку и коснуться ткани палатки, как бывало раньше по ночам, зная, что ее тело всего лишь в нескольких дюймах от него. Тогда он садится и пьет из бутылки до тех пор, пока не сваливается без памяти. Ночью паук плетет паутину между его лицом и травой, и если бы пасущаяся овца ткнулась носом в его ногу, он бы не пошевелился.

«Пещера Мерлина» — это сувенирная лавка для туристов. Ее полки забиты статуэтками короля Артура, колодами карт Таро, изделиями из хрусталя. Китайские колокольчики и кельтские ювелирные изделия свешиваются с веток дерева, прикрепленных к потолку. Стол завален книгами о лей-линиях и народной медицине. Атмосфера пропитана ладаном и музыкой китовых песен. Перед стойкой — ведра и лопаты геральдической расцветки.

За стойкой женщина средних лет, с длинными блеклыми волосами, в голубом платье индейского стиля. Гевин чувствует на себе ее взгляд, когда перелистывает страницы книги, содержащей мифы о кельтском боге природы. Он не выбрит. У него нет записки от Г. Н. с разрешением забрать пакет. Он не знает, как подступиться к женщине.

Взгляд женщины резко переместился на ребенка, тронувшего безделушку на полке. Тон, которым она призвала ребенка быть осторожным, напоминает Гевину голос сержанта той воинской части. Ребенок пугается и прячется за родителя. Время для контакта пока не подходящее.

Когда он кладет книгу на место, раздается шум из подсобки, глухое жужжание. Женщина проходит туда сквозь занавес из бус, плотно прикрывает дверь, и шум пропадает. Гевин застывает на месте с книгой, наполовину поставленной им на полку и все еще поддерживаемой рукой. Затем он отходит, позволяя книге упасть на пол, и быстро покидает лавку. Слышит ругань женщины за закрытой дверью.

Он кое-что узнал о себе от Кэт. Если он бреется, моется и носит чистую одежду, то может сойти за нормального человека. На картинках новостных сайтов никто его не узнавал. Он может скрываться на публике также хорошо, как скрывался на квартире. Но если он будет беспокойно спать и выглядеть как босяк, то вряд ли достигнет, чего хочет. Он понимает, что женщину в «Пещере Мерлина» невозможно уговорить, чтобы она рассталась с пакетом Бертрана.

Гевин заказывает ночлег, завтрак и долго отмокает в ванне.

Ванны ему вполне хватает, чтобы вытянуть ноги и погрузить плечи в воду, но все же она тесновата. Его колени чуть ниже поверхности воды, а когда он их поднимает из мыльной пены, они выглядывают, как розовые киты. Он улыбается. Это не то, что раньше. Лежа в ванне, позволяя горячей воде расслабить мышцы, а пару — очистить поры тела, ему почти удается загнать свой мозг в ловушку забывчивости. Старается пользоваться воспоминаниями избирательно, контролировать их.

Впервые он встретил Бертрана в лондонском ресторане. Оживленным вечером в пятницу. Бертран ждет в темном углу с книгой на столе. Они выбрали эту книгу, когда говорили по телефону, как средство опознания друг друга. У Гевина в кармане имелась та же книга. Он ощупывает ее пальцами.

На Бертране вельветовые джинсы и рубашка в полоску, обнажающая шею. Из-за шума им приходится говорить громко, но никто не подслушивает и не наблюдает за ними. Может, они обсуждают вечеринку или футбольный матч. У Бертрана есть приятель, который может им помочь, приятель, с которым он раньше работал. Он организует им безопасный дом близ границы, пока они изучают обстановку. Они делают ставку на то, чтобы найти какого-нибудь водителя грузовика, который сможет доставить их туда. Если у вас есть деньги, найдутся люди, готовые это сделать.

Они едят макароны и запивают красным вином. Бертран носит серебряный брелок, который блестит при свете настольной свечи. Это — пентаграмма на цепочке. Память Гевина быстро переключается на момент перед гибелью Бертрана. Тогда на нем была магическая пентаграмма. Он перестает контролировать поток мыслей. Садится в воде и хватается за мыло.

Майский выходной день закончен, но в городе еще царит оживление. Работу можно продолжать. Гевин уже работал на этом побережье, когда ему было семнадцать лет и он жил в доме тети в летние каникулы. Он выходил в море на рыбацких лодках, болтал с туристами во время увеселительных прогулок ранним утром. Гевин нравился туристам. У него был хорошо подвешен язык, он был тактичен и дружелюбен с детьми. Девочки-подростки тоже любили его. Рыбаки оставались довольны, потому что он отвлекал клиентов от любопытства к их оснастке и им не приходилось говорить с ними. Он приносил домой рыбу для тети и спал до полудня, перед тем как посетить пабы и выбрать для себя девочек подросткового возраста.

Впрочем, сейчас он не думает, что найдет работу гида для туристов. Он пытался устроиться в один из баров, но там не нуждались в работниках. Другой его работой в то время была студия татуировок. Большую часть времени он заваривал чай и чистил инструменты. Раз или два, когда студия была закрыта, татуировщик позволил ему попробовать заняться этим искусством. Результаты этой пробы, слегка заросшие волосами, еще остались на его бедрах. Татуировщика звали Мел, и теперь, когда Гевин думает об этом, он вспоминает его подружку, робкую девчонку по имени Шейла, увлекавшуюся астрологией.

Он проходит мимо «Пещеры Мерлина» в поисках другого входа. Это, несомненно, там — неприметный знак на стене здания, татуировка Мерлина и стрелка, указывающая клиентам, куда надо идти.

Гевин входит в помещение позади лавки. Мел в это время наносит татуировку на руку достаточно взрослого парня. Он на мгновение отвлекается от работы и кивает Гевину на место, которое тот может занять. Мел огромен, с лысиной на макушке и конским хвостом, спадающим на спину. Он татуирован драконами разных видов. Они выползают из-под рукавов его рубашки, драгоценными камнями украшают ключицы, дышат огнем из-за его ушей, покрытых одно зеленым, другое — красным цветком. Он носит на груди несколько кристаллов, свисающих с шеи на кожаных ремешках разной длины. Гевин думает о Шейле, находящейся по другую сторону занавеса из бус, и пытается представить их вместе, но не может.

Закончив работу с парнем, Мел поворачивается к Гевину. Он не узнает его. Гевин просит сделать ему пентаграмму на тыльной стороне руки.

Глава 7

— Ребенок был мальчиком или девочкой?

— Мальчиком. Торговцы направлялись морем в оживленный порт, где имели бизнес. Они нашли кормилицу, уроженку этого города, и взяли ребенка с собой. На корабле служил юноша, сам еще ребенок, который впервые пустился в плавание. Он сильно привязался к ребенку, поскольку тот напоминал ему его младших братьев и сестер, оставшихся дома. Все свободное время он проводил в играх с ребенком и корчил ему рожи для забавы. Матросы поручали юноше вахту полегче, поскольку усматривали пользу от него в том, чтобы он обеспечивал спокойствие ребенка.

Когда торговцы прибыли в порт, они пошли в город по своим делам. Большинство матросов разбрелись по городу в поисках вина, женщин и развлечений. Кормилица пошла навестить свою семью, оставив ребенка на попечение юноши.

— Должно быть, произошло что-то ужасное, я знаю.

— Послушай дальше и узнаешь. Юноша и дитя прекрасно проводили время, играя и смеясь, но постепенно утомились, и оба заснули. Ребенок в люльке, юноша рядом с ним на полу.

В этом городе в то время жил богатый купец по имени Виамунд. Как раз днем раньше его жена родила их первого ребенка, мальчика, который прожил всего пять часов. Виамунд обезумел от горя. Его жена, сама едва пережившая роды, спала, а Виамунд с самой зари бродил по городу. Он дошел до порта, увидел только что прибывший корабль и решил представиться его владельцам в надежде, что погружение в дела отвлечет его от личного горя.

Увидев ребенка под охраной всего лишь спящего юноши, он потерял дар речи. Купец взял колыбельку под одну руку, а другой рукой прихватил шкатулку с подарками, которые Анна и Лот передали своему ребенку вместе с записью на пергаменте об обстоятельствах его рождении. Бедный юноша, спавший на полу, не пошевелился, не проснулось и дитя в колыбели.

Виамунд принес ребенка домой к жене, которая с радостью приняла его. Они назвали его Сюркот. Знали, что у ребенка другое имя, данное его родителями, но никогда не признавались ему, каково его подлинное имя. Они воспитывали ребенка, как собственного сына, и никто, включая самого ребенка, ничего не подозревал.

По возвращении на корабль торговцы с ужасом обнаружили, что ребенок исчез. Они ведь обещали сообщить Анне подробности о семье, в которую передали ее сына. Юноша тяжело переживал свою вину и горе. Но хотя были предприняты основательные поиски, посланы гонцы во все концы страны, обнаружить следов ребенка не удалось.

Я вернулась в кемпинг и свернула палатку. Без Гевина больше не хотела там оставаться. Затем поехала в Солкомб еще на один день, пока здесь было много туристов. Встала я очень рано и приехала в город в 9.30. Там еще было спокойно.

Купила кофе в палатке и поехала из города вдоль устья реки. За стоянкой моторных лодок поверхность залива была спокойной и гладкой, как на озере. Между заливом и дорогой, обсаженной по сторонам высокими деревьями, под которыми стояли скамейки, пролегала широкая полоса земли, поросшая травой. По другую сторону залива располагался старый карьер, похожий на маленькую крепость, заросшую рододендронами. Я припарковала пикап и отправилась под деревья попить кофе.

Вокруг никого не было, кроме двоих мужчин, выгуливающих собак. На краю залива виднелись два человека за работой, мужчина и женщина, в болотных сапогах и ярко-желтых куртках. Я села на скамью в нескольких сотнях ярдов и наблюдала за ними. Могла слышать лишь звуки их голосов у воды сквозь крики чаек.

Я обхватила руками чашку и ощущала ее тепло ладонями.

Кирстен права. В одиночестве мне было не очень весело.

Моя голова плохо соображает из-за виски.

Поднялось солнце, отражаясь от поверхности воды, но я все еще чувствовала озноб.

Знать бы, куда делся Гевин.

Я уже скучала по нему, словно по утраченной ноге.

Заканчивая пить кофе, я знала, что больше не буду заниматься завивкой волос этим днем и, возможно, в любое другое время. Как говорит Кирстен, есть вещи, которым надо следовать, потому что если вы не будете этого делать, то станете сожалеть об этом всю жизнь.

Библиотека Солкомба не похожа на библиотеку. Она стоит в ряду домов со ступеньками, ведущими к парадным дверям, и балконами с побеленными ограждениями, начинающимися со вторых этажей. Сейчас в своем большинстве дома поделены на апартаменты, но некогда были довольно большими домами. Библиотека занимает второй этаж одного из таких домов. По ступенькам вы поднимаетесь в коридор, где стоит чей-то велосипед, возможно, он принадлежит библиотекарю. В библиотеку можно подняться по ступенькам или на лифте.

За стойкой в середине зала одинокая библиотекарша занята тем, что обновляет обложки потрепанных книг. По обеим сторонам зала ряды полок с книгами, а также два стола. На одном разбросаны газеты, на другом — установлены компьютеры для пользования посетителями. Я не пошла сразу к стойке, поскольку не знала, что спрашивать. Даже если бы Гевин побывал здесь, а библиотекарша поняла, кого я имею в виду, что она могла мне сказать? Она ведь не стояла за его спиной, наблюдая, как он пользуется Интернетом.

Я взглянула на полки с беллетристикой. Большинство книг имело твердые переплеты. Любовные романы и приключения. Среди них прятались знакомые мне книги, прочитанные раньше, тоненькие, в мягкой обложке. Я выбрала сборник коротких рассказов и устроилась за столом. Можно убить немного времени за чтением.

Через двадцать минут в зал вошла Эгги. Тогда я, конечно, не знала, кто такая Эгги. Это была высокая тощая женщина в модных джинсах и коричневых туфлях, в розовом кашемировом свитере и с шелковым шарфом вокруг шеи. Ее темные волосы были зачесаны назад и стянуты в строгий конский хвост, голос звучал громко и резко. Услышав ее, я бросила чтение.

— Я ищу одного человека, который был здесь вчера.

Библиотекарша несколько сконфузилась.

— Наш постоянный читатель?

— Нет, просто посетитель. Он пользовался Интернетом. Прислал мне письмо по электронной почте. Сообщил, что был здесь, в библиотеке Солкомба.

Библиотекарша покачала головой:

— Не знаю…

— Вы ведете какие-нибудь записи? Можете мне сказать, был он здесь или нет? Может, снова заходил сегодня?

— Сожалею, мы не регистрируем гостей. Если же он постоянный читатель, данные о нем носят конфиденциальный характер.

— Я приехала сюда из Лондона. Первым утренним поездом. Его зовут Гевин. Гевин Редимен.

Голос Эгги сорвался на фальцет, когда она произносила его имя. Библиотекарша выглядела обескураженной.

— Сожалею. Не знаю, как вам помочь. Полагаю, вы можете оставить записку на случай, если он зайдет снова. Но…

— Он сказал, что поедет дальше. У него длинные волосы и кожанка. Помните?

— Сожалею, я не работала вчера.

Я закрыла книгу, оставила ее на столе и подошла к стойке. Встала рядом с Эгги.

— Вы Гевина… — начала я, но не знала, как продолжить.

Она быстро обернулась и уставилась в мое лицо, словно не видела меня тысячу лет. Я выдержала ее взгляд. Под жестким взглядом ее серых глаз у меня началось усиленное слюноотделение.

— Я сестра Гевина, — сказала она наконец. — Вы кто?

Я сделала глотательное движение, чтобы снять напряжение. Его сестра. Полагаю, что с таким выговором и дорогой одеждой она представляла ту респектабельную жизнь, от которой он сбежал. Возможно, так и было.

— Кэт. Меня зовут Кэт. Мы с Гевином встречались на прошлой неделе. Проводили вместе время. Но сейчас он исчез. Я ищу его.

Библиотекарша переводила взгляд с Эгги на меня и наоборот. Она улыбнулась:

— Послушайте, если придет кто-нибудь, соответствующий этому описанию, я могу спросить. Оставьте сведения о себе. Но я не могу обещать.

— Он не придет…

Эгги написала на клочке бумаги свое имя, телефонный номер и передала записку библиотекарше. Затем повернулась ко мне:

— Может, поговорим за чашкой кофе?

Я пила свой обычный черный кофе, Эгги — капучино. Рассказала ей о встрече с Гевином в поезде и о том, как мы прожили ту неделю вместе. Не преминула подчеркнуть, что он не спал со мной в палатке, и опустила некоторые эпизоды на вечеринке и после нее. Показала ей его записку.

Эгги взяла ее и молча рассматривала. Ее глаза увлажнились. Затем она сказала:

— Это почерк Гевина.

— Да, это он писал.

— Он ничего не писал. Даже ручку не брал в руку.

Она взглянула на меня. В ее глазах блестели слезы.

Одна слезинка покатилась по щеке, и она смахнула ее рукой.

— С тех пор как вернулся, все, что он делал, так это пялился в тот проклятый компьютер. Он даже не печатал.

— Вернулся откуда?

Эгги посмотрела на меня с недоверием:

— Вы имеете в виду, что не знаете, кто он? Он не сказал вам?

— Назвал только имя.