Подруга

— Нет, — ответила Тхар на восточноравнинном. Диалекты были похожи, и Тхар надеялась, что орк её поймёт, поскольку на пригорском она не изъяснялась — некоторые звуки её человеческое горло не было способно произнести. — Я человек, но была принята в клан около пяти лет назад.

— Какой? — коротко спросил орк на равнинном, напрягаясь.

— Заяргез, — ответила Тхар, на всякий случай тоже подобравшись. — Если с прошлой весны ничего не изменилось, между нашими кланами нет вражды.

— Ничего не изменилось! — радостно подтвердил орк, расслабляясь и облегчённо улыбаясь. — Иди к огню, честная девушка. За такое дело надо выпить!

— С вас уже хватит, — Тхар предпочла сползти с Дружка в темноте, хотя понимала, что от орков её неуклюжесть вряд ли скроется. Она шагнула в круг света и невозмутимо отобрала у старшего полупустой мех: — Хорошего понемногу.

— Ну прям моя жена, — усмехнулся орк, доброжелательно глядя на Тхар сверху вниз.

Даже для орка он был очень массивен и производил несколько пугающее впечатление. Полуседые волосы с одной стороны обриты в знак траура по ушедшему близкому родственнику по отцовской линии, с другой — заплетены в традиционные косы. То, как он стоял и двигался, а также взгляд и шрамы выдавали в нём бывалого воина, и Тхар невольно подумала, что у неё были бы большие неприятности, окажись между их кланами вражда.

Орк в свою очередь разглядывал Тхар, а посмотреть было на что. Сейчас девушка впервые за прошедшие полтора месяца напоминала себя прежнюю: удобные штаны, заправленные в сапоги до середины голени, короткая куртка с капюшоном, волосы от затылка заплетены в тугую короткую косу. Никакого макияжа — Тхар уже совсем не походила на сахези, да и не видела нужды маскироваться, если пойдёт с обозом. Платок перекочевал на шею и притворился шарфом. Совсем прощаться с этой деталью своего облика Тхар не хотелось: по ней любой сахези сразу поймёт, кто перед ним, ведь цвета и мотивы тех, кто ходил с Галеро, отличались от цветов и мотивов других кочевников так же, как и косы и серьги орочьих кланов разнились друг с другом. А главное, и то, и другое чужаку, не знающему некоторых секретов, подделать было невозможно.

— Моё имя Цедарг, честная девушка, — представился орк наконец. — Мне позволено узнать твоё?

— Тхар, — ответила она, ловя болтавшуюся на цепочке затычку в меху и пытаясь запихнуть её в горлышко.

— Давай я, — мягко забрал его орк и без усилий справился с пробкой.

Тхар только уважительно кивнула.

— Поскольку купец ваш занят, — с ядовитой иронией заметила она, — то командовать пока буду я.

— С какой это радости? — хмыкнул кто-то из обозных.

— Для вашего же блага, — елейным голосом со стальными нотками ответила Тхар. Она уже поняла, что получила поддержку старшего, и поэтому твёрдо продолжила, ткнув пальцем в выступившего: — Ты. Берёшь фонарь и идёшь вешать его на крайнюю телегу. Поскольку уже ночь, сдвигать их на обочину не будем, пора спать, иначе завтра застрянем на выезде к Черепичинкам. Ты, — ткнула она пальцем в молодого косоглазого орка, громче остальных гоготавшего при обнаружении её пола. — Стоишь первым на часах. Поскольку вас много, половина будет стоять на часах сегодня, половина — завтра. Ты, — ткнула она в усатого обозного, поддержавшего её замечания, — распрягаешь лошадей. Их ни в коем случае нельзя оставлять запряжёнными, — Тхар обернулась к внимательно слушавшему её приказы Цедаргу, заглянула в глаза и уважительно спросила: — Вы не против?

— Ну точно моя жена, — усмехнулся орк удивлённо-довольно. — Та тоже вечно сама всё придумает, а потом представит так, будто это я решил!

Орки и люди согласно засмеялись, а Тхар только покачала головой, надеясь, что Цедарг не решит, что она и в остальном должна походить на его жену. Например, согревать ему ночами постель. Впрочем, она рассчитывала на уважение к ней, как к принятой в клан — обычных человеческих девушек орки ни во что не ставили.

— Выполнять! — неожиданно рявкнул орк, обрывая всеобщее веселье. — Сегодняшние часовые… — он перечислил имена, которые Тхар попыталась запомнить и соотнести с теми, на кого он глядел.

— А почему я должен идти лошадей распрягать? — заныл усатый мужик. — Это Смиран девку взял в обоз. И любуется с ней там, вместо того, чтобы…

— Потому что Радег меня за старшего оставил, и я говорю, что ты пойдёшь их распрягать, — спокойно сказал орк таким тоном, что даже у Тхар пробежались мурашки по коже, хотя к ней его слова никак не относились. Её заинтересовало другое:

— А я думала, это ваш купец, — Тхар уже привычно насмешливо подчеркнула веселившее её слово, — там отдыхает после трудного дня!

— Радег не лучше, — нахмурился Цедарг, присаживаясь обратно на бревно, явно притащенное из ближайшего лесочка — на нём даже мох рос. Орк кивнул девушке, она, как могла, отряхнула себе местечко и села рядом у костра. Орки и обозные расходились выполнять задания и спать, Тхар тоже подумывала о ночлеге, когда орк продолжил: — Умотал на ночь глядя к какой-то девице в усадьбе аж за лесом. В Черевякино из-за него застряли — всё ждал, что она приедет. Потом здесь стали, а он на ночь глядя Шесха оседлал и сам к ней отправился. Я ему говорю, — в голосе орка послышалось неприкрытое осуждение: — "Куда ты прёшься, стемнеет уже скоро!" Ясно ж было, что она не приедет — ну какая девка потащится в такую даль, даже за нашим красавцем? Так нет же, надо было ему, свербит в одном месте, — ворчал орк, пытаясь за грубостью скрыть беспокойство.

— Ничего, у нас безопасно, тем более орку, — безмятежно отозвалась Тхар. — А если к утру не вернётся, так пойдём без него, пусть нагоняет. Будет ему урок! Кстати, — она кивнула на давешний мешок: — А что там внутри?

— Меха, — отозвался Цедарг. — Мебель отвезли, деньги получили, остальное на ярмарке продали да там же и закупились. На юге они сейчас это, того… в моде. Хотя зачем им — теплынь же.

— Ну, к середине зимы там не слишком жарко, — пожала плечами Тхар и уточнила: — То есть вся телега — меха?

Орк кивнул, и девушка решительно взялась за мешок.

— Отлично, там я спать и буду.

— Так ты что, с нами идёшь? — запоздало сообразил орк.

— Да, вы ведь на юг? — на всякий случай уточнила Тхар.

— Да, до Заречного, — кивнул орк. — А тебе куда надо?

— Дальше, до самого Краевого, — не стала скрывать Тхар и, когда орк присвистнул, уточнила: — Так что я с вами до конца, а дальше — сама.

Она обняла мешок и направилась к облюбованной телеге. Сзади её окликнул Цедарг:

— Тхар, — и когда девушка обернулась, сказал: — Ты это… если замёрзнешь, то я в первом фургоне, — он подмигнул.

Девушка помолчала секунду, уставившись на огонь, потом хитро глянула на орка:

— А что бы сделала твоя жена, услышь она подобный намёк от постороннего?

Цедарг секунду глядел на неё, потом захохотал, стукнув себя кулаком по колену:

— Отходила бы сковородой так, что он потом ещё долго не встал бы! Понял, вопрос закрыт, — кивнул он, глянул на девушку одобрительно: — Хазгуд меня раздери! И откуда такие девки берутся?!

Тхар только с улыбкой покачала головой и пошла спать.

6

Наконец настал день отъезда. Странник встретился с другом, который передал ему радостную новость: ещё несколько дней назад Тхар была в усадьбе и получила письмо. Ллио отчаянно надеялся, что девушка дождётся их. В тот же день истекал срок, в который Миреллин ещё могла вернуться к мужу, а на следующий — уезжал Сингареллиор.

Ллио не знал, что и думать. Будь он девицей, за несколько прошедших с момента появления северного эльфа дней влюбился бы без памяти. Сколько юноша не перебирал характер Ллиора, пытаясь найти неприятные черты, ничего не выходило. Тот нравился ему всё больше и больше, а после невольно подслушанного разговора Ллио легко замечал особые чувства во взгляде и словах, обращённых к его матери.

И теперь бедолага разрывался между искренней симпатией и сочувствием к северному эльфу и любовью к отцу. Тем более, что Миреллин словно расцветала рядом с другом юности. Годы, проведённые в браке с Ареллом, она была заботливой матерью и великолепной хозяйкой дома, в высшей степени достойной дамой, соответствующей всем канонам эльфийского общества. Но сейчас она словно вернулась в молодость: Ллио обнаружил, что мать способна со смехом играть в догонялки, танцевать бесшабашные северные танцы и быть легкомысленной и от этого невероятно счастливой. А ещё Ллиор проговорился, что в молодости у неё было прозвище "Белочка". За то, что Миреллин, изысканно-хрупкая Миреллин ловко лазала по деревьям, в том числе, по фруктовым, в том числе, по тем, что росли совсем не в саду её отца! Постепенно Ллио осознал, что мать сможет быть счастлива и без отца, и не знал, чего больше принесло ему это открытие: горечи или радости. Чем больше Ллио смотрел на эту пару, тем больше мучился.

И когда накануне отъезда он случайно стал свидетелем того, как Миреллин безжалостно оборвала попытку эльфа снова заговорить о своих чувствах и о совместном будущем, Ллио с удивлением обнаружил, что ощущает что-то вроде обиды на мать. Он считал, что Ллиор как никто другой заслуживает любви и семейного счастья, и не будь Миреллин замужем за его отцом… Тут его мысли заходили в тупик.

Ещё Ллио сильно волновало, что он, уезжая, оставляет мать одну, в сложном положении. В глубине души он подозревал, что Миреллин так и не откроет неизменно приходящему Ареллу дверь. В таком случае, после расторжения брака она должна вернуться к своему отцу, либо переехать к кому-либо из уже вылетевших из семейного гнезда детей — по эльфийским традициям, бывшая жена не должна оставаться на земле мужа.

К тому же, поскольку именно она являлась инициатором развода, Миреллин имела право лишь на то, что могла унести сама, без чьей-либо помощи и на себе. И Ллио очень сомневался, что этим чем-то окажется, как в известной сказке, её муж! А ведь в таком случае мать оставалась без средств к существованию: как и все эльфийки из благородных семей, она и дня в своей жизни не работала. Да и Ллио плохо представлял свою гордую мать в услужении. Разве что гувернанткой: воспитывать детей она умела и любила. Конечно, он не сомневался, что любой из его братьев, также как и замужние сёстры, с радостью примет мать. Но подозревал, что ей самой будет грустно чувствовать себя ненужной, ведь в новом доме уже будет своя хозяйка. И ещё, Ллио понимал, что матери необходимы сейчас опора и поддержка, которые он сам не может обеспечить, поскольку уезжает. Его не оставляло ощущение, что он бросает мать на произвол судьбы.

Ллио не спал ночами, раз за разом обдумывая сложившуюся ситуацию. И наконец решился.

Уже когда вещи были уложены, Миреллин нервно собирала еду в дорогу, а Риан седлал лошадей, Ллио попросил северного эльфа подняться к нему в комнату, чтобы поговорить. Тот согласился и, когда дверь за ними закрылась, успокаивающе положил руку юноше на плечо и твёрдо сказал:

— Не волнуйся, с девушками всё будет в порядке. Я уверен, что ты вовремя их найдёшь.

— Спасибо, — кивнул Ллио, опускаясь на диван, на котором вечерами читал, и жестом пригласил Ллиора присоединиться к нему, что эльф и сделал. Юноша уставился в пол, выдохнул решительно, собираясь с силами, и начал: — Только я хотел поговорить с вами о другом, — он запнулся на секунду и тихо пояснил: — О маме.

Ллио услышал тяжёлый вздох эльфа и поднял на него глаза.

— Так заметно? — грустно усмехнулся Ллиор уголком рта, и его задумчиво-мечтательный взгляд остановился на букете снежно-белых ареслий, стоящем на письменном столе. — Да, я люблю Ллин. И всегда любил. И, хотя она никогда не отвечала на мои чувства и смотрела на меня, как на друга, не оставлял глупую надежду однажды назвать её своей женой…

— Она замужем, — тихо сказал Ллио.

— Я знаю, — кивнул Ллиор и вздохнул: — Но дело даже не в этом. Она любит твоего отца. И хотя, зная её характер, я понимаю, что она к нему не вернётся — Миреллин никогда не прощала предательств — я также осознаю, что и мне рассчитывать не на что. Так что тебе нечего бояться, — горько завершил он.

Некоторое время оба эльфа сидели рядом молча, потом Ллио сказал:

— Вам просто нужно увезти её на Север. Не с собой, а на Север.

Эльф удивлённо поднял на него глаза, но юноша продолжил, упорно глядя прямо перед собой:

— Она рядом с вами словно светится. Я вижу, что ей хорошо. А когда одна — думает об отце и плачет. Она думает, что я ничего не знаю, но это же глупо, я всё слышу… И поэтому… — Ллио замолк на пару секунд, собираясь с духом, и быстро заговорил: — Я хотел попросить вас, если она сегодня до полуночи не откроет дверь моему отцу, увезти её на Север. Только не к дедушке. Лучше в Забытую Гавань. Вы говорили, там живёт ваша общая подруга. Судя по тому, что вы о ней рассказывали, она очень обрадуется, если мама поживёт у неё. Вы только не говорите с ней… о любви. А то она не согласится, — тихо закончил Ллио.

И почувствовал, как эльф положил руку на его плечо и благодарно сжал его. Ллио поднял лицо: он только что фактически передал мать в руки северянина, и с замиранием сердца ждал, что тот скажет.

— Спасибо, — взволнованный эльф смотрел ему в глаза с благодарностью. — Я так рад, что ты не возражаешь против того… Не бойся, — он покачал головой, и глаза его засветились нежностью: — Я никогда ничем не обижу Миреллин и буду заботиться о ней.

— Ей здесь плохо, — объяснил причину своего странного для добропорядочного сына поведения Ллио. — Поэтому… думаю, там ей будет лучше. Хотя вам сложно будет её уговорить, — скороговоркой добавил он, оставляя своей совести эту последнюю лазейку.

Эльф усмехнулся по-доброму и покачал головой:

— Ошибаешься. Ты сам подсказал мне, как. Главное не говорить о чувствах и не дать ей опомниться. А уж там я окружу её лаской и заботой, и больше никому не позволю причинить ей боль! Ллио, — эльф протянул руку и Ллио с готовностью пожал её. — Спасибо тебе. Если ты захочешь приехать на Север, например, — Ллиор чуть улыбнулся заговорщицки, — вместе с Тхар, я буду очень рад.

Ллио улыбнулся в ответ и вздохнул с облегчением. Тяжёлый разговор был позади, Ллиор отреагировал именно так, как надеялся юноша. И Ллио был несказанно рад этому.

— Ллио, — после стука в дверь заглянул Риан. — Выезжаем?

— Да, — кивнул юноша, поднимаясь. — Пора.

Прощание вышло бестолковым: мать раз десять просила возвращаться как можно скорее и привозить Тхар, желала удачи, просила беречь себя… Пока Сингареллиор не заметил весело и успокаивающе:

— Чувствую, сегодня Ллио никуда не уедет!

Миреллин спохватилась и наконец отпустила сына. Даже не расплакавшись, когда он уезжал, хотя, обернувшись, Ллио увидел, как жалобно нахмурены её брови и дрожат губы. Обернувшись во второй раз, он застал мать уже всхлипывающей на груди крепко обнявшего её северянина. Сингареллиор перехватил взгляд Ллио и успокаивающе кивнул, словно говоря: не беспокойся, я о ней позабочусь.

Ллио кивнул в ответ и отвернулся. Ллиор должен был возвращаться домой завтра утром, и Ллио покидал Леса, даже не представляя, удастся ли эльфу увлечь его мать на Север. И если нет, что та будет делать дальше. Одно он знал точно: всё решится этим вечером, но его не будет рядом.

Дирелл присоединился к ним уже на выезде из Лесов — его задержало прощание с друзьями. Он был безупречен: унаследованные от матери густые тёмные волосы мягкими волнами стекали ниже талии, лёгкие просторные одежды сдержанного зелёного цвета чуть колебались в такт движению коня, великолепная осанка заставила бы удавиться от зависти любого профессионального танцора. Украшения ножен длинного меча прелестнейшим образом сочетались с узорами на высоких сапожках. Вдобавок, эльф был хорош собой и красоту эту умело подчёркивал, после каких-то полутора часов ежедневного ухода за собой превращаясь почти в совершенство…

…Весьма занудное совершенство, по мнению Ллио. Едва завидев младшего брата, Дирелл сразу же заметил:

— Ллио, выпрямись! Что у тебя за посадка! Держись, пожалуйста, в седле, как подобает приличному эльфу. И во что ты одет? Мне будет стыдно ехать с тобой рядом!

— Никто тебя не заставляет, — буркнул Ллио.

К слову, посадка у него была неплохая, а одежда — удобная и практичная, не то что шикарные, совершенно неприспособленные для поездок шелка брата. Но тот не желал это признавать:

— Увы, — прошипел Дирелл, наклоняясь к нему: — Я не могу отказать маме! И если уж тебе, малыш, так необходимо выехать за границу, то я буду за тобой присматривать. Позволь напомнить, что до совершеннолетия тебе ещё одиннадцать лет!

— Ууу, — застонал Ллио в отчаянии при мысли, что ему терпеть это ещё неизвестно сколько времени, и пришпорил коня, догоняя усмехающегося Риана.

В ответ на обиженный взгляд Странник заметил:

— Эльф занудный классический, — тут уже улыбнулся и Ллио. — Долгая жизнь не всем идёт на пользу. Кто-то, как твой брат и многие из моих родственников, принимается излишне усердствовать в стремлении довести себя и окружающих до совершенства.

— Да уж, — согласился Ллио. — Жаль, что Сингареллиору не удалось отговорить маму!

— О, мало кто способен переспорить нежную, робкую, беззащитную Миреллин… которая прекрасно умеет стоять на своём, — усмехнулся Риан. — А уж безнадёжно влюблённый в неё вторую сотню лет Ллиор и вовсе не способен ей возражать! — сказав последнюю фразу, Риан посмотрел на Ллио внимательно и серьёзно, и юноша кивнул:

— Да, я знаю. Но у него есть ещё время на то, чтобы уговорить её уехать на Север.

— Думаю, можно не говорить, как я хочу, чтобы у него это получилось, — хмыкнул Странник. — Поверь мне: Ллиор, как сказал бы твой брат, — в высшей степени достойный эльф, — Риан оглянулся на Дирелла, рассеянно поправляющего идеальные складки одежд, и усмехнулся: — Впрочем, нет. Твой брат вряд ли бы так сказал!

— И это характеризует Ллиора с наилучшей стороны, — хмыкнул Ллио, а Риан засмеялся и ободряюще хлопнул юношу по плечу.

— Ллио, выпрями спину! — донеслось до них сзади, и младший эльф обречённо вздохнул и послушался. По самым утешительным подсчётам, с братцем ему придётся провести как минимум шесть с половиной дней: сначала доехать до Великой реки, там сесть на корабль и спуститься вниз по течению к человеческому городу на той стороне, а уже от города в четырёх днях пути находилась усадьба дедушки и бабушки Тхар.

Сначала всё шло хорошо. До ворот из Лесов они добрались быстро и благополучно. С документами проблем не возникло, с местами на корабле для них самих и для лошадей — тоже. Команда небольшого, но оснащённого всеми необходимыми удобствами судна полностью состояла из эльфов, погода стояла прекрасная, еда была выше всяких похвал, и Дирелл находился в благодушном настроении, лишь чуточку поворчав по поводу тесноты в каюте.

Сложности начались на том берегу.

Первый же привал затянулся на невообразимо долгое время. Когда пришёл обеденный час, Дирелл наотрез отказался останавливаться в человеческом селе. Потом, когда село уже давно скрылось вдали, заявил, что в лесу даже сесть не на что, и вариант отобедать на ближайшей же лужайке он даже не рассматривает. Опешивший от таких взаимоисключающих заявлений Ллио спросил, чего же тогда его душенька желает. Старший брат подумал и пояснил:

— Без людей, но со столом, стульями, тарелками, столовыми приборами, салфетками, водой для омовения рук перед едой, а также…

— Останавливаемся здесь, — невозмутимо прервал его вдохновенное перечисление Странник. — Вон ручей — это тебе вода для омовения рук, тарелки и вилки есть в седельных сумках, а стулом тебе послужит вон тот пенёк. Что-то ещё? — таким тоном осведомился он, что Ллио как-то сразу вспомнил об уважении старших и беспрекословном послушании.

Дирелл, очевидно, тоже, но всё же заикнулся о столе.

— Твои колени, — отрезал Странник, уже спешившийся и снимавший сумки. Диреллу ничего не оставалось, как покорно повторить его действия, а Ллио порадовался, что едет не один.

Дальше был сплошной цирк. Дирелл долго обметал пенёк (приличный эльф должен заботиться о чистоте одежды!), долго мыл руки (и о гигиене!), долго устраивался на импровизированном стуле (и о том, как он выглядит со стороны!), долго ел (и о манерах!)…

А потом сделал большие глаза в ответ на сообщение о том, что каждый моет свою тарелку сам:

— Я, отпрыск древнего и благородного рода Алленгоранле, ни разу в жизни не опускавшийся до подобного…

— Хочу тебе напомнить, — с ледяной вежливостью прервал его Странник, — что тут только мы трое, поскольку ты отказался обедать в человеческом селе. Я правильно понял, что ты предлагаешь мне, отпрыску ещё более древнего и благородного рода, мыть твою тарелку? — Дирелл отчаянно замотал головой. — Или, может, Ллио, который, замечу, из того же древнего и благородного рода Алленгоранле?

— Не дождёшься, — отрезал Ллио в ответ на обнадёженный взгляд брата.

— В таком случае, прошу, — старший эльф широким взмахом обозначил траекторию движения Дирелла к ручью. Тот поколебался, но всё же встал с тяжким вздохом и проследовал в указанном направлении.

Ллио, уже вымывший и убравший свои приборы, задумчиво наблюдал за старшим братом. Придерживая левой рукой слишком длинный и широкий рукав, правой тот брезгливо полоскал в ручье тарелку, держа её за край. За время путешествия с Тхар Ллио ничего не приходилось мыть, кроме кружки, но дома он помогал матери, после ухода от мужа оставшейся без служанок, и наловчился быстро исполнять нехитрые домашние обязанности. Отчасти потому, что прекрасно помнил: если хочется бродить с Тхар, то придётся научиться всем необходимым мелочам. Диреллу же подобная наука давалась нелегко.