Обратный отсчет

Ее внимание привлекла группа мужчин в костюмах, которые о чем-то разговаривали с рабочими. Приглядевшись, она узнала в одном из них Леонарда Росса.

– Кому это Леонард показывает стройку? – спросила она у своего секретаря.

– Это люди из Фонда Сауэрби.

Частный Фонд Сауэрби выделял деньги на новую должность. От него во многом зависело, кто ее получит. Понятно, зачем Леонард так вертится вокруг гостей.

– Нам сообщали об их приезде?

– Леонард сказал, что послал вам записку. Сегодня утром он заходил, но вас еще не было.

Никакой записки он ей не посылал, в этом Вилли не сомневалась. Леонард нарочно не предупредил ее об этом визите.

11.00. Петляя по улицам, Люк двигался в направлении вокзала Юнион-стейшн. Каждые две минуты он останавливался и озирался по сторонам, проверяя, нет ли за ним хвоста.

Прошло уже больше часа с тех пор, как он оторвался от двух типов, которые за ним следили, но, может быть, они продолжают его искать. Кто они и зачем ходят за ним по пятам? Ему необходимо это узнать.

Но прежде всего ему нужно привести себя в божеский вид. Чтобы раздобыть приличную одежду, он решил украсть на вокзале чемодан. Это будет нелегко. Если его арестуют, полицейские, конечно же, сочтут его за опустившегося бродягу и он окажется за решеткой. Его пугала не столько сама тюрьма, сколько перспектива провести долгие недели или даже месяцы, не зная, кто он такой, и не имея возможности что-нибудь выяснить.

Обдумывая свой план, он пришел к выводу, что важно быстро скрыться с места преступления. Ему понадобится машина. Поблизости от Юнион-стейшн было припарковано полно автомобилей. Вот и еще один остановился у тротуара. Двухцветный, синий с белым, «форд-фиеста», новый, но не настолько шикарный, чтобы бросаться в глаза. Вполне подойдет, подумал Люк, замедляя шаг.

Из «форда» вышел мужчина в темном пальто. Достав из багажника портфель, он запер машину и направился к вокзалу.

Чтобы не тратить потом лишнего времени, Люк решил вскрыть замок заранее. Выбрав момент, когда рядом никого не было, он подошел к дверце водителя, плотно прижал ладони к стеклу и попытался сдвинуть его вниз. Ничего не получилось. Тогда он привстал на цыпочки и надавил всем своим весом. В конце концов стекло медленно поползло вниз. Когда просвет стал достаточно широким, Люк просунул руку и открыл дверцу изнутри. Затем поднял стекло и снова закрыл дверцу.

Люк посмотрел на расписание. Через несколько минут должен прибыть экспресс из Нью-Йорка. Великолепно. Подойдя к выходу на платформу, он стал ждать.

Вскоре появились первые пассажиры. Люк сосредоточенно разглядывал мужчин, выискивая тех, что были примерно его роста и сложения. Один, уже далеко не молодой, показался ему подходящим по росту, но был слишком худым. Мимо Люка прошло не меньше ста человек, прежде чем он наконец увидел мужчину того же роста, телосложения и возраста, что и он. Под расстегнутым пальто на нем был твидовый спортивный пиджак и фланелевые брюки, а значит, если он приехал в столицу по делам, скорее всего в кожаном чемодане у него должен лежать костюм.

Работая локтями, Люк протискивался сквозь толпу, пока не оказался за спиной у намеченной жертвы. От удара ногой под колено нога мужчины согнулась, он закричал и, выпустив из рук чемодан, упал на шедшую перед ним женщину. Та тоже споткнулась, вскрикнула и свалилась на пол. Пока другие пассажиры пытались им помочь, Люк спокойно поднял чемодан и направился к выходу в город.

Он кинул чемодан на заднее сиденье «форда-фиеста», сел за руль и захлопнул дверцу. Затем отыскал под приборной доской провода, с двух сторон подходящие к замку зажигания. Выдернув их и соединив, попытался завести машину. Безуспешно. Несмотря на холодную погоду, на лбу у Люка выступил пот. Справа от замка зажигания был еще один провод. Попробуем этот. Он сомкнул его с концом левого провода.

Двигатель завелся. Люк включил первую скорость, отпустил ручной тормоз и отъехал от тротуара. Затем нажал на газ, все быстрее удаляясь от вокзала.

На его лице появилась улыбка. Он был уверен, что найдет в кожаном чемодане полный комплект чистой одежды – если нет, значит, он совсем невезучий. Теперь ему надо было придумать, где принять душ и переодеться.

12.00. До старта ракеты оставалось шестьсот тридцать минут. Уже шел обратный отсчет, и на космодроме на мысе Канаверал кипела работа. Для большинства из тех, кто был связан с проектом «Эксплорер», сегодняшний запуск мог стать осуществлением надежд всей жизни. В том числе и для Элспет.

Техническим специалистам и ученым отвели для работы соседние ангары «Д» и «Р». У Элспет был стол в ангаре «Р», в кабинете ее начальника, руководителя запуска Уилла Фредриксона. В ее обязанности входило составление и доведение до сотрудников графика запуска.

Беда была в том, что график постоянно менялся. Никто в Америке еще не запускал космических ракет. Все время возникали непредвиденные проблемы, и инженерам приходилось снова и снова импровизировать, «на коленке» изготовляя какие-то детали или изыскивая способ обойти ту или иную систему. Неудивительно, что Элспет была вынуждена регулярно готовить уточненные варианты графика. По роду своей работы она всюду бывала и знала практически обо всем. Официально Элспет числилась секретарем, и платили ей соответственно, но без серьезного университетского образования никто бы с этой работой не справился.

В полдень, внеся очередные изменения в график, она пошла разносить его специалистам. Сегодня она просто валилась с ног, но не жаловалась на усталость. Захватившая всех предстартовая лихорадка не давала ей сосредоточиться на тревожных мыслях о Люке. Первым делом она направилась в пресс-службу. Ракетчики на горьком опыте убедились, что журналисты способны раздуть рутинную отсрочку до масштабов серьезного провала, и поэтому заключили с прессой своего рода соглашение: предварительная информация о запуске будет выдаваться при условии, что ничего не попадет в печать или эфир, пока не «загорится хвост», то есть не произойдет зажигание двигателя ракеты.

Здесь работали одни мужчины, и, проходя через пресс-центр, Элспет ловила на себе восхищенные взгляды. Она знала, что ее неяркая скандинавская красота и великолепная фигура привлекают внимание; но было в ней и что-то такое, что останавливало желающих присвистнуть ей вслед.

В ракетной лаборатории пятеро исследователей стояли у верстака, озабоченно глядя на металлическую пластинку, которая выглядела так, как будто побывала в огне пожара.

– Добрый день, Элспет, – сказал руководитель группы доктор Келлер.

Он говорил по-английски с сильным акцентом. Как и многие другие специалисты, он был немцем, захваченным союзниками в конце войны и перевезенным в США, чтобы помогать американцам с их ракетной программой.

Она протянула ему экземпляр последнего графика и спросила, кивнув в сторону обожженного куска металла:

– Что это?

– Лопатка ракетного двигателя, – объяснил Келлер. – При работе на обычном спиртовом топливе прочности лопаток хватает. Но сегодня мы используем новое топливо, с большим временем горения и большей скоростью истекания. Мы не успели провести все необходимые испытания.

– И что? Придется отложить запуск?

– Именно это мы и стараемся решить. Думаю, нашим ответом будет: «Давайте рискнем». – Его коллеги угрюмо закивали головами.

На улице нещадно палило солнце. Элспет пересекла пыльную бетонированную площадку и вошла в ангар «Д». В комнате телеметристов она увидела Ханса Мюллера, которого многие на американский манер звали Хэнком. Он нацелил на нее палец:

– Сто тридцать пять.

Это была их старая игра. От нее требовалось ответить, чем замечательно названное им число.

– Если к первой цифре прибавить квадрат второй и куб третьей, получим задуманное число.

– Молодец! Ты выиграла. – Сунув руку в карман, он вынул десять центов.

Она приняла монетку и тут же предложила:

– Даю тебе шанс получить ее обратно. Сто тридцать шесть. Хэнк задумался, наморщив лоб:

– Постой-постой. Сумма кубов трех этих цифр дает двести сорок четыре. Теперь повторим процесс и получаем задуманное число: 23 + 43 + 43 = 136.

Элспет вернула ему приз и вручила уточненный график.

Ее начальник, Уилл Фредриксон, сидел с двумя техниками в комнате связи. Вышел из строя телетайп, и Уилл был в отчаянии. Тем не менее, принимая у нее график, он посмотрел на нее с благодарностью:

– Вы просто золото, Элспет.

Через минуту к Фредриксону пришли молодой армейский офицер и Штимменс, один из немецких специалистов.

– У нас проблема, – сказал офицер и протянул Уиллу карту. – Струйное течение сдвинулось к югу, и его скорость достигает ста сорока шести узлов.

У Элспет тревожно сжалось сердце. Струйное течение – это ветер, дующий в стратосфере на высоте от девяти до двенадцати тысяч метров. Обычно оно не проходит над районом мыса Канаверал, но иногда смещается. И при очень большой скорости способно отклонить ракету от курса.

Фредриксон повернулся к Штимменсу:

– Мы учли такую возможность?

– По расчетам, ракета может противостоять ветру силой до ста двадцати узлов, не больше.

– Каков прогноз на сегодняшнюю ночь? – спросил Фредриксон у офицера.

– До ста семидесяти семи узлов.

Уилл провел рукой по голове. Элспет знала, о чем он сейчас думает. Возможно, запуск придется снова отложить.

– Пожалуйста, запустите еще один метеозонд, – распорядился Фредриксон. – В пять еще раз проанализируем прогноз.

Элспет сделала пометку в блокноте, чтобы не забыть включить это совещание в свое расписание. Она расстроилась. С техническими проблемами они могли справиться, но погода была им неподвластна.

Выйдя из ангара, она села в джип и поехала на стартовый комплекс. Остановив машину у блокгауза, посмотрела на стартовую площадку. Ракету удерживала башня обслуживания, переделанная из буровой вышки и покрытая оранжевой краской, защищавшей ее от коррозии во влажном, пропитанном солью воздухе. Длинная белая ракета казалась пойманной в сплетение оранжевых балок, как запутавшаяся в паутине стрекоза. Рабочие говорили о «Юпитере» только в женском роде, несмотря на мужское имя и фаллическую форму. Брезентовый чехол, словно подвенечная фата, скрывал от любопытных глаз верхние ступени ракеты с того дня, как ее доставили на мыс Канаверал, но сейчас его сняли, и «Юпитер-Си» предстал во всей своей красе, сверкая на солнце безукоризненной окраской.

Специалисты-ракетчики знали, что на них смотрит весь мир. Четыре месяца назад Советский Союз ошеломил Соединенные Штаты, запустив первый в мире искусственный спутник Земли. Спустя месяц русские отправили в космос второй спутник, с собакой на борту. Американцы были в отчаянии: сегодня собака, завтра человек?

Президент Эйзенхауэр обещал: не позже Нового года у США будет собственный спутник. В первую пятницу декабря ВМС запустили ракету «Венгард». Поднявшись на несколько метров, она загорелась, завалилась на бок и упала на бетонную площадку. Журналисты вдоволь поиздевались над этой неудачей.

Теперь все свои надежды Америка возлагала на «Юпитер-Си». Третьей ракеты, способной вывести спутник на орбиту, у страны не было. Если сегодняшний запуск сорвется, Соединенные Штаты выйдут из соревнования. Американская космическая программа развалится, и в обозримом будущем космос будет целиком принадлежать русским.

Теперь все зависит только от этой ракеты, подумала Элспет. Машины в зону стартовой площадки не допускались, поэтому она вылезла из джипа и пошла к пусковой башне. Позади нее была длинная стальная постройка, где размещались механизмы и помещения для персонала. Элспет открыла металлическую дверь.

Главный по башне обслуживания, Гарри Лейн сидел на складном стуле, углубившись в чертежи.

– Привет, Гарри, – сказала она бодрым голосом.

Вместо ответа он что-то пробурчал себе под нос. Он не любил, когда на стартовой площадке появлялись женщины, и никакие правила вежливости не могли заставить его скрыть свое недовольство.

Элспет кинула график на металлический столик и вышла. Возвращаясь к ангарам, она вдруг поняла, что теперь у нее есть прекрасный повод позвонить Энтони. Она расскажет ему о струйном течении, а потом спросит про Люка.

Войдя к себе в кабинет, она набрала номер Кэрролла. Он сразу ответил.

– Запуск, вероятно, перенесут на завтра. Из-за сильного ветра в стратосфере. В пять часов будет совещание, на котором рассмотрят прогнозы метеорологов. Как Люк?

– У нас возникла проблема. Мы его потеряли.

У Элспет замерло сердце.

– Что?

– Он улизнул от моих парней.

– Помоги нам, Господи, – сказала она.

1941 год

Люк возвратился в Кембридж-Хаус только под утро. Проскользнув в общежитие с заднего хода, по служебной лестнице добрался до своей комнаты, разделся и рухнул на кровать. Проснулся он оттого, что Энтони тряс его за плечи.

– Вставай!

– Сколько времени? – пробормотал Люк, с трудом открывая глаза.

– Час дня, и внизу тебя ждет Элспет.

Услышав ее имя, он вспомнил. Он больше ее не любит. Он влюбился в Вилли. И испортил жизнь всем: себе, Элспет, Вилли, Энтони.

Люк вылез из постели, натянул брюки, свитер и теннисные туфли и, пошатываясь со сна, побрел вниз.

Элспет ждала его в холле, дальше которого девушек в мужское общежитие не пускали. Это была просторная комната с камином и мягкими креслами. Элспет, в шерстяном фиолетовом платье и шляпе с широкими полями, выглядела, как всегда, сногсшибательно. Увидев его, она рассмеялась:

– Ты похож на маленького мальчика, который никак не может проснуться.

Он поцеловал ее в щеку и сел в кресло.

– Дорога до Ньюпорта оказалась очень длинной.

– Я вижу, ты забыл, что пригласил меня на обед, – сказала Элспет, будто не заметив напоминания о вчерашнем вечере.

Люк посмотрел на нее. Он ее не любил и чувствовал себя негодяем. Но надо что-то ответить.

– Может, отменим этот обед? Я еще даже не брился.

По ее лицу пробежала тень, и он понял: она заметила, что в их отношениях что-то изменилось, однако ее голос звучал беззаботно:

– Конечно.

– Мне жаль, что ты зря нарядилась, – сказал он.

– Вовсе не зря. Я увиделась с тобой. И твои соседи, насколько я заметила, оценили мой туалет по достоинству.

Она встала. – В любом случае профессор Деркхем с женой устраивают прием. Пойду туда.

Люк поднялся и помог ей надеть пальто.

– Мы можем встретиться позднее.

– Это было бы чудесно, – радостно согласилась Элспет. – Зайди за мной в шесть.

В свою комнату он вернулся совершенно удрученный.

– О вчерашнем никто ничего не говорил? – спросил он у Энтони.

– Все тихо.

– Вилли хорошая девчонка.

– Ты тоже понял, какая она замечательная? – Энтони прямо-таки светился от гордости.

Люк не знал, что ему делать. Увести чужую подружку вообще подло, но то, что Энтони явно от нее без ума, делало его положение еще тяжелее. Люк застонал.