Клятва амазонки

Мужчина почесал бороду в задумчивости.

— Мы пойдем в глубь фьорда, там говорят, товара много, думаю, за неделю управимся. Так что, зайти за вашим холстом?

— А где вы будете торговать? Может, мы са-ми подвезем.

Торговец перечислил селения и хутора, где будет останавливаться судно.

— Тогда мы приедем в Сользунд, там все и решим. Можно тебя спросить? — Милана взяла тор-говца за рукав и отвела в сторону, — вы куда потом пойдете?

— Еще немного — и загрузим корабль, а дальше пойдем на Киев.

— И скоро будете там?

— Что ты все выспрашиваешь, красавица, бу-дем как боги распорядятся, путь не близкий. Тебе-то что надобно?

Милана посмотрела в глаза шведу и разжала ладонь. В ней красовался крупный алмаз в золотой оправе. Глаза у мужчины загорелись.

— В Киев нам надо.

— О, это дело опасное, может, вы люди под-невольные, может, наложницы или жены чьи-нибудь, зачем мне неприятности? — торговец все же не спус-кал жадных глаз с великолепного камня, но женщина спрятала драгоценность на груди.

— Этот камень стоит больше всего твоего за-работка за рейс, — с усмешкой заявила она, — не хо-чешь — другие найдутся, не такие трусливые.

— Да я не отказываюсь, — начал юлить муж-чина, — но вдруг погонятся за вами, тут народ дикий, не сносить мне головы.

— Если хорошо все продумать, никто и не до-гадается. Приедем мы в Сользунд сами, через неде-лю, к вечеру, как стемнеет¬ — никто и не увидит. Нас там никто не знает. Сделаем вид, что в лес поехали, да и пропали. Волки, например, или медведь задрал. Бро-сим лошадей, одежду окровавленную — не сильно тут люди умные. А насчет риска… Работа у тебя та-кая! Что, на Руси, куда ты собрался, разве не могут напасть, ограбить, убить?

— Ладно, уговорила, — махнул рукой торго-вец, — но удобств не обещаю. А на камень-то дай еще взглянуть.

Милана достала алмаз.

— Хорош! — восхищенно прошептал мужчи-на, — но одного маловато будет за двоих!

— Ну ты и выжига! — возмутилась Милана.

— Я ж тебе говорю — опасно! Рискую сильно!

— Ладно, добавим еще, но смотри — ты слово дал.

— Уговор!

Молодые женщины повернулись, чтобы уйти, но через пару шагов Милана остановилась и оглянув-шись добавила:

— Но смотри, с нами шутки плохи, если ты хитрить начнешь! В Киеве сам сын воеводы с нами дружен! — И Милана достала перстень Всеволода. — Видишь, надпись киевского воеводы. Если поможешь нам, будешь у него в чести.

Молодая женщина взяла подругу за руку и они ушли. А обескураженный торговец остался сто-ять на причале. Постоял, постоял, что-то посчитал про себя, и вслух только сказал:

— Ишь ты! — развернулся и ушел на судно.

Договорившись о побеге, молодые женщина сильно волновались, но решение уже было принято и отступать некуда. Хозяева у них не жестокие, если их побег сорвется, сильно не накажут. Конечно, и даль-няя дорога с маленькими детьми ничего хорошего не сулила. Но у них появлялась возможность вернуться домой, где их любят и уважают, где они займут дос-тойное место! А что было уготовано молодым жен-щинам здесь? Позорная участь рабыни? Да и на од-ном ребенке Исгерд не остановится. Рожать ему сы-новей — это, что ли, ее судьба? Данута понимала, что со временем она потеряет свежесть, и что тогда запо-ет Исгерд? Он уже и сейчас думает только о своей выгоде. Предпочитает иметь сразу и жену, и налож-ницу. Не в силах сделать выбор. А если у него поя-вится рабыня помоложе, и что тогда? Нет, Данута давно решила быть свободной. Она еще в юности бе-жала из родительского дома не для того, чтобы по-пасть в рабство. Даже обычное замужество не устраи-вало свободолюбивую женщину. А тут — наложница. Лучше смерть, чем тихое прозябание.

Милана тоже разделяла взгляды своей подру-ги. И хотя и она родила сына, но безмерно любила его, считая его своим ребенком, а не «приплодом от рабыни». Молодая женщина была красива, умна и ловка, и раньше мужчинам никогда не верила. И пра-вильно делала. Торкель хоть и любил ее, но связывать свою судьбу с ней тоже не спешил. И рассказ Дануты о том, что он собирается жениться на старой вдове, чтобы получить изрядный кусок земли в качестве приданого, убедил ее, что здесь у нее нет будущего.

— Что ж, — сказала Милана подруге, — боги всегда дают человеку то, что он хочет. Но только од-но! Хочет Торкель землю — будет ему земля. А моей любви ему больше не знать! И сына придется зачи-нать с сорокалетней вдовой!

Побег

Женщины хорошо подготовились к побегу. Селение Сользунд находилось в пятнадцати милях от их дома. Это почти день пути. Милана придумала хороший повод, чтобы отправить из дома Торкеля — сказала, что для изготовления седел нужна срочно хорошая выделанная кожа, которую можно купить только у одного кожевенника, живущего в отдаленном городке Тромселе. Данута в свою очередь подговорила Ис-герда отправиться вместе с братом, чтобы ему не было одиноко в дороге, да заодно попросила купить ей немного полудрагоценных камней у ювелира для украшения наручьев дорогих мечей. Мужчины отправились в назначенный день рано утром, когда только начало светать. Молодые женщины вышли проводить их и крепко поцеловали на прощание. Ви-кинги, не зная, что поцелуй был прощальным, порази-лись тому, с какой страстью поцеловали их всю неде-лю холодные к ним рабыни.

— Поймешь этих баб! — пробормотал себе под нос Торкель, заметив, что на глазах у его налож-ницы были слезы. — Всю неделю дулась почему-то, а сейчас такая ласковая!

— Да и моя тоже подобрела! Это у них из-за этих пресловутых дней такие перепады в настроении! — сказал также расцветший после жаркого поцелуя Дануты ее хозяин.

Подруги заранее спрятали большие сумки со своими вещами, оружием и едой на дорогу. Нильхи и Фенн накануне были хорошо накормлены отборным овсом.

Уже начало всходить солнце, когда Милана подъехала на своем саврасом Фенне к дому, где жила ее подруга, с ребенком на руках.

— Ну, боги нам помогут, дорогая, — сказала она, и первая поехала в сторону ближайшего леса.

Данута улыбаясь, посмотрела ей вслед и по-шла на конюшню. О том, что Исгерд и Торкель пода-рили рабыням лошадей, знала вся округа, а еще все знали, что они разрешают женщинам кататься, когда им вздумается. Нильхи как будто чувствовала свою причастность к большому делу и тонким ржаньем приветствовала свою хозяйку. Кобылка зашевелила черными ушками и весело выбежала из конюшни. Че-рез некоторое время подруги уже ехали по направле-нию к Сользунду, сидя вместе с детьми на теплых спинах лошадей. Поехали они через перевал. Обычно в Сользунд ехали вдоль воды, где дорога была удоб-ней. Но этой дорогой пользовались многие, и был большой риск попасть кому-то на глаза. А путь через горы был хоть и дальше, но там можно было встре-тить только диких зверей, да редкого мужичка, от-правленного за дровами. Надвигался праздник, и ни-кто не работал. Так что дорога, как и рассчитывали молодые женщины, оказалась совсем пустынной.

— А все-таки жалко его, — проговорила Да-нута, откусывая добрый кусок от пирога с черникой, когда они остановились на привал. Где-то рядом в зарослях журчал ручеек, день был теплый и абсолют-но безветренный, — приедет домой, а там пусто.

— Пусто? — усмехнулась Милана, — его встретит Гудрун. Там вообще полон дом людей. Жи-вут как сельди в бочке.

— Как сельди, да все сами по себе, как чужие.

— Неправда, они любят друг друга. Отец, мать, брат, — Милана успела разговаривать, жевать копченое мясо, и еще и не забывала совать куски в рот сыну, — просто они люди северные, суровые, можно сказать, крутонравные.

— А мне это и нравится в них. Я, как пред-ставлю, как они плывут через океан, в Исландию, во-семьдесят человек в этом корыте. Настоящие мужчи-ны. — Данута, поев, лежала на траве и жевала сухую былинку. Зеленая стена охватила их со всех сторон. Она были так высока и так густа, что женщины с детьми в ней просто утопали. Внизу, под ногами, — трава, спереди и сзади с боков — тоже трава и только вверху — голубое небо. Молодая женщина, размякнув на солнышке, лениво думала о том, что у них на юге никогда не бывает такой нарядной зелени.

— Об этом никто и не спорит, — согласилась Милана, — мужества у них хватает, только доброты к нам, женщинам, маловато. Думают все больше о себе. Чтобы и жену иметь, и наложниц. Да еще не просто так, а чтоб любили!

— Я мужчин в этом смысле вообще понять не могу — как они спят сразу с несколькими женщина-ми? — спросила Данута.

— Просто любят они всех баб, а на самом деле — никого. Да и в океан этот страшный плывут из-за своей жадности.

— Ну, не совсем так, — возразила Данута, — и для семьи стараются тоже. Все вокруг: дома, кораб-ли, дороги построили эти мужчины. И гибнут они, и сражаются…

— И эти вот, — Милана показала на голубо-глазых светловолосых мальчиков, которые уплетали за обе щеки медовые пирожки с черникой, — если мы здесь остались бы, тоже викингами стали бы. Будут наложниц в плен брать, и через океан попрутся.

Отдохнув, беглянки двинулись дальше. До Сользунда добрались поздно, когда диск солнца уже коснулся дальних вершин. Внизу, в долине у самой воды расположились несколько больших домов, а у причала покачивался на волнах знакомый корабль.

— Не обманул швед, — с удовлетворением сказала Милана.

Женщины подождали, пока совсем стемнеет и пошли. На спуске, на горной речушке стояла водяная мельница. Данута стукнула в рассохшуюся дверь — она открылась, и на порог вышел старый мельник. Мужчина, наверное, любил хмельной мед — нос у него был красный.

— Вам кого, девицы? — удивился он.

— К тебе просьба, — сказала Данута, — кусок доски есть? Записку надо передать.

— Совсем с ума сошли, ломятся ночью в две-ри! — ворчал старик. Но все же притащил неболь-шую дощечку. Данута вытащила кинжал, который выковали в кузнице вместе с мечами, и выцарапала на доске несколько рун. Мельник с недоумением на-блюдал за ее действиями.

— Исгерда Эриксона знаешь?

— Того, который раньше на Византию ходил?

— Его.

— Знаю, конечно. Кто ж его не знает.

— Так вот, — Данута посмотрела прямо в ли-цо мельнику, — ты ему лошадей этих передай. Он тебе заплатит за труды. Да смотри, не продай их, все равно хозяин найдет.

— Мне чужого не надо, — с достоинством от-ветил мужчина, — будут лошади у него. А сказать что?

— Ничего не говори, — беглянка сунула ему в руки доску с рунами, — вот, передай письмо.

И молодая женщина исчезла в темноте. Боль-ше никого старик не видел. Кряхтя и что-то пригова-ривая про себя, он завел Нильхи и Фенна к себе на мельницу и поплотнее прикрыл дверь.

Шведский торговец нервно прохаживался по палубе.

— Может, передумали? — думал он, — хоть и опасное это дело, но мужчина уже привык к мысли, что станет хозяином того камня.

Женщины все не появлялись. В домах уже на-чали тушить очаги и ложиться спать. Люди в этих краях не засиживаются допоздна. Надо беречь дрова, да и что сидеть. Вставать надо рано, работы много, хватает на целый день. К вечеру все устают, не до си-дения у костра.

Но вот в темноте возникли две фигурки. Бес-шумно, как кошки, женщины скользнули на корабль. В руках у них хозяин судна заметил ребятишек.

— Э, мы так не договаривались!

— Вот тебе два камня, только довези нас. В Киеве еще заплатим, у Дануты отец боярин, за нее денег не пожалеет.

— Ну ладно, — ответил шкипер, рассматривая камни.

— Но помни, камень этот не простой, — Ми-лана указала на тот, что был крупнее, — если кому-то обманом достанется, — тому не жить.

— Ладно врать тебе.

Милана засмеялась так холодно, что все со-мнения у торговца вмиг испарились.

— Данута, расскажи, какая участь постигла того грека.

— Да, его давно уже рыбы растаскали, — под-твердила Данута.

— Нечего меня пугать, — недовольно ответил мужчина, — будете вы в своем Киеве, никто вас об-манывать не собирается.

Рано утром, как только в тумане стали появ-ляться очертания берегов, торговое судно шведов уже отвязалось от причала, и мерно взмахивающие весла вывели его на середину фьорда.

Тромсель, небольшой торговый городок, встретил двух всадников хмурой ненастной погодой. По разбитым тяжелыми телегами улочкам сновали люди по своим делам. Кухарки несли корзины со вся-кой снедью, прохаживались богатые бездельники, спешил на работу рабочий люд. Дом кожевенника братья знали уже давно. Это был сложенный из гру-бых валунов, обмазанных глиной одноэтажный особ-няк. По его покатой черепичной крышей располага-лась и мастерская, где выделывали кожи. Дождь еще не начался, но вот-вот грозил промочить все вокруг.

Исгерд стукнул в большим железным кольцом по дубовой двери, и за ней послышались тяжелые шаги. Хозяин сразу узнал братьев и повел показывать свои изделия. Мужчина раскладывал на широком сто-ле цветные кожи причудливой формы, поглаживал их, тряс, старался показать все достоинства своего товара. Начался торг.

— Ты почем седла продаешь? — кричал хозя-ин кожи, — вспомни, а еще цену хочешь уменьшить. На моем материале столько зарабатываешь!

— Да не на твоей коже я заработаю, а на труде своих мастериц, — отвечал Торкель.

— Без нашей мастерской твоя дорогая кожа не особенно кому и нужна в Олесунфьорде, — под-держивал его Исгерд.

Кожевенник уступил, хотя не намного. Но братья, забрав кожу, были довольны. На седла заказ-чики уже есть. Неделя — и денежки в кармане.

— У меня есть предложение, — сказал Исгерд, выходя из дома кожевенника, — давай купим подарки нашим рабыням.

— Я тоже об этом подумал, — поддержал его брат, — а то в последнее время замечаю, что Мила что-то дуется. Уже неделю спит одна. От них, конеч-но, много пользы для нас, надо хоть чем-то порадо-вать.

Мужчины зашли на рынок, где можно было увидеть много разных вещичек, столь любимых жен-щинами. Наконец они набрели на торговца, у которо-го были всяческие гребни, заколки, зеркальца, словом, всякая женская ерунда.

— И ты говоришь, что этот гребень стоит та-ких денег? — с возмущением говорил торговцу Ис-герд, — да я сам был в Константинополе и видел, ка-кие там цены.

— Ну, так иди туда и купи, — невозмутимо отвечал торговец.

— Я понимаю — в пять раз дороже, но в два-дцать! — обозлился в свою очередь Торкель, который тоже приглядел для Миланы красивую серебряную фибулу в форме сердца.

Владелец заморского товара был неумолим, и пришлось викингам заплатить ту сумму, которую он назначил с самого начала. Потом, пройдясь по рынку, Исгерд присмотрел красные сапожки для своей Дану-ты, а Торкель, в свою очередь — красивую шерстя-ную ткань, привезенную из Нормандии.

— Как ты думаешь, — спросил Торкель у своего брата, — почему Милана вдруг так ко мне ох-ладела?

— Ну, причин может быть несколько, — рас-судительно отозвался Исгерд, — может, обидел чем…

— Да что ты, — возмутился Торкель, — я ведь все для нее делаю. И милую, и целую, вот подарки дарю, — мужчина многозначительно потряс своей сумкой, — тут что-то другое.

— Ну, что еще может быть, — рассмеялся бонд, — нашла другого!

— Это у нас-то? — улыбнулся его глупому предположению брат, — пусть кто только попробует приблизиться к ней, — и викинг угрожающе сжал увесистый кулак.

Так и прошел весь день в суете и покупках, и ночь неминуемо настигла бы путников на обратной дороге, если бы они отправились в дорогу.

— Заночуем здесь, Исгерд — сказал Торкель — поздно уже, а дорога не близкая, да и что-то и небо потемнело. Не быть бы дождю! Как бы в подтвержде-ние его слов, издали донесся глухой удар грома. По угрюмому небу очень быстро двигалась огромная ту-ча. Передний край ее был белесовато-серый, и как будто клубился. Отдельные облака мчались по сторо-нам и, казалось, спорили с тучей в быстроте движе-ния.

Поиски ночевки были недолгими, и вскоре братья уже сидели в просторном холле у пылающего очага с кружками эля в руках. Здесь было много зано-чевавших посетителей рынка, и все они с удовольст-вием коротали время в беседах и настольных играх. А тем, кто сильно устал, хозяин постоялого двора пред-лагал уютные боковуши, отгороженные от главного холла гобеленами, а то и просто шкурами.

— Что, приехали свои мечи продавать? — не-ожиданно обратился к братьям круглолицый толстяк, расположившийся прямо у огня, неподалеку от братьев.

— Да нет, — протянул Исгерд, — а ты откуда знаешь про мечи?