«Если», 2011 № 01

У него ушло несколько мгновений на то, чтобы осознать смысл ее слов. До сих пор он не пытался экстраполировать траекторию корабля дальше хлыста. Сейчас он нарисовал ее в уме. Мэй была права. Он внес в траекторию некоторые поправки, чтобы подготовиться к последующему маневру. Поправки небольшие, ничуть не выбивающиеся за пределы допустимой погрешности — но теперь, без перехвата, их траектория задевала Землю.

— Хлыста нет, — проговорил он. — Перехват не состоится. Чтобы избежать вхождения в атмосферу, надо включить основной двигатель.

Она посмотрела на него ледяным взглядом.

— Это невозможно.

— Я знаю, не хватает запаса скорости. Нам придется спустить груз, чтобы уменьшить массу. Прости, девочка, жаль твоего груза, но у нас не такой уж большой выбор.

— У нас нет никакого выбора. На корабле нет основного двигателя.

— Как это — нет основного двигателя? Конечно же, есть, я знаю эту модель!

— Нам не нужен основной двигатель для Гомановых перелетов, весь необходимый запас скорости вырабатывается хлыстами и буксирами. Все, что нам нужно — это контроль траектории.

— Вы что же, летаете по Гомановой траектории вообще без двигателя?!

— Почему бы и нет? — отозвалась она. — Вы сами проверили все остальное — по два раза. Но вам ведь и в голову не пришло проверить основной двигатель, верно?

— У вас нет двигателя! — повторил он. — Но почему у вас нет двигателя?

Она ответила тихим-тихим голосом:

— Я не могу себе позволить тратиться на горючее. Я не могу себе позволить капремонт. Я и этот полет-то не могла бы себе позволить, если бы он не был целиком оплачен заемными деньгами.

— Да ты с ума сошла, то есть я хочу сказать, это «Хэйес» сошла с ума! Нельзя летать без основного двигателя! При таких условиях, если отказывает что-то одно — выходит из строя вся система!

Очень медленно Мэй ответила:

— У нас нет ни гроша. Мы залезли по уши в долги уже для того, чтобы организовать добычу воды. И ведь предполагалось, что все будет проще простого — там толкнут, здесь поймают. Черт побери, откуда я могла знать, что хлыст накроется?

— Девочка, нужно всегда предвидеть худшее! Иначе не выживешь. — Он помолчал. — Пожалуй, мне стоит снова взглянуть на нашу траекторию.

Они вдвоем принялись изучать предстоящий путь. Их судно находилось уже настолько глубоко в земном гравитационном колодце, что понадобился бы существенный запас скорости, чтобы хоть немного свернуть его в сторону. Их траектория проходила рядом с планетой, не касаясь ее, но нагрев от вхождения в атмосферу на скорости двенадцать километров в секунду обещал быть катастрофическим.

Ровно через девять часов их корабль превратится в яркий метеор.

Нужно звать на помощь. Доминго взял микрофон, чтобы передать сигнал бедствия, но заколебался. Если сюда прибудут спасатели, он окажется в довольно скользком положении — весь его план был рассчитан на бегство в дальние колонии, в ту область космоса, куда не достигали околоземные законы. Однако у него, кажется, просто не осталось выбора. Придется справляться с ситуацией по мере ее развития. Доминго включил микрофон.

— Говорит грузовое судно «Хэйес VE-7». Сообщаем о чрезвычайной ситуации на корабле. Говорит судно «Хэйес VE-7», следующее с Венеры к Гомановому хлысту; у нас чрезвычайная ситуация. У нас… — он замялся и закончил: — …у нас закончилось горючее. Мы просим о помощи. Повторяю, судно «Хэйес VE-7» просит о помощи! Есть там кто-нибудь?

На протяжении следующих тридцати минут к ним струйкой текли ответы. Сперва от службы управления движением — сухое подтверждение получения сигнала бедствия без обещания помочь, затем от других кораблей и колоний, находящихся внутри лунной орбиты. Однако какой бы отчаянной ни была их ситуация, поблизости в орбитальном пространстве попросту не было кораблей, которые, даже двигаясь полным ходом, могли бы успеть к ним прежде, чем они врежутся в атмосферу.

Они приближались к Земле, наращивая скорость медленно, но в геометрической прогрессии.

— Ну хорошо, — сказала Мэй. — Предположим, мы проделали дыру в боковине груза. Оттуда ударит фонтан воды. Толчок, конечно, не очень большой, но может быть, его будет достаточно, чтобы избежать столкновения с атмосферой?

Доминго покачал головой.

— Давления не хватит. Толчок будет слишком незначительным. — Помолчав, он добавил: — Но не стоит полагаться на меня. Проверь сама, посмотри, может быть, я ошибаюсь.

Через десять минут, ушедших на проверку вычислений и просмотр значений термических постоянных воды, Мэй сказала:

— Проклятье! С какой стороны ни подойди, похоже, вы правы. Вода слишком сильно охлаждается из-за адиабатического расширения. — Доминго поднял голову. — В лучшем случае мы выиграем несколько метров в секунду, но этого далеко не достаточно… Погодите-ка, а что если мы срежем термическое полотно? Тогда груз нагреется на солнце, и давление возрастет!

Доминго покачал головой.

— Слишком большая тепловая масса. Вода не успеет достаточно нагреться за то время, что у нас есть. Если и нагреется, то самую малость.

— Черт побери!

Они поглядели друг на друга.

— Да, попали мы в переплет, — сказала Мэй. — Что же нам делать?

У Доминго оставался только один козырь — капсула. Но она имела совсем крохотный запас скорости. На двоих его не хватит… однако если человек будет только один, возможно, он сумеет унести ноги. Что ж, тогда нужно действовать оперативно; чем раньше он отчалит, тем выше его шансы.

У него не было причин не лететь. Ее несчастья его не касались. Доминго взглянул на девушку. Она тоже смотрела на него; ее лицо было открытым и беззащитным.

— У нас есть девять часов, — сказал Доминго и улыбнулся. — Лучше потратить их с толком.

Мэй ответила ему прямым, напряженным взглядом, потом прошлась глазами по его фигуре с головы до ног.

— У вас пистолет, — сказала она, — и я дала вам слово, что выполню любое ваше требование. Но похоже, я соврала. Я не допущу близости с человеком, который держит меня на мушке. Лучше пристрелите меня сразу, черт вас дери!

Доминго поглядел на оружие, по-прежнему пристегнутое на «липучку» к его бедру. Конечно же, он ни на минуту не забывал о нем, хотя и не уделял ему особого внимания; это был просто предмет костюма. Он вытащил пистолет, поглядел на него, затем разжал руку и оттолкнул от себя. Они с девушкой проследили за его полетом. Пистолет медленно проплыл через кабину, мягко ударился о вентиляционную решетку в переборке напротив и поплыл обратно, неспешно вращаясь.

Мэй поднесла руку к затылку и потерла шею, разметав волосы в разные стороны, потом оттолкнулась от пола, пересекла разделявшие их несколько метров и затормозила движение, упершись рукой в грудь Доминго.

Впервые за все это время она прикоснулась к нему. Ухватившись одной рукой за материю на груди его комбинезона, чтобы удержаться на месте, она поглядела ему прямо в глаза.

Потом она с силой ударила его второй рукой.

— Это тебе за то, что ты погубил мой корабль, — сказала она. — И за то, что украл мой груз.

Он отпустил поручень, за который держался, и поднял руку, чтобы потереть щеку. Движение заставило его отплыть немного в сторону от пилотского пульта, к середине помещения. Она могла бы отпихнуть его, но вместо этого продолжала держаться за его комбинезон, тяжело дыша и глядя так, словно вызывала его на ответный удар.

— Прости, — произнес он.

— И еще совсем не обязательно было заклеивать меня на ночь в скафандре, — сказала она. — Это унизительно.

— Прости, — повторил он, не найдя другого ответа.

— Это было подло! — Она протянула свободную руку, схватила его за волосы и придвинулась к нему лицом к лицу, нос к носу, глядя ему в глаза немигающим взглядом. — К тому же ты обращаешься со мной как с ребенком.

Ее глаза были орехового цвета, заметил он, почти зелеными.

— Я не ребенок! — сказала Мэй.

— Конечно, — сказал Доминго. Ее учащенное дыхание касалось, его лица.

— Ну так и нечего так со мной обращаться! — сказала она.

Они парили в свободном пространстве посереди кабины, и он ощущал электрическое напряжение, пронизывавшее ее тело. Ее лицо было в каких-то дюймах от его лица. Очень медленно, не зная, какой реакции ожидать, Доминго протянул руки и обнял девушку. Мускулы на ее плечах были напряжены.

Она потянулась к Доминго лицом и поцеловала его. Поцелуй был настолько же неожиданным и неистовым, как и предшествовавший удар.

— Девять часов? — переспросила она.

— Сейчас уже скорее восемь, — ответил Доминго.

Он раздевал ее не торопясь. Ее тело было таким, каким он его запомнил, но на этот раз он не делал вид, будто смотрит в сторону. Он повлек ее в спальный отсек, где имелся гамак, в котором они могли быть рядом, где любое движение не расталкивало их в разные стороны.

* * *

Прошло какое-то время. Доминго расслабленно парил в гамаке, перебирая в уме свойства воды в условиях микрогравитации. Он раскрыл глаза, почувствовав, что Мэй начала освобождаться из его объятий. Она не стала тратить время на одевание, а просто оттолкнулась и поплыла в кабину.

Он смотрел на нее, восхищаясь игрой мускулов ее нагого тела, смотрел, как девушка плывет, переворачивается и умело тормозит свое движение, как она берет парящий пистолет. Интересно, подумал он, зачем ей это?

— Наверное, тебе стоило бы его проверить, — сказал он, — прежде чем направлять его на меня.

Девушка поглядела на пистолет. В одно мгновение она отыскала стопор, открывавший патронник, куда должны были закладываться снаряды с проволочной петлей. Патронник был пуст. Пустовало и отделение для батареи.

— Не могу поверить! — воскликнула Мэй. — Все это время ты носил с собой незаряженный пистолет?

— Я вынул патроны и батарею в первый же день, когда решил, что доверяю тебе. — Он посмотрел на нее. — Я был не прав?

Девушка ответила ему внимательным взглядом, потом вздохнула.

— Нет. Я просто хотела проверить.

— В таком случае приготовься, сейчас будем одеваться, — сказал он.

— Одеваться? Зачем? Ты, кажется, уже увидел все, что только можно.

— Да нет, не одежду. Скафандры. Мы славно позабавились, но теперь, к сожалению, пришло время становиться серьезными. У нас много работы. У нас осталось семь часов — как раз достаточно, чтобы спасти наши шкуры.

* * *

Когда они выбрались из люка наружу, Земля уже нависала в небе огромной голубой полусферой. Казалось, будто она растет у них на глазах, хотя он знал: это всего лишь оптическая иллюзия. Планету окружало облако сверкающих искорок — земная свита орбитальных колоний и захваченных астероидов. Только самые большие и близкие из них казались булавочными точками света, большинство же было слишком мало, чтобы их разглядеть. Астероид с торчащим обломком хлыста не просматривался, его закрывал край планеты.

Однако время не позволяло любоваться видом. Доминго оторвал взгляд от планеты и перевел его на груз.

— Мы должны отыскать клапан сброса давления, — сказал он. — Нужно будет направить струю точно на жилой модуль.

Это была тонкая операция. Когда они открыли клапан, вода фонтаном рванулась из сферической оболочки, немедленно превращаясь в пар, который стал расползаться по сторонам сверкающим белым облаком. Было очень трудно собрать воду в узкую струю и навести ее на цель. Вода кипела, остывая по мере отдачи энергии, и замерзала одновременно с кипением. Они принялись поливать гейзером кипящего льда поверхность модуля. Вначале намерзания не происходило — стены модуля нагрелись на солнце, и лед испарялся быстрее, чем они успевали его напылять. Они работали в облаке струящегося пара, и модуль виднелся в тумане лишь неясным контуром. Однако уже через минуту внешние стены начали остывать, и на них стала образовываться тонкая корочка льда. Работа была утомительной. Потоки ледяного тумана то и дело облепляли их шлемы, и им приходилось каждые несколько минут счищать лед со щитков.

Медленно-медленно на модуле начала нарастать ледяная скорлупа — вначале лишь в несколько миллиметров толщиной, потом миллиметры превратились в сантиметры, и наконец она стала настолько толстой, что самого модуля было уже не различить внутри грязного снежного кома.

К тому времени, как весь запас воды был израсходован, модуль оказался заключен в кропотливо нарощенный ледяной панцирь толщиной в несколько метров.

— Ты уверен, что у нас получится? — спросила Мэй.

— Выглядит грубовато, но должно сработать, — заверил спутницу Доминго.

Теперь у корабля вырос длинный хвост, как у кометы; он уходил в космическое пространство со стороны, противоположной солнцу, ионизируясь до бледно-голубого сияния. В данный момент они, наверное, представляли собой самое яркое явление в земном небе — этакая нежданная комета.

Сама Земля была уже огромной, она заполняла половину неба. Одновременно она сузилась до полумесяца, и у них на глазах этот полумесяц исчез — они скользнули на ночную сторону. Темнота под ними потрескивала вспышками экваториальных молний. Доминго начинало казаться, что он чувствует на лице первое дуновение атмосферы.

— Пошли внутрь, — сказал он. — У нас не так много времени.

Вернувшись в модуль, Мэй начала разоблачаться. Доминго остановил ее.

— Давай лучше останемся в скафандрах. На всякий случай.

— Если лед растает при вхождении в атмосферу, скафандры нам все равно не помогут.

— И все же лучше подстраховаться, — сказал он.

Они уже слышали звук — тонкий, почти ультразвуковой визг. Очень медленно вещи, плававшие по кабине, заскользили в одну сторону. Корабль соприкоснулся с первыми внешними клочками атмосферы и начал тормозить.

Торможение усиливалось с устрашающей скоростью. За несколько минут оно достигло стандартного «g». Доминго и Мэй, раскинув руки, распластались по переборке. Мэй протянула к нему перчатку и взяла его руку в свою. Тяжесть становилась все больше и больше. Они были пришпилены к стене, неспособные шевельнуться; корабль бросало из стороны в сторону. Доминго пожалел, что подкладку в скафандрах не делают более толстой. Он представил себе откалывающиеся от оболочки куски льда. Должно быть, за ними тянется след в сотню миль длиной.

— Доминго, — позвала Мэй.

— Что?

— Я хотела сказать… Я рада, что с тобой встретилась.

— И ты не злишься, что я захватил твой корабль?

— Злюсь. Но за последнее время произошло так много всего… Ты уже далеко не в начале списка.

— Спасибо, — сказал он и добавил: — Я тоже рад, что встретился с тобой.

Ускорение все нарастало, мир вокруг сузился до окаймленного багровым кольцом туннеля, и Доминго начал терять сознание. Возможно, в конце концов он его все же потерял. Потом он с удивлением обнаружил, что нагрузка ослабевает.

— Кажется, самое плохое позади, — выговорил он, и в этот самый момент, словно опровергая его слова, от обшивки откололся огромный кусок льда, и корабль дернуло и перекосило. Он слышал, как алюминиевые стены стонут, корежась под нежданной нагрузкой.

— Проклятье! — простонал он. — Держись, малышка! Продержись еще минутку! Только одну минутку! Держись, черт тебя побери!

Корабль выдержал.

Теперь действительно можно было сказать, что худшее позади. Где-то образовалась пробоина — даже сквозь шлем он слышал звук вырывающегося наружу воздуха. Но корабль выдержал.

— Черт побери! — проговорил Доминго. — Не могу поверить. Просто не могу поверить!

— Мы живы, — сказала Мэй.