«Если», 2011 № 01

— Всегда рад услужить.

С этими словами Доминго подошел к контрольному пункту, чтобы проверить корабль и познакомиться с его управлением. Когда они доберутся до хлыста, он должен будет провести кое-какие изменения курса, причем быстро и вручную: в строго определенное время и без содействия компьютера. Закончив проверку, Бонавентура убедился, что корабль запрограммирован отвечать на рутинные запросы службы управления движением стандартным «отклонений нет».

Девушка, со своей стороны, старалась держаться в стороне.

Переместившись к стене возле спального отсека, она принялась читать книгу. Было неясно, действительно она читает или притворяется.

Доминго доверял ей до некоторого предела, но тем не менее оставался настороже. Этого доверия было недостаточно, чтобы он мог позволить себе заснуть, оставив ее свободно перемещаться по кабине. Как и все астронавты, он умел дремать вполглаза, так что часть сознания бодрствовала, отслеживая все необычное, готовая в любой момент пробудиться полностью, однако ему не очень-то хотелось полагаться на рефлексы. Он осмотрел дверь спальни, но та выглядела раскрашенным листом бумаги; за ней невозможно было кого-то по-настоящему запереть. Когда по корабельному времени наступил вечер, Бонавентура после некоторого размышления снова отправил пленницу в скафандр, который тщательно приклеил к стене. Щиток он оставил поднятым, чтобы она могла дышать корабельным воздухом.

Девушка перенесла эту процедуру с замечательным терпением, наблюдая за Доминго с легкой усмешкой на лице.

В заключение он приклеил шлем к корпусу, чтобы не сомневаться: хитрюга не сможет повторить свой фокус с просовыванием руки наружу. Спать в скафандре ей будет достаточно удобно, Доминго проделывал это не один раз. В условиях свободного падения тело парит внутри, и такой сон ничем не отличается от сна в гамаке.

— Все в порядке? — спросил он. — Нигде не жмет?

— Жалоб не имею.

— Простите за то, что обращаюсь с вами так непочтительно. Это не значит, что я вам не доверяю…

— …но вы мне не доверяете, — закончила она. — Я все понимаю. Ничего страшного. Спокойной ночи.

И она закрыла глаза.

* * *

Проснувшись утром, он посетил крошечный туалет, после чего воспользовался маленьким душем, специально сконструированным для невесомости. Девушка еще спала. Некоторое время Доминго смотрел на ее лицо, нежное и гладкое, на прядки волос, выбившиеся из-под шлема; потом он отправился в кухню, которая была замечательно оборудована для таких компактных размеров. Он был приятно удивлен, обнаружив в ней агрегат для варки кофе под давлением — предмет, который в поясе астероидов считался бы непозволительной роскошью. Судя по всему, компания «Хэйес» очень заботилась о своих сотрудниках.

Доминго вернулся к девушке. Скафандр он оставил приклеенным к переборке, но освободил грудную пластину и шлем, после чего снял их вместе одним куском. Ее глаза сонно раскрылись, как только он начал расстегивать защелки.

— Доброе утро, — сказал Доминго. — Подъем, подъем, новый день зовет!

Девушка подавила зевок.

— Уже? Сколько сейчас времени?

— Что значит — уже? Прошло пять часов! Сколько же вы собирались спать?

— Гораздо дольше, — фыркнула она. — Боже мой! Мне придется потом досыпать.

— Как вам угодно. Есть кофе, если хотите.

— Еще бы!

Доминго вернулся к кофейному аппарату и уже ждал ее с двумя чашками кофе, когда она вышла из туалета. Чашки были рассчитаны на использование как в невесомости, так и при нормальной силе тяжести — их закрывали керамические крышки с дырочками, удерживавшие жидкость внутри благодаря поверхностному натяжению, но позволявшие медленно прихлебывать напиток. Обернувшись к маленькой статуе Будды, которую он закрепил на противоположной переборке, Бонавентура приподнял свою чашку, на мгновение опустил взгляд и только потом начал пить. Символически такой жест мог считаться приношением Будде. Если бы Будда действительно захотел выпить кофе, ему никто не мешал зайти и получить персональную чашку, но не имело смысла тратить настоящий кофе на ритуалы.

Проследив за его взглядом, Мэй увидела статуэтку.

— Бог мой, — произнесла она. — То есть боги, я хотела сказать. Вы ведь на самом деле не верите во все это, правда?

Доминго отхлебнул кофе и задумался.

— Нет… не совсем. Соблюдение ритуалов воспитывает определенный уровень дисциплины, который я хотел бы видеть в своих людях, поэтому я соблюдаю формальности, чтобы не давать им искушения расслабиться. Но если вы спрашиваете, действительна ли я верю, что какой-то мертвый индиец, живший три тысячи лет назад, наблюдает за нами из великой пустоты, то на этот счет я смогу составить мнение только после личной встречи.

— Ваши люди? — переспросила она. — Вы хотите сказать, что у вас есть последователи, которые верят в то, во что вы им велите верить?

— В целом у нас довольно анархическая группа, — ответил Бонавентура, — однако — да, до какой-то степени мои люди ориентируются на то, что делаю я.

Девушка наморщила лоб.

— Так значит, пираты исповедуют буддизм? В жизни бы не поверила!

— С вашего позволения, мы не очень любим, когда нас называют пиратами.

— Правда? Как же тогда называть человека, который врывается с оружием на борт грузового судна и угоняет груз бог знает куда?

— Я бы сказал, что этот человек борется за выживание, — ответил Доминго.

* * *

На протяжении следующих нескольких дней у них установился размеренный распорядок жизни. Космические путешествия — дело скучное, и далеко не все время можно заполнить оттачиванием навыков управления кораблем и подготовкой к предстоящим испытаниям. Обычно Доминго скрашивал долгие пустые часы в космосе медитацией, но даже несмотря на то, что он начал более или менее доверять девушке, не стоило искушать ее возможностью выкинуть какой-нибудь неожиданный фортель, на который он будет вынужден отвечать силой. Поэтому он много времени проводил, осматривая корабль, подгоняя незначительные детали, удостоверяясь, что дублирующие системы исправны и готовы к работе, чистя фильтры и заново калибруя те инструменты, у которых накопилась небольшая погрешность.

Вся эта работа по большей части не имела смысла, но он любил, чтобы каждый узел корабля был знаком ему не формально, а благодаря личной работе с ним.

— Я не привык, когда рядом кто-то есть, — сказал он, обнаружив, что девушка парит посередине кабины, не занятая ничем, и просто наблюдает, как он разбирает мотор вентилятора, чтобы сменить подшипник (вентилятор издавал небольшой шум). — Меня это немного сбивает.

— А как же ваша команда? — спросила она.

— Какая команда?

— Ну, на корабле.

— А, вот вы о чем, — сказал Доминго. — Признаться, тут я слегка ввел вас в заблуждение. Я работаю без страховки. Только я, больше никого.

— Вон оно что, — протянула она, пытаясь осмыслить услышанное. — Капсула… Ну конечно! У вас ведь и не было корабля, верно? Ничего удивительного, что я его не увидела — там и видеть-то было нечего! Капсула… Все, что у вас есть — это капсула. И вы так и летели на ней бог знает сколько, совершенно один? Вы не испытывали одиночества?

— Нет.

— Неужели вам совсем не хочется общения? Вы что, проводите все время вот так, в глубоком космосе, в полном одиночестве?

— Ну, я не все время один. Я женился, когда мне было шестнадцать. — Видя, что девушка смотрит на него с видимым удивлением, он пояснил: — У нас в дальних колониях принято рано заключать браки.

— А-а, — протянула девушка. — И что, у вас хорошая жена?

— Лучше не бывает. Знающая, умная, несгибаемая, словно ванадиевая сталь. Как раз такая, какую хочется иметь рядом с собой, когда выходишь в поиск.

— Вы занимались разведкой месторождений?

— Конечно. Мы ведь, знаете ли, не всегда промышляли пиратством.

Немного помолчав, Мэй спросила:

— И где она сейчас? Ждет вас дома, на Антеросе?

— Она умерла.

Девушка подождала, не скажет ли он что-нибудь еще, и когда продолжения не последовало, спросила:

— И это все? Умерла, и больше ничего?

— Разумеется, есть еще много чего. Просто я не собираюсь с вами этим делиться. — Доминго помолчал и потом добавил: — Если бы я начал сейчас рассказывать о ней, то боюсь, не смог бы остановиться и говорил бы целую неделю, а может, и две. Вот если бы у нас имелась пара литров хорошего дистиллята, и если бы мы не были врагами, и если бы мы не летели на космическом корабле, и если бы от меня не зависели люди, и если бы мне не предстояло доставить угнанный груз в нужное место в нужное время — тогда, может быть, вам и удалось бы уговорить меня поведать об этом. А раз это не так, значит, и рассказа не будет. И в любом случае, это не ваше дело.

— А-а, — только и сказала она. — Ну ладно.

* * *

Когда до Земли оставался один день, Доминго решил, что настало время выйти наружу и осмотреть груз. Он надел скафандр, и девушке тоже приказал одеться — отчасти потому, что она знала корабль и могла сэкономить ему время, а частью потому, что опасался оставить ее одну в кабине.

Груз, по сути, представлял собой огромный мешок с водой; мягкая оболочка выпирала в ячейках между стропами, так что все вместе напоминало воздушный шар, обтянутый сетью. Доминго облетел вокруг, удостоверяясь, что обвязка нигде не повреждена, проверил внутреннее давление, посмотрел, все ли мониторы температуры и давления установлены как следует. При обычных для венерианской траектории температурах вода оставалась жидкой, но отражающее термальное покрытие не давало ей нагреваться слишком сильно и создавать опасное давление.

Главной целью осмотра были высокопрочные тросы, с помощью которых закреплялся мешок. В условиях невесомости нагрузки на них не было, однако когда груз будет захвачен орбитальным хлыстом, тросы подвергнутся внезапному напряжению. Доминго хотел удостовериться, что груз не оторвет.

— Я их уже проверяла, — послышался по внутреннему переговорному устройству голос Мэй, парившей в своем небесно-голубом скафандре метрах в пяти от него. Доминго велел ей держаться подальше от груза, но оставаться на виду; кроме того, он перестроил передатчик ее скафандра так, чтобы тот работал только на малой мощности — хватает, чтобы переговариваться с ним, но недостаточно, чтобы передать сигнал бедствия.

— Очень хорошо. Но я все же проверю их еще раз, если вы не возражаете. — Несколько мгновений он совершал облет в молчании, а затем прибавил мимоходом, словно рассуждая сам с собой: — Я однажды видел, как такой же вот контейнер стоимостью в семьдесят миллионов разорвало, и вся вода улетела в пустоту — только из-за того, что добывающая компания, транспортировавшая груз, слишком спешила и пренебрегла проверкой тросов перед тем, как начать ускорение.

Это было до того, как Антерос взбунтовался, когда они еще работали по контракту, пытаясь наскрести себе крохи на пропитание в дальних закоулках небосвода. Вырвавшийся фонтан бил в черноту космоса струей сверкающих снежинок; вода испарялась и замерзала одновременно. Корабль, на котором летел Доминго, со стороны груза покрыла снежная корка толщиной в несколько метров. Там, куда падала тень, снег держался почти неделю, пока наконец понемногу не испарился. Хотя человеческих жертв не было, для добывающей компании это происшествие оказалось катастрофой — она слишком глубоко увязла в долгах. Это была еще одна неудача в долгой, неспешной цепи событий, поставивших колонию Антероса на грань банкротства.

Закончив осмотр тросов, фиксирующих груз — никаких видимых повреждений, как и сказала Мэй, — Доминго переместился туда, где приклеил к стропе свою капсулу. Он провел визуальное обследование (все было в порядке), после чего занялся удаленной загрузкой системы. Получив подтверждение, что все работает исправно, он отклеил капсулу и провел ее вдоль груза к люку жилого модуля.

— Так значит, вы проделали весь свой путь вот на этом? — донесся до него голос Мэй. — Я бы сказала, что она довольно маленькая.

— Мне хватает, — сказал он.

— И сколько же времени вы провели внутри?

— Прошу меня простить, это профессиональная тайна.

— Думаю, по крайней мере пару недель, не меньше, — заметила она. — Должен же был какой-нибудь корабль забросить вас на нашу орбиту, а если бы что-либо подобное оказалось поблизости, я бы обязательно заметила.

— Вы вольны делать любые предположения, — отозвался Доминго.

* * *

Когда они вернулись на корабль, их ожидало сообщение.

— Грузовой с Венеры, это межпланетный контроль, пожалуйста выйдите на связь. У нас нештатная ситуация. Грузовой с Венеры, выйдите на связь!

Все чувства Бонавентуры переключились в режим полной боевой готовности. Он и действительно немного отклонился от ожидаемой траектории, однако отклонение было тщательно вычислено с расчетом на то, что корабль не уйдет от номинального курса настолько, чтобы вызвать запрос службы управления движением. Он взглянул на Мэй. Девушка выглядела не менее удивленной — она поглядела на него и слегка покачала головой. Доминго пожал плечами и послал ответ:

— Управление движением, это грузовой «Хэйес VE47». Что случилось?

После паузы он услышал:

— Слушайте, седьмой, тут проблема. Отказал Гоманов хлыст[1]. Повторяю, отказал Гоманов хлыст! Как поняли? Прием!

Мэй тихо присвистнула и переместилась ко второму пульту. Доминго вполголоса выругался.

— Вас понял, — сказал он. — Хлыст не принимает. Вы можете задать нам аварийный курс?

После паузы голос ответил:

— Седьмой, придется немного подождать. У нас тут сплошная неразбериха. Впрочем, думаю, вам лучше обойтись своими силами. — Голос принадлежал молодому парню. Звучал он довольно взволнованно.

Должно быть, дела у них плохи.

— Что произошло?

— Точно пока неизвестно. Была серьезная авария, конструкция повреждена процентов на семьдесят, несколько тросов порвано, много человеческих жертв. Скорее всего, хлыст на что-то налетел, но мы пока не знаем, на что именно.

— Насколько велик ущерб? — Доминго задержал дыхание, ожидая ответа.

— Неописуем. Мы совершенно выбились из графика. Нескольких человек забросило внутрь орбиты; мы пытаемся организовать поисковые партии, чтобы вытащить их прежде, чем они врежутся в атмосферу… Слушайте, может, мы поболтаем как-нибудь позже? Тут куча дел, и нельзя терять ни минуты. Информация должна поступить к вам по каналу данных, я просто подумал, что вам стоит услышать об этом как можно скорее.

— Вас понял, — сказал Доминго.

— Отбой.

Мэй уже устроилась на месте второго пилота и просматривала поток входящих данных. Доминго принялся листать меню в поисках экрана внешних датчиков. Их корабль приближался к конечному этапу пути, они были уже внутри лунной орбиты, достаточно близко, чтобы внешние датчики были способны распознать стокилометровый хлыст.

Его не было.

Он принялся всматриваться, увеличивая яркость изображения до тех пор, пока диск Земли почти полностью не размылся, потом вывел на экран маленький астероид, который служил хлысту противовесом. Лишь усилив гамму и контрастность, он смог разглядеть торчащий из него куцый огрызок.

Хлыст пропал.

Астероид и короткий хвостик хлыста окружало облако белых крапинок. Обломки, понял Доминго. Да, там случилось что-то из ряда вон выходящее. Некоторые из этих пятнышек были фигурами в скафандрах — по крайней мере он надеялся, что в скафандрах, — выброшенными катастрофой на эксцентрические орбиты.

Похоже, следовало готовиться к неприятностям.

Доминго вскинул голову, внезапно обеспокоенный тем, что позволил себе отвлечься. Он увидел, что Мэй, хмурясь, просматривает расчеты траектории их полета.

Она подняла взгляд.

— Мы задеваем атмосферу.

— Что?

— Мой корабль. Мой груз. Нам необходим перехват. Траектория, на которой мы находимся, заходит в атмосферу.