Мятеж Безликих

Все строчки списка были для барона головоломкой, кроме «невинной души» и «крыльев релеванта», с которыми было все предельно ясно. И как искать какую-нибудь «кость единорога»? И главное где? Куда за ней направится Ловец? Никаких зацепок. Мало ли костей единорога по свету разбросано, в природе запрятано, в частных коллекциях и в музеях хранится.

Карл внезапно почувствовал себя полным идиотом. И почему он не вспомнил об этом сразу же. Сказалась накопленная усталость. Столько дней в пути, да голова полнится мыслями и неразгаданными тайнами, где уж тут об очевидном помнить.

В резиденции князя Драгомысла, в Черной Роще, хранится маленький кусочек, отколотый от рога единорога. Барон видел его лишь однажды, на посвящении. Его извлекали из Хранилища только когда приводили к присяге молодых адептов. Все остальное время он лежал где-то глубоко под землей в тщательно охраняемой сокровищнице. Вспомнив об этом, Карл попытался достучаться до князя Драгомысла. Он вызывал его мысленной речью, искал след в магополе, даже по магофону звонил, но все тщетно. Верховный Единорог был недоступен.

Интуиция подсказывала Карлу, что нельзя откладывать дело назавтра. Если князь не отвечает, нужно к нему поехать. Барон был уверен, что Ловец сейчас в Невской Александрии и скоро попытается проникнуть в сокровищницу ложи белых Единорогов. Правда сам барон считал, что это чистой воды самоубийство. Сокровищница охранялась надежнее, чем императорская казна, да и сам князь Драгомысл практически никуда не отлучался из своей резиденции.

Как это ни казалось абсурдным, барон опоздал. Всю дорогу до резиденции Единорогов он проделал на паромобиле. Миконя, спросонья, даже ленился ворчать, хотя и не понимал всей этой спешки. Накануне он весь вечер проиграл в «Поднебесную магию» со Стархом. Популярная дуэльная карточная игра увлекла Миконю, только вот одна беда в ней ему не везло катастрофически, а признать это он никак не мог. Поэтому не сдавался и партию за партией проигрывал довольному и гордому собой Старху. Успокоился он только тогда, когда ему удалось таки победить в одной партии мальчишку. Но это случилось уже далеко за полночь.

Князь Драгомысл не любил паромобили. И все его гости знали об этом, но Карлу было плевать на причуды старика. Сейчас на кону стояло куда более важная вещь, чем благодушие старого могущественного мага.

Чёрная Роща встретила гостей недружелюбно и неохотно открыла путь к особняку хозяина этих мест. Но больше всего взъярился князь Драгомысл, увидев на подъездной дорожке чадящий паромобиль. Карлу потребовалось полчаса чтобы убедить князя спуститься в сокровищницу и проверить реликвию. Князь Драгомысл всем своим видом показывал, что сомневается в компетентности своего подчиненного. Когда же они все-таки прошли в Хранилище, выяснилось что «осколок кости единорога» пропал. Ни одно из сторожевых заклятий не сработало, Хранилище казалось внешне нетронутым. По повелению князя Драгомысла, сокровищницу тут же обыскали дежурные боевые маги, но все было тщетно. Реликвию украли. Князь выглядел подавленным, такого просто не могло произойти, чтобы у него из-под носа выкрали драгоценность, и никто ничего не заметил. Он попытался разговорить барона, но тот, не обращая внимание, на все возражения князя покинул резиденцию и направился домой.

Карл ругал себя на чем свет стоит. Если бы он сразу обратил на это внимание, не стал бы копаться в прошлых подвигах Ловца, то его возможно удалось бы поймать на месте преступления. Теперь же он не знал, где его искать. Следующий пункт в списке: «Эманация инфернального ужаса». Но что это такое и с чем его, этот ужас, едят?

Должен же быть ответ. Ведь все таки это не случайная записка, составленная преступником, а список инструкций, в которых должен содержаться не только ингредиент, но и адрес, по которому его искать. Карл не сразу догадался взглянуть на нее истинным зрением, и только тогда он увидел, что каждая строчка содержит пояснение и координаты местонахождения. И «Инфернальный ужаса» нужно было искать в Дивранских горах.

– Батюшка барин, – отвлек от воспоминаний Карла Миконя, – может полетим за этим героем, а то как бы Ловца не проворонить. Он же стервец прыткий больно. Если сумел самого Драгомысла по-тихому обнести, то нам стоит поторопиться.

Карл согласно кивнул и решительно направился к стоящему от них неподалеку небольшому воздухолету. Этой конструкцией Механикус очень гордился, ведь собрал ее сам. Рассчитанный на трех пассажиров летательный аппарат внешне напоминал вытянутую пулю. Впереди располагалась кабина с пультом управления, штурвалом и тремя креслами. Позади двигательный отсек с двумя паровыми трубами, смотрящими назад. Капсула воздухолета лежала на двух гондолах, служащих одновременно и отталкивающим механизмом и посадочной подушкой. Забравшись в кабину, Карл расположился рядом с довольным Джоном Кэмпбеллом, сидящим за штурвалом. Механикус вызвался сопровождать барона в новом путешествии. К тому же управлять воздухолетом кроме него никто не умел.

Когда Миконя забрался в кабину и пристегнулся ремнями, Механикус поднял воздухолет над холмом и направил его в указанном бароном направлении. На Миконю смотреть было потешно. Он весь побледнел, зажмурил глаза и что было сил вцепился в подлокотники кресла. Для него любое передвижение на легких воздушных аппаратах испытание силы воли. Миконя жутко боялся высоты. На палубе огромного рейсового пассажирского корабля не чувствуется та бездна, что лежит у него под брюхом. А в такой маленькой утлой небесной лодчонке куда ни глянь, везде облака, да земля внизу виднеется. Страшно, аж мочи нет.

Карл обычно посмеивался над страхами друга. Столько лет сопровождать старого барона во всех его приключениях, да потом еще и с его наследником возиться, а не справиться со своими страхами. Но тут даже барону не до смеха было, когда воздухолет, ведомый Механикусом, нырнул отвесно с горы в обрыв, нарастил скорость и лишь над самой поверхностью бурлящей реки выровнялся, черпанув гондолами по воде. В этой хрупкой и тесной посудине Карл чувствовал себя очень неуютно, того и гляди она под ним развалится. Но Механикус выглядел счастливым. Увидев напряженные лица Карла и Микони, он широко улыбнулся и поднял большой палец вверх, показывая что полет проходит нормально «не извольте беспокоиться».

За бортом бесновалась стихия. Дождевые капли барабанили по корпусу воздухолета, отбивали чечетку о стекло кабины, заливали все пространство вокруг. Если бы не очищающие лобовое стекло щетки, Механикус заблудился бы в дождевых облаках, хотя в такую погоду любой полет чистой воды самоубийство. Но выхода другого не было. Да еще этот порывистый ветер, так и норовивший сбить воздухолет с намеченного курса, запутать, закрутить, да разбить о ближайший каменистый берег. Движимая паром и магией машина оказалась очень устойчивой к любым стихиям, да и Механикус показал мастерство пилота. Он с такой легкостью и сноровкой управлялся с машиной, что казалось будто с самого рождения сидит за штурвалом.

Сначала они потеряли из виду отчаянного человека, штурмующего в утлой лодчонке бушующую реку. И ведь немудрено в окружавшем воздухолет хаосе. Но вскоре увидели его. Лодка налетела на затопленное бревно и пошла ко дну. Мужчина отчаянно боролся с волнами и плыл к берегу.

– Может, поможем, батюшка барин? – неуверенно предложил Миконя, приоткрыв один глаз.

– Выплывет! – твердо сказал Карл. – Его ведет цель. Он как пущенная стрела, никуда не денется.

– Господин барон, а нам то куда лететь? – спросил Механикус. В последнее время он усиленно учил руссийский, и уже довольно сносно говорил на нем.

– Лети к заброшенным штольням. Я тебе вчера на карте показывал. Только вот приземляйся чуть в стороне. Там полянка есть, я тебе покажу. Нехорошо будет, если Ловец почувствует наше прибытие, бросит все и удерет. Хотя неисполненный заказ по законам Гильдии карается очень строго.

– Как строго? – полюбопытствовал Миконя.

– Тебе лучше не знать. Крепче спать будешь! – состроил зловещее лицо Карл.

Миконя умолк и вновь закрыл глаза, не выдержав очередного крутого виража.

Механикус обошел стороной выбравшуюся на берег будущую жертву, поднял воздухолет повыше, так что теперь их было нельзя увидеть с берега, и нарастил скорость. Вскоре они уже были на месте. Механикус аккуратно опустил воздухолет на выбранную поляну и затушил двигатели. Первым на воздух выбрался Миконя. Он жадно перекрестился и шумно задышал, словно рыбеха, вытащенная на берег. Его нисколько не смущал дождь, в миг вымочивший его. Он был счастлив ощутить твердую поверхность под ногами, пускай и очень мокрую.

– Теперь нам осталось ждать, – сказал Карл, накрывая воздухолет и Миконю защитным полем, отталкивающим дождь и ветер.

Глава 3

У Шляпника

Чернота, повсюду сплошная чернильная чернота, словно их взяли и запихали в огромный пыльный мешок, насквозь провонявший плесенью. Можно было подняться на ноги, ничто не стесняло движений, пройтись от одной стены до другой, ощупать невидимую стену, укрытую тьмой, и вернуться назад к исходной точке. Правда та ли эта точка, или совершенно иная, сказать уверенно было нельзя. Также Старх чувствовал присутствие рядом зареванного перепуганного насмерть Дамира, забившегося в самый дальний угол чернильной клетки. Неподалеку лицом вверх на полу лежал казалось невозмутимый Радим. Только Старх чувствовал, как внутри него бушует вулкан чувств. Он всей душой ненавидел Дамира, за то что он притащил их в эту ловушку, злился до зубовного скрежета на Старха, за то что тот поддался на уговоры Дамира и увлек его за собой. Он боялся того места, где они оказались, страшного Глазастого Шляпника, заколдовавшего их. Но больше всего Радим страшился неизвестности. Даже смерть не так страшна, как ожидание смерти. Хотя некоторые люди умудряются прожить всю жизнь с этим чувством, и привыкают к нему. И не смотря на то, что Старх чувствовал своих товарищей, как он ни силился их рассмотреть, чернота вокруг растворила их без остатка.

Его товарищи были напуганы до мокрых штанов, а Старх не чувствовал страха, и его это тревожило. Он не боялся этой черноты вокруг, не ужасался неизведанности и ему был совсем не страшен Глазастый Шляпник. Он знал, что ничего хорошего ему и его друзьям Шляпник не принесет, но и это его не пугало. Старх, словно учёный, прививший себе экспериментальную вакцину против страшной болезни, прислушивался к себе и окружающему миру. Тысячи вопросов мучили его, словно рой ос из растревоженного улья, они накидывались и жалили одна за другой. Кто такой Глазастый Шляпник? И почему у него такие странные, размноженные расколотыми очками глаза? В том что Шляпник колдун, Старх не сомневался, но ему казалось, что колдун он нездешний, пришедший откуда-то из другого мира. Откуда он? И зачем пришел? Почему он похитил мальчишек и что собирается с ними делать?

Множество вопросов, но на каждый Старх собирался получить ответ. Он и сам удивлялся слепой вере, наполнявшей его, но ничего с собой не мог поделать. Единственное за что он очень сильно тревожился, так это за своих домашних. Стоило попасть в клетку, чтобы понять как он успел привязаться к уютному особняку на Гороховой улице и его странным обитателям: к добродушному ворчуну Миконе, к красивой и нежной Лоре Ом, к суровому, но справедливому барону Мюнху, даже к погруженному в себя и свои изобретения чудаку англичанину Механикусу. О чем они все подумали, когда он внезапно исчез?

Старх не знал, сколько времени они провели в этой чёрной комнате, но ему начинало казаться что уже больше недели. И за все это время с ними ничего не произошло. Они даже не проголодались и ни разу не попросили пить, потому что пить не хотелось. Глазастый Шляпник тоже не приходил.

Время от времени Старх проваливался в дремотное оцепенение, которое и сном то назвать трудно. В одно из таких оцепенений внезапно дверь в комнату с громким стуком отворилась. В сплошном полотне черноты вырезали прямоугольную дыру, затопленную светом. И на пороге возник Глазастый Шляпник. Он хищно осмотрелся по сторонам, оглядел оценивающим взглядом своих пленников, скользнул в комнату и резко захлопнул за собой дверь. Свет тут же исчез, и чернота облепила со всех сторон.

Вот теперь стало по-настоящему страшно. И Дамир, сильнее вжавшийся в угол, и Радим, быстро отползший к стене, источали волны ужаса вокруг себя, но Старх безучастно наблюдал за ними, прибытие Шляпника проредило тьму. Теперь Старх все видел, будто в очень темную ночь, освещенную лунным светом и отблесками звезд.

Глазастый Шляпник превратился в расплывчатое чернильное пятно, воспарил над полом и медленно подплыл к трясущемуся от страха Дамиру. На какое-то время он завис напротив, изучая мальчишку, и вдруг кинулся на него, словно ловчая сеть. Растекся по телу мальчика и просочился внутрь. Тело Дамира выгнулось дугой, он оттолкнулся от стены и упал на пол. Тут же новая судорога прокатилась по нему, и он встал на мостик. Из его горла раздавались рычащее хрипящие звуки, словно внутри мальчика как в дупле поселилось дикое животное и предупреждает всех вокруг, что место занято. Постояв некоторое время на мостике, Дамир обмяк и комом упал на пол. Несколько минут он лежал и можно было подумать, что все его мучения закончены, но тут он снова забился в судорогах. Из открытого рта во все стороны летели хлопья света, точно поселившийся внутри зверь выбрасывал из дупла все ненужное, оставшееся от прежнего хозяина.

Наконец Шляпник покинул тело мальчишки и в ту же секунду Дамир обмяк, потеряв сознание. Бесформенный комок тьмы плавно отплыл от Дамира и завис в стороне. Также плавно из него вылепился Шляпник в полный рост. Он хищно осмотрелся по сторонам, ища чем бы еще поживиться, приметил жавшегося к стене глухо икающего Радима и резко кинулся на него, обращаясь в черное облако. От испуга Радим закричал и в его открытый рот хлынула чернота. Его корчило и било об стены и пол, точно тряпичную куклу. Ломало вперед и назад, что, казалось, еще чуть-чуть и позвоночник хрустнет. Но все это время на губах Радима играла счастливая улыбка, словно он купался в волнах счастья.

Наигравшись, Шляпник покинул его тело. Радим лежал скомканным, поломанным, но довольным. Шляпник вновь материализовался и уже осматривался, чем бы еще поживиться. Старх знал, что теперь его черед, и вот тут страх наконец-то его накрыл. Пелена безучастности спала, и он вдруг остро почувствовал, что сейчас ему будет очень больно, так как никогда еще не было. И от этой мысли все оцепенение в миг слетело. Он резво вскочил на ноги и бросился к тому месту, где в черноте открывалась дверь. Старх и сам не знал, что его гнало вперед. Дверь отворил Шляпник и теперь она закрыта, вряд ли он сможет ее взломать, но Старх со всего разбегу влепился в дверь, и в ту же секунду произошли два события. Чернота внезапно исчезла, уступив место яркому свету, словно они провалились на солнцепек. И Шляпник вновь превратившись в чернильную кляксу ударил ему в спину. Старха отбросило от стены. Он шмякнулся на спину и выгнулся дугой, пытаясь выбросить из себя чужеродный организм.

Лавина резкой одуряющей боли накрыла его, и он перестал что либо чувствовать. Сознание тут же покинуло его.

Когда Старх очнулся, первое что он почувствовал, это страшную ломоту во всем теле, словно он всю предыдущую ночь разгружал железнодорожные вагоны. Старх открыл глаза и обнаружил, что лежит на мягком ковре в просторной комнате с высокими лепными потолками. Он попытался подняться, но тело отказалось его слушаться. Некоторое время он лежал, привыкая к себе. Потом повторил попытку.

Старх медленно сел и осмотрелся по сторонам. Он находился на полу библиотеки, заставленной высоченными книжными стеллажами со стеклянными дверцами. Возле длинного стрельчатого окна стоял дубовый письменный стол, на нем возвышалась лампа с большим круглым шаром, заполненным светящимся газом приятного зеленого цвета. Напротив письменного стола находились деревянные стулья, пара мягких удобных кресел и большой диван с валиками подушек, на котором лежал тихонько скуля во сне Дамир.

Старх спросонья потер лицо руками, словно умываясь, потянулся, отчаянно зевнув, и медленно обернулся, продолжая осмотр. От неожиданности он громко вскрикнул, разбудив Дамира. За его спиной стоял Радим, смотря прямо ему в глаза злым пронизывающим насквозь взглядом. Как он подкрался к нему и зачем?

– Тихо ты, чего раскричался, – произнес Радим, обогнул Старха, подошел к креслу и плюхнулся в него.

– Ты чего словно тать подкрадываешься? – спросил напуганный Старх.

– И ничего я к тебе не подкрадываюсь, больно надо. Очнулся я, вот и решил перебраться в более удобное место, – разыграл обиженную невинность Радим.

Только Старх почему-то ему не верил. Радим хотел его напугать, что ж у него это получилось.

– Ну чего допрыгались, мужики? – зло спросил Радим и пристально уставился на Дамира.

От его взгляда Дамир съежился и попытался поглубже вжаться в диван. Попытка не удалась.

– А это все ты, гнида бесхребетная, чего ты нас сюда привел? Тебя что этот Шляпник заставил людей к нему на обеденный стол таскать? За это он тебя пожалел? За это жизнь оставил? А теперь ты нашими жизнями за свою никчемную шкуру расплачиваешься?

Каждое слово Радима больно жалило Дамира. Он кривился, по лицу текли слезы, а уши залила краска.

– Оставь его в покое! Он тут ни при чем! – резко сказал Старх.

– А кто причем? Он нас сюда приволок!

– А чего ты за нами тащился? Тебя что насильно вели? Сам пошел! Так что нечего на других пенять! – сказал как отрезал Старх.

Радим улыбнулся, схватился руками за голову и завыл, качаясь в кресле из стороны в сторону, точно маятник.

Старх не ожидал от него такого и растерялся. Дамир тоже прекратил плакать и настороженно уставился на приятеля.

Радим внезапно замер, поднял голову, не отнимая от нее рук, и зловеще посмотрел на Старха.

– Добреньким хочешь остаться. Чистеньким. Слабого пожалел, заступился, а я такая тля его тут гноблю да пригибаю. А что если этот твой слабенький на убой тебя привел. Как агнца невинного. Ты ему доверяешь, а он тебя прямо на вертел хозяину. А? Зачем он тебе о Шляпнике этом сказал? Зачем привел сюда?

– На колдуна посмотреть. – Неуверенно произнес Старх.

– И чего? Посмотрел? Понравилось? – с издевкой в голосе спросил Радим.

Старх сердито насупил брови, как бывало когда его отец несправедливо за что-то обвинял, да уже ремень снимал, чтобы отутюжить как следует в наказание.

– Ты, это, кончай волну гнать. Мы в одной лодке. Зачем качаешь ее из стороны в сторону? Хочешь чтобы все затонули?

– Ребятушки, – заскулил обретший дар речи Дамир, – я ни сном ни духом, ничего не знал. Думал колдун тут живет, глянем из любопытства одним глазом, попугаемся.

– Попугались, спасибо. – Спокойно ответил Старх. – Теперь только осталось решить, как мы отсюда выбираться будем.

– А чего тут решать? Мы тут надежно заперты и не стоит даже трепыхаться. – Зло сказал Радим. – Колдун нас просто так не отпустит. На то он и колдун. Вспомни ту черную комнату. Ты думаешь нас в этот книжный гадючник перевели. И теперь все хорошо. Ты ошибаешься. Он небось за нами сейчас в какую-нибудь замочную скважину подглядывает, и когда ты попробуешь вырваться, он то тебе тут же по башке и двинет, чтобы неповадно было.

– Как думаете, зачем мы этому колдуну понадобились? – робко спросил Дамир и криво улыбнулся.

– Сначала он тебя сварит, чтобы мясо и кожа легко от костей отошли. Мясо он конечно съест, кожу натянет на стену, как ковер. А твой череп поставит на полку в свою коллекцию человеческих черепов. – Зло сказал Радим и дико рассмеялся.

Дамир от страха съежился и заплакал. Тыльной стороной руки он принялся растирать слезы по лицу, пытаясь успокоиться. Но вместо этого плакал только больше.

– Зачем ты его пугаешь, – укоризненно посмотрел на Радима Старх. – Мы выберемся отсюда. Обязательно выберемся.

– И как ты намерен это сделать? – ехидно спросил Радим.

Старх подошел к ближайшему книжному шкафу, ощупал его руками, достал несколько книг в твердых кожаных переплетах (после слов Радима ему показалось, что переплеты сделаны из человеческой кожи), рассеянно пролистал их, изредка останавливаясь на той или иной странице и вчитываясь в текст. Книга была написана кириллицей, только вот буквы складывались в полную абракадабру. Старх вернул книгу на полку и задумался. Сказать «мы вырвемся отсюда» куда проще, чем сделать. Они находились в комнате, лишенной окон и дверей, только книжные стеллажи скрывали стены, да стрельчатое окно, за которым клубился багровым туман. Но ведь должен быть выход из комнаты, ведь они сюда как-то попали. Старх обошел комнату вдоль стеллажей, осматривая каждую щель, каждую трещину, но ничего не увидел. Все это время за ним внимательно наблюдали мальчики: Дамир с затаённой надеждой, Радим с дикой злостью.

Старх остановился возле письменного стола, сел на него и задумался. Он перебирал в памяти заклинания, известные ему, пытался подобрать что-нибудь особенное, что обязательно сработает. Как жаль, что он еще так мало знает. Барон наверняка бы легко выбрался из этой ловушки.

Наконец он решился, соскочил с крышки стола, широко расставил ноги, уперся руками в бока, запрокинул голову, словно собрался петь. Старх оживил в памяти заклинание «Пражский Великан» и выплеснул его на книжные стеллажи. Некоторое время ничего не происходило. Мальчишки не могли взять в толк, зачем Старх так дурачится, кривляется и руками размахивает, словно ветряная мельница. Но вдруг книжные стеллажи заходили ходуном, разбрасывая вокруг себя книги. Словно бумажные птицы, размахивая крыльями-страницами, книги слетели со стеллажей и закружились в воздухе, образуя причудливый хоровод. Книги резко взмыли вверх, ударились об потолок, и словно подбитые птицы обрушились к полу, складываясь друг на друга, словно кирпичики в кирпичную стену. На глазах изумленных мальчишек из книжек выстроилась высокая фигура, отдаленно напоминающая человеческую. Голова книжного великана состояла из пухлых томов Тита Ливия, Плутарха, Геродота и Геростратига. Из веера хрустящих страниц выглянуло сморщенное лицо сердитого старика.

– Разрушь эту стену! – приказал Старх. – Освободи нас!

Книжный старик захлопал глазами, довольно крякнул (или мальчикам это только показалось) и набросился на стену, прикрытую опустошенным книжным стеллажом, словно дырявым разбитым щитом. В одно мгновение от него ничего не осталось. Разлетевшись в мелкую труху, книжный стеллаж превратился в облако, зависшее под потолком. Книжный старик застыл перед голой стеной, покрытой тонкими коричневыми обоями. Он сжал пухлые кулаки, труды по алхимии Борчера и философские изыскания Каспера Илия, и со всей силы саданул ими об стену. Книги рассыпались в прах, но стена выстояла.

В этот момент Старх понял всю глупость своей задумки, как книги могут разрушить каменную стену. Надо было создавать «Пражского великана» из более прочного материала, но повсюду были лишь книги. Хотелось завыть от отчаянья, да шандарахнуть огненными шарами по стенам. Только огонь воспламенит книги и внутри их клетки начнется пожар.

Надо что-то сочно предпринять. Иначе все закончится пшиком. Они не вырвутся из своей клетки. Старх из обрывков знакомых ему заклинаний сконструировал новое и применил его к книжному старику. Он облил его с ног до головы «Вечной мерзлотой». Книжный старик замахнулся и вновь ударил. Его окаменевшие кулаки оставили глубокие следы в стене, и в то же мгновение стена вспыхнула пламенем. Книжный старик не успел укрыться. Пламя объяло его, мерзлота стаяла, страницы вспыхнули, и он опал на пол горсткой пепла. Стена тут же остыла. Только глубокая вмятина и порванные обои напоминали о бушевавшем здесь сражении.

– Ничего. В первый раз не получилось. Получится в другой. Теперь мы знаем, что на стену наложено охранное заклятье. – Пробормотал Старх.

– Другого раза не будет. – Прозвучали приговором слова Радима.

Старх обернулся и пристально посмотрел на товарища. А с ним что-то происходило. Лицо корчилось в жутких гримасах. Радим побледнел, покрылся потом, крепко стиснул зубы и мелко-мелко задрожал. Дрожь нарастала и вот уже Радима колотила лихорадка. Он открыл рот, собираясь закричать от боли, и из него повалил густой чёрный дым. Выбравшись наружу дым сгустился и приобрел человеческие очертания, а затем из него вышагнул Многоглазый Шляпник.

– Мальчишки, дрянь, рвань, – с отвращением в голосе произнес Шляпник. – Вам не выбраться отсюда. Вы выбрали свою судьбу, когда пришли ко мне.

Все это время колдун сидел внутри Радима и наблюдал за жалкими потугами Старха разрушить клетку. Вот же какая засада, колдун видел волшбу мальчишки, теперь он знает на что способен один из его пленников.

Шляпник наклонился к Радиму, ухватил его крючковатыми длинными пальцами за нос и выволок из кресла. Отшвырнув мальчишку от себя, он растянулся в кресле, словно на троне и воззрился на свою добычу.

– Мы ничего не выбирали. Отпустите нас. Мы лишь полюбопытствовать. Лишь одним глазочкам глянуть. – Запричитал Дамир. – Нас дома родные ждут.

– Вас никто не ждет. И ваш дом теперь здесь.

Шляпник взмахнул руками, словно дирижер. С пола поднялась туча пепла, превращаясь назад в книги, облако стружек обратилось в книжный стеллаж, прильнувший к восстановившейся стенке. Книги в последний раз сделали круг над комнатой и разбежались по полкам, заняв каждая свое место. Через мгновение комната приобрела прежний вид.

– Так то лучше, – довольно потер руки Шляпник. – И не смейте больше хулиганить. Глупо разрушать свой же собственный дом. Не думали, что если уничтожить стену, вам на голову обрушится крыша?

– Что вы собираетесь с нами делать? – дрожащим голосом спросил Дамир.

– Я хочу вас воспитать. – Неожиданно ответил Шляпник. – В каждом из вас скрыт магический дар. В тебе, – он пристально посмотрел на Старха, – дар уже проснулся и начал расти, хотя большая часть дара все еще скрыта глубоко внутри. И только от тебя зависит каким станет твой дар, и ты сам. В остальных магия пока спит, но она проснется. Вы познакомитесь со светлой стороной магии, с ее солнечным светом, я же покажу вам ее темную сторону, лунную.

– У меня уже есть учитель, – сказал Старх.

– Ничего. Ты вернешься к своему учителю, после того как освоишься на темной стороне, – ответил Шляпник и улыбнулся. И стало жутко от его улыбки.

Он повернулся к Дамиру и Радиму. Он наслаждался их растерянностью. Ещё бы не каждый день узнаешь, что в тебе спит маг и надо только пробудить его, и тогда можно будет творить волшебство.

– Темная сторона хищная. Она не любит никого от себя отпускать. Но находятся смельчаки, которые проходят по самой кромке, по самой границе темной стороны, познав ее и обуздав в себе. Я надеюсь что вам повезет. И вижу, что один из вас упадет на темную сторону, станет ее рабом и служителем. Один удержится на грани. А последний погибнет.

Шляпник запрокинул голову, зажмурился и расхохотался.

Старх, Радим и Дамир переглянулись. Каждый почувствовал себя неловко от этого нелепого пророчества. Но оно уже пустило свои корни. Сами не желая того, они поверили в него и уже переглядывались, гадая кому суждено погибнуть.

– Я многому научу вас, многое покажу, а когда вы будете готовы, то отправитесь назад в мир. И только один, погибнув, останется со мной. Его душа станет платой за ваше обучение, жертвой, можно сказать.

– Мы не просили нас обучать! – выкрикнул Радим.

– Дерзкий мальчик. Темная сторона отшлифует тебя, как драгоценный камень. Меня не просят учить. Я сам решаю, что мне делать и когда. Вы пришли ко мне. Судьба на поводке привела вас сюда. И теперь вы мои. Так было решено свыше. У меня редко появляются ученики, но раз они появились, я доведу дело до конца.

– Кто вы? И откуда у вас такие странные, страшные глаза? – спросил Старх о том, что его волновало и раздражало больше всего.

Шляпник улыбнулся мальчику в полный рот, густо засеянный острыми клыками, и ответил:

– Я живу одновременно в тысячи разных миров. Я наблюдатель равновесия. Я вижу одновременно тысячу миров. Ты можешь называть меня Нерон. Но мое настоящее имя не доступно твоему разуму. Я изначальная сила, живущая от творения Многомирья. Я не позволяю разрушиться хрупкой конструкции мироздания. Но по большей части я просто наблюдаю, да обучаю магов, приведенных ко мне судьбой. Они и становятся Рыцарями Равновесия. Правда не все. Только один из сотни моих учеников выдерживает испытания. Другие ученики либо гибнут, либо становятся адептами Тьмы. Но такова цена за Устойчивость мироздания. Я танцующий на краю миров. Во многих легендах и сказках миров есть упоминание обо мне. Но никто из живых никогда не общался со мной, кроме моих учеников. Но память обо мне сохраняется только лишь у ставших Рыцарями Равновесия. Такова жизнь.

– Вы хотите сказать, что у вас тысяча тел и вы одновременно живете в тысячи мирах? – не в силах поверить в услышанное переспросил Радим.

– Кажется, ты все правильно понял, мальчик, – зло улыбнулся Шляпник. – А теперь наслаждайтесь отдыхом, ребята. С завтрашнего утра мы начнем наши путешествия на темную сторону силы. И еще пока вы находитесь здесь вы ни в чем не будете нуждаться. Вы не будете голодны и мучаться от жажды. Вам стоит только представить то что вы хотите съесть и выпить, и блюдо и напитки появятся перед вами. Если вы пожалаете одиночества, отдохнуть друг от друга, вам стоит только представить то место, где вы хотите очутиться. И вы там окажетесь. Конечно, это будет невсамделешне, а, скажем так, понарошку, иллюзорно. Но все Мироздание лишь одна сплошная иллюзия, галлюцинация, или скажем так сон Творца.

Шляпник поднялся из кресла, оглядел своих воспитанников строгим мудрым взглядом и тяжело вздохнул. Он уже видел, кто станет Рыцарем Равновесия, кто уйдет на темную сторону, а кто станет Жертвой. Но он должен был обучить каждого из них, чтобы не случилось потом.