Помоги проекту - поделись книгой:
Мы, так или иначе, все 20-е и 30-е годы присутствовали в Китае, но печальный «китайский синдром» двурушничества сопровождал русских в Китае слишком часто...
Увы!
Вот что рассказывал во второй половине 30-х годов по возвращении из Китая наш авиатор полковник Д.А. Кудымов: «Советские добровольцы первыми поднимались в воздух, первыми бросались в атаку, в то время как другие летчики — иностранные волонтеры (собственно, это «волонтеры» были хорошо оплачиваемыми наемниками. —
Полковник Кудымов и его товарищи оказались в Китае потому, что в 1931 году Япония предприняла прямую агрессию против Китая, начав с оккупации Маньчжурии...
В январе 1932 года пришла очередь Шанхая, хотя к лету того же года японцам пришлось из района Шанхая отступить. Но вообще-то им в Китае тогда сопутствовали скорее успехи, чем поражения.
И в том была, пожалуй, своя логика, определяемая разницей в национальных характерах географически близких, а цивилизационно — очень, пожалуй, разных народов.
Китай соприкасался с европейцами несколько веков, в течение которых Япония с европейцами сознательно не контактировала.
В середине XIX века Японию, угрожая ей силой, из состояния самоизоляции выводят. В 80-х годах XIX века начинаются буржуазные реформы «революции Мэйдзи» (мы им попозже уделим, уважаемый читатель, немало внимания). И они дают толчок почти мгновенному преобразованию Японии в весьма динамичное государство, быстро становящееся субъектом мировой политики первого ряда.
Китай же — даже после его окончательного «вскрытия» Западом — не прогрессирует по «японскому» типу, а все более превращается в полуколонию и объект империалистической эксплуатации.
Конечно, Япония по сравнению с Китаем была менее привлекательна для Запада. Очень уж она бедна сырьевыми ресурсами. (Даже в 80-е годы XX века Япония импортировала 99,7 процента требующейся ей нефти, 100 процентов алюминия, железной руды и никеля, 95 процентов меди и 92 процента газа.)
Япония была «вскрыта» намного позднее Китая и не казалась по сравнению с Китаем особо привлекательным и быстро окупающимся местом приложения грабительских усилий. То ли дело Китай... Он ведь уже был крепко прижат Западом серией «опиумных» войн.
И уже поэтому Западу было выгоднее поощрять развитие Японии, чтобы держать ее «у ноги» и при необходимости науськать на Россию и (или) Китай. Что Запад потом с успехом и проделывал.
Но, с другой стороны, сырьевое богатство Китая объективно было мощным потенциальным фактором его быстрого национального прогресса..
Почему же не состоялся — параллельно японскому — китайский «рывок» на рубеже XIX — XX веков?
Этим интересным и важным вопросом я буду задаваться еще не раз и постепенно — не враз — постараюсь дать на него хотя бы частичный ответ.
Причем, говоря о китайском характере, надо иметь в виду, пожалуй, тот факт, что разница в психологии относительно немногочисленного образованного слоя китайцев и уже давно необъятной китайской крестьянской массы (так и хочется сказать — биомассы), скорее всего, была большой в XIX веке и остается большой в веке XXI. И поэтому, говоря о китайском национальном характере, я тут имею в виду тот его вариант, который свойствен верхней части китайского общества.
Конечно, и терпеливые кули XIX века, и почти бесправные и почти невежественные крестьяне XXI века, безучастно стоящие у подножия сверкающих пекинских небоскребов со своими старенькими грузовыми велосипедами, нагруженными зеленоватыми китайскими мандаринами, о чем-то думали и думают...
Они безучастны лишь внешне — человек не корова... Но они вмешиваются в ход истории редко — когда уже невтерпеж и когда терять нечего или почти нечего... А текущую ситуацию определяют, увы, образованные и поддерживаемые ими власти предержащие.
Так вот — некоторая информация к размышлению об образе мыслей «мандариновой» части тогдашнего китайского общества...
В начале 60-х годов XIX века феодальная Япония была уже Западом «вскрыта», но еще пребывала в почти абсолютной слабости и растерянности. И правительство Иэмоти — предпоследнего сегуна из дома Токугава (об этом доме и еще много о чем я начну рассказ через десяток абзацев) — обратилось к Китаю с предложением об установлении официальных дипломатических отношений...
Но что было «великой» Небесной империи до веками презираемых
«Чертям» отказали...
А в 1871 году предложение Небесной о союзе против вторжения западных держав отклонили уже «черти», начавшие эру «реформ Мэйдзи».
А еще позднее Муцу Мунэмицу, министр иностранных дел Японии в период японо-китайской войны 1894 — 1895 годов, напишет: «
Резко?
Да.
Справедливо?
Увы, тоже — да...
Пожалуй, часть ответа отыскивается и в показательной оценке психологии китайских компрадоров (национальной буржуазии, обслуживающей интересы иностранного капитала) 30-х годов XX века и их взглядов на иностранцев, сделанной известным советским знатоком Китая Михаилом Иосифовичем Сладковским:
Такими вот национальными свойствами обзавелся за тысячелетия своей истории Китай.
Еще бы! Ведь этих тысячелетий насчитывалось минимум четыре!
И это не считая того, что история вообще Homo sapiens ведет свой отсчет в том числе и от ископаемого «пракитайца» — синантропа.
А Япония...
Ну, о ней-то мы сейчас и поговорим.
Глава 3
«Раса Ямато» и коммодор Перри
История древней Японии далеко не так уходит в глубь тысячелетий, как история Китая. Впрочем, забираться в самую глубь здесь нужды и нет.
Однако для того чтобы лучше понимать ход событий более-менее современных, нам, уважаемый читатель, полезно будет хотя бы кратко узнать ход событий достаточно давних...
Да и, смею уверить тебя, знать о них не только полезно, но и — интересно!
Аборигены Японских островов жили морем: ловлей рыбы, моллюсков, крабов. Благо этого добра в прибрежных водах хватало, а до моря от любой точки Японии не насчитаешь и полутора сотен, а то и сотни километров.
На полудикие острова приходили более цивилизованные переселенцы-колонисты с «китайского» материка, смешивались с аборигенами, оттесняли их к северу, но в конце концов тоже участвовали в формировании того народа, который потом назовет себя «расой Ямато» и станет известен во внешнем мире как японский.
Особенно активно шел этот процесс в IV и V веках, а каналом проникновения китайских родов и китайской культуры на Японские острова была тогда Корея, уже познакомившаяся с китайской цивилизацией.
Как я понимаю, аборигены Японских островов были людьми мужественными и привычными к стихиям. Япония — страна вулканов, цунами, землетрясений...
Япония — это и океан, огромные волны, морские просторы и в то же время множество небольших и недалеко находящихся друг от друга островов с изрезанной береговой линией, с удобными бухтами. То есть сама природа воспитывала в островитянах и необходимую для выживания смелость, и легко удовлетворяемую любознательность.
Что же до пришельцев с континента, то они, надо полагать, были менее закаленными, но зато — более образованными, более утонченными. Как говорится — в бурях рождается характер, в тиши зреет интеллект.
Сплав стойкого характера аборигенов и континентальной культуры в едином народе, формирующемся, к тому же, в весьма своеобразной и богатой природной среде, обещал стать тоже весьма своеобразным и перспективным...
И уже тогда в Японии, похоже, очень высоко ставилось значение знания. Сам термин «сиру», применявшийся к древним родовым старейшинам и выражающий понятие «управлять», буквально означает «знать». Как писал в своей «Истории Японии» 1939 года профессор Е. Жуков, «власть родового старейшины первоначально основывалась на том, что он был более сведущим, «знающим», чем остальные члены рода».
Для древних народов это был подход далеко не повсеместный, ибо чаще ценилась у них сила не разума, а кулака. Впрочем, ценить во власти разум не очень-то умеет и большинство современных народов — начиная с народа русского. Но это так, к слову.
В начале VIII века в Японии был принят первый законодательный акт по образованию. В столице и провинции началось создание системы государственных школ.
Государственных, читатель! В начале VIII века...
В Европе и через полтысячи лет после этого японского государственного акта отношение к образованию было несколько иным. И немало даже владетельных особ принципиально
В Японии таких не то чтобы презирали... Таких там в правящем слое просто не было!
И это, нетрадиционное для феодальных обществ мира, обстоятельство я прошу читателя запомнить. Мы к нему еще вернемся.
Средневековое японское общество было строго структурировано. Однако такой выдающийся лидер в деле объединения Японии, как Ода Набунага, родившийся в 1534 году, был в юности всего лишь мелким феодалом. То есть принцип «каждый сверчок знай свой шесток» жестко не выдерживался — незаурядность «снизу» далеко не всегда встречала неприятие «сверху».
Через восемь лет после появления на свет будущего грозного полководца и администратора — в 1542 году у южного побережья острова Кюсю впервые появился европейский корабль. Португальский...
А через шестнадцать лет после этого первого «открытия» Японии двадцатичетырехлетний Ода при помощи своего сподвижника Тойотоми Хидэйоси и завезенного португальцами огнестрельного оружия начал серию своих славных походов по Японии.
Ода и его преемник Хидэйоси были натурами незаурядными и жесткими. Хидэйоси, к слову, тоже происходил не из вельмож, а вообще из простого народа. Начинал он у Оды простым дружинником — асигару (так назывались пехотинцы из числа крестьян).
Однако диктатура Ода Набунага существовала достаточно недолго — 14 лет. В 1582 году произошли события, которые вполне могли бы стать основой сюжета захватывающего голливудского боевика.
В том году Ода готовился к решительной схватке с крупнейшим феодальным князем Мори. Для разгрома одного из союзников Мори — князя Тесю — он и отправил в провинцию Биттю экспедиционный корпус испытанного Хидэйоси.
Чуть позднее Ода послал вдогонку Хидэйоси — на подмогу — другого своего ближайшего сотрудника и полководца — Акети Мицухидэ.
Вначале рядовой самурай, Акети пользовался абсолютным доверием Ода, благодаря чему и выдвинулся в военачальники.
И тут...
И тут Акети, вместо того чтобы идти к своему другу Хидэйоси, вдруг повернул обратно и вошел во временную резиденцию Ода — храм Хоннодзи в Киото.
Конечно, Ода удивился. Но мог ли он подумать, что долго удивляться ему не придется. Акети жестоко вырезал охрану Ода, а с ней — самого Ода и его старшего сына.
Объяснения этой подлости историки так и не нашли. Но вот то, что спешно вернувшийся Хидэйоси временно помирился с Мори, бросился в погоню за Акети, настиг его и уничтожил вместе со всем отрядом — это историки нам сообщают.
Приятно все же узнать, что негодяям порой быстро воздавалось по делам их. Хотя бы и века назад...
Достаточно скоро Хидэйоси стал окончательным хозяином Японии и уже почти окончательным ее объединителем.
Он же окончательно закрепостил крестьян и ввел трехсословную систему: дворянство (самураи), крестьяне (хякусе) и горожане (темин).
Заметим, что тут отсутствует духовенство. Деталь, для многих народов в то время тоже не очень-то характерная.
Ода держал буддистских монахов и монастыри за смертельных врагов. Хидэйоси был в этом вопросе умереннее, подходя к проблеме чисто утилитарно: пока монахи в дела государства не суются — пусть молятся, а сунутся — тогда можно и нужно дать им по шапке...
Что же до материальных привилегий... А зачем они «божьим людям»?
Имя Хидэйоси легендарно в Японии и потому, что он предпринял ряд масштабных экспедиций — в том числе в Корею... Он хотел завоевать Корею, Формозу-Тайвань, Филиппины и Китай, перенеся столицу в китайский город Нинбо.
Реально же удалось на какое-то время покорить лишь Корею, но уже на этом деле истощился почти весь запас ресурсов и средств, накопленных Японией того времени. Пыл внешнеполитических авантюр угас.
Хотя, как показала уже новейшая история Японии, не навсегда.
После смерти Хидэйоси в 1598 году начинается «эра Токугавы», названная по имени первого из сегунов Токугав — Иэясу.
Закончилась она лишь в 1867 году в ходе «революции Мэйдзи», когда пятнадцатый и последний сегун из рода Токугав, Токугава
Кэйки вынужден был заявить об отречении и о возвращении власти императору.
А основатель сегуната, Токугава Иэясу, стал сегуном, то есть военно-феодальным правителем Японии (дословно — «великий полководец, победитель варваров») в 1603 году, заставив императора Японии присвоить ему этот титул, известный в Японии с XII века.
По смыслу токугавского законодательства император не должен был «снисходить» до какого-либо общения с подданными. И он — под бдительным оком сегунов — «не снисходил». Разнообразила жизнь «киотского затворника» лишь «придворная знать», жалованье которой платил тот же сегун.
Такой вот своеобразной издавна была у японцев императорская «власть», уважаемый мой читатель.
Богатейший феодальный владетель Японии — первый Токугава — тоже был выдающимся соратником Оды. Токугава контролировал четверть всего рисового дохода страны. И власть Хидэйоси признавал постольку, поскольку тот его не трогал.
С 1598 по 1603 год Токугава официально считался опекуном законного наследника Хидэйоси — Хидэйори.
Потом это ему надоело, и он (ах, пардон — не он, а император) провозгласил себя (то есть я имею в виду, что его провозгласил император) сегуном.
Да, император в Японии уже тогда лишь царствовал, но не правил.
Токугава разделил все население не на три, а на четыре сословия: самураев, крестьян, ремесленников и купцов.
Заметим, что и тут духовенства как отдельного сословия нет. Видно, у соратников Оды, оставшихся ему верными, были не только горячие сердца в груди, но и неглупые головы на плечах.
И эту последнюю (тоже не частую для «верхов») особенность правящие слои Японии пронесли через века — что сослужило и им, и японскому народу службу впоследствии немалую.
К 1600 году японцы уже более полувека знали из европейцев лишь португальцев и испанцев, но накануне нового, XVII века на голландском торговом судне в Японию прибывает англичанин Адамс, и в Японии начинается период англо-голландской торговли.
Взбешенные испанцы-католики начали интриги. А закончились они тем, что в 1614 году был обнародован указ о полном и безоговорочном запрещении христианства, потому что католицизм уже пустил в Стране восходящего солнца корни достаточно глубокие. Причем иезуиты — это тебе не буддийские монахи... Первые сегуны — правители Японии, надо отдать им должное, поняли это вовремя.
Страсти религиозные смешивались со страстями социальными. В 1637 году на полуострове Симабара началось то Симабарское восстание, после которого сын Иэясу Токугава — Иэмицу решил закрыть Японию для иностранцев (кроме китайцев и корейцев) и запретить выезд японцев из Японии.
Другими словами, он решил полностью изолировать страну от всякого иностранного влияния.
И — изолировал!
В «императорском» указе говорилось:
Одной из побудительных причин здесь выступала решимость сегуна пресечь распространение христианства, подрывающего основы государственного строя в интересах чуждых японцам сил.
В 1640 году из Макао к сегуну была послана с подарками специальная португальская миссия. Ехала она для того, чтобы Иэмицу пересмотрел запрет. Однако результат оказался неожиданным — почти весь состав миссии был казнен. Лишь нескольких человек из посольской свиты оставили в живых и отправили восвояси в Макао для передачи документа, где было сказано, что «португальцы не должны больше думать о нас, как будто бы нас нет больше на свете».
Так что, уважаемый читатель, далеко не в XX веке был изобретен пресловутый «железный занавес»...
Всякий португальский или испанский корабль, приходящий к японским берегам, подлежал немедленному уничтожению, а его экипаж — смертной казни. Японец, заброшенный в чужие земли кораблекрушением, навсегда лишался права вернуться на родину.
Из европейцев частичное исключение было сделано лишь для голландцев. Они могли торговать на небольшом островке Дэсима близ порта Нагасаки. Но и там они были на положении заключенных. Голландцев это, впрочем, не очень-то смущало — они вывозили из Японии золото и серебро.
Поделиться книгой: