И имя мне - легион

— Опа! — предупредила нас, отвлекшихся на выбор экипировки, Зоя. — Игра в гляделки кончилась, к нам идут.

Одиннадцать вооруженных душ действительно приближались. Девять из слегка раскачивались из стороны в сторону и непрестанно шевелили губами, будто бы читали молитву…Или подчиняющую мантру. Читал я о таком трюке, правда, считал его вымыслом. Гипнотизер закладывает в сознание что-то вроде установочного файла, а уж потом жертва сама себя накручивает на абсолютное повиновение. Но фиг с ним, болванчики, может быть, и стали бойцами, верными до конца, но вот с мышлением у них теперь априори должны были начаться проблемы, что разом понижало их опасность в два, а то и три раза. А вот две нормальные души, шествовавшие за спинами своих подчиненных, мне решительно не понравились. Один из трех членов триумвирата, это конечно не плохая цель, пусть даже и с эскортом из покорных марионеток. А вот Ахмед это по-настоящему плохо. Противостоять ему на равных могу только я… и то исход схватки один на один сомнителен, а таких честных условий нам, конечно же, не дадут.

— Вы обвиняетесь в противодействии властям триумвирата, — издалека прокричал Лист, возглавлявший этот странный отряд. — Сложите оружие!

— А ты и твои коллеги обвиняетесь в массовом зомбировании населения и необоснованных репрессиях, — проорала в ответ Зоя. — Эй, народ, опомнитесь, вы не в себе! Кто из вас помнит, как меня зовут? Или как зовут его самого? Аллло, гараж, меня слышно?! Ахмед, а ты почему с ними? Они же с Игорем расправились!

Нет ответа на слова девушки. Силуэты тех, кого не по своей воле угораздило попасть на эту войну, по-прежнему стояли и бормотали, не только с места не сдвинувшись, но и даже не сбившись. Качественно им этот оратор, что за их спинами прячется, мозги промыл, качественно. А узбек только скептически хмыкнул и развел руки широко в стороны. Туман между его раскрытыми ладонями немедленно начал густеть, образуя какую-то новую структуру. Что это такое он задумал?! На тренировках в реальности я ничего похожего не видел!

— Значит, по-хорошему не хотите, — зло ухмыльнулся Лист. — Хорошо. Будет по-плохому.

И запел. Слов не было. Был звук. Что-то вроде оперного ААааааАААааааАааааАа. Вот только от подобного музыкального сопровождения нас всех, собравшихся у вигвама, немедленно затрясло. Хотелось, лечь, уснуть, закрыть глаза… Бормочущая что-то себе под нос группа поддержки двинулась вперед. Я еще успел сделать по направлению к ним несколько шагов, и вяло замахнутся, подумав, что каюк близок, теперь, когда у нас ловкость и грация как у вареных мух, точно не отмахаемся, но тут пение резко оборвалось.

— Аааблрк! — донеслось от Листа и тот час же сменилось визгом. — А! А! Уберите их от меня! Ахмед! Ахмеабрл!

Я отскочил от неловкого выпада первого из нападавших и кинул взгляд в сторону панических криков оратора, пытаясь понять, что происходит. Кинжалы летали вокруг журналиста кругами, взрезая его тело и вырывая красные лоскуты. Лист поглощал их обратно, но не все, некоторые разлетались в сторону, да к тому же энергетические острия, наловившие чиркнуть его по горлу, мешали петь. Причиной столь странного их поведения без всяких сомнений служил телекинетик, размахивающий руками как ветреная мельница и громко матюгающийся от натуги. Молодец, Макс, сумел заткнуть эту птаху певчую! Теперь главное не дать ему по новой затянуть свою волынку.

Бормочащие что-то себе под нос души на столь кощунственный по отноешнию к их поработителю поступок не отреагировали и продолжали переть вперед с неуклонностью катящихся под гору камней. Одну из них, правда, уже успел остановить Василий Иванович, нанизав на свое копье, но остальные восемь продолжали надвигаться на нас. К тому же в бой вступил Ахмед.

С его по прежнему раскинутых в стороны рук сорвалась волна колеблющегося марева, которая полетела вперед широким полукругом. Вероятно, криокинетик хотел сделать что-то вроде заклинания массового поражения. Получилось эффектно. И эффективно. Для нас. У вражеской пехоты ведь глаз на затылке не было, да и если бы и были, вряд ли бы в таком состоянии они смогли бы увернуться.

— Ложись! — скомандовал старый охотник, оказавшийся ближе всех к паранорму и его чарам, сам подавая пример и ничком падая на живот, оставив в покое вяло трепыхающуюся жертву. Его примеру последовали все кроме Максима, очень увлекшегося дистанционным контролем кинжалов или просто понадеявшегося, что до него не достанет и Станислава, одевшего на себя панцирь и понадеявшегося на его защиту. Впрочем, энерговампира он не спас. Удар в голову и парень, взмахнув руками, падает прямо в клетку, бывшую ранее схроном с оружием. Фух, хорошо что она не заработа…Блин! Как?! Почему?! Конструкция, собранная мною из кусочков заработала, пусть и частично. Стас, не успевший выпутаться из зеленых побегов, окаменел.

Восемь болванчиков с размаху повалилось мордой вниз, по спине и голове как будто прошли напильником, а кинжалы, кружившие вокруг Листа попадали, видимо телекинетик приняв удар на грудь не смог сохранить нужную концентрацию. Встало пять, причем виноваты в этом оказались Василь Иванович и Вера, выбравшие себе в качестве цели одного и того же нападающего, который в дополнение к дружественному удару с тыла получил удар шпагой по роже и копьем по животу, после чего незамедлительно впал в стазис. А вот мы с Зоей, синхронно рванувшись вперед из положения лежа, вывели из строя каждый еще по одному врагу.

Ахмед в ярости выкрикнул что-то наверняка непечатное по-узбекски, после чего плюнул на свои эксклюзивные разработки и принялся обстреливать нас прекрасно знакомыми мне сосульками. К счастью, туман сгущался в нечто плотное, вытянутое и острое куда хуже, чем воздух, а потому со скоростью стрельбы и ее убойностью у криоманта появились проблемы. Максим, вернувшийся в строй их просто перехватывал и ломал усилием воли, а то и запускал обратно в создателя.

— Пом! — гулко сказал восстановивший свою целостность Лист и я, дернувшись от ударившего по сознанию резкого звука, подставился под удар дубины пехотинца, с которым как раз скрестил клинки. Удар врага отозвался тупой болью на правой стороне груди, но в следующую секунду я уже опять был в порядке. До нового «Пом». Секунды растерянности, которое оно вызвало, хватило, чтобы мне чувствительно проехались энергечтиеским клинком по запястью правой руки, вырвав из нее алый лоскут. Конечность почти парализовало, конечно, долго онемение не продлится, но моему непрестанно бормочущему под нос сопернику много и не надо, левой рукой я орудую куда хуже. Следующее «Пом» могло бы быть для меня последним, но журналистом занялся Василий Иванович, который, как оказалось, успел в пару к копью прихватить булаву…Как старик гваздил Листа…с какой скоростью мелькали его руки, сжимающие оружие…Теперь в то, что он зарубил двух оборотней, пусть и в человеческом виде, верю безоговорочно. Он бы с них и в волчьей ипостаси прямо в прыжке успел бы шкуру снять. Эх, жаль я не запасся энергетическим топором. А вот спину неприкрытой оставлять не надо. Старый охотник слегка охнул, впадая в стазис, когда ему в спину вошло лезвие меча, сжимаемого в руке одной из марионеток, а вот журналист, гляди ка, стонет, но встает. Вот живучий паразит. Сколько же в него энергии закачали?

Решив, что затянувшееся противостояние пора заканчивать я сознательно нанизался на лезвие оружия моего соперника, призвал холод, блокируя боль, после чего вытянул вперед руки, привычно превратившиеся в иглы, и за несколько секунд откачав из противника все, что только мог, позволил себе маленькую передышку, совмещенную с осмотром поля боя.

Дуэль двух паранормов шла с переменным успехом, по очкам выигрывал Ахмед, но большого преимущества от того, что рядом с ним валялся один метательный снаряд, явно поразивший цель, что было видно по его деформированным очератниям, а по Максу попало раза три, он не получил.

Вера с хищной ухмылкой на красивом лице подбиралась к медленно приходящему в себя Листу, оставив соперника, с которым схватилась, замерившим в облаке красных лоскутков, а всех оставшихся врагов собрала на себя Зоя, бешенным зайцем метавшаяся от одной бормочущей фигуры к другой и пытавшаяся колоть их острым концом своей длинной сабли.

Задурманенные души особой сообразительностью видно не отличались, во всяком случае, они вели себя точь в точь как примитивные боты из компьютерной игры, тупо преследующие ударившего их врага и не замечающие, что же значительно отделились от остальных сил.

Видимо, успех вскружил девушке голову, потому что она, оторвавшись от преследования, задумчиво глянула на криокинетика. Тот ей взаимностью не ответил, он бросил закидывать сосульками телекинетика, который отступая под градом снарядов, споткнулся об оставленный без присмотра молот и стукнулся головой об сияющие прутья клетки, на время выбыв из игры, и теперь сосредоточенно лепил из сгущающегося тумана нечто вроде плотного футбольного мячика.

— Ура! — с яростным кличем и саблей наперевес бросилась вперед Зоя.

— Куда дура? — рыкнул я и бросился на помощь, но было поздно. Филигранный удар синего комка как бильярдный кий отправил девушку в открытую пасть ближайшей клетки. Помочь ей мы уже не успели, Веру задержали вернувшиеся обратно к месту боя двое бормочущих идиота, оказавшихся у нее на пути, меня не пропустил Лист, который снова затянул свое оперное соло, от которого начали подкашиваться ноги, а Максим только только оправился от удара об сияющие прутья клетки да и был, по правде говоря, слишком далеко чтобы успеть. Девушка, несмотря на ее отчаянное сопротивление вцепившимся в нее зеленым побегам и протестующие вопли, окаменела.

— Уносим ноги! — скомандовал Лист Ахмеду, оценив ситуацию на поле боя, но не успел претворить свой замысел в жизнь. Телекинетик, которого потеря девушки видимо очень разозлила, аж рыча от злости, схватил двумя руками молот и метнул его в журналиста. Нарушая все законы физики и явно самонаводясь на цель, оружие тюкнуло пытающегося увернуться паранорма прямо по голове. Этого хватило, чтобы и так уже достаточно сильно избитая Василием Ивановичем душа впала в стазис. Узбек снова выругался на родном для него языке, после чего запустил по мне прощальную сосульку и двинулся бежать, оставив одурманенных соратников на произвол судьбы. Попал, кстати. Не так больно, как обидно.

Разделаться с оставшимися без поводырей марионетками не составило труда. Они все так же тупо перли на ближайшего врага, не обращая внимания на то, что им заходят за спину и замахиваются для фатального удара.

— Вот блин, — вздохнул я, — доковыляв до пенсионера и перелив ему часть накопленной энергии. — Вот у нас и первые потери.

— Оохх, — с недовольной гримасой встал старый охотник. — Как же я этого упыря то проглядел, а? Потери, говоришь? Кто? Как?

— Зоя. Полезла на Ахмеда, ну а он ее как щенка, за шкварник и в будку. И Стас еще, но его ты видел.

— Глупо получилось, — высказалась подошедшая к нам Вера. — Глупо. С обоими. Мы уже почти победили…а тут…

— Неожиданная смерть почти всегда такая, — поделился опытом Василий Иванович. — Оох, спина…. Они все тут остались?

— Ахмед сбежал, — сказал доковылявший до нашей кампании Максим, при ходьбе дух весьма сильно припадал на почти прозрачную левую ногу, кажется, криокинетик своими сосульками нанес ему больший ущерб, чем я думал.

— Ну чурки всегда драпать были мастками, — пожал плечами дед. — А с остальными чего делать будем?

— Листа в клетку посадим, — оставлять такого противника теоретически способным на новый виток борьбы было бы по меньшей мере глупо. — Вер, поможешь дотащить?

— С большим удовольствием, — кивнула девушка. — А остальных куда?

— Попробуем одному влить немного энергии, — слегка поразмыслив, решил я. — очнется нормальным, попробуем сагитировать этих молодчиков на помощь в борьбе с триумвиратом или просто оставим в стазисе. Ну а если кинется, то тогда остается только один выход.

Кинулся. Вернее, кинулась, для экспермиента мы выбрали душу, ранее принадлежавшую женщине, она после того как пришла в себя забормотал себе под нос почти нечленораздельное бу-бу-бу и как клещ вцепилась в наклонившегося над нею старика. Удар молотом по голове, впрочем, моментально сбил с этой агрессивной дамы весь ее воинственный настрой, отправив обратно в стазис, плавно перешедший в окаменение.

— Фух, управились, — высказалась Вера, после того как все остальные души также оказались пристроены по камерам своего дальнейшего заключения, а трофеи были собраны. Если вспомнить строчки одной известной книги, то можно сказать, что нас было четверо против двадцати пяти, а стало трое против пятнадцати. Расклад в нашу пользу.

— Почему двадцати пяти? — завис я на подсчетах, машинально беря в руки чекан и вертя его и так и эдак. — Со мной вместе освободилось двадцать девять душ.

— Отминусуй Игоря и сталкеров, — пояснила девушка.

— Этих крыс я бы не стал сбрасывать со счетов, — покачал головой Василий Иванович. — Кстати, гляньте-ка, что там у беседки происходит? Никак бой!

Я бросил рассматривать свое оружие, ища на нем следы повреждений, и переключил внимание на то, что происходило в резиденции триумвирата.

— Мне это кажется или оттуда кто-то очень хочет уйти? — пробормотал Максим, наблюдая как какую-то душу подбросило высоко вверх, будто взрывом, после чего она застыла в стазисе.

— Кажется, — кивнул я. — Кто-то оттуда прорывается с боем. А ну за мной! Враг нашего врага это как минимум хорошая возможность вклиниться в оборону!

Но наполеоновским планам сбыться было не суждено. Еще до того, как наш потрепанный отряд доковылял до беседки, все относительно успокоилось. В смысле оружие и боевая магия в ход больше не шли, зато сколько чувств и экспрессии было в словах собравшихся там душ…

— Да пошли вы! — громко орал тот самый неуловимый знаток рунной магии, стоявший в окружении сталкеров, нужно сказать, что внешний вид бродяг претерпел разительные изменения. Если раньше они выглядели кто как, в основном как полупрозрачные оборванцы, то сейчас больше напоминали самураев, над которыми потрудилась орда вандалов. Броня с характерными угловатыми выступами была изукрашена таким количеством рисунков, в которых я с трудом опознал руны, что было полное впечатление того, что бывших мародеров покрыли граффити. Сам паранорм тоже мирным не выглядел, вокруг него кругами летали несколько цепочек светящихся символов и я не я буду, если это было не оружие. — Щиты снять…ага… Может, мне еще штаны снять и нагнуться прикажите, для полного, так сказать, подчинения? Хрен вам! Я под вашу дудку больше плясать не собираюсь!

— Предатель, — цедил сквозь зубы полковник, не переходя, однако к активным действиям. Несмотря на то, что на бывшем военном тоже красовалось какое-то подобие брони, было оно, откровенно говоря, слабоватым на фоне обмундирования сталкеров и видимо кустарным. Даже тот факт, что за спиной военного стояло чуть больше десятка вооруженных душ, привычно бормочущих что-то себе под нос и готовых к бою, видимо не давал ему преимущества, необходимого для уверенности в безоговорочной победе. А ведь среди его подчиненных была Анна Павловна, чья черная паутина увеличилась до просто гигантских размеров и трепетала как щупальца хищного спрута, Петр, уцелел, паршивец и Ахмед, держащий в руках аж светящийся от переполнявшей его силы синий сгусток, способный, судя по всему, на ходу заморозить любого противника. — Предал присягу, снюхался с этими крысами, передал им новейшие разработки…

— Нишкни, папаша, — посоветовал ему уголовник, бывший главой сталкеров. — Тут еще большой вопрос чьего труда в этих хреновинах больше и кто кого предал. Элла после встречи с головастиком, считай, дни и ночи не спала…гы…и ничем другим не занималась. А если здесь есть Иуда, так это ты, всех, кто на речи борзописца не зациклился по клеткам распихал и радуешься с подельниками, волк позорный.

— Не смей называть меня головастиком, урка, у меня имя есть! — выказал недовольство рунолог.

— Заткни пасть, умник, я те не общество защиты прав потребителей, в рыло дам. А вы че приперлись, не видите, тут серьезные дяди после стрелки власть перетирают?

Последнее адресовалось, без сомнения, нам, а замершие вокруг в стазисе тела, среди которых был и один одоспешенный сталкер, были лучшим доказательством того, что оба спорщика говорят правду. Бой был жестокий. Хм…теперь мне стал понятен источник информирования сталкеров. С агентом влияния в виде рунолога они действительно могли первыми узнавать все планы триумвирата. Если уж программист сумел сочинить чары, которые передают изображение из внешенго мира в пространство амулета, то уж сочинить жучок для подслушивания ему вообще раз плюнуть.

— Да вот мы и пришли поинтересоваться, что это за власть такая, что своей политикой выбрала геноцид, — улыбнулся я. — Кстати, если этот узкоглазый любитель мороженного вам еще ничего не рассказал, то спешу обрадовать половина вашего воинства, включая Листа, теперь снова выполняет роль батареек.

— Журналюгой больше, журналюгой меньше, — пожал плечами уголовник. О как. Похоже о способностях паранорма он был невысокого мнения. Показатель собственной крутизны? Плохая информированность? Обычная тупость?

— Кстати, господа триумвират, — обратился я к полковнику и его прихлебателям, — а с чего вдруг вы начали устранять неугодных и промывать мозги, а? Неужели нашли какую лазеечку из этой побрякушки в более комфортные места? Или, может быть, просто захотелось покоя и уединенности, вот и решили уменьшить количество гражданских?

— Да гнида, — поддержал меня Василий Иванович, с ненавистью глядящий на душу, по-прежнему облаченную в форму полковника. — Как сейчас такие уроды, что присягали защищать людей, оправдывают свои преступления? Или, может быть, вам легче мундир перекрасить так, чтобы пятен на нем видно не было?

— Думаю, что моя смерть аннулировала присягу, — презрительно хмыкнул военный. — А если считаешь иначе, можешь жаловаться на меня куда хочешь. Эй, Шило, предлагаю сделку. Загасишь предателя и этих партизан, возьму к себе на службу, те кто не бояться запачкать руки, мне нужны.

— Не гони пургу, начальник, — едва не рассмеялся от столь «щедрого» предложения уголовник, — без цацок и фокусов головастика ты пошинкуешь нас в момент, у меня есть лучшее предложение. Эй, братаны, давай замочим этих козлов, а уж потом между собой перетрем, что и как дальше будет, обещаю, все будет по чесноку, идет?

— Нам надо посоветоваться, — ответил я. — Василь Иваныч?

— Я мертвый, но я не пьяный, в спину ударят и скажут, что так и было, — категорически отверг предложения о союзе старик, недобро посматривая на сталкеров.

— Вера? Макс?

— Аналогично, — откликнулась девушка, и телекинетик поддержал ее кивком.

— Эй, Шило, мы согласны, — крикнул я. — Но чтобы не было недопониманий, ты заходи справа, а мы слева. Встретимся как раз когда остальные претенденты на власть в этом амулете кончаться.

— Идет, — хмыкнул уголовник. — эй, головастик, начинай свою шарманку.

Рунолог скрипнул зубами, но окружавшие его письмена покинули свои орбиты и рванулись вперед как маленькие торпеды, а сам программист спешно стал рисовать прямо в тумане, заменяющим воздух, новую порцию чар.

Темная паутина энерговампирши взметнулась вверх и перехватила почти все эти смертоносные гостинцы, оставшиеся же разбились об силуэты защитников беседки. Ахмед послал свой светящийся синий шар в Максима, решив продолжить дуэль с телекинетиком.

Уголовники неспешным шагом приближались к выставившим вперед оружие душам.

— Отходим, — скомандовал полковник. Отряд триумвиратвоцев согласно отступил внутрь беседки, перекрыв вход.

— Ну, че встали? На штурм! — скомандовал Шило, сам, однако, не спеша подавать пример и ломиться своим закованным в броню телом на стену клинков.

— После вас, — уверила его Вера. — У нас сам видишь, доспехов дефицит.

— Че ты сказала, лярва?! Быстро вперед, на амбразуру!

— Быстро только кошки родятся. Ты тут хоть одну кошку видишь? Вот и я нет, — отбрила претензию девушка.

— Вы че, совсем? — опешил уголвоник. — Подписались же на то, что вместе их мочить будем.

— Вместе, это когда мы и еще кто-то, — ответил ему я. — Но что-то твои орлы вперед не лезут, крылья берегут.

Шило оглядел нас, уверился в том, что ради его светлого будущего никто и пальцем не шевельнет, после чего буркнул своим что-то совсем уж маловразумительное и потопал прочь от беседки, остановившись только затем, чтобы захватить с собой вырубленного сталкера. За ним потянулись и остальные из его банды, включая программиста.

— Что дальше? — спросила меня Вера.

— Тактическое отступление, — пожал плечами я. — Сил, чтобы штурмовать хотя бы два входа в беседку, у нас явно мало.

И началась позиционная война. Каждая из группировок сидела в своем логове, периодически делая вылазки, чтобы проверить состояние конкурентов и попытаться застать их врасплох. И вот тут то у остатков триумвирата появилось серьезное преимущество. Источник энергии остался в беседке, а остальные могли рассчитывать лишь на запасы и трофеи от регулярных, но по большей части бесплодных стычек с конкурентами. Если бы тем, кто засел в беседке хватило бы терпения сидеть и не дергаться, они бы наверняка победили…Пусть и не скоро. Но они, как видно, этой добродетелью не отличались. Хотя, возможно, их просто очень нервировали наши партизанские налеты, во время которых мы каждый раз заходили с нового направления и пытались вырвать при помощи телекинеза Максима кого-нибудь из рядов защитников резервуара. Банда уголвоника, впрочем, действовала похожим образом.

За дни, прошедшие с начала конфликта, полковник потерял всего одного зомбированного бойца, которого сталкеры, сами оставшиеся без потерь, умудрились запихнуть в клетку. У моей группы, к счастью тоже никто серьезно не пострадал, за что большое спасибо следовало сказать Василию Ивановичу, оказавшемуся прямо таки генератором идей по части засад и ловушек. Если бы не свободный обзор всего внутреннего пространства амулета, то наша победа стала бы просто делом времени. Фантзия старика была неистощима….но «карательным экспедициям» триумвирата и рейдерам сталкеров просто-таки не прилично везло. Вот и сейчас наиболее «дальнобойный» юнит противника, Ахмед, смог избежать расставленной именно на него ловушки.

— Если так пойдет и дальше, то еще неделя и по нам можно будет служить панихиду, — поделилась своими опасениями Вера. — Запасы стремительно сокращаются.

— Ну а что ты предлагаешь? — спросил я девушку.

— Штурм? — неуверенно предположила она, по оставшейся еще от жизни привычке потерев пирсинг в своем лице.

— Самоубийственно, — вздохнул Василий Иванович. — Одного, двух…ну пусть пятерых мы, может и успеем в клетки запихнуть, но и сами по соседству с ними окажемся.

— Может, окажемся, а может и нет, — возразил ему Максим, — в конце-концов, солдатики у полковника аховые, узбека я уже надежно блокирую, а Анна Петровна от ближнего боя бежит как от огня…Но вот то, что Шило легко добьет победителя, это точно.

— Точно ли не точно, но время играет против нас, — возразила ему девушка.

— Увы, но ты права, — согласился я с ней. — Будем ждать, сколько сможем. Ну а потом…

— Врагу не сдается наш гордый Варяг, — буркнул телекинетик. — Тем более, что в плен брать никто не будет.

Его слова мне не понравились, но были правдивы. Время шло. Последняя и решительная атака была уже не за горами…И тут пришел программист.

— Привет, — спокойно сказал паранорм, останавливаясь, перед нашим спешно выскочившим из «фигвама» строем. — Кажется, мы друг с другом так и не упели толком познакомиться. Антон.

— Роман, — кивнул я ему, оглядываясь по сторонам в поисках группы поддержки из сталкеров. — А где Шило? Неужели прислал для переговоров одного тебя? Это несколько…неосмотрительно. Однако будь спокоен, до его уровня тут никто опускаться не собирается. Чего он хочет?

— Шило? — лениво уточнил рунолог, ковыряя носком туфли подозрительно плотное уплотнение тумана. — Думаю, он очень хочет освободиться.

— В смысле?

— В смысле он окаменел, как впрочем, и остальные сталкеры.

— До них триумвират добрался? — осенило Максима.

— Нет. Я.

Как оказалось, Антон единственный среди всех, кто попал в амулет, мог называться магом. Полноправным. Опытным. Знающим. Вот только три четверти его умений, а то и больше, на момент потери сознания с последующим принесением в жертву насчитывали неделю. При жизни он входил в кружок любителей разной эзотерики, членны которого всерьез искали тайные знания в наследии древних. И кое-что находили. Такими вещами, как поискамии мифической Атлантиды, алтайской Золотой Бабы и тому подобными брендами, они не занимались, здраво рассудив, что не их это уровень. А вот вещи попроще, по примитивней, которые несколько тысяч лет назад никто очень уж явно не прятал, как оказалось, были легко доступны. Большинство членов этого клуба упорно рылись в записях древнего Египта, так как их основатель и глава сумел по одной из фресок всеми забытого храма, копию которой ему привезли друзья-туристы, реконструировать ритуал по подчинению крокодилов. Крокодилов в зоне досягаемости не было. Были ящерицы, на которых, как оказалось, ритуал действует не многим хуже. После заседания с шашлыками на природе, когда удачливый мистик продемонстрировал ошарашенным зрителям почти что балет в исполнении рептилий, в рекордно короткие сроки группка молодых людей узнала про долины реки Нил столько, что могла бы преподавать в институте. Но им это было не интересно, помимо крокодильского заклятья было обнаружено еще пара малозначительных, но действующих фокусов, сделавших из кружка по интересам самую настоящую секту. Антон был одним из самых верных ее приверженцев. И самых жадных до знаний. Он подозревал, что у главы кружка есть еще какие-то козыри в рукаве, которые он не раскрывает остальным и, когда тот оказался очень занят смазливой неофиткой, взломал его кабинет. Перед этим, несомненно, ответственным деянием рунолог изучил систему безопасности резиденции своего начальства и даже приобрел некоторые навыки в слесарном деле. Им была найден потайной сейф, а в нем книга. Даже нет, не так. Книга. Книга по скандинавской рунной магии. С комментариями на русском. К счастью язык викингов, чьи скальды тоже считались колдунами а потому раньше были объектами изучения клуба, он кое-как разбирал. Причем на достаточном уровне, чтобы найти в ветхом фолианте ритуал по подчинению гадов и понять, что остальных членов клуба уже долгое время водили за нос и старательно сталкивали с нужного пути. Изымать вещдок Антон не стал. Просто скопировал на камеру с высоким разрешением и покинул помещение, придав обстановке первоначальный облик. И на ближайшие полторы недели почти выпал из реальности, сказавшись больным и изучая найденные сведения…А потом выпал из нее совсем в связи с неожиданной смертью.

Программист пришел в себя одним из последних, поэтому тоя толком его и не запомнил, был сильно занят, расспрашивая другие души. А вот Лист, в силу своей профессии привыкший запоминать и анализировать большие объемы информации из его ошарашенного лепетания выводы сделать сумел. Причем правильные. Антон, едва успевший прийти в себя, тот час же оказался под контролем журналиста, который мурлыкал себе под нос какой-то незамысловатый мотивчик. Вполне возможно, что идея образования триумвирата также принадлежала Листу, теперь уже не спросишь. Более — менее понять, что делает, рунолог смог только когда ему велели сделать телецентр. Энергия, наполнившая его душу, расшатала гипнотические установки журналиста, но паранорм не набросился на своего обидчика с кулаками или рунным проклятием, а затаился, изображая из себя по-прежнему подконтрольную чужой воле марионетку. Для того чтобы сохранять видимость свободы воли Антона Лист несколько раз отправлял его погулять…Во время одной из таких коротких экспедиций программист и умудрился установить контакт с шайкой Шила, передав им заготовки обмундирования, котоыре оставалось лишь чуть-чуть доработать. А потом, как ни в чем не бывало вернулся обратно в телецентр, полагая, что к врагам надо находиться так близко как это только возможно. Лишь перед тем, как пойти на прорыв из беседки он по-быстрому начаровал на себя какие-то щиты, после чего ломанулся на соединение со сталкерами.

С самого выделения уголовника и прочих энергетических наркоманов в отдельную группировку паранорм завязал с ними тесные товарищеские отношения. Антон заранее просчитал, что скоро в амулете начнется борьба за существование и решил, что с триумвиратом, который перестанет нуждаться в его услугах после отсутствия необходимости в телецентре, ему в любом случае не по пути. Уголовника в качестве партнера он выбрал по той простой причине, что рассчитывал им манипулировать, да и бывшая учительница, примкнувшая к нему, оказалась его землячкой. Вот только паранорм просчитался. Шило, привыкший к блатным порядкам, на конструктивную деятельность и диалог оказался почти не способен, а начавшийся в стане сталкеров энергетический кризис превратил и так слабо вменяемую душу в нечто и вовсе звероподобное. После того как слетевшие с катушек наркоманы напали на паранорма он развеял им же самим созданные доспехи и рассадил бывших соратников по клеткам.

— Складно излагаешь, — подумав, решил Василий Иванович. — Но ляпы прямо в глаза бросаются. Был бы ты в армии, тебя бы первый же замполит расколол.

— А вы что, в армии служили? — спросил Максим старого охотника.

— А то как же! — даже удивился такой постановке вопроса сибиряк. — В морфлоте, даже в заграничных портах побывать довелось…Так что опыт по запудриванию мозгов представителям соответствующих служб имею. А тот, у кого он есть и чужую ложь неплохо слышит. Ну так что, Роман, что будем делать с этим перебежчиком? Лично я за то чтобы посадить в клетку.

Уплотнение тумана у ноги Антона стало еще более плотным. Мне показалось, или я заметил в нем контуры каких-то символов?

— Твой рассказ шит белыми нитками, — сказал я рунологу, — но я в него поверю. Просто потому, что так нужно для победы. Скорее всего, Шило, привычный к блатной жизни, просто начал тебя чмырить, а ты вскипел и зажарил его. Ну, или сделал еще что-то нехорошее, чего он никогда бы не простил, а потому был обречен. А без своего атамана сталкеры стали просто кучкой наркош, которая не успела разбежаться, прежде чем их всех повязали. И убери на предохранитель свое заклятие, его только слепой не заметит. Поверь, тебе не о чем волноваться, после победы над триумвиратом ты нам еще и в реальности наверняка еще не раз пригодишься, так что резона засовывать тебя в клетку нет никакого. Доспехи сталкеров, я так понимаю, ты впитал?