И имя мне - легион

Его согласно поддержала одобрительным гулом группка душ, которая состояла из тех, кого было решено выпустить «подышать», да плюс еще кадровые специалисты по реальности. Последние состояли из тех самых химиков-неудачников, всех вояк, включая офицера и еще пары человек.

— А что я могу сделать, если ни ты, ни другие лоботрясы, которые, между прочим, погружены в языковую среду по уши, так и не выучили ни бельмеса.

— А что можно выучить среди этих бородатых коротышек? — выкрикнул кто-то из группы поддержки. — Десять способов послать по матери при помощи якоря?

Единственными, кто с пониманием относился к Сардасу, была команда гномов-каперов. Даже триумвират согласился с тем, чтобы регулярно их навешать, в конце-концов, они, бывало, бесплатно подкармливали, что было совсем не лишним, учитывая пошатнувшееся финансовое положение.

— Да ты кроме слова якорь произнести ничего не можешь, — опознал я говоруна, которым оказался адьютант-переводчик, — согласные в этом языке надо произносить мягче, а гласные сильно не растягивать. Гномы два дня назад чуть не передрались, когда пытались понять, что ты им сказать хочешь.

— Но ведь поняли же? — обиделся «толмач».

— Поняли, — кивнул я. — Решили, что обострение началось и у Сардаса башка болит так, словно по ней якорем стукнули, после чего притащили в качестве обезболивающего кувшинчик жуткого денатурата. И вы все, все, настояли на том, чтобы его выпить. Напомнить вам, сколько энергии я потратил на лечение похмелья, а?

— Да, кстати об энергии, — всполошилась энерговампирша. — Мы уверены, что расходы на так называемое лечение намного превышают разумные пределы, вам необходимо их сократить.

— Что значит так называемое? — опешил я. — И как я могу их сократить? И кто это мы?

— Это ваши проблемы. Мы — это триумвират. Было решено, что ваша доля будет урезана. Пять процентов на нужды одного члена нашей коммуны это слишком много, вполне хватит и трех.

— Знаете что, — вскипел я. — Вы считаете? Значит, вы и разбирайтесь. Все. Я умываю руки. Оставляйте мне одну долю и устраивайтесь, как хотите, но учтите, когда вам в следующий раз понадобиться помощь, переводчика ли, целителя ли, еще какая-нибудь, я выставлю вам таксу в семь долей! Боюсь, что кому-то придется подсократить свои аппетиты и немного походить с опущенным тонусом.

— Отлично, — фыркнула дама, — ваша отставка принята.

— Счастливо оставаться, — пожелал я им, — смотрите не угробьте тело, среди нас нет ни одного некроманта.

— Зря ты так с ней, ох зря, — неожиданно раздался позади меня голос Василия Ивановича, едва только я, кипя от негодования, покинул беседку.

— Фу ты блин, — выдохнул я, — ну как вам так подкрадываться удается? Было бы сердце, точно разорвалось.

— Опыт, что ж тут поделать, — развел руками силуэт старого охотника, — да и хрустеть здесь под ногами нечему, да плюс еще одежда это часть нас, а потому не шуршит, вот и получается, что шуметь тут дело сложное….Но я не о том с тобой поговорить хотел.

— А о чем?

— Не нравиться мне эта дерьмократия, что сейчас установилась, — старик задумчиво пожевал свои усы, колеблясь, но все-таки решил продолжить. — Сильно не нравиться. Я, конечно, университетов не кончал, но то, что я вижу, настораживает. Эта шайка-лейка во главе с триумвиратом все под себя подгребает. Знаешь, чего они намедни учудили? Организовали ежедневные собрания для всех, кто не работает на триумвират, на которых обязаны, ты понимаешь, обязаны, отчитываться кто и чем сегодня занимался. Когда я на такое партсобрание не явился, меня предупредили, что могут занести в список неблагонадежных товарищей. Это они, иуды партбилет на мандат и баксы сменявшие, будут решать, кто тут надежен, а кто нет? Может еще и шпионов ловить начнут? Не отвечай, начнут, я тебя уверяю. Порода у таких тварей столь паскудная, что скорее удавиться, чем хоть крошку лишнюю со своего стола голодному отдаст, а скорее наоборот, удавит всех голодных.

— А что я могу поделать? — задумчиво протянул я, припоминая кое-какие меры для партизанской борьбы против возможного захватчика, принятые мною еще в пору единоличного хозяйствования в пространстве амулета. Если начались партсобрания, то будут и партийные чистки, тут к гадалке не ходи, хотя одна хиромантка вроде бы имеется. Впрочем, как и готовые камеры-одиночки под боком, в которых заключенному остается только тихо стоять и производить полезный продукт, в смысле энергию. А кого назначить на роль врага народа, как не бывшего кулака, когда-то единолично владевшего всеми недрами амулета. Ну что ж…если они захотят войны, войну они получат. Средства для ее ведения есть. И соратники, кажется, тоже. Во всяком случае один. — За нее электорат…

— Плевать мне на электорат, — рубанул рукой старик. — Такие как они всю страну растащили себе по сундукам, а что осталось оптом продали.

— В наших условиях сделать что-то подобное будет затруднительно, — возразил я ему, но как-то вяло. Действия триумвирата меня одобрения не вызывали. Как и его состав. А что до их якобы законного права командовать…плевал я на это право, если они и в самом деле такие дундуки какими кажутся, то до гибели тела Сардаса, а за ней и всеобщей кончины обитателей амулета, и лично моей, пусть даже и в состоянии статуи, осталось недолго.

— Ой ли? — прищурился старик. — Найдут они способ. Такие свиньи всегда грязь найдут, а не найдут так сделают.

— Ну и что ты предлагаешь? — прямо спросил я. — Свергнуть эту скандалистку и ее прихлебателей, разогнать вече и устроить здесь филиал партии параноиков, распихав всех кроме нас с тобой по клеткам?

— Да бог с тобой. Просто когда она начнет остальных гноить, а тех кто несогласен в клетки рассаживать, то тогда я так просто не дамся. Но что я могу? Почти ничего, я не колдун, да и все эти фокусы с управлением энергией мне не даются. А ты, как ни крути, дольше всех в таком состоянии, успел опыта набраться, в настоящем бою поучаствовал опять же. Корче, будь готов, я поселился недалеко от твоего жилища, если что, спину прикрыть попытаюсь, но с одним условием. Гнать этих управленцев, которым для полного счастья лишь бумажных отчетов на полтыщи страниц не хватает, поганой метлой. Сами, конечно, можем не справиться, но кто, если не мы?

— Я только за! — согласился я со словами пенсионера. — И не волнуйтесь вы так. Если что, метлой обеспечу.

Старый охотник действительно почти все время дрейфовал вокруг моего вигвама, или, как я его называл, «фигвама». Данный тип жилища оказался единственно возможным объектом, который в реальности амулета мог долго существовать на минимальной подпитке. Брались лоскутки энергии и цеплялись друг к другу. Получившееся полотнище для придания формы укреплялось парой тройкой созданных перекладин. Энергия в своем естественном виде, из которой на девяносто девять процентов и состояла конструкция, практически не растворялась в синем тумане. Единственной угрозой для нее был вандал, желающий отхватить себе пару лоскутков. Кражи, увы, начались тот час же, как только появился первый вигвам. Воров били, выкачивая из них украденное. Помогало плохо, так как они первым делом после того приходили в себя снова шли на промысел. Состояние легкого опьянения, возникающее при передозировке энергией, притягивало некоторых типов как магнит. Слава богу, что таких нашлось среди всех душ только четверо. Тот самый уголовник, пара работяг и, как это ни странно, бывшая учительница русского языка. Им дали презрительную кличку сталкеры, за манеру тайком подкрадываться к жилищам, делать свое черное дело и рвать с хабаром подальше.

Жаль только, что, несмотря на полтора десятка вигвамов триумвират не соглашался развоплотить свои жилые постройки, которые продолжали потреблять подозрительно много энергии. Я, конечно, не великий знаток рунной магии, максимум футарк по памяти нарисую, но вроде бы руны должны пользоваться силами внешней среды, а не ресурсами заклинателя. Попытки поговорить с магом-программистом успехом не увенчались, он постоянно был якобы очень-очень занят, отладкой телецентра, а поблизости от него все время крутился кто-нибудь из прихлебателей власть предержащих, немедленно вызывавшие парня на очередное совещание, едва с ним удавалось завязать беседу. Подхода после шестого меня вообще к нему допускать перестали, заявив, что нечего отвлекать ценного работника от важных дел и пригрозив оштрафовать. Намек понял. Подозрительность удвоил, став готовым к активным действиям по защите себя любимого в любое время суток и выдав старому охотнику местоположение тайника. А то мало ли, вдруг сам открыть его не успею, будучи сцапанным вдали от родного вигвама, а так, может, сумеют отбить, если что.

«Фигвамистость», то есть устойчивость к попыткам разграбления моего жилища состояла в том, что оно, во-первых, никогда не пустовало, я договорился с энерговампиром Стасом о кооперации, а во-вторых, имело окна во все стороны, что делало попытку незаметно отщипнуть пару-тройку лоскутков, из которых состояли стены, обреченной на провал.

Время шло. Сардас по итогам коллегиального управления приобретал все более и более неряшливый вид, а бурление в обществе, которое прокатили с предвыборными обещаниями, нарастало. Сталкеры совершили первую акцию грабежа, выбрав жертвой второго и последнего пенсионера внутри амулета. Полковник пообещал, что если это повториться, то виновных он будет наказывать вплоть до высшей меры наказания: заключения в клетку с последующим окаменением. Преступники устрашились и вернулись к обычной практике мелкого воровства. Но ситуация в амулете все накалялась и накалялась столь же неуклонно, как нарастает давление в паровом котле, когда для пара нет выхода. Недалек был тот день, когда крышка существующего порядка должна была слететь. И она слетела.

Первой жертвой беспорядков стал Игорь. Те, кто при жизни паразитировал на чужой энергии, сохранили повышенный аппетит к ней и после смерти. Станислав, к примеру, почти половину времени проводил в стазисе из-за того, что выделенной ему триумвиратом доли на удовлетворение потребностей его души просто не хватало. У клыкастика же, дела обстояли еще хуже. В сутки он умудрялся бодрствовать едва ли два три часа, после того как к его замершему в неподвижности силуэту приносили пайку, а потом снова отключался. Не самый радостный способ существования, но, тем не менее, должен признать, что кровосос ни разу не был замечен на краже хотя бы одного лоскутка с вигвамов. То ли был таким порядочным, то ли просто боялся разозлить общественность, которая и так на него косо посматривала. В один не очень прекрасный день, когда я, чертыхаясь, пытался нарисовать на фантомной стене своего жилища пейзаж, напоминавший уже подзабытый вид из окна родной квартиры «с улицы» донеслись крики. Голос был мне знаком. Кричала Зоя.

— Вы что натворили, уроды?! Зачем?! Совсем что ли крыша поехала?!

— Что случилось? — откинул я в сторону полог своего фигвама и вышел наружу.

— Они говорят, что Игоря в клетку затолкали! — кивнула девушка на пару удаляющихся в сторону беседки силуэтов.

— Так, он окаменел? — быстро переспросил я, надеясь, что еще можно успеть. Ежу было понятно, что единичная расправа это начало чего-то большого. Причем, учитывая опыт земной жизни с вероятностью в девяносто процентов можно было сказать, что это попытка триумвирата сосредоточить в своих руках власть, начав устранение потенциально опасных конкурентов. А вампир был опасен. В те пару раз, когда он выбирался в тело Сардаса, полуэльф превращался, если и не в настоящего кровососа, так во что-то похожее. Во всяком случае, солнечный свет больно обжигал, глаза светились, а примитивная трансформация тела, то есть выдвижение клыков и когтей, шли на ура. Да так на ура, что Игорю очень быстро пришлось бежать обратно в глубины амулета, потому что вместе с ними появилась и вампирская Жажда. К счастью, как только он покинул материальное тело, она исчезла. Но, тем не менее, сразу пять или шесть душ заинтересовались феноменом. Ночные кровопийцы благодаря кинематогрофу стали весьма популярны среди кормовой базы, поэтому не было ничего удивительного в том, что появились желающие проверить, не высосет ли Игорь вместе с жизнью из жертвы энергию. К тому же соблазн вечной жизни велик, наверняка многие втихаря надеялись, что после освобождения и, соответственно, оживления, смогут уговорить бывшего сокамерника на небольшой дружественный укус с переливанием крови. Каюсь, я тоже рассматривал такую возможность, правда, только как альтернативу основному плану. Слегка подумав, я решил, что после освобождения из амулета лучше всего мне бы подошло в единоличное пользование тело чистокровного эльфа. Не хочу уходить тропой мертвых, я и не пожил толком, так что раз естественный носитель уничтожен, пересядем на чужую машину, выкинув предварительно оттуда хозяина и надежно прикопав его астральный труп. Причем желательно, чтобы хозяин был перворожденным. А что? Живут они долго, склонность к магии вообще и целителсьтву в частности их раса имеет, а некоторое несоответствие в поведении, неминуемое после захвата чужого тела, легко можно будет списать на полную амнезию, приобретенную вследствии удара по голове тяжелым тупым предметом. Благо любителей произвести подобный тюнинг головы с последующим взиманием платы за услуги в виде всего содержимого кошелька на дорогах хватает, и история больших подозрений не вызовет.

Из собственноручно пойманной в реке рыбы вампир энергии не высосал, но из купленной на рынке живой свиньи видимо добыл пару лоскутков, так как его силуэт, после заглатывания содержащейся в несчастной хрюшке крови, рывком стал в несколько раз более четким. Как втихую поговаривали «сталкеры», неизвестным путем узнающие все сплетни, триумвират предложил ему перейти на более калорийную пищу, так как поросята оказались текущему бюджету не по карману. Клыкастик ушел в отказ. Жрать людей, ну или любых других гуманоидов, он считал неэтичным, а в пространстве амулета того стимула, что толкал всех киношных упырей на их первое убийство, Жажды, не было.

И вот этого на диво порядочного вампира больше нет с нами…Во всяком случае до тех пор, пока кто-нибудь не узнает способ освобождать узников из клеток не попадая под почти смертельный удар магии сяньцев. Потенциальный конкурент триумвирата уничтожен. Интересно, кто на очереди? Очень велика вероятность, что я.

Можно не торопиться к месту казни, раз Игорь уже окаменел. Стоит ли вооружиться прямо сейчас? Нет, пока еще есть время, которое стоит потратить на тщательное изучение настроения в обществе, а проделать это с клинком в руках является не самой легкой задачей.

Теперь, когда я вышел из фигвама и знал что искать, место происшествия, было легко опознать по столпившимся жителям амулета и доносившемуся неясному гулу. Хм…думаю, прогуляться до них все равно стоит, а то, что если после настоящего кровососа толпа возьмется за энерговампиров? Терять Станислава не хотелось, он показал себя отличным собеседником, да и в предстоящей катавасии мог стать еще одним потенциальным союзником в дополнении к Василию Ивановичу. Гм…а на кого еще я могу рассчитывать? Зоя? Очень может быть…помнится, она как раз и была одной из тех, кто пробовал завязать дружеские отношения с Игорем, находясь видимо под впечатлением от просмотра каких-нибудь «Сумерек» с их гламурными кровососами.

— Василь Иванович, — позвал я душу пенсионера, дремавшую в легком подобии стазиса.

— Да? — отреагировал он пожалуй раньше, чем пришел в себя.

— Кажется началось. Там у моего «фигвама» парчока потенциальных соратников имеется. Стас и Зоя. Попробуете их сагитировать на нашу строну?

— Сделаю.

Раз он сказал, значит, точно сделает. Тем более, что с энерговампиром предварительная договоренность о сотрудничестве в случае конфликта уже имеется, парень заметил, что в последние дни ему стали плевать в спину. В переносном смысле, конечно, но как оказалось подобные ему могут чувствовать негатив, направленный на них. Особенно если этого негатива много. Очень.

— Что происходит? — тронул я за руку одного из неудачливых химиков, стоявшего с краю. — Из-за чего шум.

— Вампир попытался энергию из бассейна украсть, его за это полковник с остальным триумвиратом в клетку посадили, — медленно повернувшись ко мне и собрав глаза в кучу ответил ученый. — А шумит этот, деревнский телекинетик, Максим, кажется. Утверждает, что все последние сутки кровосос был у него на глазах и стибрить энергию не мог.

— Значит одним порядочным человеком больше, — про себя порадовался я и прислушался к тому, что говорят.

— Да послушайте вы меня! — срывался в крик телекинетик, одновременно пытаясь вырваться из рук адъютанта и гипнотизера, которые его удерживали. — Да отцепитесь, дайте сказать!

— Слушайте, слушайте его, — согласно кивал Лист с какой-то отческой улыбкой, прямо таки расточающей понимание и заботу. Оратор стоял на возвышении, формой напоминающий длинный плоский ящичка, вроде короткого гробика, и поэтому его холеное, без малейших следов прозрачности, лицо можно было прекрасно рассмотреть. — Слушайте того, кто украл вашу энергию, слушайте того, кто согласен был лизать пятки отродью тьмы, что мы справедливо покарали, слушайте его. Слушайте того, кто такой же чародей как тот, что заключил всех на в это ужасное место…

Я поймал себя на том, что сжал руки в кулаки и мысленно примериваюсь к морде Максима. Вот гад…а ну стоп! С чего это я озлобился на парня?

— Слушайте, слушайте, слушайте — слова, перемежаемые какимм-то маловразумительными дополнениями, долбились мне в сознание, вот только почему-то вместо «слушайте» на ум приходило «бейте». Я оглядел толпу, пытаясь понять, что происходит и наткнулся взглядом на хищные гримасы, подходящие скорее зверям, чем людям. Вот блин, зомбирует, журналюга чертов! Еще бы каких-нибудь пять минут такой пропаганды и стал бы я таким же заторможенным, как химик, стоящий по соседству. Сейчас этот научный работник выглядит едва ли не дебилом, только что слюна изо рта не капает. Да и как она может капать, если у энергетчиеского тела нет желез, которые могли бы ее вырабатывать? Вот оратор чертов нашелся, а ведь убеждал всех что обычный человек…Или это не он? Петр же тоже тут. Но взгляд, кинутый на гипнотизера, убедил в ошибочности этого предположения. В данный момент бывшему белому магу, непримиримому борцу с запоями, было совсем не до промывки мозгов окружающим. Телекенетик, видно почуявший чем дело оборачивается, тянул из него энергию напрямую, не заморачивая себе голову промежуточными этапами вроде первоначального выделения из души противника алых лоскутов. Просто нити, циркулировавшие в кое-где уже ставшем прозрачным силуэте Петра, покидали своего обладателя и вливались в тело Максима. Адьютант-переводчик пытался помочь своему коллеге, вооружившись каким-то подобием энергетической шпаги, но тыкал он ей так нерешительно и робко, что даже в реальном мире его атака нанесла бы максимум пару царапин.

Впрочем, близкая победа телекинетика скорее всего стала бы началом его конца. Уже сейчас вокруг тройки борющихся душ образовалась толпа добровольных помощничков. Пока от записывания на месте Максима уберегали лишь призывы акулы пера дать возможность правоохранительным органам самим разобраться с обвиняемым, ого, уже обвиняемым? Не совсем понятно, правда, зачем журналисту нужно было тянуть время, скорее всего просто доводил до кондиции своих слушателей, избавляя их от последних остатков разума. А то вдруг они все-таки не решаться пойти на непоправимое? Полумеры то в реальности амулета сводятся к легкому обмороку с минимумом неприятных ощущений. Так что если уж избавляться от неугодного, то наверняка. С гарантией. Вон и открытая клетка неподалеку иметься.

— Все! Хватит! Надело! — решил я и, для надежности, пркоричал это вслух. Сразу стало легче, даже бесконечное, долбящее прямо по сознанию «слушайте» умолкло, а ко мне развернулось штук десять душ, уже очищенных от интеллекта на перекошенных харях.

— Что вы хотите сказать? — оратор, сбившийся и замолчавший после моего крика, снова набирал обороты, концентрируя на себе внимание собравшихся. — Вы согласны со мной?

— Нет, — мрачно кивнул я, мысленно прикидывая, как бы подать сигнал Стасу и Василию Ивановичу. Трое против двадцати — плохой расклад, но куда лучший, чем один против все тех же двух десятков. Эх, зря я все-таки не вооружился, верно говорили древние самураи, если меч пригодиться тебе только один раз, носи его с собой всю жизнь.

— Нет, согласны? Нет, не согласны? Подумайте хорошенько, что именно вы хотите сказать. Что вы согласны с тем, чтобы эти воры, забиравшие у нас нашу пищу, наш хлеб, нашу энергию, понесли заслуженное наказание? Что вы не принимаете вердикт уважаемого триумвирата как чересчур суровый? Что вы не согласны с обвинением? Что вы…

Его словесную паутину распутывать можно было бы долго, и, скорее всего, безуспешно, но я поступил иначе. Метод борьбы с шибко сложными узлами изобрел еще Александр Македонский, я лишь пройду по его стопам. Две ближайшие души, загораживающие мне доступ к Петру, замерли в стазисе, после того как мои руки, превратившиеся в гигантские иглы, воткнулись им в грудь и высосали энергию. Гм….то ли я дурак, то ли у них было куда больше стандартной пайки.

— Он с ними заодно! Взять их! Милиция! — заорал Лист и вместо того, чтобы подать пример или, на худой конец, драпануть, полез вскрывать ящичек, с которого вещал. Ого! Мечи, топоры, дубины…хорошо хоть триумвират, с его ручным рунологом, автоматы для местных условий наклепать не успел.

Впрочем, меня пытались «взять» и без его подсказки. Против толпы, которая собирается растерзать вас, да к тому же спешно вооружается щедро раздаваемым оружием, несущим в себе концентрированную энергию, а потому могущую обезвредить не владеющую стратегическими запасами душу с одного удачного удара или двух-трех неудачных, существует только два хороших средства. Первое, и сейчас невозможное — очередь из автоматического оружия, ну а второе — бег. Им я и воспользовался. Правда, вектор взял своеобразный. Не от толпы, а на нее. Как было хорошо известно в средние века, лошадь — умное животное. И на копья, которые видит, она не идет. А человек почти в любом состоянии, которое позволяет ему двигаться, умнее лошади. Если на вас несутся два гигантских острия, которые еще больше увеличивает страх, да к тому же это самое оружие только что извлекли из груди тех, кто стоял рядом с вами, то что вы будете делать? У толпы мнения разделились. Большинство шарахнулось назад. Парочка героев, в руках которых засияло энергетическое оружие, замахнулись им….а я прыгнул.

Инерция мышления страшная вещь. Несмотря на то, что все находящиеся в амулете, за исключением покалеченной души Сардаса, были, по сути, призраками по туману, заменяющему здесь воздух, все в основном передвигались по старинке. Ножками. Сгибая коленки. Нет, если хотелось, то можно было и полетать, но чисто психологически ходить было легче. Ну не могли люди, наверняка имевшие хоть какой-то опыт драк в реальном мире, ожидать атаки в стиле аниме, то есть удара с высоты если и не птичьего полета, так фонарного столба, одним рывком вертикально вверх и вниз под острым углом А даже если и ожидали….удар то я нанес не по ним.

Силуэт Петра окончательно обрел прозрачность, и замер неподвижно после того как я откачал из него остатки энергии.

— Что вы де… — успел взвизгнуть так и недоучившийся переводчик, прежде чем лишиться сознания.

— Сзади! — предупредил Максим, выпутывающийся из разом ставших вялыми и нецепкими конечностей представителей вооруженных сил триумвирата.

Шипам, вырастающим из района позвоночника, что так хорошо показали себя в первом столкновении с полковником, просто не хватило дальности. А вот оружию нападавших этой самой дальности хватило. Оно, как-никак, было древковым.

Вспомнилось детство, школьные драки…мне тогда случалось пару раз получить лопатой по спине. К счастью деревянной и плашмя. Но все равно было достаточно неприятно. Эти полузабытые ощущения всплыли на поверхность из глубин памяти в то время, пока я, схватив одной рукой телекинетика, а другой шпагу, лучащуюся от избытка энергии, по широкой дуге драпал от толпы, предварительно пихнув бессознательную тушку гинотизера в сторону открытой дверцы клетки. Попал или нет, не знаю, задерживаться, чтобы увидеть результат не стал, а то мог больше ничего и не увидеть.

— Ты чего делаешь? — пришел, наконец, в себя и начал вырываться Максим.

— Ты пословицу знаешь? — спросил его я, не сбавляя скорости. Сейчас, благодаря откачке энергии у четырех душ, я чувствовал себя хорошо, позабыв большую часть страхов и сомнений, а заодно значительно увеличил физические кондиции. Конечно, до состояния, когда прутья клеток гнулись голыми руками еще далеко, но уже не так чтобы очень, еще бы раз пять по столько…Так хорошо мне не было с того самого боя на корабле. Гм…а не становлюсь ли я, как и «сталкеры», наркоманом?

— Какую? — спросил телекинетик.

— Кто не с нами тот против нас!

— Это не пословица!

— А ты это попробуй объяснить тем, кто тебя чуть было не линчевал. И учти. Ты, после того как сказал правду, пробовав заступиться за Игоря, стал асоциальным элементом и теперь против триумвирата и его подчиненных.

— Но я не…

— Можешь вернуться, — пожатие плечами во время движения, причем очень быстрого, трюк сложный, но мне на тот момент удавшийся. — Остановись и подожди наших преследователей. Место в чистой и уютной клетке тебе гарантированно.

— Фигушки, — моментально пришел в себя Максим, оглянувшись и еще раз доказав известную истину, заключающуюся в том, что ничто так не прочищает сознание как угроза его лишиться. — Я еще не совсем с ума сошел.

Я последовал его примеру, повернув голову назад, и убедился, что и верно, не сошел. Вот если бы он и вправду остановился, дав догнать себя тому вооруженному десятку душ, что следуют за нами, то вот тогда, конечно, подобное утверждение стало бы ложью. Кстати, оружие хоть разобрали и все души, но вот в погоню бросилась только половина…Может, я переоценил способности Листа к управлению публикой?

— Ну, тогда ходу!

— Куда?

— У моему фигваму. Там у меня еще парочка человек, которым не очень по нраву установившиеся порядки имеется. И заначка на подобии той, что журналюга в самый ответственный момент из под полы достал.

Еще в то время, когда кроме меня и Сардаса никого способного думать и действовать в амулете не наблюдалось, я принял меры к отражению возможной атаки изнутри. Тот демон, что пролез в амулет после убийства колдуна, вырвал себе несколько душ. И я не видел ни одной причины, по которой он, или кто-то подобный ему не сможет это повторить с другими несчастными. Возможно и со мной. Поэтому параллельно с тренировками Сардаса я, как очень парноидальный хомяк, тратил излишки энергии на создание пары тайников на случай партизанских действий и длительного отсутствия энергии. Пара пустующих клеток была разобрана, а затем собрана вновь. Одна. С двойным дном….Надо ли говорить, что мой «фигвам» стоял прямо рядом с ней?

— Что случилось? — спросил меня Станислав, уже вышедший из вигвама и с любопытством, очень надеюсь, что гастрономическим, наблюдавший приотставших преследователей. Рядом ним стояли Василий Иванович, Зоя и Вера.

— А ты-то здесь откуда? — спросил я девушку с пирсингом. — Слушай, подруга, не то чтобы ты была мне несимпатична, но может свалишь отсюда по быстрому, тут скоро будет большой переполох в маленьком Китае(1).

— А то я совсем тупая? — хмыкнула неудачливая собирательница артефактов. — Чую, куда ветер дует. Потому и пришла, мне с Анной Павловной, и остальным триумвиратом, ну совсем не по пути?

— Это еще почему? — удивился я.

— А помнишь, когда мы все только очнулись, она из нас энергию выкачать пыталась? Я же потом ее все-таки нашла, да рожицу подпортила…до состояния стазиса.

— То-то ее в первый день видно не было, — действительно припомни я факт отсутствия толстой скандалистки. — Но знаешь, все-таки, почему ты решила примкнуть к нам?

— А к кому? Когда пыталась к полковнику в кадеты податься, как никак в секцию по карате когда-то ходила, то он меня послал далеко и надолго, видно эта грымза старая уже успела на мозги накапать. С Листом те же проблемы, да и помощники ему не нужны, а секретарша в нашем состоянии это только предмет мебели, даже по основному назначению не использовать. Вампира уже замочили, да и был он, по правде, не рыба ни мясо, так, мямля клыкастая. Кто еще остался? Сталкеры и вы. К наркошам брезгую. Остались только одна ваша группка, что держится особняком от остальных и втихомолку пытается катить бочку на тримвират. И не делай такие удивленные глаза, здесь все у всех на виду, так что жалкие попытки конспирироваться успеха не приносят. Вот и все.

— Резон ясен, — кивнул я и одним ударом выбил фальшивую крышку у стоящей рядом клетки. — Вооружайтесь кто чем, но учтите, раз уж пошла такая бодяга, что человек человеку батарейка, то в наше болоте должна остаться всего одна главная лягушка. Я. А кто по команде не будет громко квакать, тот из раздела сородичей перейдет в раздел кормовой базы. Все, хватит, в добрососедские отношения и прочую чушь я больше не верю.

— Нет ну это как-то слишком…. -опешил Максим.

— Не держу, — возразил телекинетику я. — Хочешь, можешь идти на все четыре стороны. Вот только спасать от разных архаровцев, больше не буду. А если останешься, то учти, к тебе неукоснительное соблюдение дисциплины относится прежде всего. Василий Иванович и девушки все-таки не паранормы, особой опасности для меня как конкуренты в борьбе за тело в реальном мире не представляют. Да и здесь, сказать по правде, котируются ниже, чем подобные нам.

Парень посмотрел на упомянутых архаровцев, которые столпились неподалеку и не решались приблизиться к всего лишь вдвое уступавшей им в численности группе, после чего залез во внутренности открывшегося ему ящика.

— Это чего? — вынырнул он оттуда с добычей.

— Ведро? — озадачилась Зоя.

— А почему дырявое? — не понял телекинетик, растеряно рассматривая щель для глаз.

— Это шлем-горшок, — поправила ее Вера, при жизни бывшая историком и уже успевшая обзавестись из моих запасов топором с постепенно сужающимся до ширины кинжала лезвием. — Вот только, по-моему, использовались они обычно для турниров и, кстати, зачем тебе чекан? Они же только против бронированных юнитов применялись.

— А я думал, что это клевец, — озадачился я. — Но не нравиться давай меняться. Я тебе шпагу, ты мне топор.

— Чекан и клевец это почти одно и то же, — пожала плечами девушка и в самом деле протянула мне оружие.

— Так, я не поняла, — Зоя уже успела выгрести из тайника все его содержимое наружу и возмущенно уставилась на меня. — Почему здесь один комплект доспехов?

— Ну…первоначально то тут никого больше не было, — вяло начал оправдываться я, — а потом, знаете ли, образовался некоторый дефицит доступной энергии. И не то что новые доспехи делать не из чего стало, эти перестал подпитывать. Вы посмотрите, они едва светятся…а ведь когда я их только сделал — сияли ярче прутьев клеток, послуживших основой. Скажите спасибо, что оружия хватает, даже остается.

— Угу, хватает, — кивнул Макс, осматривая инвентарь. — Сабля, два ножа, булава, чекан он же клевец, меч и молот.

— А копье? — обеспокоился я. — там же копье должно было быть! Неужто рассеялось? Да не должно было! Предметы, пока ими не пользуешься, здесь энергию почти не теряют.

— Копье у меня, — пояснил старый охотник, выходя из-за клетки с упомянутым предметом оружия в руках. — Вещь конечно подзабытая, но знакомая. На медведя я с рогатиной по молодости, признаюсь честно, не ходил, а вот на кабана бывало пару раз.