И имя мне - легион

Еще две души, которые почти все время испуганно молчали, при жизни принадлежали начинающим ученым-химикам из какого-то медицинского института. Они заснули прямо во время проведения совместного опыта над каким-то жутко хитромудрым составам, вычитанном в случайно обнаруженном в запасниках родного учебного альма-матер трактате и проснулись уже в амулете. Или не проснулись, это как посмотреть. Но в реальность происходящего верили безоговорочно. Как люди очень любознательные они отлично знали о куче фактов, которые не вписывались в привычную картину мироздания…Но прекрасно вписывались в ту картину мира, что включала в себя разные сверхъестевенные детали, вроде колдунов, вампиров, демонов и магических амулетов.

— Мда, ну что ж, парни, хмыкнул старичок, — не повезло вам, мда. — Меня то Василием кличут. Охотник я. В Сибири живу…Жил. Самый обычный человек, в общем-то, колдовать ни разу в жизни не пытался…да и с наукой, увы, не в ладах.

— А за что ж тебя к нам определи? — удивилась Зоя.

— Ну, — расправил усы пенсионер, — я так думаю, что за оборотней.

— Чего? — не поняла девушка. — То есть вы оборотень?

— Нет, — помотал головой дед, — я же сказал, охотник я. Вот только места у нас глухие, всякое водиться, в том числе и звери-людоеды. Ну, или не очень звери. Троих таких я за свои пятьдесят девять уложил…причем последних двоих аккурат на прошлой неделе…Ну то есть на той, которую я помню.

— И как же вы их уложили-то? — заинтересовался Максим. — Серебром?

— Да не, серебром то только первого, осталось у меня от дедушки ухоронка с червонцами…Почти все извел на одного медведя-шатуна, покуда он не издох да человеком не перекинулся. А тех двоих, что волками хутор порвали, я по-простому, по-деревенскому, топориком приголубил. На лезвие то у того топорика я оставшиеся червонцы и бухнул, когда узнал, почем щас серебро-то.

— И что ж вы, двоих оборотней врукопашную ухайдакали? — ахнула Зоя.

Мне тоже в это как-то не верилось. Оборотень…насколько я знаю из фильмов и книг, то подручным инвентарем от него не отмахаешься….хотя смотря как махать. Не похож этот добрый дедушка на Конана-варвара…С другой стороны внешность обманчива…

— Да легко это было, внучка, — расплылся в улыбке пенсионер, — одному голову сразу отрубил, а второй, баба это была, сначала руки, ну а потом уже и по шапке ей.

— По шапке? — не понял Стас.

— Ну да. Они в людском обличье были, но даже так ох и намаялся я бегать за подранком….Километр ее гнал, пока она о корень не споткнулась.

— А… с чего вы взяли, что это были оборотни, — осторожно спросила Лера таежного потрошителя.

— Ну, хоть с годами зрение меня стало и подводить, но следы читать я не разучился, — пожал плечами охотник. — Как нашел трупы, над которыми звери с человеческой жестокостью измывались, так поискал в округе чуть-чуть и нашел следы.

— Оборотней?

— Снегохода. Ну а потом и сам снегоход нашел, когда за топориком сбегал да по следам прошел. И те, кто на нем катались, тоже поблизости, у костерка, были. И пакет в прицепе с человеческой вырезкой обнаружился.

— Мда, значит, более-менее мы друг другу представлены, — решил я. — И что мы будем теперь делать?

— Что делать? — пожал плечами старик. — Для начала вот этих вот в чувство приводить, да тело того пацана, что в кресле примерз, латать…Ну а потом…посмотрим. Не так страшна оказалась Костлявая, как я думал, так что мы еще повоюем.

— Где я? Что со мной?

Один из «зомби» ненадолго очнулся и подлетел к нам, прозрачный как стекло.

— Щас все объясним, — увели его конопатый Вадим. — Только подкормим тебя чуть-чуть.

Я зачерпнул из Сардаса немного энергии и передал ее новому обитателю амулета. Опять всю историю заново перескзаывтать…Ох, ё! Это мне что, каждому из тридцати все по буквам разжевывать?!

Глава 6

Окружающий меня туман наглым образом загустевал, барахтаться в нем становилось все труднее и труднее. Криокинетик долбанный, вокруг даже и воздуха не исключено что нет, но этому узкоглазому замораживателю данный факт не мешает.

С легким шелестением мимо пронеслась открытая клетка, которая до того была скрыта наброшенной поверх ее сияющих прутьев иллюзией. Эх, как жаль, что при быстром движении этот морок не успевает подстраиваться под изменения окружающей среды и ловчую снасть становиться видно. Черт! Опять мимо, да что же этот узбек верткий такой, в пятый раз уже увернуться сумел. Но так или иначе, нападающие, оценив угрозу нашего вундерваффе, спешно развернулись и попытались откатиться обратно в беседку, видно снова стоять статуей не хотелось никому. Вот блин, нашли эти уроды время для продолжения своей маленькой победоносной войны, лучше не придумаешь. Середина дня на дворе, а тело, в котором спрятан амулет, сейчас, скорее всего, просто лежит на какой-нибудь лавке в том угобогом закутке, куда пришлось съехать из гостиницы. Надеюсь, его никто там не прирежет, побояться соваться к магу, да еще и припадочному.

— Слышь ты, железный Макс, целься лучше, — попенял я телекинетику.

— Роман, отвали, — зло выдохнул он, — лучше делом займись каким-нибудь, добычу собери, например.

— Ее же вроде как Василь Иваныч собирает, — мне жутко не хотелось гоняться за разлетевшимися по всей сфере лоскутками энергии.

— Он старенький, — возразила мне Зоя, — ему помогать надо. И потом, если не поторопиться, то трофеи может кто-нибудь из сталкеров перехватить.

— Он не старенький, он мертвенький, — буркнул я, но действительно отправился помогать душе старого охотника. Убийца оборотней, конечно, не устает, по причине отсутствия материального тела, но он же не может разорваться напополам, а нашу военную добычу действительно могут быстро увести из-под носа. Нет, все-таки люди имеют в самой своей природе какую-то патологическую страсть к насилию и конфликту. Тридцать человек. Вернее, душ. Всего тридцать! И умудрились переругаться, разбиться на партии и открыть между собой боевые действия. И, между прочим, успешно вести их вот уже третьи сутки. Такое чувство, что заняться больше нечем. Нам, то есть этим тридцати душам, не требуются еда и вода. Мы не ощущаем холода и жары. Единственное, что нам нужно, это энергия и ее по всем расчет хватило бы на то, что обеспечить вполне сносное существование и вдвое большего количества народа. Но так нет же, обязательно надо было ее переделить и передраться. Кретины. А я самый большой кретин. Нет ну зачем, зачем я показал этим слоняющимся без дела сущностям, как создавать из энергии более-менее плотные объекты? Хотя они и без меня бы научились, только попозже.

Поначалу я искренне, как ребенок, радовался каждой душе, которая приходила в себя. Как только в резервуаре накапливалось более-менее подходящее количество энергии, я вычерпывал ее и несся «оживлять» очередной прозрачный силуэт. Первые сутки после боя полностью посвящены разговорам. Кто, откуда, что умеет…Выяснить удалось следующее. Те, кого угораздило быть зарезанным для наполнения амулета, своими последними воспоминаниями называли абсолютно разные даты, начиная с середины зимы и заканчивая октябрем месяцем, а уж география их местообитания простиралась с запада на восток от Санкт-Петербурга до Мурманска, а с Севера на Юг от границы с полярным кругом, откуда был родом пожилой охотник Василий Иванович, и до знойных степей Узбекистана, выходцем из которых оказался низенький узкоглазый казах Тимур. Мда…Три четверти года разницы. Вся территория бывшего СССР. Никто из похищенных не мог вспомнить кормили их все это время или нет, а значит для поддержания пленников в относительно нормальном состоянии была использована либо сложная медицинская техника, либо магия. И то и другое в расчете на полторы сотни людей выглядело делом архисложным. Масштабы впечатляли. К погибшему колдуну невольно зародилось чувство, отдаленно похожее на уважение. Такую работу провернуть… Как оказалось, я был отнюдь не самым свежим пополнением среди смертников. Интересно тогда, почему оказался едва ли не ближе всех к алтарю? Ладно, какая теперь разница.

Среди этой толпы примерно треть составляли различные колдуны, паранормы и экстрасенсы, которые все остальное сверхъестественное, с которым не сталкивались лично, считали выдумкой, треть раньше владела различными артефактами, доставшимися им по случаю или по наследству и ничего ни о какой другой магии не знала, а оставшуюся треть составляли обычные, как они утверждали, люди. По-настоящему могущественных или влиятельных субъектов тут не было. Студенты, пара пенсионеров, домохозяйки, рабочие, тройка военнослужащих…один журналист заштатной районной газетки затесался. Ох, он и настырный тип, сколько он мне крови попортил во время начала боевых действий, прежде чем от него избавиться удалось, а ведь первоначально я на него и внимания то никакого не обратил, решив что никаким даром, кроме способности влезать всюду без мыла, он не обладает.

В общем, о тех сторонах жизни, которые неизвестны большинству обывателей общества Земли никто ничего не знал. Исключение было только одно, да и то незначительное. Вампир Игорь. Не энерговампир, просто вампир. Душа, которая утверждала, что при жизни была кровососом, отличалась от остальных даже внешне. Силуэты большинства были прозрачны. Клыкастик был темным. Не негром вовсе нет, просто его облик казался свит из потоков дыма…Вроде и прозрачный, а все равно тьма виднеться. Кстати, он был очень рад, что у него, оказывается, все-таки есть душа. Обративший его кровосос уверял, что у нежити она отсутствует. Но и Игорь все что мог сказать о магическом мире Земли умешал в одну фразу: «Вампиры есть. Вампиров много. С кем-то еще они сотрудничают». Все. Его, насколько он разобрался в ситуации, сделали пьющим кровь по заказу. Кому-то понадобился клыкастик для опытов, был дана заказ относительно древнему кровососу по имени Петер, тот сцапал с улицы прохожего, возвращающегося с грузом огурцов с родной дачи, обратил его, продержал недельку в подвале, чтобы убедиться, что тот не сдохнет, после чего подкормил парочкой бомжей, отмыл, кликнул откуда-то пяток клыкастых собратьев для усиления и сдал с рук на руки заказчику. Судя по словесному портрету тот, кто купил вампира и колдун, который всех зарезал это абсолютно разные личности. Сам Игорь своего убийцу не видел, потому что в жертву его приносили, замотав до состояния мумии, причем глаза тоже завязали.

Я регулярно мотался в тело полуэльфа, чтобы проверить как оно там, выпить воды, пообедать ну и так далее. К счастью, если оставить его без присмотра, оно не умирало, а просто влачило растительное существование, не реагируя на попытки гномов расшевелить его. Я окончательно убедился в мысли, что повреждена именно душа подростка, ничем иным такое положение дел объяснить было невозможно. Но, по крайней мере, мне не приходилось контролировать все от и до. Остальные души тоже полюбили ненадолго вырываться из пространства амулета, чтобы ощутить себя по-настоящему живыми. Вот с этого момента и начались первые раздоры. Единственным, кто мог более или менее внятно разговаривать с командой судна, был я, выучивший язык за время контакта с Сардасом. А потому как только кто-нибудь заговаривал с полуэльфом, то приходилось волей неволей возвращаться обратно в амулет и звать меня. Поэтому в реальности я был почти все время. Находиться одновременно втроем, вчетвером ну и так далее в теле было можно, но пропорционально количеству душ, занимающих один носитель, усложнялась сложность его управления. Поговорка о лебеде раке и щуке подходила к этой проблеме как нельзя лучше. Вот только к упомянутому зверинцу следовало бы добавить еще штук пять-шесть разных тварей. Если же в тело набивалось более десятка душ, то единственным, на что оказывался способен полуэльф, становилось моргание. Да и то, судя по бросаемым искоса взглядам команды, очень уж походило на нервный тик. При общении же вообще приходилось ограничивать количество курортников, вылезших подышать из магической реальности амулета, максимум тремя, да и то частично из-за моего плохого знания языка, частично из-за трудностей совместного управления, Сардас стал напоминать то ли иностранца, который за неделю прошел краткий курс обучения, то ли дебила, внешне это выглядело, как если бы собеседник при разговоре подвисал. Скорее всего тело полуэльфа напоминало не переселенца из-за бугра, раз подгорные жители старались меня не нагружать работой, а ведь до боя так и норовили приплести к какой-нибудь условно-полезной деятельности вроде полировки якоря… Гномы, впрочем, такому поведению своего штатного чародея не удивлялись, списывая приступы полурастительного существования и речевые проблемы на последствия попадания заколдованной стрелы сяньцев. Между прочим Глорин долго выпытывал, как мне удалось уцелеть, по его мнению, без артефактной брони и кучи амулетов пережить подобный гостинец было невозможно, он даже проверил, не нежить ли я. Оказалось, что нет. И капитан, и я вздохнули с большим облегчением и решили вернуться к этому разговору когда-нибудь потом, когда я поправлюсь. Фух, еле удалось отвертеться. Хорошо хоть про амулет тот коротышка, с которого я взял клятву, никому ничего так или не рассказал. Или рассказал, но до капитана не дошло.

За жемчугом гномы, после того как оторвались от погони, решили не ходить. Не понравился им руль, да и мачту я, кажется, срастил неровно. Плюс в команде убыль слишком большая, чтобы ввязываться в более-менее серьезную драку. Подгорные жители дураками не были и понапрасну рисковать не хотели, так что мой морской поход окончился, можно сказать удачно. А вот первые проблемы в реальности амулета как раз начались.

Души, собранные на не таком уж и большом пространстве, как оказалось, с легкостью предавались такому греху, как уныние. Причиной его была банальнейшая скука. Делать нечего, есть нечего, да и не хочется, телевизора книг или газет нет, все темы для разговоров быстро кончились… Упаднические настроения нарастали, единственными, кто кое-как им сопротивлялся, были мои коллеги, маги-недоучки, которых остальные души дружно окрестили паранормами. Те их способности, что имелись при жизни, сохранились и в таком состоянии, да к тому же использовать их стало намного легче. К примеру если эмпатка Зоя раньше могла читать чужие эмоции только в состоянии стресса, да и то не всегда, то теперь ей было достаточно легкого усилия воли чтобы узнать настрой собеседника. У остальных была схожая ситуация: телекинетик мог работать с энергий без тактильного контакта в любое время, хотя раньше для перестановки силой воли материальных предметов ему обязательно надо было выпить; криокинетик из знойного Узбекистана, которому для использования своей силы раньше нужно было по минуте пялиться в одну точку, заставлял синий туман, заменяющий воздух, загустевать до консистенции льда за пару секунд, да и другие отмечали схожие изменения. Впрочем, избранными паронормам себя почувствовать не удалось, какая уж тут избранность, если любая душа из тех, что оказались заключены в амулете, могла управлять собственной энергией, с легкостью меня внешний вид. Эпидемия смены облика началась, на время, разрушив царящий негатив, но быстро прекратилась. Облик прекрасной эльфийки, Памелы Андерсон или там Чужого можно было примерить как карнавальную маску, но долго его поносить не удавалось, сползал, являя привычное взгляду нутро. Но, тем не менее, моя способность управлять энергией оказалась если и не уникальной, то близкой к этому. К примеру, дистанционно управлять созданной энергоконструкцией по соединяющей ниточке не мог больше никто, да и во всем остальном была схожая ситуация. Там где я мог сплести тончайшую паутину, остальные с громкими матюгами складывали в кучу канат. Видимо, упражнения с внутренней энергией, которыми регулярно занимался, поспособствовали. А может, я просто опыта набрался.

Но большинству душ быстро приелись нехитрые развлечения, доступные в пространстве амулета. Вялые разговоры обо всем на свете перерастали в такие философские дискуссии, что услышь их какой-нибудь древнегреческий киник, так удавился бы от осознания собственной ничтожности. Скука нарастала, и чтобы расправиться с ней изобретались все новые и новые способы, из которых самым разумным был, пожалуй, аналог игры в жмурки среди клеток, чьи прутья больно обжигали. Остальные методы борьбы с бездельем были еще более идиотскими. Одна парочка, к счастью традиционной ориентации, даже попробовала в относительно укромно уголке за какой-то статуей любовью заняться. Видимо они решили, что раз наш внешний облик легко поддается корректировке одним усилием мысли, то созданы почти идеальные условия для интимной сферы….Во всяком случае, размеры и формы чего угодно можно менять без пластических операций. Это ж какой простор для экспериментов… Щас! Разбежались. Энергетические тела для процесса воспроизводства потомства оказались не приспособлены и никакого удовольствия, кроме эстетического, горе-любовники не получили.

Когда я случайно подслушал разговор о том, каким способом можно попытаться оборвать такое постылое существование, то решил что больше пускать дела на самотек нельзя.

— Так, попрошу внимания, — громко заявил я, вылетая в центр беседки, — Господа и дамы, меня все слышат.

— Да слышим, в натуре, — вяло кивнул уголовничек, оказавшийся ближе всех к месту, назначенному на роль трибуны. Хотя почему назначенному? Энергия, вышедшая из моих рук, за несколько мгновений сформировала в реальности амулета нечто вроде тумбы, достаточно плотной, чтобы на ней нижнюю часть моего силуэта не было видно, а на верхнюю можно было свободно опереться или даже лечь.

— Это чего? — поразился силуэт. Кажется, при жизни охотно откликался на кличку Шило. — Откуда шконка? Где надыбал?

— Так, меня все видят и слышат? — спросил я.

Нестройный гул голосов подтвердил, что вниманием аудитории я завладел. Души, которым остро не хватало новых впечатлений, собрались вокруг импровизированной трибуны и оживленно перешептывались, предвкушая внесение некоторого разнообразя в их однообразное существование.

— Надеюсь, все из здесь присутствующих правильно понимают ситуацию, в которой мы очутились? — начал импровизированную речь я.

Собравшиеся в подобие полукруга силуэты согласно покивали. Возможно, мне показалось, но кто-то в толпе мрачно буркнул: «Жопа». Впрочем, с такой оценкой я был в общих чертах согласен.

— Мы вынуждены пребывать в этом амулете, — продолжил я свою речь. — Это наша общая жилплощадь, можно сказать, что мы сейчас поселились в одном общежитии или коммунальной квартире. Но сейчас в ней для комфортного существования нет ровным счетом ничего….Ну или почти ничего. Самое главное в нашем положении — энергия, что поддерживает в сознании, к счастью, иметься с избытком. Но ее можно использовать не только для того чтобы подпитывать себя, вовсе нет. Все вы уже заметили, что наш внешний облик определяется по большей части сознанием, которое может напрямую оперировать имеющейся у души энергий, из чего в свою очередь вытекает, что мы способны создавать из нее новые объекты, вот вроде этой трибуны. Вот посмотрите, хорошая же мебель, на ней можно сидеть, можно лежать, можно таскать ее туда-сюда или украшать резьбой…. Но зачем ограничиваться только мебелью? Мы можем создавать подобия почти чего угодно и использовать эти подобия для того чтобы разнообразить наш быт.

В подтверждение своих слов я сотворил на поверхности тумбы сначала вазу, из которой торчали цветы, статуэтку в виде внимательно уставившейся на что-то серой кошки и рамку с пейзажем природы. В качестве изображения для нее взял то, что помнил. Заставку виндоуса.

— Это ты можешь, волшебничек, ты и делай, да других экстрасенсов припряги, нечего им без дела слоняться и разной чушью баловаться, — выкрикнула душа, при жизни принадлежавшая офицеру-десантнику лет пятидесяти, что было ясно видно по полковничьим погонам, виднеющимся на его плечах — А мы, нормальные люди, такой способности, сам знаешь, лишены.

— Мне кресло! — крикнула какая-то женщина из толпы.

— А мне кровать, — поддержала ее другая.

— Зачем тебе кровать? — удивился уголовник. — Ты со своим хахалем все равно ей с толком воспользоваться не сумеешь. Начальник, ты лучше это, домик какой организуй, или сарайчик хотя бы, а то стремно как-то без крыши над головой.

— Правильно! По дому каждому! — поддержали его в толпе.

— Ну а мне лучше полосу препятствий, — мрачно усмехнулся с нехорошей улыбочкой десантник. — А то боюсь форму потерять, а крыша здесь ни к чему, тут вроде не каплет.

Вот блин, я им что, рыжий?! Или, может на мне вывеска «Ландшафтный дизайнер» во всю спину имеется?» Полосу препятствий этому вояке, понимаешь, подавай. Не упокоиться никак Рембо хренов. И чего он так злиться то, а? Ну выкачал я из него энергию во время памятного освобождения…Но я же на него не злюсь за то что он меня за главгада принял и сворачивать шею кинулся. Наверное, вояка просто не может понять, как же это так получилось, что гражданский его отделал, вот и бесится.

— Не согласен с такой постановкой вопроса, — покачал я головой. — Спасение утопающих, как известно, дело рук самих утопающих. Тем более, что все вы можете, только ленитесь.

Среди толпы после моих фраз поднялся возмущенный ропот.

— Объясню, — поднял я руку вверх, концентрируя на себе влияние аудитории. — Посмотрите друг на друга. Что вы видите? Лично я вижу фигуры разной степени прозрачности, облаченные в одежду. Штаны, майки, платья, пиджаки, спортивные костюмы…На некоторых даже эмблемы вроде всем известного Адидаса имеются. А где вы их взяли?

— Ну…они уже были, — обескуражено буркнул кто-то.

— Вы их создали, — пояснил я. — наш внешний вид в это странном месте определяться только собственной душой. Вы посмотрите на имеющихся здесь дам, у большинства фигуры и лица такие, будто они с конкурса королев красоты, пусть и районного масштаба, сбежали, а исключения лишь подтверждают правила. Были они такими в жизни? Уверен, что нет. Хозяйки просто подкорректировали свои недостатки незаметно для самих себя. У мужчин такая же история. Любители пива есть? А где ваши пивные животики? При жизни то уверен, что были, а сейчас где? Так что не ленитесь, а работайте, что сам умею, тому научу, но и только.

И началась стройка. Вернее нет, даже не так, Стройка. В едином трудовом порыве были воздвигнуты такие архитектурные композиции…Пикассо, доводись ему их увидеть, от зависти бы убился насмерть черным квадратом Малевича. То, что это вообще-то картина, его бы не остановило, он бы нашел способ. Глядя на эти шедевры сюрреализма, тянуло то ли плакать, то ли смеяться. Скорее последнее. Замыслы, какими бы они не были грандиозными, требуют не столько фантазии, сколько терпения на их правильное осуществление. Я, прежде чем научился создавать полностью удовлетворяющие меня конструкции, убил уйму времени на тренировки….одного воображения мало для того чтобы управлять энергией, нужна еще немалая концентрация, чтобы наполнить созданный в воображении образ. Впрочем, мне все равно тогда нечем было заниматься, вот и тренировался, как мог. Но остальные то об этом не знали и поэтому Стройка началась. И бесславно закончилась.

— Это чего? — возмущенно спросила меня Зоя, после того как ее творение, напоминавшее кособокий пятиугольный домик, у которого половина стен была направлена наружу, стало растворяться в окружавшем нас синем тумане.

— Ну я же говорил, что энергия здесь сама по себе долго существовать не может, — пожал плечами я. — Вот и результат. Чтобы ваши творения не исчезали, их нужно подпитывать. Угадай, чем?

После того, как воздушные замки, на лицо ужасные, а на внутренности так и вообще кое-где монолитные, истаяли, последовало продолжение банкета. На трибуну, которую я так и не развоплотил, взгромоздилось сразу трое. Монументальная дама, та самая энерговампирша, которой едва не навалял телекинетик Макс, военный и верткий тип, у которого на груди болтался полупрозрачный фотоаппарат.

— Товарищи, начал, — офицер. — Мы с вами оказались в непростом положении! Нам пришлось многое вместе пережить! Но мы не позволим сломить нас трудностям! Долг каждого…

И с энтузиазмом толкнул речь на полчаса в лучших традициях советских митингов. Суть речи сводилась к следующему. Установить количество энергии, поступающей в резервуар, после чего половину направить на нужды внешнего мира, то есть тела Сардаса, а половину использовать для того чтобы создать внутри амулета комфортную для жилья обстановку. Ну а само тело полуэльфа объявлялось общественной собственностью, управлять которой должен был выбранный орган управления. Но каждому из невольных жителей «коммунального» эльфа было гарантировано нахождение в реальности по крайней мере на протяжении двух часов в течении недели. Оставшееся время будет отдано на то чтобы искать способ вернуть всех пострадавших в нормальное состояние. Надо ли говорить, что после такой программы партии, всех трех ораторов и выбрали в правление? Против был только первый состав душ, которые первыми вернули себе разум, да и тот не весь, ну и я, конечно. Очень уж мне не понравилась эта Анна Павловна, а именно так звали толстую энерговампиршу со склонностью к крысятничеству. Станислав тоже иногда непроизвольно раскидывает черную паутину, выкачивающую энергию, но он каждый раз предупреждает окружающих об этом.

Единственным исправлением, которое ввел триумвират этого собравшегося «вече» под давлением общественности, так это изменение доли энергии, выделяемой на нужды душ до семидесяти процентов.

Мне было очень интересно, как они их будут мерить, эти проценты. На глазок что ли? Вот только скептицизм пришлось засунуть подальше. Анна Павловна прошествовала до резервуара, где небрежным движением бровей сотворила метровую, на вид, линейку и опустила ее вовнутрь. Ей тут же присвоили должность казначея. Десантник стал заведующим по делам внешнего мира, а журналиста назначили на связь с общественностью. То есть с остальными душами.

— Ты вот что, — подлетел ко мне силуэт офицера, — с сегодняшнего дня начинаем тренировать команду новых водителей…гм…тела. Кандидатов я утвержу позднее. На первое время будешь им инструктором. За это тебе будет начислена дополнительная доля энергии.

— Нет проблем, — пожал я плечами. — Слушай, а как быть с работой? На нее, между прочим, тоже энергия нужна.

— С какой работой? — не понял военный.

— Это тело тоже хочет кушать, а чтобы его прокормить я зарабатывал деньги тем, что исцелял больных в палатке на рынке. Но это, сам понимаешь, энергозатратный процесс.

— Да? — задумался военный. — И сколько ты тратишь?

— В принципе немного, — подумав, решил я. — Не знаю, сколько это будет в этих ваших долях, но вряд ли больше десятка. А вот как быть с боевой магией? На нее запас нужен солидный.

— Обороноспособность это вопрос важный, — кивнул офицер. — На случай непредвиденных ситуаций будет создан неприкосновенный запас, в который будет отправляться часть поступающей энергии.

— Ну, тогда ладно, — кивнул я. — Вот только во время этих своих исследований, которые вы запланировали, следите за тем, чтобы в теле всегда был паранорм, способный спасти нашу общую шкуру, места тут опасные.

И завертелось и закружилось. Шло время, корабль гномов доплыл до порта, а духовное общежитие (в нем ведь живут только духи), потихоньку приобретало жилой вид. Сделать нормальное жилье для большинства обителей амулета так и не получилось, слишком много потребляли созданные конструкции. Пришлось ограничиться тремя «зданиями»: залом совещаний, центром которого служила еще моя трибуна, вокруг которой создали стены и крышу, бараком, разделенном на два десятка крохотных комнат перегородками и телецентром. Последним правление, которое уже в лицо называли триумвиратом, заслуженно гордилось. Одной из душ, которая освободилась, оказался рунолог-программист. Как то он сумел сделать так, что то, что видели глаза Сардаса, отражалось на громадном полотне, состоящем из энергии и покрытом с обратной стороны причудливой вязью символов, полностью идентичных тем, что этот компьютерщик нарисовал плохо смывающейся краской на лбу полуэльфа. Для отражения звуков соответствующие конструкции были нанесены на уши, а чтобы можно было слышать переговоры тех, кто находится внутри тела, на каждого «водителя» он тоже ставил нечто вроде энергетической татуировки, которая держалась на душе около часа, затем ее приходилось подновлять. Вот только жрала получившаяся конструкция больше чем остальные два объекта и все жильцы вместе взятые.

Долю, которая шла на нужды тела, сократили до десяти процентов. И этого, на мой взгляд, было слишком мало для обеспечения безопасности и стабильного заработка, теперь приходилось отказывать самым тяжелым больным, а в случае легких повреждений приходилось останавливаться примерно на полдороге, не доводя до окончательного исцеления. Я пытался протестовать и выдвигал требования по увеличению квоты… Но кто меня слушал? Никто. Мои тревоги большинство душ не только не разделяли, более того, в лучшем случае их считали абсурдными домыслами, а в худшем принимали за попытку пробраться во власть путем подгребания под себя большого количества энергии и дальнейшего спекулирования ею. Когда подобное было услышано в первый раз, то я принял эту фразу за шутку. Но говоривший оказался абсолютно серьезен. Вот блин….Первый раз за все то время, что прошло с момента освобождения части душ я всерьез пожалел о том, что стрела сяньцев все-таки попала в амулет. Когда я был здесь один мне было, конечно, скучновато и тоскливо, но, по крайней мере, никто меня не оскорблял. Сардас не в счет. Во-первых, ему можно было дать энергетчиескую оплеуху, а во-вторых, он все-таки ребенок. Ну, почти.

Десантник, кроме себя любимого, нашел еще трех кандидатов на управление телом. Сам он неплохо умел драться врукопашную, научился за годы службы, а уж возможности тела одержимого, превращали его чуть ли не в машину смерти. Два из его рекрутов были паранормами, а третий являлся скорее адъютантом, чем бойцом, на него возлагались надежды как на альтернативного переводчика, поскольку до момента смерти он проходил обучение в каком-то гуманитарном вузе и неплохо знал немецкий, английский и даже мог связать пару фраз по французски. Конкурентом он для меня, в отрасли навыков, приравненных к боевым, не был, да и энергию потреблял по «гражданскому» тарифу.

Узбек-криокинетик по имени Ахмед, вот кто стал моей головной болью. Невысокий силуэт, если выбирался наружу из амулета и накачивался энергией под завязку, мог сойти за близкого родственника Деда Мороза. Там, куда он приходил, немедленно начиналась зима, вовсю падали снег и сосульки. Причем, при некотором усилии, в противоположенном вектору гравитации направлении. Не знаю уж как с поражающей способностью, но смотрелись полуметровые, блестящие на солнце иглы замороженной воды внушительно. Да и меткость у узбека была как у его далеких предков-степняков, что первой игрушкой брали в руки лук. Чаек влет бил.

Его сменщиком выступал тот самый «белый» чародей, непримиримый борец с алкогольными запоями, Петр. Гипнотизер, после накачки его энергией, свободно подчинял себе любую живность в радиусе пары десятков метров. Мерзкий он был тип, под маской вежливости прятавший гнилое нутро. Из-за него, а точнее, его неудачной попытки зло пошутить, умер человек, а он чихать на это хотел. Когда однажды вечером тело Сардаса было мной оставлено ужинающим в таверне для «свободного пилотирования» остальными, то этот мозгоклюй озабоченный решил исследовать гм…нижнюю часть спины проходящей мимо него орки, жившей где-то неподалеку. И, видно, большого сопротивления его идея ни у кого не вызвала. Сам он загребущие руки никуда не протягивал по понятным причинам, зеленокожая нелюдь могла и обидеться, надавав пощечин. Вместо него по тому месту, которое уже не ноги, но еще и не спина хлопнул паренек-служка, разносивший еду. Причем совершил он не только звучный хлопок, но и, скажем так, тактильное исследование. Короче облапал ее так, словно является законным мужем и находяться они у себя в спальне, а не посреди людного места. Пощечин не было. Был кинжал в груди. Обескураженное выражение на лице умирающего, который так и не понял, зачем он сделал столь самоубийственный поступок, я, сидящий на тот момент в телецентре, запомнил надолго. Хорошо хоть орке ничего за это не было, пившая пиво в том же трактире стража однозначно признала, что официантик сам виноват в своей гибели.

Вихрем помчался к креслу с Сардасом, чтобы вправить этому идиоту мозги и, если получиться, попробовать вытащить парня…Но меня не пропустили. Анна Павловна грудью встала на защиту своего коллеги по триумвирату и его подчиненных. Я бы смел ее одним ударом, но….на крик подтянулось штук десять душ, окружив кресло кольцом.

— Ты че творишь, в натуре? — вышел вперед уголовник, поигрывая энергетической финкой. — Ты седня свое уже отдышал, так что нишкни, наша очередь.

— Да ты видел, чего эти придурки натворили? — попробовал я воззвать к его совести. «Здание» телецентра стен не имело, и экран был виден издалека.

— Ну, видал и че? Кто ж знал, что эта баба бесноватой окажется.

— Да пропусти меня, я же целитель, мне вылечить этого парня на пять секунд работы.

— А он те че, брат? Или, может, сват? К тому ж энергию то будешь тратить общаковскую а не свою. Позовет полковник, пропущу, не позовет, в свое время будешь благотворительностью заниматься.

Вот это я маху дал, действительно, откуда у таких совесть? Интересно, а здравый смысл то хоть есть?

— А что на месте того трупа мог оказаться наш тебе по барабану? Если бы орка заметила, как на парня колдуют, то люлей бы навешала знатых. При горячей поддержке окружающих.

— Если бы у бабушки было кое-что, она была бы дедушкой. Все, базар окончен, но если тя судьба этого фраера так волнует, потом с полковником перетрешь.

Понятно все. Одна извилина, да и та прямая и ниже пояса.

С десантником, после того как он вернулся в реальность амулета, я попробовал поговорить, но примерно с тем же результатом, только слова были более литературными. «Досадный инцидент», вот как он выразился. Не бессмысленное убийство. И не преступная халатность. Инцидент. Досадный. И с решением бывшего вора и энерговампирши, которые не дали мне попробовать спасти парня, он был согласен. Мол, незачем привлекать к себе излишнее внимание.

Сплюнул энергетическим сгустком, но смолчал. В конце-концов, мне с этими типами еще работать…а работы в связи с активизацией деятельности триумвирата было много. Помимо лечения больных, на которое теперь тратилось только два часа в день, тело Сардаса начало бегать по книжным лавкам, забегаловкам, храмам, везде ища информацию о магии, связанной с заключением душ. Из храма выгнали. В забегаловке подпаивая разный люд, так или иначе связанный с волшебством только просадили все деньги и пару раз нарвались на неприятности. Кстати, я лишний раз убедился, что во время боя управлять телом должен кто-то один. Когда «водителей» было трое, то какой-то пьянчуга почти сумел пырнуть Сардаса ножом из-за несогласованности действий. В общедоступных книгах нашлись только ссылки на различные трактаты по черной магии, которых, естественно, в продаже и для свободного чтения не было.

Наконец, спустя полмесяца метаний, триумвират убедился в полном своем бессилии при использовании имеющихся в Волнорезе средств и начал усиленно тренировать Ахмеда и Петра, чтобы поступить в столичный корпус боевых магов и получить, таким образом, доступ к закрытым источникам. Никакие мои возражения и панические вопли о том, что нам нельзя привлекать внимания в расчет не привлекались.

Так вот, эксперименты этих двух паранормов и головоломные по сложности тренировки полковника, после которых тело полуэльфа часто приходилось подлечивать, сжирали львиную долю энергии из выделенного мне бюджета в пять процентов от общего благосостояния. Причем два их них вроде как считались моей платой, но все равно почти целиком тратились на клиентов, заработки от приема которых, к слову, сильно сократились. Желающих идти к припадочному магу с нервным тиком, который регулярно долбит скалы недалеко от города боевыми заклинаниями, почему-то почти не было.

— Клоповник, просто клоповник! — возмущалась, в очередной раз, дородная энерговампирша Анна Павловна, которая вылезла из амулета «подышать», разглядывая бедную обстановку гостиничного номера. Как я позднее сожалел, что не засунул ее обратно в клетку после первой стычки….Да и многие другие тоже. Но, увы, ясновидящих, в смысле предсказателей будущего, на тот момент среди нас не было.

— Ну уж что есть, — хмыкнул я и постарался передать женщине свои ощущения.

— Вы могли бы лучше обеспечить свой быт, — не унималась женщина, — в конце-концов, вам тоже с нами жить.

— По-моему, это вы прибились ко мне, а не я к вам, — начал закипать я, придирки этой скандалистки, с которой даже из-за выделяемой доли энергии приходилось едва ли не драться, меня уже порядочно достали. — Наши финансовые возможности вы знаете, прошлым днем вы каждую монетку так внимательно рассматривали, будто на них есть что-то интереснее морд пары поколений здешних королей и царапин. Час сидели на деньги, из драгметаллов любуясь, не меньше. А за то время я бы вполне мог успеть смотаться на рынок, может меня там уже клиентура дожидалась со своими болячками и средствами оплаты.

— Ты и так почти все время торчишь снаружи, — влез в разговор журналист, также присутствующий в теле….забыл его имя, все в амулете называли его по кличке, которую он сдуру озвучил: «Лист». Вот уж действительно лист. Банный.