Цикл Дегона. Печать силы

Эльдекерк видел это собственными глазами. Это произошло дважды с тех пор, как они с Шенноном проникли в эту ужасную пещеру, и все же что-то в нем отказывалось верить в то, что происходило внизу. Одна из фигур, стоявших на берегу огненного озера, внезапно вышла из оцепенения и, широко раскинув руки, бросилась в лаву. Застонав, Эльдекерк закрыл глаза. Казалось, что в грудь ему вонзили стальной нож, а затем провернули несколько раз, пока боль не стала совершенно невыносимой. Он чувствовал, что вот-вот начнет кричать.

— Пойдемте отсюда, — шепнул Шеннон. — Я увидел достаточно. Быстрее!

Эльдекерк хотел встать, но его будто парализовало, и Шеннону пришлось поднимать его на ноги, словно ребенка, а потом толкать перед собой к выходу из пещеры. Лишь когда они выбрались на поверхность, наваждение отступило.

Внезапно у Эльдекерка начали дрожать руки, а горло сжалось так, что ему стало казаться, будто он вот-вот задохнется.

— Боже мой! — простонал он. — Что это? Шеннон, они… они там убивают людей. О господи! Они… они приносят людей в жертву.

— Знаю, — сказал Шеннон. Голос у него был тихим, но в нем звучала такая ярость, что Эльдекерку стало страшно. — И если мы их не остановим, Эльдекерк, то все будет еще хуже.

— Мы? — Эльдекерк почти кричал. — Но что… что мы можем сделать с этими… с этими…

— Потом, — перебил его Шеннон, махнув рукой. — Теперь нам нужно выбираться отсюда. И быстро. Пойдемте!

За ними следовало монотонное пение «Тульсадуун!», которое теперь казалось еще более угрожающим. Берег уже почти скрылся из-за прилива, так что им пришлось идти по грудь в воде, чтобы добраться до того места, где висел канат. Эльдекерк хотел схватиться за него, но Шеннон поспешно покачал головой и, запрыгнув на канат с быстротой обезьяны, полез наверх. Пятьдесят ярдов до уступа он преодолел за десять минут.

— Обвяжитесь канатом, Эльдекерк! — сказал он. — Я втащу вас наверх. Но вам придется мне помочь!

Хотя Шеннон не мог видеть его в темноте из-за большого расстояния, Эльдекерк кивнул и, обвязав канат вокруг груди и бедер, дернул за него. Через несколько секунд канат натянулся, и Шеннон стал тащить его наверх. Эльдекерк, упершись ногами в скалу, попытался карабкаться.

Несмотря на то что большую часть работы делал Шеннон, который тянул своего спутника наверх, этот подъем потребовал от Эльдекерка предельного напряжения. Когда же он оказался рядом с юношей на уступе, то долго не мог отдышаться. У него так сильно дрожали колени, что лишь через несколько минут он нашел в себе силы встать и отойти от края скалы.

— Ну как вы? — обеспокоенно спросил Шеннон.

— Все в порядке, — заверил его Эльдекерк и добавил: — Я ведь уже не молод, знаете ли.

Улыбнувшись, Шеннон свернул канат и тщательно спрятал его под кустом. У Эльдекерка, который наблюдал за юношей, появилось неприятное предчувствие, и он подумал, что Шеннон сделал это не просто потому, что не хотел тащить канат с собой. Скорее всего, он собирался вернуться сюда и воспользоваться им вновь.

— Пойдемте, — сказал наконец Шеннон.

Они вошли в джунгли. Небо закрыли тучи, а густая поросль поглощала остатки лунного света, поэтому они двигались практически в темноте. Но Шеннон, очевидно, прекрасно ориентировался и без света, поскольку быстро шел впереди Эльдекерка и уверенно пробирался сквозь чащу, как будто все это происходило днем.

Неожиданно он остановился. Последовав его примеру, Эльдекерк тоже замер и услышал шаги и разговор нескольких человек. Шеннон жестом приказал ему затаиться, и Эльдекерк кивнул. После всего, что он пережил, ему не хотелось сталкиваться здесь с кем бы то ни было.

Когда эти двое появились на тропинке и Эльдекерк разглядел их форму, ужас, охвативший его, сменился облегчением.

— Это же солдаты, Шеннон! — обрадовался он. — Солдаты из гарнизона. Они нам помогут!

При звуке его голоса солдаты остановились, и Эльдекерк увидел, как один из них схватился за оружие. Поспешно подняв руку, голландец громко произнес:

— Не стреляйте! Это я, Эльдекерк.

Рука, потянувшаяся к оружию, застыла. Подойдя на шаг поближе, солдат подозрительно прищурился и посмотрел сперва на Эльдекерка, а затем на Шеннона.

— Эльдекерк? — удивился он. — Что вы здесь делаете в такое время? И кто это с вами?

— Один мой друг, — поспешно ответил Эльдекерк. — Вас нам послало само небо. Вы должны нам помочь! — Он сделал шаг к солдатам.

Шеннон, последовавший за ним, отступил в сторону и молча наблюдал за ними.

— В чем это мы должны вам помогать? — вкрадчивым голосом поинтересовался один из солдат. — В контрабанде?

— Нет, — спокойно ответил Шеннон. — В смерти.

В его руке блеснул металл. Эльдекерк вздрогнул, но вскрикнуть уже не успел.

Движением, опередившим взгляд Эльдекерка, Шеннон приблизился к солдатам и ударил их мечом.

Клетка была не больше поставленного вертикально гроба. Она стояла на низкой повозке, а ржавые наручники, закрепленные на ее прутьях, ясно свидетельствовали о ее предназначении. Эта повозка чем-то напомнила мне телеги, на которых приговоренных везли к эшафоту во времена Великой французской революции. Вот только эта клетка выглядела еще страшнее.

Я лежал на спине в трухлявом сене в углу сарая и пытался вспомнить, как сюда попал. После вечности, состоявшей лишь из тьмы и смутных воспоминаний о боли, меня под руки подхватили двое солдат Тергарда и притащили сюда, в небольшой сарай на западной стороне от ворот так называемого гарнизона.

А потом пришел Росфельд.

Я не знал, сколько времени прошло с тех пор, но, по всей вероятности, где-то около двух часов, так как небо уже начало окрашиваться в серый цвет, а из джунглей доносилась разноголосица птичьего пения.

Я держался за эти звуки, будто они были единственной связью между реальностью и вселенной из боли, в которую меня погрузил Росфельд. Но самым ужасным была даже не эта боль, а то, что сделал со мной Тергард. Мне уже не в первый раз приходилось выносить удары на ментальном уровне, но еще никогда они не были настолько сильными. Магистр тамплиеров вывернул мой разум наизнанку и вторгся в запретные пределы моей души, вытащив наружу то, о чем я и сам не знал. А затем он взял мое сознание и выкрутил его, будто мокрую тряпку. Именно такое сравнение приходило мне в голову, но и оно не было достаточно точным. Я чувствовал себя… опустошенным. Опустошенным и уставшим. Казалось, Тергард украл мою жизненную силу, поступив, как какой-то странный ментальный вампир.

Никто не может выносить того, чтобы его наиболее потаенные мысли и желания выставлялись на всеобщее обозрение. Долгое время мне хотелось лишь одного — умереть, чтобы избавиться от неописуемого чувства стыда, которым залил мою душу Тергард. Тамплиер листал мое сознание, словно книгу, и сейчас не было буквально ничего, чего бы он обо мне не знал.

— Вот, значит, как, — произнес он, смерив меня долгим взглядом.

В его голосе смешались изумление и недоверие, но взгляд остался таким же беспощадным, как и раньше.

— Должен сказать, что я действительно был несправедлив к вам, Крейвен, — пробормотал он. — Вы не шпион.

Я хотел ответить, но у меня не хватило сил даже открыть рот. Возможно, Тергард и не ожидал узнать что-либо подобное. Хотя он и пытался делать вид, что спокоен так же, как и раньше, я чувствовал его замешательство от того, что ему довелось прочитать в моей памяти.

— Нет. Вы явно не шпион. — Он тихо рассмеялся. — У вас даже паспорт не поддельный, хотя в это трудно поверить. Если я сейчас отправлю вас в Америку, то вы сможете встретиться с самим собой. Парадоксальная мысль, не так ли? — Он вновь сделался серьезным. — Но не волнуйтесь, друг мой. Мы не позволим возникнуть подобному парадоксу.

— Да? — выдавил я. — Не хотите лишать свою гориллу удовольствия?

Голос у меня дрожал, и лишь мое упрямство придавало мне сил для того, чтобы говорить.

— Вы имеете в виду Росфельда? — Тергард опять рассмеялся. — Нет, конечно. Он уже наигрался вволю, вам не кажется? Что касается его сломанной руки, то, вероятно, вы теперь квиты…

С трудом повернув голову, я посмотрел на Росфельда, стоявшего рядом со мной. У сержанта была перевязана правая рука, и, судя по выражению его глаз, у него на этот счет сложилось совершенно противоположное мнение. Росфельд со мной еще не поквитался. И близко не поквитался.

— Не волнуйтесь, Крейвен, — сказал Тергард, заметив мой взгляд. — Росфельд вам больше ничего не сделает. У нас есть более эффективные методы для того, чтобы справиться с такими людьми, как вы.

Я из последних сил поднялся на ноги, но вновь упал, когда Росфельд ударил меня в бок.

— Росфельд! — недовольно воскликнул Тергард. — Я же сказал тебе, чтобы ты оставил его в покое. Мистер Крейвен должен насладиться нашим гостеприимством.

Укоризненно взглянув на несдержанного сержанта, он покачал головой и с наигранной обеспокоенностью склонился надо мной.

— Вы не должны обижаться на него за это, Крейвен, — сказал он. — Размер его мозга диаметрально противоположен размеру его мышц. Уверяю вас, что теперь и волос не упадет с вашей головы. — Он указал на повозку с клеткой. — Я даже приказал приготовить экипаж, чтобы отвезти вас в ваши покои. Вам там будет очень уютно. — Ухмыльнувшись, он поклонился. — Уводи его, Росфельд.

Одобрительно что-то буркнув, сержант поднял меня на ноги и пинками погнал к повозке, а потом запихнул в клетку и надел наручники. Когда он меня отпустил, я тут же упал, но ржавые железные наручники на запястьях удержали мое тело.

Захлопнув клетку, Росфельд запер ее на засов и, обойдя повозку, уселся на козлы.

— Куда вы… меня… везете? — простонал я.

Мир вокруг меня начал вращаться. Мне стало плохо, и я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание.

— В место, где вам наверняка будет хорошо, — ответил Тергард. — Вы ведь хотели узнать, что здесь происходит, не так ли? Ну что ж, дорогой мой Крейвен, теперь, когда я так много знаю о вас, было бы несправедливо держать вас в неведении. Потерпите немного. Вы увидите, что это того стоило. И кто знает, возможно, вскоре вы повстречаетесь с одним старым другом. А теперь мне осталось лишь уладить кое-какой пустячок…

Уже теряя сознание, я услышал его презрительный смех. А потом меня поглотила тьма.

— Почему вы это сделали? — Голос Эльдекерка звучал неестественно ровно.

Он вообще говорил с трудом. С тех пор как они вышли из джунглей и добрались до его дома на окраине городка, это были первые произнесенные им слова. Он практически не помнил, как дошел сюда. После жестокого убийства солдат голландец впал в транс. Шок сковывал не его тело, а разум. Дело было не столько в бесчеловечности действий Шеннона, сколько в их полной бессмысленности.

— Почему, Шеннон? — повторил он свой вопрос. — Эти двое могли бы нам помочь.

Вместо ответа Шеннон уверенно направился к стенному шкафу, где Эльдекерк хранил свой скудный запас алкогольных напитков. Затем он повернулся к хозяину с наполненным до краев стаканом виски.

— Выпейте, — сказал он и вложил в руку голландца стакан.

Уставившись на него, Эльдекерк нервно сглотнул и поднес стакан к губам. Виски было неразбавленным и жгло горло, как огонь. И все же напиток помог. Руки перестали дрожать, оцепенение постепенно спало. Вместе с тем в его душе разгорелся вулкан чувств.

— Так, значит, вы считаете, что они бы нам помогли? — спокойно спросил Шеннон. — Боюсь, это ошибка, мингер Эльдекерк. Совсем наоборот. Я убил их, потому что в противном случае они убили бы нас.

— Но это же безумие, — возразил Эльдекерк, хотя чувствовал, что Шеннон говорит правду. — Зачем им было убивать нас?

— А почему они вообще там появились? — ушел от ответа Шеннон. — Вы об этом подумали? Там, наверху, их совершенно ничего не могло интересовать. В том месте нет ни жилищ, ни стратегически важных точек, ни вообще чего-либо ценного. А гарнизон находится на расстоянии тридцати миль отсюда. — Покачав головой, юноша отобрал у Эльдекерка пустой стакан и вновь наполнил его. — Нет. Они оба были там по совершенно определенной причине, Эльдекерк. Они искали нас.

— Нас? — опешил голландец.

— Или таких, как мы, — поправился Шеннон. — Людей, которые слишком любопытны и которые могли разузнать то, что их не касается. Поверьте мне, они не задумываясь расстреляли бы нас, если бы вы сказали им, что нам удалось обнаружить.

— Но это же чепуха какая-то! — возразил Эльдекерк скорее из-за упрямства, а не потому, что он действительно так считал. — Гарнизон здесь для того, чтобы нас защищать!

— Вы так думаете? — Шеннон усмехнулся. — А если я скажу вам, что у этого так называемого гарнизона с голландской короной так же много общего, как и с маорийскими жрецами?

— Но почему? — Эльдекерк растерялся. — Вы что, хотите сказать, что… а значит… Боже мой, Шеннон, они же приносят в жертву людей! И что нам делать, если мы не можем рассчитывать на помощь гарнизона?

— Есть одна возможность. — Шеннон ответил так поспешно, что Эльдекерк вдруг понял, что он только и ждал этого вопроса. — Но мне нужна ваша поддержка, Йоп. Слушайте…

Конечно же, я попытался запомнить путь, по которому меня везли, и, конечно же, у меня ничего не получилось. Повозка выехала из гарнизона и повернула на восток, прямо к центральной части острова, находившейся на уровне двух тысяч ярдов над морем. Вскоре мы оказались в джунглях.

Дорога скорее напоминала протоптанную тропу, и даже эта небольшая повозка с трудом ехала по ней. Кроны огромных старых деревьев, сплетясь ветвями, образовали над нашими головами непроницаемый шатер из листьев, так что повозка, казалось, двигалась по тоннелю, в который практически не проникали лучи солнца и который был залит слабым темно-зеленым светом.

Поездка длилась часа два, а потом Росфельд остановил повозку и, спрыгнув с козел, подошел к моей клетке. Он посмотрел на меня, и я увидел в его глазах выражение садистского удовлетворения. Медленно сняв фляжку с пояса, он зубами выдернул пробку и сделал глубокий глоток. Губы у него заблестели.

— Пить хочешь? — спросил он.

Я кивнул.

Подпрыгнув ко мне, Росфельд протянул фляжку к прутьям клетки и ухмыльнулся.

— Ну тогда возьми, — сказал он.

Я уставился на него. Наручники так крепко фиксировали мои руки, что я не мог пошевельнуть и пальцем, не говоря уже о том, чтобы взять флягу. Даже если бы мне это удалось, расстояние между прутьями было слишком маленьким, чтобы фляга могла пролезть.

С минуту подержав флягу перед моим лицом, Росфельд пожал плечами и, закрыв ее, покачал головой.

— Что ж, раз ты не хочешь… Но ничего. Уже недолго осталось. Еще семь-восемь часов, и ты сможешь выпить столько, сколько захочешь. — Он хихикнул. — Конечно, я не знаю, сможем ли мы дать тебе французского шампанского, Крейвен.

— Свинья, — тихо произнес я. Мои губы распухли и потрескались, и я едва мог говорить. И все же, чувствуя какое-то детское упрямство, которое могло мне только навредить, я добавил: — Ты заплатишь мне за это, Росфельд, клянусь тебе. Я убью тебя!

Моя угроза не произвела особого впечатления на сержанта.

— Вот как? — воскликнул он. — Неужели? Ну что ж, интересно, как ты сможешь сделать это со связанными руками и без оружия.

С ненавистью поглядев на него, я на мгновение закрыл глаза. Затем, заставив себя успокоиться, собрал последние силы, которые у меня оставались, и начал концентрироваться.

— Посмотри на меня, Росфельд, — сказал я.

Ухмыльнувшись, Росфельд повернулся ко мне и… замер на месте. Улыбка застыла на его губах.

— А теперь, — продолжил я, — открой клетку и освободи меня.

Я вложил в этот приказ всю свою способность к внушению, которая у меня оставалась. Боль и то, что сделал Тергард, подточили мои духовные силы, но на человека с таким интеллектом, как у Росфельда, моих сил хватило бы.

Но Росфельд не двинулся с места. Он стоял и смотрел на меня с глупым видом.

— Ты должен открыть клетку! — воскликнул я. — Сделай это немедленно.

Моргнув, Росфельд опустил руку на связку ключей на поясе… и отступил от повозки. Постепенно отсутствующее выражение его лица сменилось отвратительной ухмылкой.

— Нет, хозяин, — пробормотал он. — Росфельд плохой. Росфельд колдуна не слушай. А то Росфельда друзья ругать. А хозяин этого не хотеть. Да?

Я замер, а Росфельд запрокинул голову и истерично расхохотался.

Внезапно я понял, что имел в виду Тергард, когда говорил, что ему осталось лишь уладить кое-какой пустячок… Этим «пустячком» были мои ментальные способности. А как же иначе, в отчаянии подумал я. Должно быть, от побоев Росфельда я действительно поглупел настолько, что поверил в свои способности переубедить его.

Господи, ведь Тергард знает обо мне все! Разумеется, он понимал, что я легко смогу превратить его прихлебателя в своего раба, как только мы окажемся на достаточном расстоянии от него. И конечно, он позаботился о том, чтобы этого не произошло.

Очень простым — и эффективным! — способом.