Цикл Дегона. Печать силы

Он отнял у меня мои колдовские силы!

Когда мы добрались до лагеря, был уже вечер.

По пути сюда дорога все время вела в гору, и пару раз я даже видел вершину Кракатау, огромного вулкана, подарившего острову свое имя. Сейчас вершина была к нам намного ближе, чем раньше.

Гарнизон располагался на побережье. Естественно, оно было обрывистым, но все-таки примерно соответствовало уровню моря, в то время как лагерь находился на высоте тысячи ярдов. Внешне лагерь напоминал крепость даже в большей степени, чем здание штаб-квартиры в гарнизоне. Он был скрыт от любопытных взглядов скалами. Эти скалы громоздились на склоне Кракатау и имели такой вид, будто их разрубили своими топорами сами боги. По форме лагерь напоминал вытянутый прямоугольник, причем его задняя часть повторяла естественные очертания горы, словно сохраняя границы черной лавы.

Ограждение высотой в три человеческих роста было сделано преимущественно из обломков застывшей лавы. Оно окружало территорию площадью в три квадратных мили. От ворот, низких и изогнутых, внутрь лагеря вел крытый коридор, который в случае атаки извне можно было легко оборонять. По бокам ворот находились две невысокие башни. Из бойниц торчали дула древних, но тем не менее весьма впечатляющих двенадцатифунтовых орудий. Внутри первой оборонительной линии, охранявшей лагерь от вторжения, возвышалась вторая стена таких же размеров. Сверху она была покрыта колючей проволокой и ржавыми железными остриями, а уже за этой стеной размещался сам лагерь — прямоугольная территория с десятком низких хижин под соломенными крышами.

Когда повозка въехала во внутренние ворота и приблизилась к баракам, в нос мне ударила неописуемая вонь. Росфельд щелкнул кнутом, чтобы подогнать уставших лошадей. В первом из бараков зажегся желтоватый свет, и через несколько секунд открылась дверь. Наружу вышел какой-то человек. Когда я увидел его, у меня внутри все сжалось.

Он не носил ни форму голландского флота, ни рваные обноски, в которые были одеты охранники, патрулировавшие внешнюю стену. На нем был белый плащ до колен с ярко-красным крестом на груди, кольчуга, черные шерстяные штаны и такие же черные ботинки. На перевязи висел длинный обоюдоострый меч!

Подъехав к этому человеку, Росфельд дернул лошадей за поводья и, когда повозка остановилась, спрыгнул на землю. Поприветствовав сержанта кивком, тамплиер с интересом, но без какого-либо сочувствия, посмотрел на меня.

— Новенький, — констатировал он. — А почему только один, Росфельд? Ведь брат Тергард знает, что нам нужны новые поступления.

— Этот у нас особенный, — проворчал Росфельд.

Неторопливо открыв клетку, он снял с меня наручники и просто столкнул с повозки.

Дорога высосала из меня последние силы. Все вокруг виделось мне в тумане. Опустившись рядом со мной, тамплиер взял меня за подбородок и осмотрел мое лицо.

— Он плохо выглядит. Это ты постарался?

Хмыкнув, Росфельд указал на свою перевязанную руку.

— Эта свинья сломала мне руку, — сказал он. — И вообще, пусть скажет спасибо — Тергард запретил мне раскалывать ему череп.

— Ему и так недолго осталось, — заметил тамплиер и укоризненно покачал головой. Выпрямившись, он бросил на Росфельда раздраженный взгляд и возмущенно воскликнул: — Ну и что мне делать с этим полумертвым? Неужели брат Тергард забыл, что я могу использовать только здоровых и сильных людей? Калек и умирающих у меня предостаточно.

— Этот здесь не для работы, — ответил Росфельд. — Тергард хочет, чтобы ты отвел его вниз, когда он немного придет в себя. — Сержант тихо рассмеялся. — Он просил передать тебе, что ему бы очень хотелось, чтобы этот человек оказался внизу.

— Почему? — осведомился тамплиер.

— Лучше спроси об этом Тергарда, — огрызнулся Росфельд. — Он считает, что этому человеку он особенно обрадуется. И не спрашивай меня почему. Мне ведь ничего не говорят. Я тут занимаюсь лишь мелкими поручениями, не более.

Взглянув на него, тамплиер снова покачал головой и опустился рядом со мной.

— Вы можете встать? — В его голосе внезапно оказалось столько тепла и дружелюбия, что я опешил, поскольку никак не ожидал такой реакции.

Кивнув, я попытался приподняться, но тут же, задыхаясь, опять сел на землю. Мне не хватало сил, чтобы встать. Меня будто парализовало.

Вздохнув, тамплиер выпрямился и хлопнул в ладоши. Вскоре я услышал шаги, и кто-то, подхватив меня под мышки, поставил на ноги.

— Отведите его в камеру, — велел тамплиер. — И скажите доктору, чтобы он им занялся.

Меня поволокли через плац к другому бараку. В этот момент у меня потемнело в глазах, и я потерял сознание.

Какое-то время я пребывал во тьме, а потом открылась дверь, и вошел человек, который начал осматривать мое тело. Было очень больно, но вскоре все неприятные ощущения практически исчезли, а чувство мучительной усталости сменилось обычной слабостью.

Очень хотелось спать, но я знал, что не должен поддаваться этому искушению, если хочу выбраться из лагеря живым. Я даже не догадывался, что имели в виду Росфельд и тамплиер, когда говорили, что меня нужно отправить вниз. Но что бы это ни означало, я был уверен в том, что это приведет к моей смерти.

В полутрансе я поднял руку и остановил врача, который уже собирался уходить.

— Задержитесь ненадолго, — пробормотал я. — Мне нужно с кем-то поговорить.

— Вам необходим сон, — мягко возразил врач, убирая мою руку со своего рукава. — Вам нужно поспать по меньшей мере тридцать шесть часов. — Обеспокоенно посмотрев на меня, он покачал головой. — Вы знаете, что были на волосок от смерти?

— Мне нужно… с кем-то поговорить, — настаивал я, хотя у меня едва хватало сил на то, чтобы не закрывать глаза. — Пожалуйста. Это… очень важно. Пришлите сюда человека, который… всем здесь заправляет.

— Это невозможно.

— Но так должно быть! — Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я сумел подняться и опереться на локоть. — Скажите ему, что меня послал брат Балестрано.

Уставившись на меня, врач открыл рот, словно собирался что-то сказать, и побледнел.

— Какое… имя вы назвали? — запнувшись, переспросил он.

— Балестрано, — повторил я. — Не валяйте дурака. Вы прекрасно знаете, кого я имею в виду. Это глава вашего ордена.

Помедлив, врач молча повернулся и вышел из камеры.

Я в изнеможении откинулся на лежанке. Попытка, конечно же, была отчаянной, но, казалось, возымела свое действие. Имя главы ордена тамплиеров было одной из наиболее заветных тайн братства. Вряд ли кто-то из них решился бы проигнорировать человека, который это имя знал.

Вскоре дверь в мою камеру открылась во второй раз, и вошел человек, которого я раньше видел во дворе. Выражение его лица было изумленным и в то же время обеспокоенным. Подождав, пока охранник закроет за ним дверь, он подошел к моей лежанке и, примостившись с краю, заглянул мне в глаза.

— Давайте поговорим без обиняков, — предложил он.

Едва ли он мог сказать что-нибудь другое, что повергло бы меня в еще большее замешательство, ибо, кроме имени Балестрано, я почти ничего не знал о тамплиерах. Во всяком случае, я не знал ничего такого, что могло бы мне помочь. Но сейчас у меня появилось явственное ощущение того, что мои слова станут вопросом жизни или смерти. Моей жизни. Или моей смерти.

К счастью, мой собеседник избавил меня от этих мучений.

— Балестрано, — пробормотал он. — Откуда вам известно это имя, Крейвен?

— Мне известно не только имя, — ответил я. — Я знаком с ним лично.

— Вот как? — переспросил тамплиер.

Его вкрадчивый тон должен был бы насторожить меня, но я слишком устал, чтобы обращать внимание на подобные тонкости.

— Я… я на вашей стороне, — запнувшись, продолжил я. — Поверьте мне. Мы с вами боремся против одних и тех же врагов. Я не знаю, почему Тергард прислал меня сюда, но он совершает ужасную ошибку. Мы с Балестрано друзья. Я спас ему жизнь. И он передо мной в долгу. А вы…

— Против одних и тех же врагов? — Вкрадчивость в голосе тамплиера усилилась. — О ком вы говорите, Крейвен?

— О ДРЕВНИХ, — немного опешив, сказал я. — Возможно, вы называете их по-другому. Я говорю о ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ. Ктулху и всех остальных.

— Мы действительно называем этих существ иначе, — подтвердил тамплиер. — Но я понимаю, о ком вы говорите, мистер Крейвен. — Внезапно его улыбка стала холодной как лед. — Но кто сказал вам, — тихо продолжил он, — что мы боремся против них?

Я смотрел на него и постепенно начинал осознавать, что совершил ошибку.

Ужасную ошибку.

Смерив меня спокойным взглядом, тамплиер встал и хлопнул в ладоши. Дверь открылась, и те двое, что привели меня сюда, вошли в камеру.

Человек в одежде тамплиеров указал на меня.

— Приготовьте все. Он должен отправиться вниз. Сегодня ночью.

Ночь была такой тихой, что Шеннону казалось, будто он слышит собственное сердцебиение. Из джунглей доносились звуки леса: шуршание ветра в кронах деревьев, потрескивание веток, крики ночных хищников и их добычи. Время от времени ветер шевелил кроны огромных старых деревьев, и тогда до хижины доносилось их потрескивание.

Но все это казалось звуками какой-то иной реальности. Здесь царила чернота, настолько плотно окутавшая лагерь, что даже привычные звуки ночи и джунглей почтительно стихали, чувствуя присутствие гиганта из лавы и застывшей бесконечности.

Запрокинув голову, Шеннон посмотрел на вершину Кракатау. Хотя небо заволокли тяжелые дождевые облака и ночь была почти непроглядной, он все же сумел различить горизонтальный край вулкана, проведенную огнем линию, над которой, казалось, горело небо. В зависимости от того, в какую сторону дул ветер, время от времени можно было почувствовать жар уснувшего, но все же действующего вулкана, огня, скрытого внутри горы. Этот жар казался прикосновением теплой невидимой руки.

Шеннон опять перевел взгляд на внешнюю оборонительную стену лагеря, черной тенью выступавшую над склоном из застывшей лавы. Порой за ограждением вспыхивали какие-то огоньки, и тогда он слышал тихие шаги охранников, патрулировавших местность.

Он не питал особых иллюзий: даже ему будет трудно пробраться в эту крепость незамеченным. А может, у него вообще ничего не получится. С этими людьми не стоило шутить, так как они не были головорезами и убийцами, как посчитали бы другие, посмотрев на их потрепанную одежду. Весь их внешний вид был лишь маскировкой. На самом деле это были профессиональные воины, люди, которых всю жизнь учили сражаться.

Подождав, пока туча полностью закроет месяц и станет совсем темно, Шеннон выбрался из-за скалы, где он прятался, и беззвучно направился к ограждению. Ловко обойдя все замаскированные ловушки с колючей проволокой, которые должны были предотвратить проникновение чужаков, он прижался к забору неподалеку от ворот и, закрыв глаза, прислушался.

Шаги охранника то приближались, то отдалялись в неизменном ритме. Шеннон усиленно прислушивался, так как знал, что в походке охранника что-то изменилось бы, если бы он заметил присутствие постороннего. Даже если бы охранник попытался взять себя в руки и сделать вид, что ничего не происходит, по шагам все равно можно было бы определить его напряжение.

Когда охранник прошел мимо и шаги стихли в ночи, Шеннон уже не сомневался в том, что его никто не заметит. Выпрямившись, он нащупал пальцами опору в ограждении и принялся ловко карабкаться наверх. Почти добравшись до самого верха, он застыл, словно огромный четырехлапый паук, и стал ждать.

Прошло несколько минут, прежде чем шаги охранника опять приблизились. Дождавшись, когда охранник окажется прямо под ним, и собрав все силы, Шеннон сделал сальто и перепрыгнул через забор.

Охранник не успел даже вскрикнуть. Нога Шеннона попала ему в подбородок, и удар, усиленный прыжком, сломал парню шею. Подхватив тело, Шеннон осторожно опустил его на землю и, поспешно оглянувшись, снял с трупа потрепанную куртку. Быстро переодевшись, он поднял тело и перебросил через стену. Звук удара о землю пушечным выстрелом отозвался в ушах Шеннона, но он был уверен, что ветер и ночь поглотят шум.

Еще раз оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться в том, что его никто не заметил, он побежал дальше. Шеннон торопился, стараясь наверстать время, упущенное в этой недолгой стычке. Когда он понял, что ему это удалось, он стал двигаться тем же шагом, что и охранник.

Через некоторое время Шеннон дошел до края ограждения. Как он и рассчитывал, навстречу ему вышел второй охранник. Тот поднял руку в знак приветствия, постоял немного и отвернулся.

Через три секунды он был уже мертв.

Шеннон отправился дальше. Ему еще дважды пришлось столкнуться с другими охранниками, патрулировавшими эту территорию ночью.

Наконец он удостоверился в том, что в этой части лагеря больше нет никого, кто мог бы выдать его присутствие.

Снаружи строение под соломенной крышей ничем не отличалось от всех остальных бараков, стоявших вокруг центрального плаца лагеря.

А вот внутри… внутри были врата в ад.

За дверью здания находилось крошечное помещение без окон. В противоположной от входа стене была массивная железная дверь. Но даже она пропускала чудовищный жар, поднимавшийся снизу.

После того как меня втолкнули в эту комнату, сюда же вошел и тамплиер. Сейчас он был уже не в одеяниях ордена, а в простой, по самые щиколотки, рубашке. Рубашка была красной, и на ней виднелись странные кабалистические символы. Вместо меча на поясе тамплиера висел странной формы ключ, которым он и открыл железную дверь. При этом его губы шевелились, тихо произнося какие-то слова, а лицо было сковано выражением крайней сосредоточенности.

И страха.

Он очень старался скрыть это чувство, но мне слишком часто приходилось видеть страх в глазах других людей, и я не мог его не узнать. Что бы ни находилось по ту сторону железной двери, оно наполняло тамплиера паническим ужасом.

Дверь с металлическим клацаньем открылась, и в комнату ворвалась волна удушающего жара и кроваво-красного света. Отступив на шаг от двери, тамплиер махнул рукой моим охранникам и с явным облегчением вытащил ключ из замка. Меня подняли на ноги и втолкнули в дверь.

Ослепленный ярким светом, я прищурился. Помещение за железной дверью было совершенно пустым, но в полу зияла круглая дыра пяти ярдов в диаметре, наполненная красным светом, будто кровавой водой. Жара тут стояла невыносимая. В воздухе витал запах раскаленного камня.

За мной в помещение вошел и тамплиер. Повинуясь взмаху его руки, один из охранников поставил меня на колени, а второй связал мне руки и ноги, так что я в лучшем случае мог делать мелкие-мелкие шаги.

— Что, черт побери, вы задумали? — простонал я, когда меня опять подняли на ноги и подтолкнули поближе к ужасной дыре.

Посмотрев на меня, тамплиер медленно обошел расщелину в полу и остановился с противоположной от меня стороны. Подняв руки, он закрыл глаза и пробормотал одно-единственное мрачное слово.

Красное сияние погасло.

Погасло оно внезапно, будто кто-то потушил свечу, а удушающая жара уступила место горячему, но все же освежающему в этой жаре ветерку.

А потом задвигались какие-то тени.

В первый момент это было почти незаметно. Темнота на дне расщелины немного сгустилась, тени в комнате стали глубже, что-то шевельнулось, и из глубины поднялось нечто.

Увидев создание, парящее на краю расщелины, я чуть не вскрикнул. На первый взгляд оно напоминало человека. Но это только на первый взгляд. У него было две ноги, две руки, тело и голова, но на этом его сходство с человеком исчерпывалось. Кожа у создания была гладкой и блестящей, словно сталь или отполированное дерево. При этом она была черной. Руки и ноги — тонкие, но крепкие, с видневшимися на них утолщениями суставов — напоминали металлические прутья. Все это делало его похожим на паука. А голова…

Голова у него была, но там, где обычно находится лицо, блестела совершенно гладкая бесформенная поверхность, напоминавшая забрало шлема. От всей его фигуры исходила мрачная угроза.

Существо повернуло голову в мою сторону, и, хотя у него не было ни глаз, ни других видимых органов чувств, у меня на секунду возникло неприятное ощущение, что оно наблюдает за мной, пытаясь оценить. Затем оно повернулось к тамплиеру.

Согнувшись, словно от удара, тамплиер поспешно указал на меня.

— Приветствуем тебя, посланник ТУЛЬСАДУУНОВ, — произнес он. — Мы благодарим тебя за то, что ты ответил на наш зов. Прими этого смертного в жертву для твоих господ.

— Всего один?

Голос чудовища звучал так, будто его голосовые связки были сделаны из стали. Поспешно кивнув, тамплиер униженно поклонился.

— До захода солнца мы приведем тебе больше людей, — сказал он. — Обещаю. Мы держим слово, данное твоим хозяевам. Но этот человек особенный. ТУЛЬСАДУУНЫ будут довольны, так как он стоит пятидесяти.

По-прежнему паря над расщелиной, существо повернуло свое ужасное безглазое лицо, а потом протянуло ко мне свои чудовищные паучьи лапы…

Шеннон достиг внутренней стены. Никто его не заметил и не задержал. Эта стена была немного ниже внешней, и подниматься по ней не составило труда. К тому же охранников здесь оказалось меньше, а их внимание было приковано к низким домикам, в которых содержались пленные.

Понаблюдав за перемещением охраны, Шеннон понял, что у него достаточно времени на то, чтобы перебраться через стену и спрятаться в тени одного из строений, прежде чем вернется тот охранник, чьи шаги он только что слышал. У него было преимущество неожиданности: охранники рассчитывали на линию укреплений за их спинами и должны были следить за теми, кто, возможно, попытается выбраться из лагеря, а не забраться в него. Таким образом, у Шеннона не было никакой необходимости в том, чтобы их убивать.