Циклопедия

В общем, Яркула с Ирдиком ушли минут через десять и еще минуты через три вернулись с довольно обескураженными лицами (а вернее будет сказать — мордами). Яркула, к тому же, отчаянно растирал ладонью свой зад.

— Ну? — запрыгал от возбуждения Мусор. — Вы приперли его к стене? Вы высосали из него всю кровь? Вы содрали с него кожу и сделали из нее пергамен желтого цвета?

— Мы же не изверги! Хотя твое предложение насчет кожи мне нравится, — ответил Ирдик. — С этим индивидуумом я бы и не такое сотворил!

— А что произошло? — поинтересовался я.

Граф Яркула, повернувшись к зеркалу, висевшему в коридоре, стал рассматривать кое-что пониже спины.

— Дверь он нам не открыл. Пальнул из ружья, когда я отвернулся, и убежал в глубь квартиры.

— А ломать дверь не стали, что ли? — удивился Мусор.

— Как?

— Руками. В крайнем случае — ногами.

— Хорош взломщик, — Ирдик ухмыльнулся, демонстрируя белые клыки. — Да у него дверь: железная, японского производства, а петли вообще стальные, приваренные к стальному же косяку! Сломаешь тут!

— А прожечь дыру? Пальцем или там глазом? — не унимался Мусор.

Яркула, забывшись, начал было снимать штаны, ругаясь сквозь зубы насчет проклятого человечества, выдумавшего духовые ружья, потом опомнился, смутился и ушел в ванную комнату.

— А насчет дыр и всего такого прочего не к; нам, а к Канту, — отмахнулся Ирдик. — Мы не оперуполномочены.

— И даже не думайте! — сказал Кант. — Колдовство с порчей имущества, статья двадцать один, пункт «Б».

— А если маленькую дырочку сделать? Вместо замка, а? — исполненный чувства мести, упорствовал Мусор.

— Тогда статья двадцать один, пункт «А», — ответил Кант, подняв вверх указательный палец. — Ссылка в ад к Цеденбалу на неопределенный срок. У него как раз нехватка рабочей силы. Черти в отпуске, а лакеи бастуют. Требуют повышения заработной платы и шестичасовой рабочий день. Им, видите ли, не нравится в котлах по десять часов вариться.

— А кому ж понравится, — рассеянно проговорил я. — Слушайте, а что тогда делать? Время-то идет. Циклопы знают мое местожительство и наверняка готовятся напасть. Не будем же мы сидеть и ждать их появления?

— А почему бы и нет? — В коридоре вновь появился заметно побелевший лицом Яркула. От него остро несло медицинским спиртом. — Залог победы — тактика! Зачем нам вообще идти на контакт с человеком с нижнего этажа? Дождемся циклопов, с ними и поговорим, а? Об этом же договаривались… Хотя, — граф потер зад, — с этим мужиком у меня теперь личные счеты.

— Вот видите, а у Ирдика счеты с циклопами! — оживился Мусор. — Пойдемте вниз, взломаем дверь обычными, не волшебными, способами и надерем зад спасителю человечества!

Окрыленный новой идеей, Мусор кинулся к дверям. Его остановил грозный окрик НЕфилософа Канта:

— Стой, окаянный!

Мусор замер с рукой в замахе.

— Это ты мне?

— Как смотритель за порядком, я не могу позволить тебе наносить разрушения и вред! Будь добр, остановись и подумай над тем, какое злодеяние ты собираешься совершить!

Карл Давидович Мусорщик, как в замедленной съемке, поднял руку и задумчиво потеребил остатки бородки.

— Это что же получается, товарищи! — сказал он секунду спустя. — В своем родном городе и ничего поломать нельзя? Не бывать этому, слышишь? Никогда еще Мусор не останавливался на полдороге!

Я мог бы, конечно, назвать с десяток дел, которые были Мусорщиком успешно брошены не только на полдороге, но и в самом начале, но промолчал, дабы не подмочить репутацию грозного любителя футбола и фантастики. К тому же хотелось посмотреть, будет Мусор бить Канту лицо или нет.

Не стал. Правда, кинулся на НЕфилософа с диким воплем:

— Держите меня семеро! — и был остановлен Ирдиком и заключен им в крепкие объятия.

Мусор еще некоторое время подрыгал ногами и помахал руками, окуная кулаки в мутную жидкость, сочившуюся с голого Ирдикового торса, а потом затих.

— И зачем вы притащили этого хлипкого НЕфилософишку, — в сердцах воскликнул он наконец. — Одни не могли приехать? Инкогнито?

— Инкогнито не получается. У них, у НЕфилософов, знаешь какая система слежки? Чуть только из Трансервиса нос высунешь, а они уже тут как тут, — сказал Яркула. — Дидро, бывало, за мной денно и нощно наблюдал. Сядет в уголке зала, у камина, блокнотик свой достанет и давай записывать все, что я делаю. Я трубку, значит, курить, он так и пишет: «21.03 —курит трубку». Я носки снимаю, он прищепку на нос наденет и опять пишет: «21.15 —применил запрещенное химическое оружие». Потом, значит, кляузы строчит в вышестоящие инстанции.

— Зачем ты допускаешь, чтоб он у тебя сидел? — поинтересовался Мусор. — Ирдик, можешь меня отпустить, я уже не буйный.

— А как же не допустить? Он же смотритель за порядком, — пожал плечами граф. — К тому же Дидро у меня комнату снимал на втором этаже, как раз между спальнями Головы и повара Расподриллы.

— Ладно, господа. Пообщались и хватит. Давайте решать, что делать дальше — или в комнату пройдемте, или на лестничную площадку. Нечего в коридоре толпиться. — Мусор выразительно посмотрел на меня. — Витя, а ты чего стоишь как воды в рот набрал? Ты хозяин, ты и скажи свое веское слово! Спускаемся в тринадцатую квартиру?

— У меня идея получше, — сказал я. Мусор помрачнел, мой авторитет в его глазах резко упал. — Может, Яркула с Ирдиком…

— Многоуважаемым Ирдиком, — уточнил джинн.

— Многоуважаемым Ирдиком, произведут допрос того циклопа, который у нас уже есть? Выясним у него все в подробностях, а потом решим, что делать дальше. Может, разумнее будет действительно подождать остальных циклопов?

— Он, бедняга, не выдержит второго допроса, — закатил глаза Мусорщик.

— А если с пристрастием? — оживился вампир. — Я жуть как люблю допросы с пристрастием!

— С пристрастием тем более, — вставил Иммануил Кант. — Вот что, доверьте это дело мне. Я, как-никак, НЕфилософ. Умею языки развязывать.

И Кант гордой походкой удалился в комнату.

— И правда умеет? — спросил я у Ирдика.

Джинн закатил глаза.

— Не то слово. И завязывает, и развязывает, и вырывает, и в трубочку закатывает. Он же родился во времена, когда всевозможные методы допроса были в моде. Кант такое может учинить, что циклоп нам не только о своих дружках поведает, но и о том, где он сокровища зарыл и бабушку свою похоронил десять лет назад.

— Сокровища? — теперь заинтересовался падкий до чужого добра Мусор. — Я вот что хотел спросить, кстати. Моя дочка, лапочка, все время меня спрашивает: «Папа, а когда мы поедем к дяде Яркуле на каникулы? Так хочется мне увидеть настоящего, живого вампира!»

Я от удивления открыл рот. Чтоб у Мусора — закоренелого холостяка — и дочка?!! Но потом сообразил, что именно задумал мой еврейский друг, и начал насвистывать в уме веселую песенку (это на случай, если джинну или вампиру захочется прочитать мои мысли).

Граф Яркула, к слову сказать, был ошарашен не меньше моего.

— Дочка? Ко мне на каникулы? — переспросил он, как-то подозрительно пялясь на Мусорщикову плешивую макушку. Мусор же, видать, тоже наигрывал в уме веселенькую мелодию.

— Ну да, — сказал Карл Давидович без зазрения совести, — именно дочка. Я ей много о тебе рассказывал. И о Голове твоей, и о поваре. А уж о замке-то сколько всего интересного! Я думаю, это просто жестоко не показать дочери самый настоящий замок, в котором живет вампир!

Самый настоящий вампир застыл с открытым ртом. Джинн за его спиной весело хихикнул.;;

— А ко мне в лампу даже не проситесь. Мне вас положить негде. У меня одна лишняя раскладушка, да и та без двух пружин, до пола достает, если на нее ложишься.

— Ну так что? — продолжал допытываться Мусор.

— Я даже не знаю, — протянул вампир задумчиво, — путь к моему замку далек и труден.

Мусор схватил с полки, на которой стоял телефон, записную книжку с ручкой.

— Я записываю. Говори адрес…

— Что-то Канта не слышно, — заметил Ирдик. — Он там часом не убил никого?

— А может?

— Если нечаянно, то может. — Ирдик пожал плечам. — Да и вообще…

Джинн отодвинул меня в сторону и осторожно пошел по коридору. Я затаил дыхание. Мусор и Яркула, почуяв неладное, тоже замолчали. Действительно, из комнаты не доносилось ни звука.

Тихим шагом крадущегося джинна Ирдик миновал ванную комнату с туалетом, прошел мимо кухни и скрылся за углом коридора.

Я успел только подумать о том, что в комнате стоит недавно купленный телевизор, а мне не очень хотелось бы, чтобы его кто-нибудь взорвал… И в это время действительно громыхнул взрыв…

2

Взрыв был такой силы, что Ирдика выкинуло из комнаты. Джинн пролетел половину коридора по кривой, врезался в дверь туалета, с успехом ее проломил и скрылся в темноте комнаты раздумий. Стены затряслись. С потолка посыпалась штукатурка. Вдобавок раздался чудовищный треск, и я увидел, что пол начинает медленно расходиться в стороны широкими разветвленными трещинами.

— Засада! — завопил Яркула тонким голосом и, обратившись в летучую мышь средних размеров, запорхал под потолком тесного коридора. Узкие стены мешали графу расправить крылья, поэтому он кувыркался через голову, лишь бы только не упасть.

Мусор, зашатавшись, рухнул на карачки, потом вскочил и кинулся к двери. Я же, как завороженный, смотрел на трещины, расписывающие бетонный пол. Целые куски бетона с глухим треском отламывались и исчезали этажом ниже. Минуты через полторы я смог разглядеть внизу точно такой же коридор и чью-то давно не бритую, удивленную физиономию.

— Мы падаем! — завопил Мусор, в панике тщетно пытаясь открыть дверь. Потом он сообразил, что дверь не нужно толкать, а нужно тянуть на себя, распахнул и выскочил на лестничную площадку. — Витя, мать твою, ты чего стоишь?!

Действительно, а чего я стою? Я развернулся, чтобы кинуться вслед за Мусором, но в это время почувствовал, что пол под моими ногами уходит куда-то вниз. Из-под потолка истошно завопил Яркула — летучая мышь. Мусор, полный решимости спасти своего друга (в этом отношении его не упрекнешь), кинулся через порог, протягивая руку.

Но я успел ухватиться едва лишь за кончики его пальцев, а пол уже ускользал, под ногами была пустота, а сила тяжести, она, как говорится, и на Марсе сила тяжести.

Проваливаясь вниз, я успел услышать, как Мусор истошно вопит:

— Ну сделайте же что-нибудь, вы же вампир : и джинн, мать вашу!

Что-то он всегда вспоминает чью-то мать, когда злится…

А затем я упал…

Все, что происходило с момента взрыва и до моего падения, на самом деле заняло не больше двух минут, а для меня растянулось на полжизни. Однако то, что произошло вслед за падением, пронеслось не хуже скоростного поезда, оставив в памяти лишь смутные воспоминания.

Как и всякий, кто ценит свою жизнь, я сжался в комочек, ожидая, что на меня повалятся куски бетона, штукатурка и прочая дребедень. По всем законам логики должна была рухнуть и полка с телефоном, и обувница. Вокруг стоял страшный грохот. Судя по всему, в комнате и коридоре нашего соседа снизу происходил небольшой град из моих предметов вперемешку с моим же полом. Рядом с моей головой грохнулся весомый кусок бетона, разбрызгав вокруг белую крошку. Я хотел вскочить, но ощутил, что ноги совсем не слушаются, сделались ватными и нечувствительными. За спиной снова что-то с грохотом упало. Я подтянул непослушные ноги к животу и прикрыл голову руками. Откуда-то доносились истошные вопли, но я не ручаюсь, что именно из моей квартиры. Может, орал тот самый спаситель человечества, застигнутый врасплох.

В такой позе я пролежал несколько минут, пока не сообразил, что сверху уже ничего не падает. Тогда я осмелился поднять голову и посмотреть на то, что некогда было потолком и моим, собственно, полом.

Увиденное меня поразило. Прямо надо мной зияла широкая дыра с рваными, неровными краями, из которых торчали куски железных свай. Остатки линолеума свисали тонкими лоскутами, широкие трещины бороздили весь потолок, скрываясь в комнате и кухне. Между комнатой и туалетом тоже зияла дырень, а по коридору нашего соседа стелился густой туман из пыли и штукатурки.

Из дыры надо мной показался встревоженный носатый лик графа Яркулы.

— Жив, курилка? — спросил он. — Тогда я спускаюсь. Уф, ну и потрепал же ты мои нервы!

Тут только я обратил внимание на то, что пространство вокруг меня и над моей головой усеяно парящими в воздухе большими и маленькими кусками бетона. Тут же, неподалеку, висел и телефон с ниспадающей почти до пола трубкой. Полка из-под телефона и обувница парили под самым моим потолком, соприкасаясь углами с негромким глухим стуком.

Вампир вновь обратился в летучую мышь и, ловко спикировав в дыру, приземлился около меня. Хлопок — и Яркула вновь в своем обличье помогает мне подняться.

— Это был заговор! — возмутился Яркула, сверкая клыками. — Я бы даже сказал — злейший террористический акт!

— Что произошло? — Признаться честно, я имел смутное представление о случившемся. Подозреваю, что меня все же задело каким-нибудь осколком бетона.

— Кто-то что-то взорвал у тебя в комнате! — Вампир огляделся по сторонам, отряхивая с пиджака пыль, и оглушительно чихнул. — Подозреваю, что за то время, пока мы болтали в коридоре, к тебе в квартиру пробрались циклопы и устроили там засаду. Кант попал к ним в плен, а мы должны были взорваться. Хорошо, что Ирдик проявил мужество и попытался обезвредить взрывное устройство! Почет ему и вечная слава! — На глаза вампира навернулись слезы. Он утер их рукавом и пошевелил кончиками пальцев. Висевшие в воздухе куски бетона и разнообразные предметы аккуратной кучкой упали около дверей.

— А Мусор? — спросил я.

— Он остался на лестнице. Наверное, сейчас бежит к нам.

И действительно, в дверь вдруг оглушительно заколотили ногами.

— Есть кто живой? — глухо донеслось до нас. Орал, без сомнения, Мусор.

Я подбежал к двери и повернул ручку тусклого от пыли японского замка. Дверь распахнулась, влетел Мусор и заключил меня в крепкие дружеские объятия:

— Жив! Жив, Витек!

Граф деликатно кашлянул в кулачок.

— И ты жив, Яркула! Как я рад! — Обнимать вампира Мусор не стал, только сдержанно пожал ему руку, — Это был взрыв! Циклопы постарались, я уверен! Бедный Кант, бедный Ирдик! Вы видели, как он влетел в туалет? Я такого ни в одном фильме не видел! Надо будет ему памятник на родине воздвигнуть, нерукотворный!

— И даже не смейте меня хоронить раньше времени! — раздалось вдруг с потолка.

Мы все разом задрали головы. Из дыры показалась слегка потрепанная, но улыбающаяся белыми зубами голова Ирдика.

— Рано мне еще к Цеденбалу отправляться. Думаете, раз в туалет упал, значит — все? Значит, утоп и безвозвратно? Не бывать этому!

— Ну, спускайся, нечего языком трепать, — , замахал руками Яркула, у которого вся любовь к джинну улетучилась в одно мгновение, — Разминировал — и ладно.

— Да не разминировал я ничего. — Ирдик спрыгнул в дыру, что при его росте было несложно, и выпрямился. — Ну и пылища… Я в комнату заглянул, гляжу — в окно, которое подушкой заткнуто было, вылезают циклопы, а Кант у них связанный. Ну, я кинулся спасать, за веревочку какую-то зацепился ногой, и ба-бах! Очнулся в туалете, выглядываю, а вас нет, только две дыры в коридоре и летающие предметы…

Мусор вновь полез пожимать джинну руки, но не успел, поскольку в этот момент в общее действие влез еще один персонаж. А именно хозяин квартиры и, по предсказанию, спаситель человечества.

Обозначил он себя сухим щелчком взводимого курка. Следом из пылевого тумана показался длинный ствол настоящего, не духового, ружья, и сиплый голос с хрипотцой сказал:

— Руки вверх! Иначе пальну без предупреждения.