Циклопедия

— Во-первых, не клыкастым, а зубастым, — мягко поправил меня Яркула, — а во-вторых, не кровопийцей, а кровопивцем. Мне так больше нравится.

Я удивился и хотел было поинтересоваться, откуда Яркула узнал мои мысли, но вдруг вспомнил. Ах, да! Он же мысли читает как открытую тетрадь! И постарался весело наиграть в уме задорную песенку о ежиках. Граф Яркула поморщился и прочистил пальцем ухо.

— Тут указано, что оплата будет производиться в дзенах, — сказал Мусор, — а откуда у нас дзены?

— Ниже читай, — проворчал Яркула, — под «обязуюсь выплачивать пожизненно и еженощно…»

— Одна дзена равна тремстам наших, российских?! — возмутился Мусор, пробежав глазами по строчкам. — А не слишком ли? Я всего-навсего прошу, чтобы ты переговорил с циклопами, а не истреблял их племя под корень!!

— Так и я о чем, — подхватил Яркула. — Если бы под корень, то за дзен целых шестьсот покатило бы. Думаете, это дорого? Многие, кого я знаю, променяли бы свои деньги на дзены не задумываясь, при таком-то курсе!

— Назови хотя бы троих! — потребовал Мусор. Все же он был торгашом и счет деньгам знал не хуже фантастики и футбола. Я был уверен, что он не отлипнет от вампира, пока не выторгует половину указанной суммы.

Яркула замялся, теребя подбородок:

— Ирдик, например!

— Не Ирдик, — послышалось вдруг из коридора, — а Зловещий Иердец. И попрошу добавлять «многоуважаемый».

И в дверях возник Зловещий Иердец в своем настоящем обличье. Именно настоящем — кожи у него не было, а были сплошные синие мышцы, опутанные зелеными и бурыми венами. Веки отсутствовали, рот был безгубый, а ростом Ирдик достигал метров двух с половиной. По крайней мере, ему приходилось немного нагибаться, чтобы не тереться лысой макушкой о потолок. На Ирдике были фиолетовые спортивные трусы, а через могучее плечо перекинуто мое любимое махровое полотенце. Обычный джинн, одним словом.

— Извините, что не возник сразу. — Он вежливо кивнул в мою сторону. — Проклятый одноглазый укусил меня за палец, до самой крови. Вот.

Ирдик ткнул в нашу сторону большим пальцем. Я лично ничего не увидел, а Мусор отче-го-то довольно хмыкнул.

— Я решил продезинфицировать, а то мало ли что? Сейчас заразы всякой много. Вдруг у этого одноглазого чумка или бешенство? У тебя йод есть? Я в ванной не нашел.

— Он тут, в шкафу. — Я кивнул на шкаф.

Ирдик, обойдя меня, отворил дверцу.

— А про джиннов тут ничего не сказано, — как ни в чем не бывало продолжал Мусор, — Тебе, что ли, отдельная плата?

— Он просто на помощь приехал, бесплатно, — сказал Яркула, поспешно уворачиваясь от пущенного в его сторону мутноватого комка света. Честно признаться, за год я подзабыл о непримиримой вражде между вампиром и джинном. Такая уж у них обоих натура — чуть что, палить друг в друга комками света или еще чем похлеще.

Ирдик, сдувая с пальца легкий дымок, добавил:

— У меня свой договор. Позже покажу. Мне здоровье важней, чем какие-то дзены.

— Ну конечно! Здоровье ему важней! Звонит сейчас, наверное, по мобильнику в службу страховки, интересуется, сколько ему за гангрену выплатят! — съехидничал Яркула. — Недаром дверцей прикрылся!

— Я прикрылся?! — вскипел Ирдик и захлопнул дверцу. В его когтистой лапе действительно обнаружился мобильник, — На, смотри, вампир-екая морда! Я открыто звоню! Я ни от кого и никогда не прикрывался! Мне бояться нечего!

— А мышей?

— Мышей? Мышей — это другое дело… — замялся Ирдик и стал, от волнения видимо, растирать морду краешком полотенца. На полотенце оставались яркие разводы, но, похоже, джинна это не очень волновало.

Тут Мусор решил, что пора вмешаться.

— Погодите! — сказал он. — А зачем мне два агента по происшествиям? Тут и одному-то делать нечего, а два?

— Я же говорю, он добровольно!

— Молчать! — рявкнул Ирдик. — У меня теперь независимая компания «Джинн&Цеденбал Ко». Я просто обязан реагировать на все подозрительные звонки и выезжать на проверку.

— Значит, ты подслушал наш разговор? — взвился Мусор.

— Почему подслушал? Мне стенографистка позвонила среди ночи, обо всем рассказала. Это она все подслушала.

— Ну и что ты хотел здесь увидеть? — поддержал Мусорщика Яркула.

— Все, что мне нужно, я уже увидел. Одноглазая тварь укусила меня за палец… — нам снова был показан большой палец без видимых следов насилия на его поверхности, — а значит, это личная, кровная месть!

— Ну, за кровную месть я платить не намерен.

— А как же я, Карл? — На глаза Ирдика навернулись крупные слезы. — Я же, понимаешь, не просто так… Я же деньги потратил на то, чтобы добраться… я же паспорт свой в залог оставил, чтобы поездку оплатить… да и потом, лампа у меня гниет с одного бока, хотел подзаработать, залатать…

— Какая лампа? — не понял я.

— Четырехкомнатная, — объяснил Ирдик, — Нам по статусу положено новое жилье после сорока лет работы джинном, но, сами понимаете, статус есть, а закон не выполняется. Таких, как я, два миллиона по всей земле. И все живут в старых, изношенных лампах! — Ирдик громко всхлипнул и промокнул глаза кончиком полотенца. — Если мою лампу в воду окунуть, все утонут — и жена, и сорок детишек…

— Сорок детишек? — ахнул растроганный Мусор, питающий слабость к детям. Он давно мечтал жениться и завести детей, да все никак не мог найти подходящую кандидатуру. Такую, как Севина Марья, не желал, а с остальными характером не сходился.

— Да, четыре сыночка и лапочки дочки. И один бесполый, в дедушку… — Ирдик завсхли-пывал сильнее и уже готов был разрыдаться, но его опередил Мусор.

Со слезами на глазах владелец платного туалета и гроза тех, кто мочится в его подъезде, протянул руку:

— Давай свой договор. Подпишу, зараза! Слезу выдавил! Эка!

Ирдик полез в спортивные трусы и вытащил смятый лист. Мусор, не без брезгливости, взял его двумя пальцами за кончик и разгладил на коленях.

— Содержание то же, что и у графа, — сказал Ирдик. Он наконец нашел пузырек с йодом и теперь старательно выливал его на палец и на пол.

— Доверяй, но проверяй, — Мусор быстро пробежал глазами договор и, вздохнув, поставил под ним размашистую подпись. То же самое он проделал и с договором графа Яркулы. В тот же миг оба договора с негромким хлопком растворились в воздухе, а джинн и вампир деловито пожали Мусору руки.

— Уважаю таких людей, — сказал Яркула, Ирдик согласно кивнул.

— А теперь давайте рассказывайте, что тут у вас произошло.

В это время в дверях возник Иммануил Кант. Величаво прошествовав к своему чемодану, он вытащил еще один целлофановый пакет. В нем лежал комплект носков.

— Это куда? — спросил он, оборачиваясь.

— В шкаф, — ляпнул я. — А у вас много таких… мн-э-э… пакетов?

— Достаточно, — ответил Кант, удаляясь в сторону шкафа. Занимавший всю площадь перед шкафом Ирдик поспешил ретироваться к окну, где и встал, скрестив руки на груди.

— А где циклоп, господа? — опомнился вдруг Мусор. — Сбегёт ведь!

— Не сбегёт, — заверил его граф. — Я усыпил его запрещенным долгодействующим паралитическим испарением. Это зловоние изо рта Дедка Бесноватого. Оно применялось всего один раз при штурме Трансервиса, и тогда от его действия погибло огромное количество мелких Же-новых родственников, а в сам Трансервис нельзя было носа сунуть еще полгода.

— А циклоп не умрет?

— Не должен. — Яркула вышел в коридор и тут же вернулся с обмякшим тельцем одноглазого карлика в руках. Аккуратно уложил его на пол.

— Ну и тварь, — сказал Кант, обходя циклопа. — А куда вторую пару обуви поставить?

— На полочку, в коридоре, — сказал я.

Кант, выудив из чемодана пакет с обувью, вышел.

— А как вы вообще в квартиру попали? — спросил я, поглядывая на циклопа. — Мы же на улице, около подъезда были, всех видели. Прилетели, что ли?

— Коробку видишь? — Яркула кивнул на коробку с надписью «МОЕ. НЕ КАНТОВАТЬ» на боку. Туман в ней, кажется, сделался менее густым и сжался в комочек. — Это на самом деле портал. Мгновенное перемещение из нашего мира в ваш. Последнее достижение техники. И почти бесплатно.

— Ух ты! Целый настоящий портал?! — удивился Мусор. — А можно, это, заглянуть? Ну, товарищи, на секундочку, краешком глаза! Всего чуть-чуть!

Ирдик с Яркулой переглянулись.

— Разве что на секундочку…

Мусор не заставил себя долго ждать. С проворством, неожиданным для его грузного рыхлого тела, он подскочил к коробке, стал на карачки и глубоко засунул голову в темный клубящийся туман.

Действительно, вытащил он голову спустя ровно секунду. Но как выглядела эта голова!! Остатки волос на его покатом лбу выгорели начисто. От обгорелых бровей поднимался к потолку серый дымок. Бородка вообще стала похожа на кусочки проволоки, воткнутые в разных местах по всему подбородку. В глазах Мусора, тем не менее, пылал чисто фанатовский огонь страсти.

— Еще! — почти взвизгнул он. — Можно, а?

— Нельзя! — сказал появившийся в дверях Кант. — Это заразно и приводит к быстрому привыканию. Сядьте за стол и изложите суть проблемы.

Как ни странно, Мусор повиновался, хотя я редко видел, чтобы его кто-то заставил что-то сделать. Сам Мусорщик любил повторять, что, кроме папы, никто не мог указывать ему в жизни. Были еще, правда, многочисленные наряды милиции, которые заковывали вдупель пьяного Мусора в наручники и указывали ему конкретно, куда он должен идти и что делать, но милиционеров Мусор вообще за людей не считал, хотя носил родственную им кличку.

— Рассказывайте! — Джинн потер руки. — Жуть как интересно… А у вас пообедать что есть?

— Ничего, — промямлил я. Как-то неудобно было сознаваться, что все съестное было уничтожено накануне вечером и бурной ночью.

— Ладненько, сами справимся.

Ирдик взмахнул руками, и на столе возник целый букет разнообразных закусок. Приятно запахло пельменями и сметаной.

— А мы можно тоже поедим? — осведомился я, хватая появившуюся рядышком вилку.

— Обзтлно, — промычал Яркула, забивая рот разнообразной пищей, — и рсскзвйте…

— Само собой. — Мусор вцепился в жареную куриную ножку и начал рассказ.

Рассказывал он долго, включая никому не нужные подробности о цвете моего лица в момент, когда Мусор включил свет, о героическом нападении Мусора на циклопа, который выбил окно, о том, что Россия вышла в финал чемпионата мира по футболу (на этом месте заинтересовался Кант. Он вытащил из кармана рубашки блокнот, открыл его и вывел прямо кончиком пальца на листе результат игры. «Я занят был, не посмотрел», — сказал Кант в ответ на удивленное восклицание). Когда Мусор закончил, еды на столе заметно поубавилось. Я ощутил себя настолько сытым, насколько вообще можно так себя ощущать. Мне казалось, что если я сейчас положу в рот хотя бы горошинку, то она упрется в остальную еду, не дойдя до желудка. Отодвинув пустую тарелку, я позволил себе откинуться на спинку стула.

— Уловили, о чем я толкую? — спросил Мусор, который, судя по всему, только начинал входить в раж. Перед ним стояло как минимум три тарелки с салатом и одно блюдечко с селедкой под шубой. — Циклопы угрожают человечеству и хотят уничтожить того, кто по предсказанию может, в свою очередь, уничтожить их. Я же хочу, чтобы вы переговорили с вожаком циклопов и заставили их не нападать на человечество. Ясно?

— Чего же тут неясного? — пробурчал Ирдик, ковыряя в зубах черенком яблока. — Предсказания — это вещь серьезная. Мне много лет назад предсказали, что я, дескать, буду торговать в магазине под названием «Овощи — фрукты».

— И как, сбылось?

— Почти. Магазин, который я купил недавно, называется «Бороды — сосиски», а так все правильно.

— А что же ваш сосед снизу? Он догадывается, от чего вы его уберегли?

— Он стрелял в нас из духового ружья! — гаркнул Мусор. — Подлый гад! Пусть они его сожрут, будет знать!

— Может, обойдемся без жертв? — попросил Кант. — Конвенцией запрещено.

— Знаем мы вашу конвенцию, — отмахнулся Яркула. — Так, баловство одно. Лицензии на убийство они, значит, выдают направо и налево, а какого-то спасителя человечества покусать — так нельзя! Я же пошутил, Кант! — завопил тотчас вампир, видя, что Иммануил вышел из-за стола и направляется к коробке. Туману в коробке, кстати, поубавилось. Стали видны картонные стенки изнутри.

НЕфилософ молча залез в коробку да и исчез в ней с негромким хлопком и выбросом облака дыма в воздух.

— Сгорит ведь! — ахнул Мусор, поглаживая обгорелые остатки бородки.

— Не должон, — успокоил Ирдик, ковыряя черенком от яблока теперь уже в ухе. Вернее, в отверстии, которое, наверно, являлось ушной раковиной, поскольку самого уха, как такового, не наблюдалось.

Яркула судорожно грыз ногти.

Кант появился минуты через две. Не отходя от коробки, он запустил в сторону вампира тоненькую брошюрку в мягкой обложке. Яркула ловко брошюрку поймал и, прочитав название на обложке, тихо осел на стуле.

— Что там? — заинтересовался Мусор.

— Конвенция о защите прав потребителя, — сказал Кант, присаживаясь на стул. — Нарушить нельзя. Ни в коем случаем. А то — смерть.

— Сразу?

— Нет. Сначала медленная и мучительная пытка. По древней традиции, уходящей корнями в средневековье, человека, или еще какое существо, будут пытать до тех пор, пока он не признает, что земля плоская и зиждется на спинах трех слонов и одной большой черепахе.

— И что мешает человеку такое сказать? — удивился я. — Сказал — и пыткам конец.

— Многие так думают, — вставил Кант, отправляя в рот пельменину. — Но по той же древней традиции положено пытать три дня и три ночи, так что все равно не отвертишься.

— Но я же пошутил, в самом деле, — прошелестел со своего места Яркула. — Будь милосерден!

— Ладно. Давай сюда брошюрку. На первый раз прощаю, на второй — буду хлестать плеткой по пальцам.

Яркула мгновенно ожил и, вернув книжицу НЕфилософу, возбужденно потер руки:

— Так о чем это я? Ах, да! Давайте закончим завтрак и наведаемся к нашему спасителю человечества!

Глава четвертая

1

Несмотря на предложенный Мусором план по захвату человека из тринадцатой квартиры, включавший в себя взлом двери, наручники, руки за спину, носом в пол и все такое, граф Яркула и Ирдик сошлись на том, что сначала нужно опробовать дипломатические меры воздействия. Я благоразумно молчал, размышляя, как воспримет человек появление перед своей дверью вампира и безвекого джинна и о каких дипломатических мерах в таком случае можно говорить?