Помоги проекту - поделись книгой:
– Изверги! – нервно взвыл Змей. – Я же бессмертный! Зачем мне о здоровье беспокоиться? Мужик упахался, понимаешь, антидепрессанта просит…
– Так не то просить тогда надо, – пошловато складывая губы бантиком, намекнул Феникс, – после двух то сотен лет воздержания в криокамере!
– Ниче, – ехидно утешила я. – Вот высадимся на Землю, там фронт работ по восстановлению генофонда – целина не паханная!
– Ты это серьезно? – вылупились на меня мальчишки. – А если там одни уродливые мутантки остались?
Крися сдавленно хихикнула.
– Так я об этом и говорю, – с серьезным видом продолжила я, незаметно подмигивая Кристине. – Генофонд восстанавливать…
Змей и Феникс обменялись выразительными гримасами. Очевидно, обоих одновременно посетила одна и та же мысль, потому что парни дружно скривились и синхронно прикрыли ладошками самое ценное… штурманские значки.
– Нет, нам по уставу не положено с бабами шашни заводить! – скороговоркой выдал Змей, задом пятясь к дверям. – Лучше уж укуриться вусмерть, чем с мутантами того-с… размножаться! – он судорожно сглотнул
– Пойдем, – потянула его за рукав по прежнему хихикающая Крися, – я тебе каких-нибудь витаминов дам.
– А-а-а, так теперь ЭТО у вас витаминами называется! – завистливо поддел Феникс.
Девушка с порога показала шутнику маленький, но весьма крепкий кулачок.
– Он сказал – поехали, он взмахнул рукой… – напевал Дракон, плавно переводя рукоять ручного управления в рабочее положение, но все равно – тряхнуло нас ощутимо.
– Черт, предупреждать надо! – возмутился Айм откуда-то из глубины салона. – Весь коньяк из-за тебя на штаны пролил!
– А ты не пей на работе, и не на работе – тоже не пей, – наставительно крикнул Дракон из рубки.
– Услышал таки! – угрюмо пробурчал себе под нос упитанный аналитик и огрызнулся вслух: – А может меня укачивает!
– Знаешь, меня что-то тоже, – Феникс протянул руку к знаменитой серебряной фляжке Айма. Но тот шустро спрятал раритетную посудину за пазуху:
– Отвали, Финик. Штурмовикам лучше не пить. А то, кто станет защищать от всевозможных земных напастей нас – последние, выжившие великие умы человечества?
– Это ты что ли – выживший великий ум? – недоверчиво прищурился штурмовик. – А может – выживший из ума? Да ты так быстро ассимилируешь в компании местных мутантов, что никто этого даже и не заметит.
Айм обиженно засопел.
– Отставить разборки и выпивку! – строго приказала я. – Еще не хватало – пьяными высадится, вот это вообще картина маслом будет! А фляжку – мне отдайте.
– Так ты ведь тогда сама все выпьешь, – подчеркнуто комично заканючил Феникс.
Аналитик виртуозно просвистел первые такты «прощания славянки» и медленно вытянул манерку из внутреннего кармана куртки.
– Я не пью коньяк, все это знают, – я бесцеремонно выдернула плоский сосуд из цепких пальцев Айма.
– Ну вот – ни себе, ни людям! Нет в жизни счастья, – философски пожалобился он, вздыхая. – Рыжая, ну чего ты такая злая то?
– Известно почему, она же дедушку лопатой того-с…, – подначил Феникс.
Я только замахнулась, собираясь шлепнуть по губам нашего неумного шутника, как подошедшая сзади Крися, успела во время перехватить мою карающую капитанскую длань.
– Ребята, ну зачем вы Нику достаете? – она укоризненно повела синими глазищами в сторону балагуров. – Не понимаете что ли, она волнуется!
– Все волнуются, – чуть слышно прошептала Нея, тихой мышкой прикорнувшая в углу и, согласно инструкции, единственная из всех пристегнутая ремнями безопасности
– Да, – ничуть не смутилась Крися, – но отчитываться, отвечать за все – Нике!
– Рыжая, мать твою! – вдруг дико заорали на два голоса Дракон и Змей, находившиеся в рубке. – Срочно дуй сюда со всех своих длинных ног!
Но побежали в рубку, конечно же, все, да так и замерли перед огромным панорамным штурманским иллюминатором. Опытные пилоты ориентировались на сигналы маячка вспомогательной базы, идущие с острова Сардиния. И теперь нашим глазам предстало захватывающее зрелище. Огромный приморский город, широко раскинувшийся вдоль берега. Десятки гордых парусников около пристани. Высоченная каменная стена, а за ней – стройные башни дворцов и позолоченные шпили. Яркие флаги, украшающие башни, полощутся на ветру. Сотни крохотных точек-людей, спешащих к воротам. Гордо гарцующие всадники, повозки запряженные быками. А на самом острове – серебристо-серая, зловещего вида башня, напоминающая иглу, устремленную в небо.
– Народу то сколько! – восхитилась Дина. – И заметьте, все движутся по направлению к городу. Может, у них там какой-нибудь праздник сегодня намечается?
– Уж не нас ли они ждут? – задумчиво почесал в затылке Айм.
– Вполне здравая гипотеза, – я не сомневалась, что так оно и есть. – Мы прибыли в точно назначенный срок, из графика не выбились. Так что очень может быть, что все это торжественное мероприятие ради нас и затеяно…
– Да вы только приглядитесь повнимательнее, – вылезла к самому окну Нея. – Замок, парусники, лошади! У них там что – сказочное королевство? Или это бал-маскарад?
– Да какой маскарад, – презрительно хмыкнул Феникс. – Скажешь тоже. Отсталые они. Средневековье у них. Понимаешь, сред-не-ве-ковь-е!
– Ой, мать моя женщина! – схватился за голову Змей. – Вот такого я точно не ожидал! Как же люди могли скатиться до подобного уровня?
– Скажи спасибо, что не каменный век, – упрекнула Крися.
– Охренели вы все что ли? – возмущенно завопил потерявший терпение Дракон. – Или ослепли? Вы на ворота то хоть гляньте!
Мы глянули.
– Чего, чего? – потрясенно пробормотал Айм, вытаскивая из кармана очки и водружая их на нос.
Феникс громко присвистнул, Змей тер глаза, Нея без остановки визжала на одной, нудной ноте. Крися срочно искала валидол в своей необъятной сумке.
У городских ворот возвышалась статуя. Огромная, нет – просто гигантская. Метров пятнадцать от земли до макушки – никак не меньше. Женская фигура с обнаженным мечом в одной руке. Второй рукой воительница покровительственно прикрывала вход в город, как будто защищала деревянные створки от любых непрошенных гостей. Прилегающий брючный костюм, спокойное, странно знакомое лицо. Волнистые волосы ниже плеч, выкрашенные в яркий цвет, ослепительно сияющие в лучах солнца. Кудри медно-рыжего цвета…
– Что же это деется то, а? – с придыханием, предобморочно простонала я. – Это я что ли, да-а-а?
– Ты, ты самая! – почти злорадно ответил Дракон. – И кажется, в роли как минимум, местной народной героини
– Может типа Жанны д,Арк? – предположила Дина.
– Ой, не надо Рыжую в Орлеанские девы, – категорично запротестовала Крися. – Жанну ведь сожгли.
– А помните тот прикольный анек про Рыжую, что на последнем курсе по школе ходил? – хохотнул Феникс. – Ну, в котором ее еще памятником называют? Кажись, накаркали!
– Не-е-е-т, – анализировал ситуацию Айм, продолжая внимательно разглядывать статую, – они Нику жечь не собираются. Видите, у подножия статуи цветы и что-то вроде таблички с текстом. А ну-ка, дайте увеличение на мониторе…
Дракон послушно пощелкал кнопками. Изображение заметно придвинулось, стало более отчетливым и контрастным. Айм прищурился и с чувством прочитал:
– Мда, чертовски символично! Если мне не изменяет память, – Крися прервала затянувшуюся паузу и отважилась на комментарий, – это кажется из тех стихов, что ты писала на третьем курсе?
Я подавленно кивнула.
– Интересная ситуация у нас получается, – хмыкнул Айм. – Нике цветы подносят, статуи воздвигают, слова ее цитируют…
– Они что, молятся на нее что ли? – недоуменно спросил Феникс.
– Именно! Она для них – бог! – Айм победно улыбнулся. – И ждут они ее возвращения, точнее, пришествия, как манны небесной, как явления Христа народу!
Все потрясенно молчали, ошарашено таращась на злополучную статую.
– Пропустите! – тихонько попросила Крися. – Не хочется прерывать вашу коллективную медитацию, но мне нужно пройти к Рыжей, и дать ей понюхать нашатыря. Похоже, она в обмороке…
Глава 8
Алехандро проснулся от звона колоколов. Это послушники монастыря святой Ники с натугой раскачивали тяжелое било, созывая благочестивых прихожан на утреннюю службу. Только на этот раз служба обещала стать особенно долгой и пышной. День сегодня не обычный, даже знаменательный – очередная годовщина восшествия на небо святой Ники. Народу соберется тьма. И как обычно, все пойдет своим чередом. Торжественная служба в храме для дворян герцогства и приглашенных гостей, потом публичная проповедь для простолюдинов на главной площади. А уже после этого, ближе к вечеру – всеобщее гуляние с танцами, представлениями и пиршеством до утра.
Виконт сморщился, как от острой зубной боли. Вчера во дворец прибыл Гастон Толстый, правитель соседней Багардии, с сыном Альфонсом и дочкой Сюзеттой. Наследник с балкона все это наблюдал, укрывшись за гардиной. Видел, как матушка щебетала у кареты – ах, как мол Алехандро вырос и возмужал, как ему жениться пора, какой муж отличный из него получится, все дамы Сюзетте завидовать станут. Виконт понять не мог, кто это матушке отвечает таким утробным басом – уж не сам ли герцог Гастон? А потом увидел своими глазами и понял… Когда три пажа с трудом выгрузили из кареты что-то низенькое, круглое – укутанное в шелка и кружева… Алехандро от растерянности приоткрыл рот и так щелкнул зубами, что прикусил себе язык. За год, прошедший с их прошлой встречи, Сюзетта растолстела еще раза в два. Маленькими поросячьими глазками, девушка плотоядно оглядела фасад замка, не пропустив ни одного балкона, ни одного распахнутого окна. И где это там любезный женишок прячется? Алехандро плотнее завернулся в пыльную бархатную ткань, с содроганием отмечая и красные, безобразные руки невесты, покрытые валиками отвисшего жира, и необъятное, вяло колыхающееся декольте. А чего стоили пять подбородков, в которых совершенно потерялось бесценное бриллиантовое колье!
Ах, такие камни потрясающе смотрелись бы на округлой, лебединой шее, плавно переходящей в широкие, гордые плечи. Прозрачные, похожие на льдинки алмазы, могли бы ослепительно контрастировать с миндалевидными зелеными глазами, яркими алыми губами и нежной кожей, чуть тронутой лучами инопланетного светила. С тех пор, как Алехандро увидел голографическое изображение Ники, он уже не мог выбросить из головы мечтаний об этой удивительной девушке. Такой задорной, такой прекрасной, такой юной – возрастом в целую тысячу лет! Виконт тряхнуло головой, отгоняя пленительный образ, потом дернул за витой шнурок в изголовье кровати, призывая слугу.
– Срочно пригласите ко мне лейтенанта де Ретайя!
До прихода верного друга, у Алехандро нашлась малая толика времени, которую он счел возможной посвятить собственному туалету. Нет, этим утром никаких кружев и вышитых камзолов, на которых так настаивала Герцогиня! И плевать ему на неблагоприятное впечатление, произведенное на Сюзетту Багардскую. Во-первых, он мужчина, а не разряженная кукла. А во-вторых, он готов навозом измазаться и в соломе изваляться, лишь бы невеста передумала и отступилась. Сегодня слишком важный день, опасно важный для разгуливания в белой парче. Сегодня в пору латы надевать. Содрогаясь от мысли, что Рыжая может попасть в лапы не знающего жалости Верховного Навигатора, Алехандро к тому же еще и вооружился до зубов.
В двери корректно постучали
– Заходи! – крикнул виконт, туже затягивая пояс, скрывающий набор миниатюрных метательных ножей.
– Доброе утро, это я! – Гай плотно прикрыл дубовую створку изнутри и запер замок. – Мои ребята готовы и ждут сигнала
– Хорошо! – Алехандро подошел к зеркалу, пригладил усы, и остался доволен своим внешним видом. Может, не очень нарядно получилось, зато удобно и надежно. Черный кожаный колет, черные штаны, высокие ботфорты. Простая полотняная рубашка. Любимая рапира, пара кинжалов, ножи. Вокруг гибкой талии обмотана отличная веревка из конского волоса, толщиной не более мизинца. Так, на всякий случай.
– Ее светлость Герцогиня, останется недовольна твоим костюмом! – тактично намекнул де Ретай.
– А и пусть ее! – оскалил белые зубы Алехандро. – Сам то ты одет точно так же.
– Я на службе.
– Отличный каламбур, – криво усмехнулся виконт. – И кто сказал, что у военных неизбежно атрофируется чувство юмора? Сегодня служба будет что надо, даже ангелы спустятся с небес!
Лейтенант прикрыл губы перчаткой, скрывая ехидную улыбку:
– Твое желание танцевать со святой уже облетело весь город, только боюсь – Верховный навигатор мечтает оставить первый танец за собой!
– А народ что говорит?
– А что они скажут? Молятся, ждут, верят в тебя и надеются на чудо.
– Чудо! – хмыкнул Алехандро. – А ведь на редкость прилипчивое словечко, запало в память с подачи одного кардинальского воспитанника. Вот если мы с тобой расстроим планы Ордена, то это точно, можно записывать в раздел чудес. Не надеюсь я что-то на возможности высших сил.
– А мы им подмогнем, – де Ретай выразительно положил руку на рукоять рапиры. – Как Твое высочество и приказал, я рассредоточил своих кирасир вокруг площади, взяв ее в кольцо. Часть солдат, переодетых в штатское, смешается с толпой паломников. Ты только знак подай, когда нужно станет, и мы такое «чудо» Ордену устроим – мало не покажется.
– А Ника? – тревожно спросил Алехандро.
– Что – Ника? – удивился лейтенант.
– Ну, вдруг она не поймет, испугается или, не разобравшись, сразу встанет на сторону Верховного Навигатора?
Де Ретай задумался:
– Будем надеяться, что Рыжую осенит божественное провидение!
– Тьфу на тебя! – дернулся виконт и демонстративно сплюнул на паркет. – И ты туда же! Как вы все меня достали, со своим тупым фанатизмом! Да не святая она, понятно? Это просто мы привыкли считать ее таковой. А на самом деле – она обычная девушка.
Лейтенант недоверчиво покосился на Наследника:
– Так то оно может и так, – бормотнул он, – да только, сдается мне, не по плечу обычной девчонке такие дела, ну там – полеты абы куда. Думается мне, она и сама нам не мало чудес показать может!
– Твои бы слова да Нике в у…, ой да что я говорю то! – сорвался Алехандро – Совсем вы меня своими суевериями заморочили. Хватит разговоров, идти нам пора…
– Разговоры они сами по себе, – продолжал ворчать себе под нос де Ретай, шагая следом за виконтом, – только не бывает у простофиль таких глаз, как у Ники на каждой статуе. Бойца то, его по глазам завсегда видно!
Окончательно выведенный из терпения, Алехандро зашипел, словно рассерженный кот и де Ретай наконец-то умолк, продолжая строптиво хмурить брови.
Сбежать со службы виконту не удалось. Пришлось долгих два часа переминаться с ноги на ногу возле батюшкиного кресла. Батюшке то что, принял на грудь и мирно прохрапел всю праздничную церемонию. Значит, оказался не в состоянии исполнить обязанности главы государства. Значит, отдуваться за Герцога опять предстояло Наследнику престола. Ворочать неподъемный том святого Писания, поклоны перед статуей святой Ники бить, задыхаясь от чада сжигаемых благовоний, молитвам подпевать с благочестивым видом. Принимать от Его высокопреосвященства Кардинала символические ключи от Небесных врат. А куда денешься, если Кардинал украдкой, из-под полы парчовой мантии, кулак показывает! Мол терпи, Твое высочество, работа у тебя такая. Попутно, нагоняй от матушки получил – оделся неподобающим образом. Мужественно, ни разу не скосившись, игнорировал беглый огонь глазками, который усиленно вели по его венценосной особе прелестные придворные фрейлины во главе с белокурой Луизой де Бри. А ведь трудно пришлось, ой как трудно! Ибо молоденькие свистушки заявились в храм одетые, а еще вернее – раздетые, кто во что горазд! В полупрозрачные, шелковые платья с декольте и обольстительными вырезами от плеч до копчика. Почти все перекрашенные в благородный рыжий цвет. Выводок кардинальских послушников, мальчишек пятнадцати-семнадцати лет, чуть паралич не разбил от такого соблазнительного зрелища. Сюзетта надулась как индюк, веером прикрылась, и так и полыхала завистью к бесстыжим чаровницам. Видать, вынашивала кровожадные планы сразу же после свадьбы всех фрейлин обрить на лысо, и молчком спровадить в самый дальний монастырь для кающихся грешниц. Алехандро спрятал в усы злорадную усмешку. «Нет, дорогая моя Сюзетта, я скорее сбегу с труппой бродячих комедиантов, или в наемные бретеры подамся, но на тебе никогда не женюсь… Я лучше съем возле храма свой дворянский патент, в котором делается запись о заключении брака… Я лучше…» – забывшийся виконт ощутил увесистый пинок. Это Его бдительность Кардинал, пастырь не дремлющий, все знающий и все понимающий, правильно расшифровал выражение лица нерадивого воспитанника и своевременно вернул того к скорбным делам житейским. Алехандро удрученно вздохнул и покосился в сторону будущей супруги. Нареченная, даром, что сидела на пять кресел дальше, каким-то хищным, звериным чутьем уловила взгляд виконта и ответила умильной жабьей улыбкой. Неприкрыто собственнической. Алехандро мысленно застонал, воздел глаза к потолку храма и в сотый раз взмолился святой Нике, упрашивая избавить от ненавистной невесты.
И вот, когда Наследник уже готовился свалиться на пол от нестерпимых судорог в затекших ногах, Кардинал величественно повернулся к выходу и взмахнул рукой. Двери храма медленно растворились. Под аккомпанемент ангельского пения хора мальчиков, славившихся на весь город чрезвычайной распущенностью, процессия из священников и дворян торжественно двинулась на улицу, широкой волной плавно стекая со ступенек святилища. Толпы народа, ожидавшего выхода Кардинала, благоговейно опустились на колени. Впереди всех неторопливо выступали дюжие монахи, несшие носилки со статуей великой святой, щедро изукрашенной живыми цветами. Волосы мраморного божества ярко рдели пронзительно-рыжим цветом. И не спроста! Полночи благонравные послушники спешно разводили драгоценную хну, купленную у капитана «Черной катраны», причем, стоившую Его преосвященству целого состояния, и старательно приводили в должный вид порядком выцветшую голову мраморной Ники.
Статую бережно установили на специальный постамент, возведенный в центре площади. Высшее духовенство, герцогская семья, гости и дворяне, скученно и излишне суетливо рассаживались на ступенчатых трибунах. Кардинал вышел к подножию статуи, поднял руки и заговорил, обращаясь к враз притихшей площади, полной людей:
– Возлюбленные братья и сестры! Сегодня, в день девятьсот шестнадцатой годовщины восшествия на небо святой Ники и ее богоподобных ангелов, мы снова, с надеждой и смирением вспоминаем строки священного Писания…
– Смотрите! – вдруг кощунственно прервал проповедь чей-то тонкий голос. – Смотрите на небо!
Все присутствующие дружно вскинули головы. На небе творилось что-то невероятное. От огромного серебряного диска, уже много дней висевшего над городом, отделился странный цилиндрический предмет, который начал двигаться по направлению к площади, явно намереваясь приземлиться рядом со статуей святой Ники.
В толпе возникла паника. Пронзительно заверещала придавленная беременная баба, жена состоятельного бакалейщика. Маленький ослик рыбника шарахнулся, оглушенный громкими воплями, и наступил острым копытцем на ногу здоровенного кузнеца. Силач возмущенно ругнулся и врезал пудовым кулаком промеж ушей несчастной заезженной скотинки. Ослик взревел дурным голосом и встал на дыбы, с возка посыпалась снулая рыба. Высокой плешивый стражник, вооруженный внушительной алебардой, поскользнулся на плоской серебристой тушке, взлетел в воздух, выполнил шикарный финт ногами и с грохотом обрушился на толстую бакалейщицу. Алебарда птичкой упорхнула в толпу, сея синяки и смятение.
– Спасите, настал конец света! – истошно заголосила глупая баба, хватаясь за вздутый живот.
– Грянул гром небесный! – убежденно вторил кто-то, очевидно получивший по голове летающей алебардой.
– Полезли из земли демоны! – обнаружил в дугу пьяный сапожник, топтавшийся на раздавленных рыбьих кишках. – Увертливые и вельми зловонные!
– Злой дух вселился в ишака, берегись, покусает – заразит! – поддал жару злопамятный кузнец. Ослик, всерьез обеспокоенный своей последующей судьбой, ударом задних ног доломал непрочный возок и ломанулся прочь, топча всех, кто подворачивался под копыта. Среди образовавшейся свалки ловко сновал известный городской вор Шмыга, усердно обчищая кошельки и карманы.
Поделиться книгой: