Богами не рождаются

— Мы можем помешать ему в этом!

— Во всяком случае, мы можем попробовать это сделать, — сосредоточенно отозвался орденец.

Высокие башни знаменитого Убежища, выполненные из незнакомого виконту серебристого материала, не имели ничего общего с каменными зданиями Никополиса. От Убежища веяло глубокой древностью, но в то же время прошедшие столетия оказались бессильны перед мудростью навигаторов, когда-то построивших Базу. Алехандро невольно вздрогнул, представив себе, как в Мертвые годы тысячи людей медленно угасали от голода и болезней, отчаявшись дождаться какой-либо помощи, а Орден в безопасности отсиживался за надежными стенами, невозмутимо взирая на гибнущий мир. И жгучая ненависть к Ордену заполнила душу справедливого юноши, превыше всего ценящего честь, отвагу и благородство.

Многие столетия Орден оставался последним оплотом культуры и цивилизации, единолично владея наследием Древних, но в полной мере используя все доступные ему блага лишь в корыстных целях собственного выживания. Изредка, в форме подачек или высшей милости, оказывая содействие только нужным острову людям, Орден неусыпно следил за тем, как выжившая часть человечества в своем развитии вновь начала долгий и мучительный путь вверх, даже не догадываясь о существующем на острове высокотехнологическом заповеднике. Только теперь Алехандро понял скрытый смысл рассуждений Рея о праве на выживание и о моральной стороне выживания за счет других, выживания любой ценой. Два уровня цивилизации, два уровня ментального развития мирно сосуществовали на территории одного государства, разделенные невидимой стеной силового поля, почти тысячу лет окружавшего остров Сатар. И все же виконт не мог невольно не восхититься тем непревзойденным цинизмом, которым должен был обладать Орден, в качестве стороннего эксперта равнодушно наблюдающий ежедневную картину гибнущего мира. Стало это своего рода экспериментом или, возможно, Орден даже получал от сего ужасного зрелища особое, извращенное удовольствие?

Но тут блуждающий взгляд наследника остановился на бледном лице Рея, смущенное выражение которого выдавало мысли, полностью созвучные мыслям виконта, и Алехандро устыдился. Он понял — Рей тоже испытывает невыносимое чувство вины за все деяния и за всю бездеятельность Ордена.

ГЛАВА 3

Мы собрались за «круглым столом» переговоров в отсеке, традиционно носившем старинное название кают-компании. Наш стол для заседаний действительно имел круглую форму, хотя мы предпочитали вкладывать в это слово не физический, а некий более обширный, психологический смысл. Щадя чувства друзей, я в некоторой степени подготовила их к тому, что им предстояло увидеть на мониторах, но все равно эффект, произведенный зрелищем искалеченной, зараженной Земли, заставил меня вновь скорбеть вместе с ними. Ребятам пришлось гораздо тяжелее, чем мне — круглой сироте, восседающей сейчас во главе круглого стола: ведь, улетая и оставляя на Земле свои семьи, они пребывали в уверенности, что их близкие проживут долгую, счастливую жизнь. И тем невыносимее оказалось осознание страшного факта — буквально на следующий день после отлета все оставшиеся на Земле люди погибли ужасной мучительной смертью. Участь же выживших могла по справедливости считаться еще более незавидной.

— По моим подсчетам, период наиболее интенсивного распада радиоактивных веществ и последующего затухания остаточных явлений должен продолжаться от трехсот до четырехсот лет, — взволнованно докладывал расхаживающий перед мониторами Айм.

Еще ни разу его точные, превосходно аргументированные научные выкладки, так не вязавшиеся с невысокой пухловатой фигурой этого самоуверенного юноши, не давали основания усомниться в безупречной компетентности нашего аналитика.

— Причем за первые пятьдесят лет численность населения земного шара должна была сократиться вдвое, а за последующие сто лет еще процентов на двадцать. Причина — постепенное распространение радиации в глубь Земли благодаря ходу сточных вод и медленное отмирание плодоносного слоя почвы. Как мы можем убедиться сами, произошло некоторое изменение наклона земной оси, очевидно, вследствие направленных массированных взрывов, что вкупе с нарушением озонового слоя могло привести к глобальному ухудшению климата, выразившемуся во внезапном похолодании на северных участках и возникновении невероятно высоких температур в южных зонах. Таким образом, относительно пригодным для жизни мог остаться только узкий территориальный пояс в Средней полосе, что и наблюдается в данном случае. После четырехсот лет должна наступить некоторая стабилизация, но не проведенная вовремя хотя бы минимальная дезактивация радиоактивных участков в любом случае ведет к постепенному, медленному регрессу и вымиранию…

— А люди? — жалобно спросила добросердечная Нея.

— Только Бог может знать, какие передающиеся из поколения в поколение и закрепленные возникающими заболеваниями мутации возникли среди выживших. Тем более что мы точно не уверены в том, какое именно оружие применялось в ходе военных действий. — Крися выступила от лица медицинского персонала нашего экипажа. — Но можно предположить, что гораздо больший урон здоровью людей нанесли не сами взрывы, а последовавшие за этим неуправляемые эпидемии, отсутствие медицинской помощи, общее состояние экологии и вероятные близкородственные браки внутри маленького, территориально замкнутого социума. Я могу прогнозировать наличие как привычного для нас человеческого биотипа, так и весьма непредсказуемых мутационных отклонений…

— Прекратите! — возмутился молчавший до этой минуты Змей. — А вам не кажется, что ваши псевдонаучные домыслы больше похожи на неудачную попытку сочинить сценарий для фильма ужасов? Какой-то «День мертвых» в натуре! На Земле сохранились базы, еще раз повторяю: БАЗЫ. — Интонацией он выделил каждую букву этого центрального слова. — Да неужели вы думаете, что при наличии баз, с их высочайшим техническим потенциалом и степенями защиты, люди могли опуститься до уровня каменного века?

— Так-так, — насмешливо прищурился рационально мыслящий Айм, — кажется, мне не верят? И кто из нас здесь хронобиолог?

— Хренобиолог, — тут же вставил наш штатный шутник Феникс.

Но на этот раз никто не засмеялся.

— Базы-то они, конечно, базами, — задумчиво протянула кроткая Дина, — но ресурсы убежищ отнюдь не безграничны и тоже нуждаются в периодическом пополнении. Черт их знает, как там у них обстоит дело с энергией… И потом, ребята, вы забываете о главном — о кадрах. Вспомните знаменитую фразу «кадры решают все» и задумайтесь, насколько она жизненна. А что, если базы уже элементарно некому обслуживать и они продолжают работать в сугубо автоматическом режиме?

— Да не могли они там все вымереть! Что за дебильное предположение! — раздраженно выкрикнул неугомонный Змей, и беседа неуправляемо начала переходить в фазу спора.

Все это время я молча сидела в кресле и внимательно слушала ребят, мысленно проставляя плюсы и минусы особо удачным аргументам или явным логическим нестыковкам. Слишком многое в сложившейся ситуации меня беспокоило и оставалось непонятным для того, чтобы я могла позволить себе пренебречь версиями друзей. Но сейчас наступил момент вмешаться.

— Ребята, — тихо позвала я, и спор сразу прекратился, а семь пар глаз выжидательно уставились на меня. Ладно, хоть дисциплина у нас до сих пор оставалась на высоте. — Не будем строить поспешных теорий, не проанализировав всей доступной нам информации. Пока сложившаяся ситуация ясна лишь в самых общих чертах. Кроме этого, почему-то никого из вас не удивил вскрывшийся факт того, как, отправляя нас к Нимфее-6, руководство проекта утаило от нас настоящую длительность экспедиции по земному летоисчислению. Оказалось, что только одной «Нике» известно о предполагаемом возвращении на Землю-1 не через двести пятьдесят, а через девятьсот шестнадцать лет…

— А что изменилось бы, если бы мы об этом знали? — скептично прозвучал голос молчавшего до этого Дракона, нашего первого штурмана.

— Хороший вопрос. — Феникс расселся в непринужденной позе, положив ноги на стол, наигранно стараясь показать, как мало его сейчас что-то беспокоит. Но его нахальный жест выглядел излишне театрально. — Я бы, например, десять раз подумал, прежде чем отправиться в такую долгую прогулочку. Тысяча лет — слишком офигенный срок для того, чтобы, отчалив в лишь теоретически известном нам направлении, оставить свой дом без присмотра. И вот вам результат… — Он не глядя махнул рукой в сторону мониторов. — «Враги сожгли родную хату…» — Губы пилота искривились, и он отвернулся.

Я подошла к Фениксу и нежно погладила непокорный ежик коротких черных волос, дерзко топорщившийся на его голове. Мальчишки всегда остаются мальчишками, и им чрезвычайно трудно свыкнуться с мыслью, что их детская тяга к подвигам и приключениям имеет весьма мало общего с жестокой действительностью жизни. Разочарования неизбежны.

— А ты подумай о том, — мягко предложила я, наклоняясь к лицу друга и заглядывая в глаза, которые намеренно часто принимали ехидный прищур лишь для того, чтобы скрыть свою истинную податливость и беззащитность, — насколько мизерным мог бы оказаться наш шанс на выживание, останься мы на Земле. Ведь даже вживленные нам биочипы, способные на неограниченно долгий срок продлить срок функционирования наших физических оболочек, были бы не в силах защитить нас от огня и жесткого излучения.

Из всей нашей разномастной команды чаще и сильнее всего я, наверное, переживала именно за него — язвительного и ершистого Феникса, за мускулистой фигурой и постоянными прибаутками коего скрывалась ранимая душа ничем не исправимого романтика. Ни маленькая женственная Нея, ни скептик Дракон, ни уравновешенный Змей, ни тонко чувствующая Крися никогда не вызывали во мне столь бурного желания защищать и опекать, подобного тому, какое старшая, умудренная житейским опытом сестра испытывает по отношению к младшему, неразумному братику. Хотя, если разобраться, в глубине души, тщательно оберегаемой от кого-либо, кроме узкого друга проверенных друзей, все мы являемся совсем не теми, кем хотим казаться внешне. Жизненные обстоятельства частенько приучают нас носить разного рода ментальные маски, служащие средством приспособления или защиты от любого неприятного фактора, по тем или иным причинам принимаемого близко к сердцу. Впоследствии удачно задуманная маска может настолько прочно прирасти к твоему лицу, что подчас тебе самому становится весьма трудно отличать настоящего себя от той искусственно созданной личности, которую ты привыкаешь показывать окружающим. И счастье, если рядом с тобой находятся люди, умеющие отделять твое сценическое «я», от «я» реального. Привыкшие ценить тебя за что-то большее, чем бравурные подвиги, способные любить не за что-то, а, скорее, вопреки всему.

Феникс беззлобно мотнул головой, сбрасывая мою успокаивающую руку, но я видела, как разгладились две капризные морщинки, озабоченно перерезавшие загорелую мальчишескую переносицу.

— Поэтому, — как ни в чем не бывало продолжила я прерванную фразу, — я склонна считать, что руководство не только знало о назревающих событиях, но и, более того, даже при прогнозируемо катастрофических последствиях грядущей войны надеялось на удачный исход нашей миссии и ждало нашего возвращения. А если принять во внимание тот факт, как целенаправленно все эти годы уцелевшая база поддерживала связь со звездолетом, то становится очевидным — оставшиеся ресурсы целиком брошены именно на организацию и сохранение этой связи, а также на жизненно необходимое обеспечение процедуры нашего возвращения. Никто не мог гарантировать Земле, что, узнай экипаж звездолета об истинной длительности полета и о случившейся катастрофе, мы обязательно приняли бы решение вернуться…

— Да как ты можешь говорить подобное? — импульсивно возмутилась Дина. — Ведь ты — капитан, а мы — навигаторы! И для нас вовсе не пустой звук такие гуманистические понятия, как честь и долг!

— Не нужно считать меня бессердечной мерзавкой. — Я никогда не обижалась на откровенные слова друзей. — Но, положа руку на сердце, признайтесь, кто первый из вас предложил бы вернуться домой, понимая, что впереди нас ждут четыреста пятьдесят лет пути и радиоактивные руины вместо ранее густонаселенных городов?

— А ты сама, — дрожащим от слез голосом спросила Нея, — ты бы вернулась, зная об этом?

— Я — реалистка, — холодно отчеканила я. — Но если бы я обладала точной информацией о том, что связь с базой поддерживается автоматически, а на Земле, вероятно, уже некого спасать, кроме горстки одичавших мутантов, я бы очень сильно подумала, прежде чем начать рисковать вашими жизнями. — И, помолчав, добавила: — Даже в том случае, если бы вы назвали меня предательницей!

— Не оправдывайся, — тяжело вздохнул Змей. — Мы все давно и преждевременно вышли из детского возраста и прекрасно понимаем — нас цинично использовали в качестве козырного туза, до нужного момента спрятанного в рукаве…

— Вопрос в том, кто нас использует… — Но мой возглас остался безответным. Пока безответным…

Точку в неприятном разговоре поставил, как всегда, Айм:

— Не уважаю нечестную игру.

Изящные башни острова Сатар ни в коей мере не оправдали потаенных надежд Алехандро. Ни узкие пустые коридоры, ни обширные комнаты, заставленные стандартной мебелью, совершенно не соответствовали безудержным мечтаниям виконта. Проскользнув через трапезную, где несколько братьев приветствовали Рея смиренными наклонами головы, даже не поинтересовавшись личностью его прикрытого капюшоном спутника, друзья побывали в полупустом зале, который Рей называл комнатой для размышлений, в лазарете и даже в личных покоях Верховного Навигатора.

— Я вижу, что ты ошеломлен и разочарован, — лукаво подмигнул Рей, усаживая наследника на узкую кровать в своей маленькой, скудно обставленной келье.

— Еще бы, — признался Алехандро, с облегчением откидывая осточертевший капюшон. — У меня создалось впечатление, что ваш быт мало чем отличается от благонравного жития монастыря Святой Ники. Не удивлюсь, если окажется — орденцы подобно монахам отправляют службы и читают молитвы.

Рей безудержно расхохотался:

— Видишь ли, друг мой, некоторая часть младших орденских послушников ранее являлась всего лишь рядовыми жителями Никополиса, другая же их часть родилась и выросла в Убежище, но тоже очень мало посвящена в тайные дела Ордена. Именно эти братья и проживают в верхнем ярусе, даже не догадываясь об истинном Убежище, спрятанном в недрах острова Сатар. Ты видел красивую декорацию. Теперь я приглашаю тебя посетить наше подземное закулисье…

Глаза Алехандро радостно вспыхнули.

— Но помни… — Еще никогда до сего момента виконту не доводилось видеть Рея настолько серьезным и сосредоточенным. — …Спускаясь на нижние этажи, мы рискуем собственными жизнями и прикасаемся к запретному. А посему — ни при каких обстоятельствах ни словом, ни даже малейшим намеком ты не должен дозволять кому-либо догадаться о том, где побывал сегодня ночью. Впрочем, — неприятная улыбка скользнула по тонким губам Рея, — тебе вряд ли кто-нибудь поверит…

— Подожди, — поспешно прервал друга виконт, — ты упомянул о братьях, ранее являвшихся всего лишь обычными горожанами. Это случайная обмолвка или такое и вправду возможно? — Из головы Алехандро не шли странные разговоры о людях, скрывающихся под орденскими одеждами и не узнающими друзей и родственников.

— Я ничего не путаю! — хладнокровно подтвердил Рей. — Иди за мной — и ты увидишь невероятное!

— Мракобесие, — сварливо ворчал виконт, следом за другом спускаясь по узкой винтовой лесенке, — так назвал бы твои слова его преосвященство Кардинал!

— Отнюдь! — наставительно поднял палец орденец. — Не полубезумные байки святош, а наука в чистом виде. Я безусловно уважаю и ценю нашего благородного духовного лидера. На фоне всех прочих разномастных церковных и придворных мерзавцев он выглядит необычайно хорошим человеком и, бесспорно, стал незаурядной личностью, обладающей многими замечательными качествами…

— А своего отца ты тоже причисляешь к мерзавцам? — ехидно осведомился Алехандро.

— Ты в этом сомневаешься? — иронично хмыкнул Рей.

— Скорее нет, чем да, — эхом отозвался виконт. — Стоп, куда это мы идем? Ты сам говорил, что в подвалах острова располагаются кладовые и хранилища запасов…

— Но я специально не упоминал о том, что находится под подвалом… — Рей выразительно поднял бровь.

Орденец остановился перед ничем не примечательной дощатой дверью и жестом фокусника указал на изъеденные червями доски:

— Видишь тайник?

— Издеваешься? Конечно, не вижу, чтобы мне переспать с Рыжей Никой! — богохульно ругнулся виконт. — Ты шутишь? Здесь же ничего нет, кроме убогой двери и крохотной комнатушки с бочками солонины!

— Ой ли? — насмешливо поддел его друг.

После этого Рей осторожно ощупал грубую стеновую кладку возле двери, нажал на один камень и повернул другой. Алехандро изумленно ахнул. Часть стены бесшумно сдвинулась в сторону, открывая широкий проход, ярко освещенный светильниками необычной формы.

— Электричество! — восхищенно опознал наследник.

— Ты хорошо усвоил наши уроки, — похвалил орденец. — Вперед!

— Волшебная пещера Али-Бабы из старинных сказок? — мальчишески хихикнул Алехандро, настороженно переступая порог.

— Лучше, мой друг, намного лучше! — Рей закрыл проход поворотом еще одного камня. — Такие чудеса не снились ни одному сказочному герою…

Его слова прервал низкий утробный рев, шквальной волной пронесшийся по коридору.

— Святая Ника! — схватился за кинжал виконт. — Что это?

— Не бойся — пойдем скорее, у нас не так много времени. — Рей настойчиво тянул друга за рукав мешковатого орденского балахона. — Эти звуки доносятся из лаборатории, где мы проводим эксперименты с модифицированными людьми. Но они заперты и неопасны.

— Свежий биологический материал? — угрюмо нахмурился Алехандро. — Так вот куда исчезают наши моряки. Но зачем?

— Сам увидишь и поймешь! — коротко пообещал Рей. — Идем же.

Быстрыми шагами они пересекали подземный коридор, стены которого оказались выложены серебристыми металлическими плитами. Небольшие светильники, защищенные стальной сеткой, равномерно освещали удобный проход. Коридор закончился гладкой двустворчатой дверью. Рей нажал маленькую круглую кнопку, расположенную на отдельной пластине. Раздалось негромкое гудение.

— Это лифт, — охотно пояснил орденец, заметив недоуменный взгляд друга. — Самодвижущийся механизм. С его помощью мы попадем на нижние ярусы.

— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил виконт, — касающийся пропавших мореходов…

— Ах да! Отец изучает воздействие различных доз радиации на человеческий организм, хочет совершить долгую экспедицию куда-то в горы Тибета. Не знаю, с какой целью. Поэтому он много работает с живым материалом, но иногда последствия его экспериментов выглядят весьма и весьма устрашающе.

Гудение затихло. Створки плавно раздвинулись, и юноши вошли в маленькую кабинку.

— Пожалуйста, введите ваш личный код! — Приятный женский голос, заставивший Алехандро вновь схватиться за кинжал, шел с маленькой светящейся панели, укрепленной на стене лифта.

— Тринадцать двадцать, уровень допуска — ноль-два! — Рей прижал подушечку большого пальца к овальной пластинке.

— Идентификация личности успешно завершена, — любезно отреагировал женский голос. — Ваши полномочия подтверждены.

Кабина лифта качнулась, заставив виконта судорожно уцепиться за плечо друга, и резко ухнула вниз.

— Ого! — восхищенно прокомментировал Алехандро. — А знаешь, это гораздо удобнее лошадей и кареты!

— Ха, ты еще на самолете не летал! — поддразнивающе рассмеялся Рей.

— Что-то я не очень уверен, что мне этого хочется! — неохотно признался наследник. — Боязно!

Лифт остановился, двери раскрылись.

— А вот теперь тебя ждет настоящее испытание! — Орденец беспокойно вглядывался в лицо друга. — Готов?

Алехандро дрожащим пальцем пригладил свои щегольские усики, обнаружив предательские капельки пота, неожиданно выступившие на верхней губе.

— Готов! — твердо произнес он.

— Тогда идем! — Рей пропустил виконта вперед. — Смотри!

А здесь и вправду нашлось на что посмотреть, причем нашлось с лихвой. Один раз Алехандро даже незаметно ущипнул себя за мочку уха, проверяя, не спит ли он. Ни один даже самый кошмарный сон, никакие гравюры с церковных манускриптов, повествующих об ужасных Мертвых годах, и в сравнение не шли с теми тайнами, которые скрывались в подвалах орденского Убежища. Словно зачарованный брел наследник вдоль тесных камер, располагавшихся по обе стороны узкого коридора. И смотрел, смотрел… Маленькие комнатки за толстым стеклом. А внутри…

— Не вздрагивай, они нас не видят, — успокоил друга Рей. — Перегородки прозрачны только снаружи. Милые твари, не так ли?

Милые? Виконт едва сдерживал рвотные позывы. Обитатели одноместных комнатушек не вызывали в нем и простой человеческой жалости, а только стойкое чувство глубокого омерзения. Сплошь покрытые кровоточащими язвами, келоидными рубцами, буграми отгнивших или деформированных конечностей, эти существа даже отдаленно не напоминали людей.

— И этот пантеон уродов создал твой отец? — с содроганием спросил виконт. — Всегда подозревал Верховного Навигатора в пристрастии к мизантропии!

— Хвала Нике, нет! — с облегчением отозвался Рей. — Все они — потомки тех, кто не сумел укрыться от радиации или подхватил инфекцию. Мы специально привозим их из зараженных зон — изучаем, экспериментируем и пытаемся лечить, мечтая создать вакцину, которая поможет людям противостоять лучевой болезни.

— И как, удалось?

— Пока нет, — печально вздохнул орденец. — Но мы конечно же не теряем надежды. К несчастью, самые лучшие лаборатории острова заблокированы личным кодом Ники, и никто, кроме нее, не сможет их открыть. У нас катастрофически не хватает нужной аппаратуры и препаратов.

— Именно поэтому Верховный Навигатор так хочет заполучить Нику в свои руки?

— И поэтому тоже, — откровенно признался сын Навигатора.

– А почему еще?

– Узнаешь, – пообещал Рей. – Иди за мной.

Друзья решительно зашагали дальше, как вдруг в противоположной стороне коридора зародился дикий, безумный по силе и ярости вопль, лавиной прокатившийся по узкому проходу. Кричала, без сомнения, женщина. Какофония звуков настигла юношей, чуть не сбив с ног. Рей зашатался, болезненно скривился, заткнул уши и привалился к физически более выносливому виконту. Скрипя зубами, Алехандро вцепился в выпуклые заклепки, скрепляющие стальное покрытие стен. Но звуки не затихали, а наоборот усиливались, острыми шипами все глубже впиваясь в барабанные перепонки. Наследнику никогда еще не доводилось переживать что-либо подобное. Нестерпимое страдание, безумная ненависть к мучителям, страстная тоска по свободе и бешеная жажда крови – вот что слышалось в этом нечеловеческом голосе. Алехандро чувствовал – еще миг и он тоже сойдет с ума. Он прижимался к стене с единственной мыслью – скорее бы все закончилось, скорее бы она замолчала. Своим мощным торсом виконт старался хоть немного прикрыть Рея, дрожащим клубком скорчившегося у него в ногах. И в то самое мгновение, когда силы Алехандро оказались на исходе, когда он сам почти готовился присоединиться к этому безумному гимну боли и смерти, крик неожиданно стих, так же внезапно, как и возник. Измученный виконт медленно сполз вниз по гладкой, восхитительно холодной стене.

С тихим стоном Рей кое-как разлепил мокрые ресницы, вытирая засохшие дорожки, оставленные кровью, струившейся из носа.

– Спаси нас святая Ника, в голове не укладывается – кто это может так дико кричать? – невнятно выдавил Алехандро.

– Ламия!