Туманы Эвернесса

— Гален — ну, тот, кто выдавал себя за него — говорил с ними совсем немного. Только сказал, чтобы они шли сражаться, к особняку Эвернесс, и не смели грабить. Внутри ничего не должно измениться.

— Особняку?

— Да, принадлежащего семье моего мужа. Я имела в виду бывшего мужа. Мой бывший тесть там живет. Лемюэль Уэйлок. Огромное здание, номер четырнадцать по дороге АА, на берегу около Бухты.

— Что за особняк? Почему Азраил заинтересовался им?

— Вы же не человек, а? — ответила вопросом на вопрос Эмили. — Какая-нибудь выдумка, вроде сна. Сделанная из надежд, страхов и детских историй. Старая радио пьеса или комикс. Темный мститель. Вы не настоящий.

— Я человек. Но принял этот облик, чтобы продолжать существовать между явью и сном. В подсознании человеческой расы живут архетипы, модели и мифические образы, и есть существа, которые живут по этим мифам и действуют по этим архетипам, существа не забытые вселенной и не утонувшие в Тумане. И я мужчина. У меня есть жена и ребенок. Иногда моя дочь может видеть меня, иногда нет. И никто не помнит обо мне, когда просыпается. Это сотворил со мной Азраил. Человек, который убил вашего сына. Пока я играю роль мстителя, мне помогают все невидимые, похороненные в вашем сознании психологические силы, мечтающие о мщении. Я прошу вас верить мне. Я отомщу за вашего сына, тело которого захватил призрак Азраила. Расскажите мне вашу тайну.

— Особняк управляет воротами, которые разделяют пробуждение и сон. Я думала, что мой тесть сошел с ума. Ну, эксцентричен, по меньшей мере. Я думала, что это что-то вроде секты. Мой сын проводил с ним слишком много времени. Он изучал сон. И умел сражаться по старому, как в фильмах про Робин Гуда, ну вы знаете: мечами, копьями, луками и всяким таким. Его посещали ночные кошмары, и он сражался в них. То есть я имею в виду, что ему снилось, как он сражается. Не на самом деле. Я хотела показать его психологу, но, с другой сторону, ему это похоже не вредило…

Горячая слеза скатилась по ее щеке. Она шмыгнула носом.

— В-вы можете помочь мне? Я не могу пошевелить рукой…

Черный человек протянул палец в перчатке и вытер слезу. Из-под огромных полей шляпы донесся холодный голос, но на этот раз он звучал почти по-человечески.

— Растить ребенка не так-то просто. Мы не должны обвинять себя за все то зло, которое случается с ним.

— Я могла остановить все это. Если бы только…

— Вы можете остановить это сейчас. Расскажите мне об особняке.

— В нем одновременно существуют настоящий мир и мир снов. Когда вы находитесь в доме, то все события отражаются во снах. Если, скажем, в настоящей жизни на столе горит свечка, то она будет гореть и во сне, и выглядеть точно так же. Я как-то раз спала там. Большую часть из того, что мне снилось, в не запомнила, но и то, что осталось, очень напугало меня. Иначе я бы не поверила во всю эту чушь.

— А ваш сын?

— Занимался техникой запоминания, и когда просыпался, помнил все.

— Почему?

— Он стражник. Страж. Если мир ночных кошмаров попробует напасть на наш мир, он, предполагается, должен отбить атаку. Вот и все секреты.

— Он рассказал их вам?

— Я его мать. Неужели вы думаете, что я могу не знать его секреты?

— Не хочет ли Азраил управлять особняком, то есть управлять входом и выходом из мира снов? — Человек в черном не стал ждать ответа и подошел телефону. Он вынул из складок плаща какой-то электронный инструмент и подсоединил к розетке. Потом заговорил в микрофон, установленный на телефоне. — Бербанк! Я хочу знать последние десять номеров, набранные на этом телефоне. Сейчас я посылаю сигнал.

Он передвинул рычажок на своем устройстве, потом сказал:

— Немедленно пришлите все возможную информацию, касающуюся этого адреса, а также дома номер четырнадцать по проселочной дороге АА, округ Сагадахок, штат Мэн, также известного как Особняк Эвернесс. Вышлите файлом в бронированный лимузин. Конец связи. — Он убрал свое устройство и повернулся к двери, как если бы собирался уйти.

— Они уже ушли, — остановила его Эмили.

Фигура опять повернулась к ней. Эмили не могла видеть его лицо, потому что он превратился в темный силуэт на фоне тусклого красного света, падавшего из окна за ним. Но из-под полей шляпы сверкали две красные точки: глаза, в которых отражался рассвет.

Быть может он только думал, что является человеком. Эмили невольно спросила себя, как долго это существо находилось в мире снов, что такое окружение может сделать с личностью, во что он превратился.

— Объясните, — приказал холодный голос.

— Сейчас рассвет. Силы ночи отступают. Что бы Варлок не хотел от дома, он или уже получил, или ушел обратно в тени. Ночная магия не работает при свете дня. Мой сын рассказывал мне об этом. Я не очень-то верила его рассказам, но слушала.

— Что Азраил хочет найти в доме?

— Ключ. Серебряный ключ.

— Что он открывает?

— Не знаю. Что-то, что нужно держать закрытым. Семья Питера всегда охраняла его. Хотела бы я знать, поменял ли Питер свою точку зрения? Раньше он никогда не верил во все это. Не мог ли он отправиться в особняк и ввязаться в сражение? Тогда они схватили его. Но они же не убьют его, верно? Он же калека, спаси его Бог! Они не могут убить его!

Темная фигура не ответила.

— А мой сын? Он действительно мертв?

— Есть те, кто считают меня мертвым, но я жив, — сказал мужчина в черном. — Не отчаивайтесь. Мир — намного более странное место, чем кажется на первый взгляд, в нем есть множество тайных местечек. Тем не менее законы логики не могут измениться. Если Азраил — призрак! — способен действовать, двигаться и думать, это означает, что смерть не конец бытия.

— Если смерть не конец, значит вы не можете убить его, — с горечью сказала Эмили. — Он Варлок. Вы не в состоянии победить его.

— Мэм, я не собираюсь подходить к нему и стрелять в голову, — с еле заметной холодной усмешкой ответил голос.

— Нет способа бороться с ним. Никакая человеческая сила не может его коснуться. Вы не видели его глаза. Глядят с лица моего маленького мальчика! Я не могу двигаться! Он это сделал. Ему стоит только посмотреть на вас.

— Он не увидит меня.

— Как же тогда вы собираетесь с ним бороться? Вы не в состоянии!

— Зло всегда побеждает само себя. Во вселенной есть сила, выборочная амнезия, которая ненавидит магию и пытается скрыть ее от человека. Туман. Застилает человеческий разум. Любой человек, на которого Варлок наложил заклятие, оказывается в тумане, и там, в тумане, я набираю своих сторонников: моя организация становится тем больше, чем дальше проникает сила Варлока. Когда наступит нужный момент, мы, забытые люди, выйдем из тумана и ударим.

Он поднял руку в черной перчатке и поднес ее к глазами Эмили, загадочный камень в кольце запульсировал и засверкал красным, розовым и алым цветами.

— Всмотрись в горящий глаз моего огненного опала. Погляди в его недосягаемую глубину! Это цвета восходящего Солнца, приближающегося дня. Твое оцепенение не более чем иллюзия; твои руки и ноги полны силы и энергии! Когда ты проснешься, ты поймешь, что гипнотическое заклинание закончилось с неожиданностью сна.

И она действительно проснулась, зевая и потягиваясь на полу.

— О, благодарю вас, — начала она и остановились. В комнате никого не было, кроме нее. Она моргнула и потерла голову. «Странно. Я могла бы поклясться, что только что говорила с кем-то… но это был сон. Должен быть сон…?» Из-за странного разговора в ее памяти все было туманным и смутным.

Но когда, несколькими секундами позже, она разбудила Уила, и тот рассказал, что прошлым вечером едва не спрыгнул с обрыва в водохранилище, Эмили начала собирать чемоданы.

Меньше чем четверть часа они уже были в машине и неслись по дороге. Уил все еще спорил.

— Куда же мы поедем? — кричал он. — Это сумасшествие!

— В отпуск, — оборвала она его. — Куда угодно. Мы решим, когда приедем в аэропорт.

— Это сумасшествие!

— Нет, наоборот, самое практичное, — спокойно ответила она. — Есть нечто, что мы не можем понять и не можем сражаться, если оно захочет нас убить. Они — кем бы они не были — знают, где наш дом. Если ты не можешь понять и не можешь сражаться, ты должен бежать. Со всех ног. Элементарный здравый смысл.

Уил посмотрел назад, на поднимающееся солнце. А потом сказал самую неожиданную фразу, которую она когда-либо от него слышала.

— Но, если мы так сделаем, мы никогда не узнаем, что происходит…

Кое-что в его печальном тоне тронуло ее сердце. Почти. Она почувствовала в себе порыв вернуться обратно, присоединиться к мистической сверхъестественной борьбе, которую ее семья вела против сил тьмы. Она почти повернула. Почти.

— Будь практичнее! — зло бросила она. И до предела нажала на педаль газа.

3

Узник Варлока

I

Питер уже валялся в госпитале после того, как погулял по заминированному болоту, и с тех пор не мог пользоваться ногами. Недели и месяцы он лежал на спине, глядел в трубочку, пил из соломинки, и все было совсем не так плохо.

Конечно, сейчас он не мог пользоваться руками, а это намного хуже, черт побери.

И в тюрьме Питер сидел, давно, еще до свадьбы, когда был молодой и чересчур горячий, и слегка повздорил со стоящим на посту капралом. Дьявол, эта запись много лет пачкала его дело. Неделя в гарнизонной тюрьме; потом пошагал по плацу и пару недель парился в стройбате, вот и все.

Но тогда с ним это сделали друзья, не враги, или кто-нибудь еще похуже. А сейчас только из-за того, что Питер проиграл сражение за свой старый дом, враги из страны ночных кошмаров, какие-то дьяволы, мумбо-юмбо — с ума сойти! — собираются поджарить всю Землю, как поросенка на вертеле. Наломал ты дров, Питер.

Мир идет на дно. А он торчит здесь. И может только лежать на спине и думать о жизни.

Та страна с минами была настоящей дырой, бедной и отсталой. Она даже не сумела оторвать ему ноги, так что ему повезло. С другой стороны шрапнель перебила позвонки на спине, и он никогда не сможет ходить, так что повезло, но не слишком. Его тут же отправили домой, повезло. Но жена немедленно бросила его, невезуха. Сын, Гален, спрыгнул с катушек и впал в кому. Невезуха. Гален проснулся. Повезло. Проснулся еще более сумасшедшим. Невезуха.

И тут все в жизни Питера пошло наперекосяк. Оказалось, что сын совсем не сошел с ума, но умер. Типа того. Тело вроде ходит по земле, но внутри живет злой дух, волшебник из Темных Веков по имени Азраил де Грей.

А Гален никогда не был сумасшедшим. Его сын был солдатом в войне против уродов мумбо-юмбо, которые пришли из магической страны, какого-то ада, где живут твари, меняющие обличия, гниющие трупы и вообще дерьмо всех сортов, из-за которых седеют волосы на яйцах. Жуткая невезуха.

Конечно, он в общем-то рад, что все это его время его сын был в своем уме, но остальному миру было бы легче жить, если бы Гален просто страдал галлюцинациями, и все то, о чем он думал, оказалось бредом сумасшедшего.

Гален умер на посту. Смертью солдата. Наверняка он думал о том, что его старик считает сына чокнутым. Увы, у него не было возможности поговорить с ним, объяснить, что все не так.

И все только потому, что этот большой русский парень, Ворон Вранович, заключил сделку с Дьяволом и убил Галена, чтобы спасти жизнь своей малютки-жены. Венди, да, ее зовут Венди. Не повезло им обоим, потому что когда Питер сбежал оттуда, девчонка собиралась стать вдовой, а парень — трупом.

А ведь что-то задело его уже в тот момент, когда он впервые увидел этого русского. Хотя, что скрывать, русский ему понравился. Приятный парень. И какой мужик не убьет кого угодно ради своей жены? Если она у тебя есть. Но когда Питер сбежал оттуда…

Но кто вытащил его оттуда? Сам Питер никак не мог уйти. Потому что его сын был прав, черт побери, и магия действительно существует, и монстры вышли из моря и обрушились на старый дом. И Питер попал под перекрестный огонь со всех концов зловещего старого дома, в котором родился и вырос. Азраил де Грей вышел из ночного мира со взводом людей и армией ужасающих тварей.

Но, как отец всегда говорил ему, в доме было спрятано магическое оружие. Венди сумела призвать оружие, которое хранилось в доме со времен Короля Артура. В его руках оказался молот Мьёлльнир, и он сумел убить двух гигантов, Суртвитнира и этого, как его, Аргель-Бергеля. Или что-то в этом роде. Но молот оказался заколдован. Он всегда возвращался в руку того, кто его бросил, и удар парализовал правую руку. Эту проклятую штуку должен бросать бог-викинг или какой-нибудь психованный герой, но никак не сидящий на инвалидной коляске немолодой твердозадый морпех с двумя плохими ногами, которому пришла в голову блестящая мысль использовать оружие, о котором он ни хрена не знает.

И только полный идиот мог бросить его второй раз.

Так что черные шапки победили. Азраил де Грей захватил дом, а это означает — насколько Питер понимал это мумбо-юмбо — что теперь он правит миром.

Но есть кто-то еще хуже, чем этот Азраил, кто-то очень большой и очень плохой.

А Питера вынесли с корта. И, похоже, ему никогда не вернуться обратно. Руки и ноги неисправны. Мир скоро кончится. Страшная, страшная невезуха.

Если бы Питер сделал свое дело как следует, эх, если бы он сделал то, что надо было сделать, Азраил получил бы хороший удар молотом по спине, у него отнялись бы руки и ноги, он лежал бы на кровати и глядел на мир через трубочку.

Питер опять проиграл сражение в голове.

Должен быть какой-то способ использовать этот чертов молот богов правильно. Даже маленькому смертному. Если только он сумеет сообразить как. Если только этих гребанных тварей из ночных кошмаров можно остановить. Если только Ворон сумеет использовать кольцо, когда представится шанс.

Если, если, если… Чушь собачья. Хрень. Питер уже хотел бы сам слететь с катушек и избавиться от всего этого.

Бергельмир. Точно, второго великана завали Бергельмир.

II

С того места, где он лежал, Питер мог видеть серый тусклый кусок двери, часто остающейся открытой, и кусок желтовато-зелёной стены коридора за ней. Зачем вообще открывать и закрывать дверь? Питер не мог даже встать, и его похитители это прекрасно знали.

Обычно в коридоре стоял стражник.

В разные дни бывали разные люди, но всегда на их лицах было одно выражение: тупое, сонное, суровое.

Стражники никогда ничего не говорили, не смеялись, не суетились и не дымили; они стояли столб столбом, как королевские гвардейцы у Букингемского Дворца. Питер восхитился бы их военной дисциплиной, если бы это была военная дисциплина.

Быть может Питер мог бы их пожалеть, если бы не видел, что их воротнички застегнуты не пуговицами, а ведьмиными метками, форму которых он хорошо знал. Под чьим бы заклинанием не были эти люди сейчас, раньше они добровольно поклялись служить Варлоку.

Когда бы он не поворачивал голову (а он мог только поворачивать голову, и больше ничего), Питер видел камеру слежения, висящую на потолке над его кроватью. За ней маленький пыльный квадрат, забранный решеткой и увитый толстой проволокой: крошечное окно. Это окно стало единственным источником счастья. В иные дни он лежал часами, глядя в пыльный квадрат и надеясь увидеть отблеск ясного синего неба. И однажды, к своему невероятному восторгу, увидел пролетающую птицу.

Окно было развлечением. Если он уставал смотреть в него, то всегда мог повернуть голову и глядеть на стражника или на медицинское оборудование стоявшей рядом тележки.

Им не надо даже было кормить его: к его руке была приделана капельница, через которую шла еда. Он всегда был голоден, чертовски голоден, но жив. Из надетого на него подгузника в тележку шел катетер, который уносил все выделения. Над изголовьем кровати висела одна из тех маленьких бутылочек, которые иногда используют велосипедисты, с соломинкой и соской, через которую он мог пить.

Помимо всего прочего в тележку был встроен прибор для снятия ЭЭГ,[6] и они могли видеть волны мозга, возникающее во время быстрого сна — именно тогда, когда человеку что-то снится. Питер иногда развлекался, резко ударяя головой по подушке, чтобы проверить, может ли он сбросить маленькие металлические зажимы, касающиеся его черепа. Больше смотреть было не на что, за исключением рисунка мелом на стене, изображавшего чудовищного зверя, косматого и сгорбленного, с оскаленными клыками и выпущенными когтями, грызущего связывающие его цепи. Зверь чем-то походил на медведя, но с лапами гориллы и зубами тигра.

В своих ночных кошмарах Питер часто видел эту тварь: Зверь выходил из стены и бродил вокруг его тюрьмы, или чем еще было это место. Зверь так надоедал ему по ночам, что днем он не посмотрел на него ни разу.

Нет, лучше уж глядеть в окно. И однажды он увидел пролетавшую птицу.

Но Зверь был не всегда. В первую ночь его кровать окружили девять зажженных свечей, став его новой темницей.

На следующий день пришел Азраил де Грей, высокий, внушительный, глядящий холодными бесстрастными глазами, точно такими же, которые глядели с портрета в гостиной, которого Питер в детстве очень боялся. Азраил надел большой плащ, на котором были вышиты знаки зодиака и каббалистические символы. Как-то раз он откинул капюшон, и стала видна высокая коническая шляпа, на широких полях которой были изображены звезды и луна в разных стадиях. Питер громко рассмеялся, потому что в таком наряде Азраил стал похож на Микки Мауса из Ученика Волшебника Диснея.

Коротким жестом Азраил заставил Питера замолчать. Голос в горле немедленно умер. Только через день он смог заговорить опять.

Потом Азраил нарисовал на стене Зверя. Вокруг картины он начертил различные круги и треугольники с фразами, написанными на латыни и арабском. Тогда Азраил не сказал ничего, только коротко помолился ангельскому уму, управляющему Марсом. А потом ушел.

Питер развлекался, глядя в окно. Каждый день ему удавалось увидеть проходящие облака. И однажды увидел птицу.

На четвертый день голодные клыки внутри Питера уменьшись до вполне приемлемого уровня, как если бы его тело забыло, что нужно тосковать по еде.

И на седьмой день Азраил де Грей пришел опять, на этот раз решив поговорить с ним.

III