Туманы Эвернесса

И из-за этой надежды, большей, чем любое мужество, Луговой Мышонок выпрямился на стуле и поставил чашку с чаем на стол.

— Я пойду, — сказал он твердым спокойным голосом, — если вы укажите мне дорогу.

День, ночь и еще целый день Луговой Мышонок карабкался с камня на камень, спускался и поднимался, перебирался со склона на склон, чтобы добраться до хмурой горы на севере, на которой жил Дербник. И как раз тогда, когда он ослабел от голода, усталости и отчаяния (потому что освежающий запах цветов амаранта остался далеко внизу), он оказался в пустынном гнезде Дербника.

И сам Дербник тоже был так, мрачный и важный, завернутый в голубые перья с серыми кончиками. Он стоял на высоком утесе, нависавшем над долиной.

— Подходи, Луговой Мышонок: Я не сделаю тебе ничего плохого. Но не вставай в магический круг, в котором я начертал руну Альгиз,[3] руну защиты — я выстроил его из моих следов.

Луговой Мышонок робко пополз вперед. Следы Дербника были буквально на всех камнях, лежавших вокруг скалы, на которой он стоял, но Мышонок не мог сказать, была ли в них какая-то магическая система или нет. Для него это выглядело, как самые обыкновенные отметки птичьих когтей.

— Ничего не говори! — сказал Дербник. — Я знаю, что привело тебя ко мне. Принцесса потеряла имя. Я знаю пустоту, которая следует за такой потерей, потому что у меня самого когда-то было другое имя, которое я носил для другого. И я не верну ему старое имя до тех пор, пока он не научится испытывать чувства раскаяния, сожаления и угрызения совести. И Принцесса не вернет себе старое имя, пока не научится прощать.

— Слушай, и я расскажу тебе главную тайну нашего мира. Знай, что наш мир — не настоящий, он только копия или образ настоящего мира, который находится за пределами нашего восприятия. Принцесса пришла из настоящего мира, место и условия которого я не могу тебе описать, а ты не сможешь понять. Однако я попытаюсь рассказать тебе одну из тайн того мира.

— Есть вещь, которая называется Смерть. Я не знаю ни ее цвета, ни формы, но, согласно некоторым мистическим откровениям, она чем-то похожа на огромного злого короля, высокого, как гора, и черного, как ночь. Когда Смерть ударяет по тебе, все твои члены костенеют, тело падает и начинает гнить, твои мысли улетают и не возвращаются. Она похожа на полное Забвение, но еще глубже. Представь, что ты не сумел убежать, и тебя съела сова. Это ужаснее самой ужасной вещи, которую мы знаем.

— В настоящем мире души некоторых существ живут под заклятием, и даже не знают, куда улетят их мысли после удара смерти. Если какая-нибудь душа приносит Смерть другой, это огромное зло, которое называется «убийство».

— В том мире Принцесса полюбила такую душу-ворона, которая находится под заклятием и которая погубила Галена Амадея Уэйлока, чье тайное имя Парцифаль.[4] О, я вижу, ты знаешь, о ком я говорю.

— Один день и одну ночь реального мира, а это сто лет здесь, душа-ворон хранила тайну от своей возлюбленной; но Принцесса открыла ее и убежала в наш мир, используя Серебряный Ключ Эвернесса. Но она ничего не знала о тайнах нашего мира, как и мы о ее; и Полное Забвение, вызванное ее слезами, пало на нее, а она не смогла защититься от него Тремя Знаками.

— Вот так наша Принцесса танцевала по верхушкам луговых трав, танцевала под светом луны, а ее глаза блестели от непролитых слез. А теперь она не может вернуться домой и не может использовать Ключ Эвернесса, потому что забыла о том, почему тоскует, разучилась танцевать и потеряла свое имя.

— Множество веков прошло в нашем мире, и дни, или может недели, в другом.

— И теперь ты можешь задать мне три вопроса. Говори, но выбирай их с осторожностью. Потому что однажды мы попадем в очень высокое место, и там нас будут судить по благоразумию наших поступков.

VII

Луговой Мышонок нервно потер усы лапкой, глядя на золотоглазую хищную птицу. Он тщательно подумал, потом спросил:

— Если отнять Парцифаля от Смерти, а Ворон придет сюда и напомнит ей имя, простит ли его наша Принцесса?

— Только в том случае, если Ворон сделает это сам, без чьей-то помощи, она сможет его простить — и если он искренне раскаялся в страхе смерти, который привел его к преступлению, и сумеет излечить то зло, к которому этот страх привел.

И поскольку осторожность никогда не помешает, Луговой Мышонок подумал еще более тщательно и спросил:

— А есть ли цена за это?

— Да, — ответил Дербник. — В тот же день Принцесса повстречается со Смертью и Смерть выпустит свои огромные когти, чтобы схватить ее.

Луговой Мышонок так встревожился, что не подумал и спросил:

— Могу ли я спасти ее?

— Нет.

Какое-то время великий Дербник молчал, но потом заговорил, как если бы уточнял ответ.

— Только один может спасти ее, но он заточен под морем; только один может освободить одного, но он ранен, парализован и пойман в ловушку злым колдовством. Его держат пленником в темнице Варлока.

Теперь молчал Луговой Мышонок, зато все его мысли пустились вскачь. Он отвернул свои блестящие глаза-бусинки от Дербника и посмотрел на сияющую долину, освещенную светом вечернего солнца. Его взгляд побежал долине, упал на Башню (которая, возможно, когда-то была замком в облаках), перешел на Плакучие Ивы, на Старый Дуб и Стремительный Ручей, а потом на мрачного старшего брата Ручья, Странствующий Поток, и остановился на Сумрачном Озере, где жил Серый Гусь. Именно здесь стоял Высокий Холм, перед ним лежали Цветущий Дол и Скрытый Овраг, а дальше, за Озером — Дикая Пустошь, где находилось гнездо Аиста.

И в сердце Лугового Мышонка вошла огромная любовь к долине и ко всем, кто жил в ней, и он сказал:

— Дербник, схвати меня твоими страшными острыми когтями и перенеси через горы. Отнеси меня туда, где живет этот человек, кем бы он ни был, чтобы я смог внести мой маленький вклад в спасение Принцессы. Я только маленький мышонок и могу сделать только то, что делают маленькие мыши, но, все равно, это больше, чем ничего, и я не собираюсь ждать, пока другие сделают мое дело за меня.

— Я возьму тебя, — сказал Дербник. — Я перенесу тебя из этого королевства в другое место, такое ужасное и странное, что его невозможно описать словами. Но я не скажу тебе, что ты должен делать, и не предупрежу об ожидающих тебя опасностях, потому что ты задал неправильный последний вопрос, а я не могу говорить больше, чем мне разрешено.

Дербник открыл свои ужасные острые когти, которые были острее, чем самый острый шип, и даже больше, чем у Орла, и протянул их к Луговому Мышонку.

— Погоди! — сказал Луговой Мышонок, вздрогнув всем телом. — Я хочу сказать маме и моим семи братьям, куда я иду.

— Нет.

— Но она будет так беспокоиться! И я должен что-нибудь взять с собой…

— Если ты заколеблешься или посмотришь назад, чары долины заставят тебя позабыть всю твою храбрость и решительность, и ты задержишься в ней, навсегда; ты попадешь в ловушку, будешь вечно собираться уйти и вечно откладывать уход из-за бессмысленных колебаний. Вперед! Быть может уже слишком поздно!

Но он не пошевелился. Страшные когти Дербника застыли в воздухе, полуоткрытые, прямо перед носом Лугового Мышонка. Дербник наклонил голову и уставился на Лугового Мышонка огромным желтым глазом.

Луговой Мышонок собрал свое мужество и, отчаянно махнув хвостом, сам прыгнул в когти хищника.

— Тогда наружу! — сказал он, и его голос почти не дрожал.

Дербник упал с утеса, расправил крылья, поймал ветер и взлетел. Упоение полетом овладело им, и он заклекотал от радости.

Захлопав крыльями, Дербник поймал восходящий поток воздуха. Долина убежала далеко вниз. Луговой Мышонок увидел, как Железные Горы проплывают под ним, пики и пропасти, утесы и трещины. Потом, в разрыве между двумя горами, сверкнула незнакомое зеленое дерево, безымянный водопад впадал в чужую реку, странные новые поля совсем не походили на те поля, которые он знал.

— Дербник, — пропищал Луговой Мышонок, — а если я встречу Смерть здесь, в этой земле, мне будет разрешено вернуться обратно?

Дербник не посмотрел вниз, но продолжал держать свой клюв по направлению к далекому горизонту.

— Я очень хотел бы, чтобы мне было разрешено ответить на этот вопрос. Я знаю ответ, но не имею права говорить.

Под ними лежали странные земли и моря, а на востоке встала полная бледная луна. Такой луны Луговой Мышонок не видел никогда.

Далеко-далеко, там, где закат окрасил в розовое длинные ряды облаков, долина Лугового Мышонка разрешила ему увидеть себя, увидеть Сумеречную Башню, поднимавшуюся высоко вверх, золотые минареты, ставшие пурпурными, розовыми и красными, и садящийся огненный шар между ними. Несмотря на расстояние, острые ушки Мышонка услышали слабые намеки на песню о Часах и Сезонах, мелодии флейты и лютни и звон цимбал, которые приветствовали опускающееся солнце.

— О, мне пришла в голову одна мысль, — сказал Луговой Мышонок. — Нет ли способа вернуть и вам ваше старое имя, пока я буду искать имя Принцессы?

Дербник не посмотрел вниз, но поглядел своими жестокими глазами на закат.

— И на этот вопрос я очень хотел бы ответить, но мне запрещено.

Луговой Мышонок немного подумал.

— Хорошо, я попытаюсь найти его, если буду поблизости.

— Ты очень добр, — мрачно ответил Дербник.

2

Черный Ангел Возмездия

Эмили медленно пробудилась, в ее заторможенном сознании все еще плавали ночные кошмары — сын, держащий в руке огонь, склонился над ней, потом появился другой человек…

Память медленно возвращалась. Ее сын, Гален Уэйлок, уже несколько месяцев находился в коме. Доктора потеряли надежду. Но потом, неожиданно, он проснулся. Но его глаза… Они стали странными: темными и гипнотизирующими. А голос стал похож на голос из другого мира, нечеловеческого и магического.

Гален вернулся к жизни, но внутри него сидел кто-то другой, странный древний призрак из Темных Веков. Человек со странными знаниями, странными силами — почему не использовать старое слово? — варлок.

Однако Варлок служил темной силе, чему-то такому, чего он боялся и ненавидел, но опасался не подчиниться, чему-то такому, о чем мир забыл или его заставили забыть. Он коротко рассказал об этой силе своим миньонам, пока Эмили лежала парализованная у его ног. Черный Город, который называется Ахерон, поднимается из бездны, сказал Варлок; а когда он поднимется, все покроет темнота. Из парализованных губ Эмили вырвался тихий придушенный крик, потому что она уже слышала слово «Ахерон» раньше: в ночных кошмарах сын рассказывал ей о нем. Варлок, мрачно взглянув вниз, сделал самый простой жест рукой и прошептал слово силы: Эмили почувствовала удушающее давление на мозг и провалилась в сон.

Ей снился темный город глубоко под волнами: здания без окон, семь башен, сделанные из несокрушимого металла, тянутся вверх в бессолнечную бездну, бледные прозрачные рыбы носятся среди башен и домов, немые бесформенные спруты, достигшие гигантских размеров, медленно проплывают над навесными башнями и воротами, по их бледной коже пробегают искорки света, глаза горят как лампы.

Из города поднимались приглушенные рыдания, и она с ужасом поняла, что это голос Лемюэля, отца ее бывшего мужа, странного старого человека, который жил один в одиноком доме на побережье. Лемюэль звал ее, предостерегал от кого-то или чего-то. Но от чего?

Воспоминание исчезло. Осталось только острое чувство охватившего ее ужаса.

Это был только сон. А сейчас она проснулась. Или нет?

Полностью изнеможенная, она поглядела кругом. Она лежала там, куда бросил ее этот страшный человек, принявший облик ее сына, на ковре перед камином. В доме было еще темно, но первые лучи рассвета уже просачивались через покрытые туманом верхние ветки росших снаружи деревьев.

Руки и ноги по-прежнему окоченели и не двигались, но Эмили ощущала в них слабое покалывание, похоже они медленно оживали.

Он услышала храп, шедший из холла, и узнала его: Уил, муж; несколько лет она слышала его храп чуть ли не каждую ночь.

Однажды Питер, ее первый муж, вернулся из свой очередной поездки за море раненым и неспособным стоять или ходить, и Эмили вновь вышла замуж, потому что это было практично. Ведь избавиться от жизни сиделки при инвалиде, это практично, не так ли? И отослать Галена жить с Лемюэлем тоже было практично. Старик, хотя и немного странный, был богат и мог оплатить образование внука.

К тому же, Небеса знают, Уил, ее второй муж, с трудом выносил Галена. И ясно показывал это.

Но сейчас, парализованная, она бы очень хотела, чтобы здесь был Питер. Он всегда знал, что надо делать в момент опасности. Обычно это было что-нибудь ужасное, вроде огня из винтовки или сломанных костей, но он знал. Когда они еще были женаты, Питер провел множество вечеров, показывая ей свою коллекцию ножей и объясняя, как так ранить напавшего на тебя человека, чтобы кровь залила ему глаза или как одним ударом перерезать ему сухожилия. (Она вспомнила, как был разочарован Питер, когда никакой бандит не напал на них во время поездки в Нью-Йорк). Здоровый или инвалид, он знал, как справляться с опасностями. Всегда знал. Если бы Питер был здесь… и куда он исчез? Неужели он ушел из дома ночью? Она не помнила.

И если бы Гален был здесь, Гален, ее маленький ангел, такой веселый, такой хороший, как и все, что он пытался сделать. Если бы он сумел вернуться живой и невредимый из того темного места, в которое вы попадаете, когда оказываетесь в коме, просто какое-то Царство Темноты, лежащее за миром людей…

Но их нет, никого. А есть Уил, храпящий неподалеку.

Эмили, не в силах пошевелиться, начала кричать, а потом завизжала, пытаясь разбудить Уила.

Входная дверь открылась, совершенно бесшумно. За ней была тьма.

И что-то во тьме. Эмили зажмурилась, оставив только щелки, и сделала вид, что спит.

Силуэт высокого человека, закутанного в длинный плащ из абсолютной черноты, скользнул в комнату. Голова была склонена набок, черная шляпа с широкими полями скрывала черты лица. В полутьме Эмили не могла различить, где кончается шляпа и начинается плащ, и появившееся видение казалось одной неразделимой массой чернильной тьмы. С молчанием призрака мужчина втек в комнату, бесшумно закрыв дверь. Шляпа качнулась налево и направо, как если бы тщательно и быстро проверила каждую деталь в комнате.

Человек поднял голову, поля шляпы, похожие на кольцо вокруг затененной планеты, стали подниматься, и Эмили увидела его лицо. Высокий воротник плаща, поддерживаемый длинным шарфом, закрывал щеки и подбородок. Поля шляпы поднялись еще немного, и Эмили уловила намек на высокие мощные скулы, потом появились ястребиный нос и, наконец, глаза, зеленовато-серые, как у кота, проницательные, дерзкие, с пугающим взглядом сильного разума. Мужчина, не молодой: серебряные брови, вокруг удивительных глаз — множество морщинок.

Какое-то мгновение мужчина глядел на нее сверху вниз, его взгляд пробежал по ней с холодной быстрой точностью умелого врача, ставящего диагноз. Эмили по-прежнему глядела на него через щелки глаз, отчаянно желая сбросить с себя паралич.

Его голова дернулась, когда послышался очередной всхрап Уила. Из-под плаща появилась рука в черной перчатке, на одном из пальцев которой было надето кольцо со странным светящимся камнем. В кулаке он держал автоматический кольт 45 калибра, серый металл замотан скотчем, ничего не отражающим, таким же черным, как и перчатки и плащ.

Легкое шуршание материи и он исчез из ее поля зрения, скользнув в холл.

Она попыталась двинуться и обнаружила, что может слегка согнуть палец.

Спустя несколько мгновений он вернулся. Эмили удалось заметить, как сверкнула сталь, когда он убирал револьвер в тайный карман под плащом, и туда же убрал миниатюрную камеру со специальными линзами.

Мужчина повернулся к Эмили и склонился над кофейным столиком, на котором стоял наполовину осушенный стакан кофе рядом с использованной пепельницей. Потом черный человек заговорил спокойным ясным голосом.

— Вы можете меня видеть. Значит к вам применили магию. Не бойтесь.

— Кто — кто вы? — спросила Эмили непослушным голосом.

— Я враг людей, приходивших в ваш дом прошлой ночью и их предводителя, мастера-преступника и супергипнотизера, который называет себя Азраил де Грей. Он настоящий монстр, враг рода человеческого, и я собираюсь передать его суду. Я один из тех, чью жизнь он пытался разрушить. Я — его ангел мщения.

— Я не могу двигаться… — прошептала Эмили.

— Я в состоянии освободить вас от гипнотических чар Азраила. Но до этого вы должны ответить на мои вопросы.

На этот раз в черных перчатках появились пинцет и маленький пластиковый мешочек. Умелыми руками хирурга, без лишних движений, мужчина собрал хлопья пепла от сигарет и крошечные нити материи, лежавшие на столе и диване.

— Сначала меня, — выдохнула Эмили.

— Гипнотические силы не разрешают освободить вас. — Черный человек прекратил собирать нитки, повернулся к Эмили и мрачно поглядел нее. Она с тревогой всмотрелась в его зеленые глаза, но то, что она увидела в глубине, успокоило ее. — Вы должны сами решить: помогать мне или нет, — сказал он.

— Да, помогать…

— Люди, которые приходили сюда. Опишите их.

— Лысый косоглазый старик с заячьей губой, в лиловой сутане. Второй был одет в прекрасный деловой костюм. Серые волосы. И говорил как образованный человек. Третий был одет в кожу. Стриженная голова, татуировки, сережки.

Черная рука поднесла к ее глазам три фотографии.

— Да, это они, — сказала Эмили.

— Миньоны Азраила. Самый опасный из них — человек с серыми волосами и в деловом костюме. — Темный палец коснулся второй фотографии. — Его зовут Гай Уэнтворт, он региональный директор Бюро по контролю алкоголя, табачных изделий и огнестрельного оружия.[5] Один из наиболее могущественных членов Министерства Юстиции, благодаря семейным узам тесно связан с криминальными боссами и влиятельными политическими фигурами в Вашингтоне. Два года назад начал подготовку специального отряда агентов-убийц, подчиненного только ему. Кто-то очень постарался, так что ни Конгресс, ни пресса ничего не знают о его деятельности. Два из его политических противников умерли совсем недавно: один покончил жизнь самоубийством, а другой умер в своей кровати от сердечного приступа.

— А остальные? — спросила Эмили.

— Вот это Кайл Колдгрейв, который называет себя Отец Малигнус, он предводитель группы сатанистов, которые называют себя Церковью Темного Апокалипсиса. А татуированный парень — Анджело Кастелло. Прибыл сюда прямо из сумасшедшего дома. Ясновидец и наркоман. Мелкий жулик, который грабит только для того, чтобы раздобыть очередную дозу наркотика.

— Почему эти трое?

— Потому что это люди, до которых можно добраться или послать в бессознательное состояние вроде того, в котором вы сейчас. Гай Уэнтворт руководит исследовательским центром проблем сна, в котором проводятся тайные и незаконные эксперименты над людьми, настоящую цель которых не знает никто из тех, кто финансирует их. Кайл Колдгрейв занимается восточными медитациями и экстатическими ритуалами. Анджело Кастелло сумасшедший. Каждый из них входил в Королевство Снов. Там кто-то нашел их, назвал по имени и использовал для своих целей.

Человек в черном закружил по комнате, прыская какой-то жидкостью из черного аэрозольного баллончика на стены и пол. На его лице появились сложно выглядящие очки, и он внимательно изучил пятна от жидкости. Потом, присоединив какие-то особые линзы к своей мини камере, сфотографировал их. При этом он задавал множество вопросов: кто из них прибыл первым, где стояли, чего касались, что говорил каждый.

Она подробно ответила на все вопросы, а потом сказала: