Война 2011. Против НАТО

Предположение о возвышении до уровня «Зеркала недели» или еще куда в корне неверно. Впрочем, Георгий понимает это еще до того, как договаривает фразу. Типус не то чтобы улыбается, но как бы делает вид.

– Мы не из газеты, Георгий Валерьевич. Мы из… – отработанным жестом фокусника он извлекает откуда-то солидную «корочку». – Служба безопасности. Слыхивали о такой?

– Ну да, – блеет Полеводов. – А что я…

– На этой камере то, что вы отсняли, да, Георгий? – главный типус протягивает лапу, а второй, помоложе и побольше, снова материализуется, и как раз над видео-машинкой. – Разрешите взглянуть?

– Подождите, – заявляет Полеводов почти храбро, но явно не слишком уверенно. – Это моя интеллектуальная собственность… Для репортажа. Я не хочу, чтобы…

– Какого репортажа, Георгий Валерьевич, – тип так и не убирает протянутую руку. – Разве вы с кем-то о нем договаривались? Понимаете, Георгий, тут дело серьезное. Уже начато расследование происшествия. Любое досрочное просачивание сведений нежелательно, очень-очень нежелательно. Вы, кстати, нам еще пригодитесь, как свидетель происшествия. Вы не против? Дело сверх-серьезное. Борт пришел из России и…

– Из России? – удивляется Полеводов вслух.

– Да, вы же в курсе, что НАТО перебрасывает припасы и прочее в Афган через Российскую Федерацию. Или у вас имеются какие-то другие сведения?

– У меня… Нет, что вы, я только снимал, – Полеводов очень надеется, что лицо его достаточно бесстрастно.

– Очень хорошо, что вы снимали. Очень, очень хорошо, – заявляет типус. – У следствия будут серьезные улики. Кстати… – он смотрит Георгию прямо в глаза. – Вы еще не делали копий с записи?

– Я… Нет, не успел, – без запинки врет Полеводов. – Давайте сделаю. Вам же…

– Нет, Георгий Валерьевич, мы сами сделаем копию, когда понадобится. Вот, кстати, бумага, – тип кладет перед Полеводовым какой-то отпечатанный листок. – Прочтите, и распишитесь. – Типус бесцеремонно хозяйничает на столе главреда, разыскивая в общей куче ручку покрасивее.

– А что здесь, – буквы в глазах Георгия почему-то прыгают.

– Это о неразглашении, – поясняет старший типус. – О неразглашении, и о невыезде из города Днепропетровск. Временно, очень временно, Георгий Валерьевич. Не волнуйтесь. Тут почти чистая формальность.

– Ничего себе формальность, – говорит Полеводов. – А если я не стану подписывать? – это, конечно, не сопротивление, так, жест отчаяния.

– Тогда проследуете с нами, Георгий Валерьевич. Извините, но мы не можем, из-за несознательного корреспондента газеты, завалить сверхважное для Отечества расследование. – Сам типус уже тянет захапанную видео-технику на свою сторону. Силища у него неимоверная.

– Это же моя личная вещь, – возражает Полеводов.

– Тогда извлеките из вашей «личной вещи» записывающую систему, Георгий, – открыто приказным эс-бэ-у-шник. – Вы хотите, чтобы такое сделал я? Мне нисколько не трудно.

Тип №2 блокирует двери, и даже если бы нет, Георгий Полеводов очень сомневается, что сумеет вообще без разрешения встать со стула.

– У нас вроде демократия, – сообщает он в пространство, – и свобода слова.

– Естественно, – снова почти натурально улыбается типус №1. – Но ведь вы – сознательный гражданин, правильно? Бумагу-то подпишите, Жора, ядреный кот. На счет «не болтать по поводу», я думаю, вы понимаете. Не стоит вредить следствию. Тут попахивает российским заговором, Георгий Валерьевич. Знаете, я постараюсь… Просто постараюсь, дабы вас ввели в курс дела, когда происшествие окончательно расследуется. Хотя это трудно, ой, трудно. Ведь, знаете, после этого взрыва, который вы, возможно, засняли, никто из тех, кто прибыл на самолете, не выжил. Невезуха просто-таки. Еще… – в процессе речи типус успевает легко и непринужденно оторвать ручонку Георгия от камеры, перевернуть ее, и, надо отдать должное, аккуратно, извлечь бесценную флэшку. – Еще, Жора, и в вашей, и в прочих газетах, будет дана версия об «Ан – двадцать четыре». Вы уж, будь ласка, не слишком ее критикуйте. Это все для отвода глаз и в интересах дела, понимаете? Вы расписались? Что, все еще не прочитали текст? Вам, что вслух читать, что ли?! Ага, вот и спасибо за закорючку.

Типус делает какой-то знак находящемуся во всегдашней боевой готовности помощнику. Тот распахивает дверь, но это не для выноса тела Полеводова.

– Абрам Львович, можно вас?! – зовет типус.

Главред уже тут как тут. Но это еще не окончание диспута. Двери снова закрываются.

– Господин главный редактор, – сообщает типус из СБУ, – Георгий Валерьевич Полеводов очень ценный работник. Рад, что у вас в газете, такие кадры. Неплохо бы подкинуть парню какие-то премиальные и даже как-нибудь повысить, как думаете?

– А я уже и так думал, – сообщает главред не моргнув глазом. – Ведь парень-то не промах. Очень «свидомый» товарищ, очень.

– Вот и хорошо, Абрам Львович. Очень хорошо. Тут, кстати, Георгий нам кое-что пожертвовал. Надо бы как-то материально возместить потерю: эти цифровые прибамбасы все дорожают и дорожают.

– Да уж, – подобострастно кивает типусу главный редактор.

– Ну, вам, Абрам Львович, не обязательно отчитываться перед подчиненными, а вы, Георгий, поведаете, что были тут, в кабинете, интересные люди, бизнесмены с… С очередной раз приватизированного «Днепропетровского завода имени Петровского», допустим. Счастливо оставаться.

Покуда типусы испаряются, Георгий Полеводов усиленно следит за выражением собственного лица. Негоже если на нем отобразится торжество, ибо он партизаняще размышляет о так вовремя забытом в «жигуленке» лэптопе. Там на жестком диске… Молчать, и не думать. Телепатия вроде бы ненаучна, однако кое-кто умеет читать мысли. Есть надежда, что данные типусы все ж не столь высокой квалификации.

44. Иголки и сено

Боевой дивизион ЗРК «Бук-М1» – это груда техники, причем самоходной. Когда смотришь на длинную пыхтящую пылью колонну, и даже на просто разбросанное по местности скопище большущих машин, то душа радуется за доставшееся Украине наследие тоталитарного прошлого. Особо она, наверное, радовалась у генералов курирующих продажу таких комплексов куда-нибудь налево. Надо же, сколько золотых дукатов не украинскомовные, но благо и не москальскоговорящие дяди, арабской наружности, за эти траковые чудеса отваливают; столько, что и делиться не жалко с товарищами Петром Иксовичем и Борисом Игриковичем из Министерства. Разве что у кураторов по продаже русскомовным грузинистым товарищам не слишком радовалась, ибо там случилась не продажа с выгодой, а так – «подарунок» дорогому другу и сокурснику по революциям. Но тогда, наверное, для функций «подарування» подбирали не генералов-торгашей, а бравых исполнителей чего угодно за так.

Тем не менее, хотя сейчас Сергей Парфенюк ничего продавать не планировал, душа его все равно пела. Ведь мало того, что данная армада гусеничных монстров была предназначена для уничтожения турчаков, так еще ему, Сергею Парфенюку выпала честь самолично, пусть и с товарищами, данную машинерию охранять. Правда, сейчас, с единичной точки обзора, у бывшего студента-заочника Парфенюка не получалось объять всю группу техники. В общем, ЗРДН «Бук» включал в себя три десятка гусеничных машин, но ныне все это добро, наверняка не без помощи Леонида Яровицкого, замаскировано и разбросано по местности, в том числе среди деревьев.

Безусловно, если бы заокеанские дяди-кураторы рискнули подогнать в данную местность не только «Аваксы», но еще и «Джей-Старз», то вероятность найти дивизион майора Корепанова возросла бы неимоверно. Хотя не факт, что Е-8А/С отселектировал бы «Бук» от фона. Ведь с некоторых пор «М-1» никуда не перемещался, а замер на местности. Вокруг расстилалась не пустыня Ирака, а некогда индустриальная, и до сей поры еще густо населенная зона – неподвижных металлических предметов тут наличествовали тысячи и тысячи. Да и всяческих подвижных хватало. Найти тут исчезнувший, не подающий признаков жизни, то есть, не пускающий ракеты и не работающий на излучение «Бук», было подобно даже не поиску иголки в стоге сена, а нахождению конкретной иголки в стоге иголок. Может быть, туркам стоило прочесать местность более внимательно? Может быть. Но вероятность удачи по всем вышеназванным причинам не вырисовывалась даже в «фифти-фифти». В распоряжении турок не имелось достаточных сил для поиска испарившегося дивизиона, они и без того разрывались от массы дел, кои требовалось успеть за неопределенное точно, но явно, по соображениям начальства, конечное время. Поиск даже не какой-то отдельной воинской части, а всего лишь отдельного подразделения, чем согласно штата и значился дивизион, был делом не последней, но далеко и не первой необходимости.

Представьте, только недавно вы были никем… Ну там, имели под командованием каких-то двадцать, или даже пятьдесят тысяч подчиненных. Разве это масштаб? К тому же, в общении с этими вассалами требовалось соблюдать какой-то устав, субординацию, при встрече салютовать на отдание чести, следить, дабы во всей этой цепочке не происходило ЧП, добиваться чтобы вся эта масса не просто толклась по казармам, а еще и занималась чем-то полезным – несла какие-то дежурства, охраняла вверенную технику, читала с утра до ночи эти же уставы, бегала высунув язык с полной выкладкой. Теперь, совершенно другая песня. Во-первых, для тех самых десяти или сколько там тысяч наличествует полон ворох заданий. От безделья они не страдают, и потому нет никакого резона заставлять их нарезать геометрические фигуры строевым шагом или пулять боеприпасы в статичные плоскости. Теперь, в конце-концов, имеются настоящие, трехмерные и к томе же подвижные мишени. Но главное, вы теперь попросту злой волшебник, неожиданно овладевший чужестранным королевством. Причем, королевство ни какая-нибудь вошка европейской масштабности. Здесь туземцев где-то миллионов пяток, или около. Населенных пунктов… Если разостлать в каждый всего по одной БМП – машин не достанет.

Короче, простор как при первичном захвате Америки; Кортес ступил на берег, теперь… Причем, некоторые из местных царьков уже тут, как тут. Чего изволите? А не желаете ли стопочку изумрудов, или там портфельчик долларов. Да, вот просто из уважения, а еще, если можно, не троньте этот и вот этот заводик. – Угу. Портфельчик можете конечно оставить, а заводик… Эй, адъютант, подать сюда распечаточку. Что у нас тут в списочке обязательной утилизации? Ага, ага… Да, не повезло носителю чемоданчика. Кстати, где он? Не отъехал ли еще далече? А снарядите-ка пару БТР по этому адресочку. И вы, адъютант, лично с ними. Домик не громите сильно, покуда не обыщите. Поскольку, если портфельчик с валютой не жалко, то сколько же ее – родимо-заокеанской – там еще?

Но это так, не дела – развлекуха в паузе. Так, что там все-таки из заданий? Ну, разоружить какие-то роты, и почти кадрированные, раскиданные по местности, но с подробными схемами подъездных и подходных путей батальоны. Это само собой. Взять под контроль местные полицейские силы? Чего проще, если они сами готовы сотрудничать?

Можно расстелить крупномасштабную карту и продемонстрировать просто божественную власть. Просто ткнуть в любой изобилующий туземцами пункт и направить туда две-три сотни солдатиков покуражится. Танк и пару БМП лишь на всякий случай. Можно конечно указать, чтоб не слишком баловали огнеметами. В конце-концов, тут смесь степного ландшафта с урбанизацией. Не хватало подпалить что-нибудь нефтеперегонное. Дыму будет столько, что все спутники слетятся. Потом объясняй, что, зачем, почему. Такое получится только напоследок, когда уж скомандуют «Строиться!» и «На посадку!».

Так что куда там в этой кутерьме заниматься каким-то беглым ЗРК. Вдруг, его вообще, еще в Осетинскую войну, грузинам загнали, а потом бумагомаранием прикрылись? А ты тут надрывайся, отрывай личный состав от личного бизнеса.

Выходит, воровство крупногабаритных предметов в армии служит иногда доброму делу, пусть и косвенной оглоблей. Знай Сергей Парфенюк о подобных обстоятельствах, он мог бы порадоваться и им тоже. Но он о таких причудах жизни ведать не ведал, так же как и все остальные, включая нашедшего наконец свою войну майора Корепанова.

45. Паранойя

Существуют теории обосновывающие, будто преступники генетически отличны от законопослушных граждан, а так же имеют несколько другой химический состав, хроническую недостачу некоторых витаминов, и смещенную шкалу возбудимости нейронной сети. В течение пары дней, до сей поры вполне управляемый винтик общественной системы, Георгий Полеводов совершает серию преступлений разной степени значимости. Поскольку в журналистской практике ему не повезло приобщиться к преуспевающему сообществу собратьев, выпестовывающих дифирамбы на тему криминала, то он не слишком в курсе, в каких подразделах уголовного кодекса значатся его проступки. Зато он вполне адекватен, чтобы перечислить их в любой обоснованном каким-то правилом множестве, например, по времени исполнения или по вероятным последствиям в плане тяжести наказания. Вообще-то, с данной функцией вполне справляется даже не обладающий сознанием компьютер, достаточно просто загрузить в него данные. Однако Георгий все же не педофил из Верховной Рады, чтобы фиксировать свои похождения с помощью технических средств контроля, он держит их только в собственной голове. Среди мелких правонарушений значится кража. Например, воспользовавшись оплошностью доверяющего сослуживцам кинооператора Петрова, спер оставленную им на столе профессиональную съемочную камеру. Из череды антигосударственных деяний, присутствует разглашение засекреченной информации, как следствие, втягивание в заговор третьи лиц. Кроме того, им нарушено подписанное собственной рукой соглашение о невыезде из пределов города. В данный момент он находится далеко за его окраинами, несется в собственной машине, и явно намерен совершать антигосударственные деяния и далее.

Возможно, в будущем судопроизводстве, смягчающим обстоятельством послужит неадекватная реакция Георгия на череду случайных событий, трактованных им явно неправильно и под воздействием эмоций. В самом деле, вполне допустимо, что кража со взломом произведенная в его квартире, просто совпала по времени с остальной чередой обстоятельств совершенно случайным образом. В конце-концов, криминогенная обстановка, по случаю затянувшегося мирового кризиса, на Украине обострилась, кражи, как ее составляющая участились. Потому, нет ничего странного, что какие-то преступные элементы взломали ломиком его дверь и перерыли весь дом, в поисках драгоценностей и предметов антиквариата. То, что Георгий почему-то считает, будто данные правонарушители разыскивали скрытую от СБУ копию видеоматериалов, это его собственное, никем и ничем не подтвержденное мнение. В конце-концов, вандалы проникшие в дом, не оставили никаких записок, или же надписей на стенах, о том, что им собственно было надо. Так же, произошедшая чуть позже кража со взломом в квартире друга Георгия Полеводова – Славы Затонских – тоже вполне может быть совпадением. В конце-концов, Затонских живет в совсем другом районе города, и с чего бы это какой-то банде искать ненайденный в квартире Полеводова антиквариат в абсолютно другом месте? Да, у Вячеслава Затонских похищен компьютер и еще некоторые технические бытовые приборы, но ведь у Полеводова ничего такого не пропало, правильно? Конечно, переносной лэптоп находился в момент взлома квартиры непосредственно в руках у Полеводова, потому бандиты им и не попользовались, но все же у него не украден ни холодильник, ни даже телевизор. Правда, и у Затонских тоже, но мало ли чем это все можно объяснить?

Да и вообще, можно ли серьезно отнестись к заявлениям Полеводова о том, что за ним вроде бы ведут наблюдение некие неустановленные личности? Кому нужен какой-то корреспондент далеко не центральной газеты? Тем более, конкретно объяснить органам правопорядка, каким таким специфическим репортажем он занимается, и какого уровня значимости, чтобы за ним начали охоту заграничные (но не украинские же, в самом деле?) спецслужбы, потерпевший не удосуживается.

Нападение же, вроде бы произведенное на Полеводова вблизи его проживания, а конкретно в арке дома №45, опять же не доказано. Нападал ли кто-то на Полеводова, или же он сам напал на кого-то в этой злополучной арке, никоим образом нельзя принять за очевидность. Не имеется ни трупа какой-то из сторон, ни даже следов крови. Говорит ли о чем-то порванная на Полеводове рубаха? Мало ли от чего на предмете одежды могут отскочить пуговицы? Вдруг сам Полеводов набросился в арке на какую-то проходящую по своим делам девушку, приняв ее за знакомую? В конце-концов, он же холостой, а пребывает в возрасте достаточно взрослом. Понятно, что предположение об обороняющихся девушках тоже ничем не подкреплено, но разве не может считаться естественным поведение современного юноши, воспитанного Интернетом и прочими прелестями открытого общества, когда он, встречая в арке особу противоположного пола, без охраны, тут же бросается на оную, без всяких предварительных «здрасьте», и «как поживаете?», ибо весьма разгорячен просмотром в свободное время какого-нибудь видео? Ведь именно чувственное поведение человека, избавленного от тоталитарного гнета государства-монстра, и есть главное достижение воцарившейся повсеместно демократии, так?

Ладно уж, пусть эффект несдерживаемого либидо в приподъездных арках есть только неподтвержденное допущение. Но кто мешает самому Полеводову порвать на себе рубаху, по случаю выпуска на волю этого самого либидо? Пусть и без свидетелей. Да и вообще, неужели можно предположить, что если за гражданином Полеводовым, и правда, охотились бы какие-то иностранные разведки, они бы не расправились с ним с однозначным результатом? Неужто, обыкновенный журналист, окончивший в неведомо давние времена, какие-то дворовые курсы самообороны, способен отбиться от какого-нибудь российского (просто для примера) Джеймса Бонда? Это же просто смешно.

Короче, все эти нелепости никак не могут считаться обстоятельствами, оправдывающими антиобщественные и антигосударственные деяния Георгия Полеводова.

Сам Георгий, правда, считает несколько по-другому. Прозябающий ныне в больнице, по случаю нахождения в своей квартире, в момент взлома, Славик Затонских почему-то настраивает его на другую интерпретацию событий. То, что его мозго-черепная травма оказалась не фатальной, не слишком успокаивает. Конечно же, Георгий может теперь сколько угодно корить себя, но Вячеслав явно проговорился о секрете кому-то еще, ибо сам Георгий, продолжая выяснение обстоятельств событий, никому не докладывал, что использовал в деле достижения истины лингвистические способности своего давнего друга. Закончивший «инъяз» Славик запросто перевел болтовню человека в летной форме, записанную Полеводовым возле взлетной полосы. Оказалось, что пилот – а из его речи следовало именно это – изъяснялся на американской версии английского. Рассказывал он – правда, с середины на половину и невнятно – достаточно захватывающие вещи. Вставляя в историю недостающие куски чисто с помощью логики, можно предположить примерно следующее.

Летчик и его товарищи (из куцего рассказа не слишком ясно, находились ли они в момент диалога где-то поблизости, или все еще у горящего самолета) совершали плановый полет (!) с турецкого аэродрома Инжерлик в украинский «Дойнецьк». Туда они везли всяческие потребные Украине, или же турецкому контингенту, военные грузы, а обратно должны были следовать пустыми. Тем не менее, местное турецкое начальство настояло, дабы они прихватили кое-что и в обратный ход. По словам пилота, выходило, что это беженки украинки, спасающиеся от наступающей на «Дойнецьк» (именно так воспроизводил название американец) российской армии. Прибывшие для спасения Донбасса именно от данной напасти турецкие военные, к сожалению, не успели создать прочный рубеж обороны. А из-за принятия на борт беженок – некоторых, как не странно, пришлось почему-то выручать силой – самолет марки С-5А задержался, из-за чего умудрился попасть под танковый обстрел. Был несколько поврежден хвост и, как оказалось, двигатели. Однако взлет самолет не прекратил, ибо на аэродроме уже вовсю разразилась танковая вакханалия: на взлетных полосах куролесила приблизительно танковая рота, а может быть, полк. Русские явно жаждали помешать вывозу беженок. Однозначно ясно, что если бы пилоты взлет прекратили, не только беженки, но и они сами оказались бы под гусеницами. Уже в полете выяснилось, что перелет над Черным морем никоим образом невозможен, и вот именно тогда был выбран аэропорт посадки «Днепропетровск». В течение всего рейса летчики опасались, что будут атакованы российскими истребителями. Однако повезло.

Какой газетный работник удержался бы от попытки опубликовать такой материал? Вот Полеводов и сунулся в другую, уже не свою газету, а в «Днепр вечерний», причем под новым псевдонимом. А покуда там судили да рядили, в запале продолжил свое расследование. Прикиньте, как он удивился, когда снова явившись в известную теперь больницу, узнал, что все обожженные, а так же помещенные для «психологической реабилитации» девушки срочным образом переведены в какое-то другое, совершенно неясного адреса лечебное учреждение. Причем, выяснить, в какое, никоим образом не удалось.

Между тем «Днепр вечерний» все еще переминался в раздумье, а главный редактор оного очень живо расспрашивал, есть ли у Георгия Полеводова еще какие-то материалы по делу, а так же имеются ли копии. После такого вопросника, Георгий принял решение более не появляться в редакции «Днепра». И пожалуй именно после того, начал замечать признаки слежки. Ну, а вскоре последовало прямое нападение.

46. Два майора и Куликовская битва

Мир велик и сложен. Немудрено, что тут все перемешано. Майор Шмалько в некоторой досаде. Такой же майор, но не танковый, а ракетный, Корепанов побил его на его собственном поле. Все ж главная задача ПВО, пусть и подвижного, не катание по дорогам, а контроль небесной лазури. Однако дивизионный майор сумел перебазировать свои гусеничные машины абсолютно без потерь: вся когорта успешно перекочевала с южных окрестностей Донецка в северные, и ни у одной гусенично-колесной единицы не заклинило коленвал, не продавило ступицу, а отвалившиеся гусеничные звенья не отстегнулись по пути, как змеиная кожура. С другой стороны, именно танкист Шмалько – единственный претендент, могущий смело вызвать майора пэ-вэ-о-шника на соцсоревнование в плане уничтожения самолетов; на донецком аэродроме остался большой задел из вражьих транспортников разного калибра. Но, во-первых, не стоит распространяться об участии в той трагедии, а тем более хвастать пирровыми победами. А во-вторых, танковый майор искренне жаждет, дабы Корепанов поставил рекорд. В конце-концов это сейчас их общее дело, а кроме того – о чем не желается думать – не смотря на прыть ракетного дивизиона в игре в прятки, как-то мало верится, что ему все-таки позволят проявить свои огневые возможности еще хотя бы разок. Тут же все-таки не «Ирак-91». Там мигрирующие с места на место «Скады» все-таки руководствовались указаниями генерального штаба, а не фланировали по пустыне без руля и ветрил.

Правда, командиру утерянного танкового батальона, из-за личного незнакомства с паном Нострадамусом, не дано знать, однако некоторые условия для постановки рекорда наличествуют. Идущие на новую промежуточную посадку истребители-бомбардировщики, с полумесяцами и звездами на киле, ведать не ведают ни о каком Корепанове и его засадной тактике. Да и бое-ресурса, дабы сразиться с «Буком» на равных у них не осталось совершенно. Правда и Корепанов тоже понятия не имеет о таком прикупе. Вообще-то ныне ему и некогда особо размышлять. Экран уже пестрит целями.

«Бук-М1» система не слишком дальнобойная. Скоростные цели способны миновать его зоны пуска и поражения очень быстро. Потому тут совершенно некогда осуществлять некий последовательный обстрел, с оценкой результативности и вторичным решением на добивание с поправкой. Задействуется все и сразу.

Каждая пусковая «Бука» – автономная машина Судного Дня локального действия. Она призвана отслеживать, брать на АС, запускать и наводить ракеты. Хуже, она способна управлять ракетами загруженными на пуско-заряжающие машины. В общем, вся система в целом очень многоканальна, это Рой.

Конечно, и турецкие «Фантомы» движутся скопом. Но эти бравые железные мальчики явно угодили не в свое время. Вьетнам давным-давно миновал. Если бы боевой Рой «Бука» волшебно перенесся туда, в окрестности Ханоя, в шестидесятые, авианосцы Штатов устали бы плавать через Тихий океан и обратно за пополнением авиакрыла, а компания «Макдоннел-Дуглас» уморилась бы считать прибыли. Именно имитация такой альтернативы истории сейчас и происходит. Конечно, «Бук М-1» против Ф-4 это не танки на Куликовом поле, но все-таки…

47. Пули, трупы и вредные мутанты

Инстинкт самосохранения у Георгия Полеводова явно в недоразвитом состоянии. В условиях дикой природы, сформировавших популяцию хомосапиенс, когда саблезубые тигры и пещерные львы включали человечину в ежедневное меню, выжить таким мутантам не светило. Однако выходит, его порог самосохранения сдвинут еще более. Совершенно разбалансирован. Ибо сейчас в цивилизационном раю европейской семьи народов, он все едино сумел влипнуть в ситуацию, когда его выслеживают хищники. Видимо, идет очистка вида от опасной мутации. В самом деле, нет бы как все прочие, порядочные члены стаи, баюкаться перед TV-ящиком, усердно переживать за реформу родимой Конституции, перевыборы в Вэрховну Раду и непредсказуемые мытарства поп-звезд, нет же. Ковыряет в каком-то ненужном порядочному журналисту белье. Подумаешь, нескольких девушек пострадавших во время аварии на аэродроме, которая, кстати, как всем известно, обошлась без жертв, переправили из одной больницы в другую, причем, по неясному адресу. Может, так требуется для их лучшего лечения и домашнего покоя?

Правда, неуемно-опасное любопытство и избыточная, для желающего жить без бед сапиенса, сообразительность Полеводова толкнули его в объятие служащих – или вернее, служащей – прибольничного морга. Разговор под недорогой, но в солидной порции, коньячок, с некой дамой бальзамировщиком, выявил, что действительно, на днях, в заведение поступало несколько женских трупов с ужасными (даже для служащих морга) пулевыми отверстиями. И вроде бы поначалу колесико ритуала поступления крутнулось как водится, то есть, кто-то из более квалифицированных работников, хлебнув для храброты спиртика, начал производить вскрытие, и даже успел извлечь одну, весьма крупнокалиберную («я в этом не разбираюсь, Жора») пулю. И уж как водится, неопознанные трупы пометили в регистрационном журнале: время поступления поминутно, номер «скорой», а так же фамилию врача. А еще, вроде бы заведующий морга, связывался с милицией, на предмет опознания и т.п. Однако быстро, и часа не миновало, как вся похожая активность оказалась планово-ненавязчиво пресечена, все задействованные лица срочно обременены сверхсрочными заданиями, а еще через пару часов прибыло несколько машин «откуда-то там» и все поступившие «трупаки» переместились на колеса.

– А журнал? – интересуется Полеводов с малой надеждой.

– Его это… Изъяли на ревизию. Пока метим поступление во временной книге.

Тут Георгий Полеводов решает, что почти все возможное на данном плацдарме он уже выведал, а к тому же, пропахшая формалином дама в летах, явно разогрелась от коньячку не в меру, и уже лихо мацает руками самого Полеводова, как будто он ее новый, свеже-поступивший объект для инъекций. От остаточной рюмочки на брудершафт он лихо уклоняется, оставляя даму докушевать конфеты и коньячок в горьком одиночестве. Что дополнительно доказывает: Георгий Полеводов есть социально неприемлемый для цивилизованной европеидности отброс эволюционной цепи. Эту социальную мутацию необходимо изъять из обращения генофонда человечества.

48. Штаб 156-го зенитно-ракетного полка

Николай Редька сидит в своем генеральском кабинете в штабе полка и ничего не делает. Это конечно, если наблюдать картину со стороны. Но наблюдать ее некому: генерал-майор в кабинете один. То, что генерал ничегошеньки не делает – не суетится в переборе бумаг, не постукивает в задумчивости карандашом по столу, не отчитывает нерадивого писаря воочию или кого-то скрытого километрами через телефонный провод – ни о чем не говорит. С точки зрения боевого офицера, любой штаб – это та же контора ЖЭКа, только со служащими одетыми в форму, ну и дополнительно ко всему, здесь на входе наличествует пялящий глаза с недосыпу часовой с опечатанным знаменем. Чаи в служебное время, бабьи посиделки с прокруткой по аудиоканалу просмотренных намедни сериалов – все прилагается. Однако Николай Николаевич Редька воспроизводит в голове триллер, еще не вышедший на экраны. Он на связи с господином Нострадамусом. Тот тарахтит кинопроектором, с вялой улыбочкой, меняет слайды. На ярком полотнище внутреннего экрана генерал Редька наблюдает собственный арест. Вариации разноплановы: тут не фильм – компьютерная анимация. В некоторых сюжетах дело идет к перестрелке. Совсем не исключено. В кобуре Николая Николаевича имеется штатный ПМ, и кобур расстегнут. Развязка, в общем-то, неизбежна. Редька в курсе светопреставления произошедшего в небе над поселком городского типа Очеретино, и он вполне адекватен в плане оценки американского разведывательного радиооборудования наличествующего у турок. Сложить два плюс два они смогут очень скоро, и тогда ниточка приведет к нему в кабинет. Может быть, стоит усложнить ситуацию – покинуть штаб и скрыться в неизвестном направлении? Однако такое как-то вне правил игры. Он лишит «оттоманскую» контрразведку самого смака – процесса разрешения головоломки. Это все равно, что открыть последнюю страницу учебника и вставить в задачу прочитанный ответ. С другой стороны, кто вообще навязывает Редьке игру в благородных рыцарей? Не следует ли…

Короче, генералу Редьке есть о чем поразмышлять в просиженном кресле. Никто ему не мешает. «Сто пятьдесят шестой» полк ПВО полностью выключен янычарами из игры. Правда, выключен по-доброму, то есть, по указке сверху, а значит по предварительной договоренности. «Капитуляция до того как», не иначе. Следовательно, генерал-майор Редька на службу ходить может, а вот толку от нее никакого. Связи с двумя не пропавшими дивизионами у него все едино нет. По сути, нет связи и с вышестоящими инстанциями. Теперь эта ветвь замкнута на тех же турок. Узел связи или даже оккупирован. Так же, как и оба боевых дивизиона. Вот там офицерам на службу ходить нельзя. Редька со штабом в привилегированном положении: право на труд у них гарантировано. У трудового процесса не имеется результата? Но это другой вопрос. Зато люди могут общаться, подчищать залежалые бумаги: не секретные! секретные взяты под контроль специальным ведомством. Может и не турецким, ничего непонятно. В общем, социальные связи в управлении полка не нарушаются. Это уже кое-что. В конце-концов, именно ради социальных связей и укрепления коллективизма, а вовсе не для производства и эконом-эффективности, и содержались девяносто процентов всех предприятий нырнувшего в историческую минучесть Союза ССР. Генералу-майору, помнящему тамошние времена, можно бы спокойно ностальгировать. Никто не мешает – телефон молчит. Наверное, он зря не пользует такой шанс. Хотя у него есть альтернатива. Неуемную обеспокоенность будущим вполне получается экранировать моделированием случившегося намедни. Понятно, что лишь моделировать. К сожалению, Николай Редька не имел возможности наблюдать на экране оперативного дежурного случившийся небесный погром. Благо, что он вообще был допущен до информации и сумел передать данные Корепанову. Ну, вот именно за это использование без допуска служебной радиостанции, по халатности оставленной янычарами без присмотра, ему скоро и придется ответить.

Скорое всего, достанется не только ему лично. Штаб полка наверняка окончательно разоружат. А то, в самом деле! Город в оккупации, а у флага, на первом этаже, торчит вооруженный заряженным автоматом часовой. Прямо особые привилегии. Или у турецкой армии столько дел, что покуда не до них? Запарились вывозить из города ценности? Теперь уж точно вспомнят.

49. Морг и еще раз морг

Задачу по остановке расследования Полеводова явно поручают каким-то двоечникам, или у них скудно со средствами. Что впрочем, если и не тоже самое, то уж равноценно по результативности. Нет бы подложить хлопушку, грамм в двести гексогено-, или чего-то там, -содержащего, под днище «шестерочки», или, там, полить маслицем тормозные колодки, а то и надпилить рулевую колонку. Тогда бы все прелестно наблюдаемо: «бу-бух», при захлопывании дверцы, или прошел на красный свет, а тут «КАМАЗ» поперечный – «бац», ну, или внезапно вырулил на остановку и снес ее вместе с кирпичной тумбой. Конечно же, есть нежелательные эксцессы. Может случиться, да и неминуема, не планируемая убыль населения. На пешеходной зебре у светофора, на остановке, как буфер, перед бетонной тумбой или рекламным щитом. Из-за этого буфера, почти неизбежна вторая фаза: просачивание в клинику и впрыскивание чего-то токсичного в капельницу. Не исключен шум-гам, а в первой вариации плана почти однозначно неминуем. В самом деле, Днепропертровск, в отличие от Донецка, еще не Бейрут, так что бомбы на улицах…

Тогда может, все-таки не двоечники? Но исполнение, все едино, хромает. Во-первых, хвост. Георгий Полеводов в гангстерах не значится, но он идет супротив явной «вказівкі»[109] «служби безпеки»[110], так, что нервы, что те струны. Ведь могли же наверное, предусмотреть, что если одна и та же серебристая «Мазда» попадается то тут, то там, день напролет, это может насторожить кого угодно? Вот и настораживает.

Инцидент со взломом «хаты» – то вообще никуда не годно. Неужели в СБУ поиссякли «хлопці» «вміющії працювати»[111] аккуратно? Ведь вполне можно, все чинно, благородно. Или происшествие должно смотреться как предупреждение? Тогда еще туда-сюда. Однако Георгий явно не внемлет голосу разума; инстинкт самосохранения у Полеводова, точно, со сбитой градуировкой. Взлом квартиры его только подзадоривает. Тем более, ничего не украдено, а то, что, видимо, все же прихватили б, если б попалось, в полной сохранности. Речь о компьютере с флэшкой.

К тому же, репортаж, оказывается, допустимо копать с любой стороны. Первичный импульс получен от знакомого коллеги абсолютно случайно. Оказывается, в днепропетровском консульстве США, сотрудников в коем раз-два и обчелся, форменный переполох. Консульство, вообще-то, открыто совсем недавно, так что еще не выпало из зоны повышенного внимания журналистской братии. Так что, если внезапно, туда и обратно начинают крейсировать авто самых различных марок, от «скорой помощи», до военных внедорожников, это как-то заметно. Как удается выяснить Полеводову у кое-кого из той самой пожарной бригады, вначале в консульство привезли этих самых «англо-мовных» пареньков в летных шлемах. Причем, двоих на «скорой». А попозже, как установлено уже из другого источника, а конкретно у одного из милиционеров, туда же отправлены и два типуса азиатской внешности, поначалу ошибочно отнесенные к террористам. Еще четыре, таких же, но получивших значительные ожоги, а потому попавших прямиком в операционную, так же, позже отвезены в то же консульство. Не исключая даже одного из очутившихся в морге, уже после попытки реанимации.

Георгий Полеводов явно маньяк особого рода. Не оглядываясь на обильно вырабатываемый организмом адреналин, он втягивает в свою сферу опасности еще и ни в чем не повинных медработников. Знакомый одного знакомого по медицинской линии, оказывается ассистировал профессору кожнику. Покуда больному не ввели дополнительную дозу обезболивающего, а также наркоз, он орал на чужом, не русском, и тем паче не на украинском языке, причем, еще и явно не английском. Поскольку вместе с почерневшей кожей, со многих мест тела пришлось срезать еще и камуфлированную, да и вообще, однозначно военную одежду, то знакомый знакомого заинтересовался не в меру, и возвратившись в родные стены, полистал все немногочисленные словарики, что имелись в наличии. Был там, по случаю недавней поездки на отдых, и турецкий. Ну, вот в нем и отыскалась пара часто повторяемых пациентом словечек. Конечно, надо советоваться с лингвистами; мало ли, вдруг похожие слова встречаются и в других языках, да и вообще, как можно до конца доверять совершенному непрофессионалу в языковедении, к тому же сравнившему слышанное с напечатанным?

Тем не менее, так и не приведенному более в сознание, как бы, военному и, как бы, турку, не пришлось долго прозябать в не по-летнему прохладном помещении, ныне уже другого, не первично «исследованного» Полеводовым, морга. Каналов, дабы установить точно не выявилось: служащие заведения посматривали на Георгия с подозрением, но он почему-то убежден, что с журналом записи упокоенных тут тоже должно оказаться что-то не в норме.

Вообще-то Полеводов в перспективе намечал все же проверку гипотезы, однако теперь приключает нечто похлестче подозрительных «Мазд» и «Вольво».

50. Машина Судного дня, старикан Эйнштейн и обманутые вожделения

Как говорится, бывает хуже, но реже. Хотя нет, хуже просто некуда. Представьте, ребятишки, вместо отважной раскатки всей зэ-эр-вэ-шной группировки Киева, получили вначале под дых от совершенно непредусмотренных планом «МиГов», кои обязались не рыпаясь дожидаться шариковых бомб рядком у ангарчиков, затем, уже меньшими силами и по сокращенной программе, совершили попытку все же выполнить обязательства по раскатке аэродрома, а так же всяческих ракетных точек, потеряли при этом кучу друзей-сослуживцев, и были вынуждены, в опасении новой встречи с истребительной авиацией, уйти на непредусмотренный поначалу аэродром подскока в какой-то, опасно отстоящей от баз снабжения, Полтаве.

Тут, правда, все несколько наладилось. Экипажи смогли даже чуть передохнуть, а самолеты заправиться. Требовалось все же проскочить, не то чтобы опасный, а несколько неопределенный аппендикс между Днепропетровской и Харьковской областями. Обе, как назло, отнесены к некой буферной зоне, в коей никакие действия турецкой армии не планировались никоим образом. Правда, в Днепропетровске, по слухам, уже произошел некий инцидент, однако он более по дипломато-адвокатской части, чем по военной. Харьков же вообще никак не мог быть атакован сходу, разве что стратегической авиацией, которой у миролюбивой Турции попросту нет. Далее, при наращивании донецкой самолетной группировки, возможно, и тот и другой промышленный центр и попали бы в зону оперативных возможностей, однако кто мог ведать о дальнейших планах командования, а тем более политических пристрастиях новых «младотурок»? Тем не менее, и вокруг Харькова и вокруг Днепропетровска наличествовали, весьма мощные, а по меркам нынешней Украины просто потрясающе ударные, зенитно-ракетные группировки прикрытия, в том числе и «трехсотки». Так что границу областей не стоило преодолевать показательно нагло на большой высоте. Потому, когда внизу, судя по спутниковой привязке, оказался наконец подконтрольный Высокой Порте Донбасс, получилось даже с радости несколько набрать вертикаль для комфорта и дожигания топлива. Естественно, сильно возноситься совершенно не стоило, до донецкого аэродрома осталась сущая мелочь километров.

Кстати, пилоты радовались посадке, не просто как посадке на своей территории. Судя по уже докатившимся до Крыма пикантным слухам, посадка в Донецке сулила просто-таки приятнейшие приключения. Рассказывали, что оттуда вывезли в метрополию целые самолеты молоденьких белых дамочек. Но ведь что-то там, за стеклами аэровокзала, должно было сохраниться на запас, правильно? Потому пилоты-янычары рулили «Фантомами» в самом приподнятом расположении духа.

Представьте, как они удивились, когда перед самой посадкой внезапно произошла атака с земли. Наверное, кое у кого из них перед попаданием в облака разрывов мелькнула ужасная мысль, что обстрел ведут свои, по ошибке. Не исключено, что кто-то из пилотов так и умер, весьма неправильно думая о боевых товарищах, которые совершенно наоборот, действительно заготовили для возвращающихся героев надежно опробованные терапевтические средства восстановления боевого духа. Однако сие было не суждено, явно не суждено. Конечно же обидно, вместо обнаженных молодых женских тел, повстречать еще в воздухе, по-своему красивую и аэродинамичную, но все же металлическую летающую трубу, к тому же волокущую в чреве боевую часть весом в семьдесят килограммов. Обмен просто-таки не эквивалентный.

Сегодня ЗРДН «Бук» для F-4 это Машина Судного Дня. После того как она включилась, у спокойнехонько идущих на посадку турок не осталось никаких шансов. Точнее, они могли рассчитывать только на удачную лотерею в статистическом болоте. В самом деле, если бы неизвестный, но теперь горячо ненавидимый садящимися парашютистами, майор Корепанов ошибся при целераспределении, или вместо непрерывной карусели обстрела применил бы более длинную цепь с оценкой результата, кое-кто из налетчиков мог бы успеть выскочить из зоны поражения: «Бук» совсем не «двухсотка», эта зона у него в десять раз короче по радиусу.

А вот старикан Эйнштейн ничего не понимал в зенитных ракетах. Возможно, в период работы в патентном бюро, бумаги касающиеся этой темы к нему не попадали. Однако уж в чем он все-таки разумел досконально, так это в скоростях. Еще бы, он трудил мозоли мелом в их пределе – трехстах тысячах светового потока. И он досконально ввинтил во все ушные раковины, в границах уже зоны поражения своего мозга, что после достижения максимума, всяческие приращения бесполезны. Хоть влезай на звездолет с фонариком и посылай лучик по курсу – поток не сдвинется вперед ни на одну заклепку корпуса. Ныне, в донбасском небе, сталкивались совсем не фотонные скорости, но все было не менее интересно. Эффекты оказывались покруче, чем если на велосипеде врезаться в забор. Конечно же, скажут сведущие, массируя битые лбы, здесь еще как бы забор разогнан навстречу! Они не правы. Стали бы правы, если б ЗУР 9М38 таранила цель носом, яко триера, однако по сравнению с разлетом осколков, даже восемьсот пятьдесят метров с секунду небольшая составляющая процесса. Так что задача неведомых дядьке Альберту летающих труб всего-то доставить гостинец в свою собственную зону уничтожения. Все они справляются с делом в духе социалистического соцсоревнования первых пятилеток, и не столь важно, что сами они вышли из последних.

51. Ножики и портфели

Конечно же, потом его убеждали, что, мол, это была чистая случайность, а то и вообще привиделось, однако у Полеводова на этот счет особое мнение. Главное, в момент происшествия, он «четок, собран, напряжен, и не лезет на рожон», как говаривал товарищ поэт Высоцкий.

Любимую (а, куда денешься за неимением другой?) «шестерочку» он оставляет на платной (а какие варианты?) стоянке. Затем дует пружинистой походкой к родному дому. Перед заходом в арку концентрируется (теперь, смутно кажется, что так с ним было всегда). Благо лето, темнота еще не глаз выколи. Таинственного дядечку он замечает сразу.

Если человек не проходит арку насквозь, а просто там стоит, такое, само собой, подозрительно. Исключение – проливной дождь. Сейчас сухо до жути. Значит, в лучшем варианте товарищ сам орошает асфальт, вдали от чужих глаз. В худшем… На это и настрой. Конечно, тут не банда, тогда может, требуется сразу делать «разворот вдруг» и никакой стыдливости на физии: «Просто ошибся проходом, забрел в незнакомую реальность». В другом случае – иди, как шел. Нерешительность хулиганье чует за милю, как волк хромого представителя травоядных. Вот и сейчас, Георгий вообще-то собирается делать, то самое «иди, как шел», но в последний момент почему-то передумывает, и резко берет влево. Это смахивает на бабский прием: женщинам не привыкать, они изначально слабая сторона, а потому их сила в маневре.

В следующий миг Георгий Полеводов леденеет. Такое просто не может быть вне телевизионного стекла, тем более с ним лично. Это знакомо из фильмов ужасов, кои он не слишком чтит. Однако на счастье, он не замирает соляным столпом.

Дядина с громадным тесаком бросается на него сходу. Но теперь у Полеводова есть фора, приблизительно лишний метр – какая-то там доля секунды. Но секундомеры здесь неуместны.

В правой руке у Полеводова обрезиненный, опоралоненный и даже частично металлизированный портфельчик для ноутбука. Причем, с этим самым «ноутом» внутри. Дядина атакует снизу. Лезвие – которое на счастье Георгий все же сверкнуло, выпархивая под действием пружины в рукоятке – в длину сантиметров пятнадцать. Возможно и более, но у страха, как известно, глаза велики, и уж если сейчас не до секундомеров, то уж тем более, не до рулетки с двойной – дюймо-сантиметровой нарезкой. Вся подобная казуистика оставляется на потом, причем, только в той реальности, где распластанное тело находит приблизительно через час какая-нибудь дамочка выгуливающая дога, точнее, тот самым дог. Ибо дамочка до последнего момента, бессмысленно подзывая Бобюсика, причитает про себя: «Фи, как некультурно! Назюзюкаться до такого свинства, что не дотянуть даже до подъезда, а залечь посреди арки».

Сейчас Полеводов пытается узаконить в вероятностной вселенной несколько другую развязку. Но вообще, сознание схоронилось в своем темном закутке, где оно обычно и отсиживается в холодке, до окончания любого запущенного процесса. Покуда работают инстинкты. Им видимо проще. Арка – та же пещера, а в них предки Полеводова обитали где-то так не более двухсот пятидесяти – трехсот поколений назад, причем поколений, эдак, двадцать – тридцать тысяч подряд. Большой опыт. Правда, против него такой же. В те времена и у дядьки с ножичком и у Георгия Полеводова наличествовал какой-то общий предок, даже множество таковых, ибо кровосмешение произошло за этот период далеко не одну сотню раз.

Инстинкты инстинктами, но тут еще и практика. Наконец-то для дела, а не для уверенной толкотни плечами в трамвае в час пик, пригодились навыки полученные как-то в платной секции самообороны. Навыки – так себе. Однако есть еще такая штука, как удача. Нож легко пронизывает слои портфеля, но все же целью был не портфель, так что у последнего он протыкает краешек. Вероятно, это лучше чем, если бы он воткнулся в «ноут», и затем дядина легко и свободно извлек бы его обратно для новой попытки. Но ножик (постфактум, это выявляется без всяческих сложностей по порезу) входит в проем между укрепленным пластиной днищем и компьютером. Естественно, в полностью статичном мире, извлечь его удалось бы ни сколько не сложнее. Однако Полеводов делает то самое, чему учили на курсах. Он проворачивает портфель, да еще и сам перемещается вперед. Теперь удар под коленку. Точнее, что-то в этом роде.

Дядя почему-то вцепляется в «дипломат». Черт знает, может, предмет значился целью «два»? Полеводов повторяет трюк с ударом под коленку. Не исключено, что вторая проба удачнее, по крайней мере, он, вроде бы, ощущает сам удар. Ясный пень, где-то между делом на драку накладываются и такие составляющие как величина ставок. У Полеводова максимальная – потеря крови через вспоротый живот или располосованное горло. У дядьки, все же, пожиже: неудачный грабеж или, что вероятней, заваленное задание по ликвидации.

Борьба длится еще несколько секунд. Дядина почему-то не способен сориентироваться, что для него все-таки приоритетней – портфель, или сам Полеводов. В процессе он получает еще удар по колену, или где-то в той же области. Не исключено, что ему больно. Происходит еще одна атака с ножом. Неудачная. Вообще-то, ничто в готовящемся ко сну внешнем мире, не мешает повторять выпады опасным предметом вновь и вновь, до окончательной победы, однако допустимо – у дядечки четко, по-секундно, расписанный лимит времени, ибо атака заканчивается так же внезапно, как и началась. Дядечка разворачивается и бежит прочь, на выход. Может быть, это есть обман зрения, но кажется, он немного прихрамывает. Один из ударов обувью все же сделал свое дело? Хотя дядечка Крюгер Полеводову ранее не попадался. Вдруг он несколько хромоног от природы?

В Джеймсы Бонды Георгий не записывался. Преследованье подраненного он не организует. Правда, он не позволяет себе возвращать пульс и дыхание в норму стоя тут же на месте. Надо сматывать удочки, и как можно стремительней. Георгий бежит в родной подъезд. Он очень надеется, что охотящееся за ним сообщество маньяков все же имеет грамм совести, и не вскрыло новые, только два дня назад вставленные в квартирную дверь, вместо сломанных, замки. Если это не так, входить в собственное жилище он ни за что не решится.

52. Туповатое железо

В нынешние времена информационного взрыва, среди нас как-то незаметно растворились великие математики. По идее, после компьютерной революции, их должно было стать больше. Эти странные ребята, с повернутыми в иные сферы мира рецепторами, замаскировались среди миллиардов более сходных сапиенсов. Гуляй по проспектам месяцами, заходи в каждый встречный супермаркет за кефиром – нигде не встретишь таких, хоть лопни. Но даже если встретишь, как ты их отличишь, идентифицируешь из потока? Конечно, кое-кто из совсем уже занырнувших в алгебраические странности отличается от встечных-поперечных резко. Например, разучившись правильно застегивать пуговицы или вязать шнурки. Допустим, общепризнанный гений двадцатого века Курт Гёдель осенью, летом и в другие времена года, ходил по улицам в маске, дабы не заразиться микробами. Однако такие модники не всегда сочетаемы с гениями-алгебролюбами, так что и это неудачный метод выявления талантов. Короче, отработанного способа распознать их на тротуаре не существует, а значит, и спросить кое о чем конкретно не получается. А было бы интересно.

Видите ли, один из самых главных вопросов не дающий этим жаждущим обратиться стационарными, не отвлекающимися на сон и питье, арифмометрами ребятишкам, это вопрос о том, как мы смертные вообще что-нибудь считаем. Взвесить сдачу в магазине для них что-то уму непостижимое. Ведь, в самом деле, как можно досчитать даже от одного до двух, если между этими странными порядковыми аномалиями помещается тьма-тьмущая всяких рациональных чисел? Да их там попросту бесконечность! И кстати, о ней самой. Если между единицей и двойкой получается вдвинуть бесконечный ряд всяких «три делить на два», «шесть на пять» и далее, то не перевешивает ли тутошняя безбрежность сам ряд чисел зовущихся натуральными? То бишь рядок, громоздящий гору из «один», «два», «три», «миллион», «квадриллион», «квадриллион один», «квадриллион два» и еще выше в верхотуру? Да и вообще, как тут получится плясать от единицы, когда до нее самой нужно взобраться от нуля? Ведь между ним и ею – снова здорово! Так откуда же начать? И кстати, попробуй перескочи по чехарде самих рациональных чисел, когда там еще понапиханы всяческие иррациональные, да еще и трансцендентные.

Выходит ныне, с явлением, заключающимся в выяснении взаимоотношений между землей и небом, нормальному, не хухлы-мухлы, математику не разобраться не в жизнь. Однако за пультами системы «Бук» восседают вовсе не математики, а обычные рационалисты в погонах. То, что они делают, то есть вычитание друг из друга натуральных чисел, так же легко производит и поставленное на гусеницы, вовсе вроде бы неразумное железо. Что ожидаемо – железо действительно до жути туповато. То есть, вычитать – «два «Фантома» минус «один «Фантом», или там, «восемь «Фантомов» минус «четыре» – у него вроде бы как получается, а вот совершать обратный процесс, то бишь, «ноль «Фантомов» плюс «пять», да и хотя бы «один «Фантом», у него никоим образом не выходит. Железо «Бука М-1» действительно однобоко до безобразия – заточено исключительно на применение знака «минус». Калькулятор какой-то с приколом.

53. Чикагские мальчики

И ныне, слушая самую живую на свете музыку – латиноамериканскую – мы можем только плакать. Плакать, захлебываясь слезами. Обреченно горевать об утерянном историческом шансе. Как красиво все было задумано, и как по-настоящему, по-правдашнему получалось. Смешанная экономика с превалированием социальных программ. Медленно, но неумолимо отступающая нищета. Просчитанные программы развития промышленности, направленной прежде всего на удовлетворение внутреннего, национального спроса, вопреки навязываемому подстрекателями бесцельного, разорительного для страны сырьевого сектора. В далекой перспективе, возможно, своя, оригинальная и опирающаяся на собственный потенциал юго-американская валюта. Как здорово это виделось, как блистало перламутром…