Война 2011. Против НАТО

– А как же остальные офицеры штаба? – спрашивает Чаленко.

– Пойдите, крикнете, чтоб разобрали пистолеты. Откупорьте им пирамиду. Пусть сматываются куда подальше. Турчаки тут будут вот-вот. Начнется резня. У вас минута, не больше, Александр. Потом исчезаем. Надо успеть в караулку.

68. Боевая колонна

Колонна движется по нечиненой со времен Союза дороге довольно бодренько. Тяжелые машины – кое-какие из оных дотягивают до тридцати двух тонн – легко делают с дорогой то, что природные процессы, будь то дожди, град и морозы, способны совершить лишь за десять лет. На дороге более никакого, ни встречного, ни обгоняющего движения. Похоже, странная турецкая война все же начинает сказываться на броуновском движении проживающих на местности человеческих существ. Когда, наряду со всяким шлаком, в виде сервиса, глянца и неона рекламы, со станций заправки исчезает еще и бензин, становится как-то не до поездок за хлебушком. В качестве передового дозора, впереди колонны рулит неказистая «Нива» майора Корепанова. «Нива» – машина личная, однако за рулем вовсе не Корепанов; его нет даже в салоне. В нынешней ситуации всем уже глубоко начхать на всяческие доверенности на управление транспортным средством. Машину ведет Александр Шампур. С ним рядом Дмитрий Беда. На коленях беды карта Донецкой области, с врисованными в нее фломастерными стрелками. Это метки – эманации ночных раздумий настоящего боевого командира-ракетчика. Если учитывать, что основное количество стрелок несколько повыцвели, то наличие натуральнейшего пророка в своем отечестве должно повергать в шок. Эту тему Беда с Шампуром уже обсудили, но поскольку никто из них не является способным говоруном, она быстро выдохлась. Сами значочки, вернее их суть – таящиеся за цветными стрелками реальные изгибы пути отхода ЗРДН на очередную запасную позицию – Беда изучил и помнит, так что распахнутая карта выполняет не свою конкретную роль, а опять же знаковую. Она – символ их движения, причем не просто к смене пространства, а к победе. Еще одним символом того же самого является помещенный у ноги Беды автомат Калашникова. Это символ совсем уже универсальный, и в обиходе приблизительно со времен Вьетнама. Именно там америкосы облажались самым явным образом.

Через некоторое конечное время выясняется, что дорога не совсем вымерла. Впереди, несколько поперек нее стоит легковая машина. Беда тут же, автоматически, проверят положение предохранителя – «снят». Потом он оглядывает заднее стекло и тамошние окрестности. «Нива» оторвались от колонны где-то на полтора километра. Нормально.

– Тормознешь возле, – цедит Беда Шампуру. – Выясним, кто, чего.

Саша Шампур кивает: он идеальный водитель – не задалбывает болтовней. Однако на счет «тормознешь» Беда суетился зря. Пассажиры «десятки» тормозят их сами, причем они явно не просто рассчитывают на удачу – у них имеется аргумент. Теперь на дороге два милиционера, оба с оружием.

– Тем более тормозни, – кивает Беда новым обстоятельствам.

– А может… – предполагает Шампур.

– И что? Станем всех встречных гаишников истреблять? – поясняет позицию Беда. – Патронов не достанет, – растолковывает он подробнее. – Да и кто знает, вдруг…

Они, как положено, сруливают на размочаленную, последующими за падением местной Римской Империи временами, обочину.

– Куда едем? – бодро интересуется гаишник и тут же бледнеет, ибо его АКМС с откидным прикладом все еще на ремешке, а «7,62» Дмитрия Гавриловича наведен прямиком в его внутреннюю вселенную; нуль-переход произойдет приблизительно по центру лба.

– Оружие на пол! – командует Беда. – И дружку своему посоветуй тоже!

Любопытный к чужим маршрутам сержант не против, а вот «дружок» сомневается. Однако сомнения его касаются и прочих действий, то есть, стрельбу он тоже не организовывает, так и зависает в ступоре – ни туда, ни сюда, покуда к месту происшествия не приближается двадцативосьмитонное КП. Только выглядывающие с его кузова, поверх бронированной кабины разнокалиберные стволы убеждают окончательно. Теперь оба «Калашникова» подобраны Шампуром, проверены на счет наличия в стволе досланного патрона и поставлены на предохранитель.

В салоне «десятки» о чем-то деловито шумят голоса из других измерений – работает рация. Надо же, армии «ни-ни», а гаишным службам «общайся – не хочу». Беда с полминуты слушает. Ни о чем относящимся к произошедшему только что, или к перехвату колонн с ракетами, из дальних далей не повествуется. Он подзывает пальцем первого разоруженного.

– Скажи, дорогой, что у вас все в порядке, – говорит Беда, как всегда весьма убедительно и толково. – Только прокашляйся, прокашляйся заранее, и не блей.

Совет исключительно правильный, потому как после того, как ствол надавливает сержанту живот, надо действительно несколько оклематься. Тем не менее, доклад по линии проходит исключительно бодро. Вряд ли там использованы какие-то кодовые слова. Речь о том, что на дежурстве тишь да гладь и «тут вообще никто не ездит давно». Из далеких дивных стран, в которых возможно до сей поры исправно собирается мзда, а может даже по-прежнему следуют по трассам неиссякаемые потоки автомобилей, дают длинную инструкцию на счет, куда и как надобно переместить пост. Мелькают названия «Новая Полтавка, Березовка». Дмитрий Беда соотносит слышимое с запечатленной в голове картой. На счет перемещения, это они там, конечно, размечтались, но зато почти ясно, где патрулей точно нет. Дмитрий Гаврилович отбирает радиостанцию обратно. Надо бы побеседовать с постовыми подробно и тщательно, но времени нет: идущая под парами военная колонна четко опознается с воздуха, требуется как можно быстрее вновь добраться до каких-нибудь хоть относительно лесистых местностей; здесь в урбанизированной степной полосе такие районы в дефиците. Так что разговор с «даишниками» весьма краток.

– Вы кого тут дожидались? – интересуется Беда, вместе с подошедшим Корепановым.

– Обычный пост, – блеют гаишники.

– Какой, к черту обычный? Сколько едем, никого не встретили. Вы тут всегда дежурите, что ль?

– Не, не всегда. Вчера скомандовали.

– И на что просили обратить внимание?

– Ну, повышенная бдительность. Времена ведь… Террористы там…

– Ага, террористы, – соглашается Корепанов, – на самолетах и дивизиями.

– Подожди-ка, поворачивается он к Беде, я все ж колонну дальше отправлю. Не дело тут стоять.

Он отходит, давая несколько распоряжений. Но в скрежете гусениц как-то не получается возобновить беседу сходу. Надо переждать.

– В машине твоей придется потесниться, – наконец комментирует Беда, имея в виду транспорт, на коем придется догонять своих.

– Ничуть, – посмеивается Корепанов. – У нас ведь есть трофей.

– Ах, да, – чуть не хлопает по лбу Беда, вспоминая о милицейской «десятке». – А с этими…

– Вот и разберемся, – говорит Корепанов.

Гаишники переглядываются, в плане того, «что ж мы их сразу не перещелкали». Ни мочи, ни духа у них бы, по-видимому, не хватило, но досада наличествует, потому сейчас руки предусмотрительно связаны, да еще Саша Шампур держит их в зоне наиболее вероятностного пуле-распределения со своего АКМ. Быстро выясняется, что все-таки о конкретном поиске зенитчиков приказа все же не было, но зато имелось «докладывать о всем подозрительном в округе», и здесь, вполне может быть, подразумевалось и это тоже. В самом деле, что могли сделать два милиционера на легковушке в случае обнаружения мятежного дивизиона? Тем не менее, доложить-то они вполне могли.

Теперь, чуть в сторонке Беда с Корепановым обмениваются мнения, что делать с пленниками. Ясное дело, отпускать просто так нельзя. В любом случае, попав к начальству, они выболтают о колонне и приблизительном направлении ее движения. Не предпринимать же из-за этой досадной встречи новый сложнейший маневр целой сворой техники? С другой стороны, это все-таки не турки. Расстрелять за просто так…

– Повезем с собой? – спрашивает Беда. – А если опять?

– Ну, если опять кого-то встретим, тогда и видно будет, – чистосердечно пожимает плечами Корепанов. – Конечно, концентрационный лагерь мы содержать не потянем, у самих жрачки в обрез. Но покуда… Может они проникнутся? – в голосе некоторая надежда.

– Эти? – кривится Беда. – Хотя, хрен его знает, товарищ майор. Короче! Грузим их с собой, а там уж разберемся. Могут, кстати, сгодиться как заложники, – предполагает он внезапно. – Хотя звания маловаты.

Алексей Корепанов тоже в сомнении. Дабы развеяться, он сам усаживается за руль конфискованного «Жигули». Происходит небольшой диспут, на счет того, что если на ней ехать впереди, колонна будет больше похожа на нормальную, в смысле, турецкую. Ведь именно так теперь принято в Донбассе.

69. Белое, черное, и снова белое

Южная Африка? Тут вообще старая песня о главном. Методика запутана, но если клубок разложить, то проста как три копейки.

Основная задача – обычная постмодернистская фига – оставить все как есть, но наплести завитушек, дабы выглядело по-новому.

Апартеид. Нехорошо звучит, люди косятся, кажется, там чего-то не так с расовым вопросом. Какие-то, вроде, пытки. Машинки с водометами поливают тротуары не для чистоты. Или у них, в африках, просто жарко и люди спасают ближних от перегрева? Те как раз упарились плясать народные африканские танцы и увлеклись до обезвоживания, правильно? Еще пули резиновые? А, так то массаж! Привыкли к экстремальному во времена людоедства. Мы вот только, белая раса умников, их полегонечку отучаем, а то ж совсем, понимаешь… Просто б уже все племена поголовно друг дружкой бы пообедали, закусили, если бы не мы славные, в белом плаще, не явились разнимать.

Окружающая публика уже скучает, не очень как-то уверена. Надо менять одежонку. Опять же, публика публикой, но глобализация, усекаете? Инвестиции, лишняя банковская суета с отмывкой. Надо чтобы чистота, порядок уже на входе.

Нема сложностей! Где наши чикагские мальчики-попугайчики? Подать сюды! Брателы, тут такая фича… Цэ-эр-у-шники, вы тоже не спите! Дайте братанам инфу для кумеканья!

Так-с, наличествует идея фикс. Список революционеров, сюда пожалуйста! Тут вот, номером «один», такое черное чудо-юдо. Нельсон! – Адмирал что ли? – Не, не адмирал, и не одноглазый. У того фамилий такой был, а у этого имя. А фэмилы – Мандела. Сидит в подземелье долго, как Кащей. Но не над златом. Что тоже хорошо, с непривычки, если показать, ослепнет. Сидит столько, что когда корреспондентку недавно, для эксперименту сунули, то… – Что, съел? – Не-а, не съел, но от микрофона шарахнулся, так что чуть не разбил затылок о каменную кладку. Думал, новое американское оружие. Типа, разработали, чтобы утихомирить его чудо-юдское естество. Одновременно с этим, всякие борцы за права человека (слыхивали?) за него горой; соратники по партиям, революциям сразу построятся вслед, в колонну по одному, а… – А нам-то что? – Тихо! Слушать, не перебивать! Нам то, что в экономике – такой же темный, как его лицо. Ну, что-то там, у Маркса, когда-то читывал. Развернем перед ним компьютерную анимацию по международным трансферам – он рот откроет, и пока будет моргать, мы подпишем чего хошь. – А как же он…? – Естественно, из тюрьмы надо выпустить.

Сдвиг декораций. Стихи, цветы, овации, камеры – вид ближе-дальше. «Апартеиду – нет!» Добровольная сдача власти. О как славно – новое веяние времени. Ну, что вы, что вы. Мы, белое меньшинство, конечно же понимает. На носу новое тысячелетие, пора человечеству одуматься, оставить расовые предрассудки на свалке… Да, да, исключительно по своей воле, единственно из добрых побуждений. Африке пора обрести свое собственное, естественное лицо. Ей пора встать с колен… Ну, что вы, что вы, мы ни в коем случае не революционные экстремисты. Мы за консенсус, за дипломатическое разрешение конфликтов.

Кстати, о дипломатии. Как, господин Мандела, называется ваша… э-э, организация? Ага, да, Африканский Национальный Конгресс. О, как трогательно. Вы знаете, Нельсон, а мы решили добровольно передать вам власть. Да, да, абсолютно по собственной, по собственной… Ой, на минуточку, извините… Эй, ребятки с резиновыми пулями, подь сюды! Там у этого черного папуаса-тюремщика дружок – правая рука. Совсем молодой, вроде с экономическим образованием. Сделайте что-нибудь быстротечно… Так вот, господин Мандела… Да, я понимаю, что у вас, у полу-коммунистов – хе-хе – принято «товарищ», но вы же скоро предстанете перед светом, выглядеть надобно соответствующе. Вы же будете олицетворять передовую страну не только Африки. Берите выше! Передовую страну Южного Полушария. Это большущая ответственность, это… Ой… Вы слышали, Нельсон, какое несчастье? Какая дикость… Вот не вывелась у нас еще эта непредсказуемость, эта расовая нетерпимость. Да, да, ваш помошник… Как его бишь?… Застрелен, прямо на улице, настоящим белым экстремистом. Видите, на какой риск мы с вами идем? Кто против нас? Все самые атавистические человеческие качества. Кстати, а кто у вас по экономике будет? А, не знаете теперь? Да ничего, мы вам сейчас организуем… Не только для вас лично, конечно же, для всей бан… Всего будущего правительственного коллектива… Экономический ликбез от товарища Сороса. Да, совершенно бесплатно.

И значит далее. Мы, между прочим, вам власть. Но ведь вы же понимаете? Надо как-то умиротворить все эти… раздутые, признаю, раздутые… министерства. Зачем вам, в конце-то концов контрреволюционное подполье. Ну да, разумеется, одним пакетом и внутренних дел, и полицейские ведомст… да, раздутые, раздутые… Безусловно, новой демократии такие ни к чему. У вас же будет благодать, все сыты и… Да, да, так вот о чем речь. Дабы умиротворить, требуется принять закон, дающий две вариации. Или служащий министерства… Ну, сказано же, одним пакетом. И уборщица, и министр, и начальник полиции. Так вот, любой служащий может выбрать из вариаций. Или он остается на службе, или получает адекватную служебной зарплате пенсию… Адекватную нынешней и мировой валюте. Надо же по-человечески решить. Мало, ли вдруг инфляция или там… Ну, конечно же, у вас никогда не будет, вы же не правительство спекулянтов, вы от имени народа и для… И значит, мы подписываем? Ну, возможно, это будет равносильно содержанию второго правительства. Но ведь зато гражданский мир и порядок установится сам собой… О конечно! Вы же истинное правительство. Вы сможете реализовать всю свою Хартию Свободы.

Так-с, чего там у вас. Вау! Раздача земли неимущим?! Ну, вы рассмешили. Не, в смысле, вы правительство, вы и реализуете. Кто ж против. Да, кстати, за между делом, давайте вот такую бумаженцию подпишем. Да мелочь вообще! О неприкосновенности частной собственности. Ну, чтоб не было всяческих революционных перегибов. А то знаете? Даже не мы настояли. МВФ. Как это он вам не нужен? А где вы будете брать деньжата если что? К тому же, вы же его должники. В каком смысле? В прямом. Более четырех миллиардов долларов. Постойте, что значит не ваши долги? Понятно, что наши – Апартеида, однако теперь-то ваши. А бумажечки вот – вчера кажется – подмахивали. Ага, во-та! Смотрите, все черным по белому. Тем более, чего вам-то бояться, опасаться. Вы ж теперь как возьметесь за дело, как ухните! Вы ж, какую энергию народную высвобождаете одним махом. В десять раз большую чем ныне, правильно? Мы ж бумаженцию о равенстве всех рас в политическом плане подписали, так? Вы ж хвастали прессе утром, вспоминаете? Значит у вас тридцать пять миллионов человек и все под одним знаменем, они ж… Так, чего там у нас далее. Компенсация международными консорциумами ущерба жертвам Апартеида и их семьям. Это… это чего за фрукта кокосовая, чего за овощ банановый? Они сотрудничали с режимом? Так откуда ж они знали про него? Они ж бизнес, или как? Они ж люди малограмотные в политике. А, есть сведения, что поставляли эти самые резинчатые патроны и броневики за так? Так то ж они думали, для охоты, или там, наоборот, для охраны слонов. Саванна – она ж друг человека, ее надо чтить. Не, так дело не пойдет. Вот давайте кофейку покуда попьем и погутарим. Вы, друг Нельсон, пока в застенках сидели, ничего-то и не ведаете. Вот, в Мозамбике, слыхали, чего было? Тоже так вот, братки-товарищи ваши хотели за то компенсацию, да, за се. Результат? Подлые, нехорошие редиски – голландцы переломали всю технику, перевели в Швейцарию всю валюту, собрали вещички и фьють! Рассказывают, даже лифты в гостиницах ныне залиты в бетон. Такие пирожки. Чем теперь мозамбикские братья боронят свою национализированную землицу? Правильно, Нельсон, мотыгой! Ею родимой. Идем далее. Чего там еще?

Опять землица? И что еще? Национализация алмазных концернов? Ну вы даете, Нельсон! Да не модно это сейчас. Не те времена. Вы сколько в тюряге то отси… Понятное дело, по нашей вине, но мы вам лично компенсируем. Так вот, ныне такое не подходит. Вы не впишетесь в мировую экономику. Сейчас приватизация. Э, брат! Тут сложное взаимосвязанное дело. Но наблюдайте анимацию. Как оно! Вы только заикнетесь в прессе, а денежки из промышленности уже фьють! И унеслись. Куда? Да мало ли куда. Сейчас даже Советы бывшие уже не «советы». Не слыхали, нет? Ну ясно, слыхали. Так вот, вы только о национализации заикнетесь, как опс! Миллиард отсюда туда, в Москву к собрату вашему – Боре Ельцину – и упорхнул. А чего, он там тоже хочет либерализм и тэтчеризм. Но у вас-то шансы выше, вы же понимаете. Туда международным картелям еще надо пробиться, а здесь они уже давно и попривыкли. Так что… И кстати, какая раздача земли? Она ж сейчас где, земля? В частной собственности, так? Ну, а мы же по частной собственности только что бумажечку-то подписали, или… Как не имелось в виду? Давайте вот адвоката послушаем. И почвенный слой, и предприятия заморские – они все частная собственность каких-то лиц. Ну, может и белых, какая разница. Что говорите? Новый Апартеид? Ни в коем случае, ни в коем. Мы же от него отказались. Открестились перед всем глобализированным человечеством. Мы вот даже вам предлагаем… Есть заинтересованная организация. Такой вот проспектик, видите? Да, они по туризму больше. Так вот, они предлагают комплекс монументов. Ну, допустим, черные и белые колонны вперемежку, как символ. Лучше всего в Клиптауне – районе наших трущоб, где вы с не дожившими до нынешнего славного момента соратниками принимали когда-то эту самую декларацию… в смысле, Хартию. Сделаем там дорожки, стояночки для транспорта, цветочки с поливом. Придется, конечно, трущобы чуть подвинуть, сместить куда-нибудь. Все ж историческое для вашего Африканского Конгресса место, правильно? Так-с, что у нас еще осталось-то? Как раз по этому делу, говорите? Ну-ну… Строительство бесплатных школ и жилья для бедных и… Чего? А, предоставление общедоступного водопровода и электричества для предотвращения эпидемий? Да ну? А еще… Что-что? Бесплатные лекарства от СПИДа? У нас, в Африке, эта болезнь зашкалила? Так-с… Тут надо посовещаться с МВФ и Всемирным банком. Как они-то к этому. Почему надо с ними? Так я ж говорил. Вы их должники! А кредит дают, да, дают. Но там же половина пойдет на долги сразу, так, а еще половина… Наверное, как не прискорбно, придется вам, Нельсон, продать кое-какие из заначек. В смысле, госпредприятия некоторые приватизировать. Кстати, у меня есть на примете просто чудные покупатели, надежные мужики, просто-таки наши люди. Да, белые, вроде. Так ведь у нас же все расы равны, каждый другой расе и сват и брат, верно? Ничего, ничего, Нельсон. Народ вам верит, простит эту мелкую приватизацию. Главное, все наши земляки теперь имеют право голоса. Они будут выбирать себе правителей. Неужели не за это вы томились в каменном мешке? Я просто завидую вашей судьбе. Что я-то, я. А вот вы, Нельсон, вы войдете в историю. Думаю, вас светит Нобелевка. Наверняка светит.

Короче. Наша песня и в Африке хороша, так что начинай сначала. Разомнемся на черных, ибо скоро придется заняться белыми. Точнее, можно даже работать в параллель.

Правда, Ненька-Україна в конце очереди. Но ни-чё, доберемся!

70. Фронтовое политпросвещение

Сергею Парфенюку прямо-таки неудобно за себя. Почему он избегал службы в армии и верил всяким брехливым сказкам о полной бестолковости этой силовой структуры? Как можно было настолько развесить уши перед прозападными, и как ныне уже понятно даже природному дебилу, вражескими СМИ, а так же их идейными агентами, кланяющимся врагу так же истово, но уже не за сребреники, а из чистого сволочизма? Оказывается именно армия, единственная из всех, и занималась делом. Какой оказался толк от всяческих гражданских отраслей? На кой ляд все эти промышленные мощности, если они ныне в лучшем случае простаивают, а в худшем грузятся на баржи для транспортировки в метрополию агрессора? Зачем строители напрягали глотку в командах «майна», «вира», если ныне все эти квартиры приходят в медленный упадок по случаю повальной отключки света, газа и воды? Есть ли толк в нажитом богатстве, если чужие дяди могут брать что хочется, или просто от избытка силищи не давать пользоваться тебе? И ведь это еще по поводу тех, кто вроде бы пользовал довоенное время с толком.

Как касательно львиной массы, коя только посасывала пивко, вперемежку с водочкой, сачковала с каких-то лекций – что, кстати, в самом деле, с нынешнего ракурса однозначно бессмысленно, – либо в лучшем случае, с утра до ночи, но с отрешенным видом, бродила по рабочей площадке – магазину, – за копеечки высматривая идеологически идентичных с охранниками воришек. Где теперь те бодрые стражники в черных футболках, почему не выскакивают из бутиков разгонять бронетранспортеры? А где славные наймиты ловкачей, присвоивших на халяву шоссейные обочины? Почему не собирают всегдашнюю дань с коптящих дизелями танков?

И вот оказывается пока вся Ненька Украина нежилась в сладкой дреме достижений на фронте либерастии, позволяющей под надежным идеологическим прикрытием попросту ничегошеньки не делать, в плане, под сигаретный дымок и мельтешение попок поп-звезд, медленно скатываться в мезозой, к птеродактилям, только армия, да и то не вся, как выяснилось, готовилась к чему-то реальному. Пока кто-то давал и принимал взятки и «подарункы», греб под себя все окружающее гос-добро, или не вякая, завистливо наблюдал за процессом, маленький, не заметный человечек, получающий за верную службу смешное денежное довольствие, мотался по области, гробя собственную «Ниву», и разыскивал в этой, как теперь ясно, уже загодя проданной вместе с ресурсами и туземцами, территории подходящие места для запасных стрельбовых позиций. Он отмечал дороги, интересовался прочностью мостов, глубиной оврагов, метил в рабочем, совсем не секретном блокноте будущие траектории оборонительных окопов, вариации подъезда заряжающих машин. Не забывал установить возвышение над уровнем моря и над окружающим ландшафтом, ибо прикидывал совершенно бредовую в демососо-националистическом раю вариацию сражения с превосходящими воздушными силами в условиях отсечки связи по командным цепям. Он, конечно же, правильно делал, что мало советовался с этими самыми, покуда еще не обрезанными звеньями верховных штабов. Еще не хватало загреметь в психолечебницу, или, в лучшем случае, выслушать милостивое, с барским похлопыванием по плечику, пояснение, что мол, мура это все, лишняя парка и «ничёго не надо дияты[126], бо дужэ[127] скоро прыйде добришэ и цывылизныше НАТО, а тоди воно само вырише, чо, дэ и як; отак от».

Теперь подвиг майора Корепанова оправдывал существование всей этой провальной, преданной с потрохами армейской структуры. По крайней мере, он говорил «как надо было бы». Конечно же, из каких-нибудь грядущих диванных диспутов, кои неизбежны, ибо стадия войны рано или поздно заканчивается (по крайней мере, в такое очень хочется ныне верить, хотя и не верится) выяснится, что подвиг является мерой вынужденной и ненужной, ибо при нормальной работе всех структур… Заткнем хоть теперь эту кресельно-подушечную языковую удаль. Для подвига есть место всегда. Более того, для него должно быть место. Просто покуда не чирикнул жареный петух, он проявляется не так явно, только лишь в недосыпании из-за позднего ковыряния в блокноте, и из-за раннего, до-подъемного вставания, дабы застать дивизион тепленьким и в постельке, проконтролировать бодрость вскакивания по тревоге, а заодно, бонусовым довеском, выяснить где там, кто прищучивает молодых солдатиков не по делу. А в редкие выходные, то самое раскатывание, на купленных за свои шинах, по области, а когда и в служебные будни, уже под видов всяких парко-хозяйственных дел, ибо еще с советских времен повелось, добывать кое-что для подразделений в окрестных предприятиях хап-способом. Да, к некоему даже сожалению, этот растянутый в годы, а теперь уплотненный настоящим свистом пуль и ракетными пусками, подвиг спасет репутацию прогнившей войсковой структуры, всей, в целом. Так же как когда-то-шние постоянно проводимые недо-подготовленные наступательные операции 41-го и 42-го спасли честь профукавшей первую фазу войны армии Красной. Профукавшей из-за трусости, лени, расхлябанности и даже, чего уж греха таить, повального предательства из-за глупой веры в превосходство немецкой культуры и порядочности.

Ныне Сергей Парфенюк, в странном сочетании великой радости с остервенением, помогает оконтуривать боевую линию дивизиона. Кстати, не только пехото-танковые подходы. Оказывается и без специального образования вполне можно спиливать какие-нибудь неудачно выросшие деревца, кои помешают огневой установке быстро выкатиться по команде на открытое, годное для пуска место. Вполне можно без всякой ракетной подготовки, теми же срезанными веточками, помогать расчету маскировать ту же самоходную машину. Ну, а супротив оседлавших БМП янычаров, конечно же рыть окопы. Само собой, всегда есть вера на повторения былого чуда – стрельнули и ушли прочь. Однако в жизни случается всякое, и надежды на авось давно стоит выбросить на помойку. Так же как и либерастию с демососией. Но с теми покуда не получается. На страже бодро стоят янычары, совместно с доблестными, национально-свидомыми милицио-полицейскими.

Кстати, давешних, прихваченных при путешествии по области, «даишников» покуда не расстреляли. Их все еще учат уму-разуму, а иногда пользуют по хозяйству. А что? Два здоровых откормленных гаишника разве не могут, в качестве борьбы с гиподинамией, вырыть в легко копающейся лесной почве одну-две стрелковых ячейки за смену? К тому же, время будет потрачено не только лишь на переработку жировой прослойки в мышечную теплоту. Присматривающий, а значит как бы сейчас отдыхающий конвоир, может, если есть желание и задор, побеседовать с воспитуемыми о жизни, о ее целях и смысле, а так же о любви к Родине и ненависти к врагу.

Сейчас, славная роль наставника заблудших душ как раз выпала Сергею Парфенюку. Обходиться с пленными гуманно, конечно же, приятней, чем при давней, плановой утилизации мафиози Данилы, однако Парфенюк предпочел бы делать что-то полезное самостоятельно. Вдруг все-таки окоп вырытый из-под палки, в силу неких астральных свойств, все же менее надежен, чем созданный добровольно? Однако, он согласен с Дмитрием Гавриловичем: две упитанных животины надобно все же хоть в зрелости жизни приучать к общественно пользительному труду. Кроме того, ныне, в отличие от первого дня трудовой повинности, арестованных не приходится мутузить, они и так успешно ковыряют лопатами. Да и вообще, на таковой работе скучать не следует, разве когда подопечные вкапываются поглубже, и оттуда, снизу, у них никоим образом не получится огреть часового черенком по хребтине неожиданно. К тому же, может и не черенком. Кроме всего, Беда предупредил, что бегства воспитуемых, конечно же, допускать не следует, однако – доведено по секрету на ушко – и стрелять тоже не надо. Дивизион не для того маскируется, чтобы на выстрел явился какой-нибудь выездной патруль. То есть, в случае чего, с конвоируемыми придется разбираться врукопашную – штыком и прикладом. Возможно, поэтому в надсмотрщики и направлен Сережа Парфенюк; он большой с виду, да и прошел уже с момента первичной агрессии некоторую школу жизни.

Вот теперь, именно указанная школа военно-ратных трудов и дает Парфенюку право кого-либо поучать.

– Нехорошо все-таки турчакам-то прислуживать, господа полицаи, – вещает он сверху орудующим лопатами. – Как же вы эдак переметнулись? Вас же последние годы поучали служить только национально подкованным «свидомытам». Или вам по фигу? Лишь бы русскоязычных чикали, неважно кто? Эх-хе, плохи ваши дела. Наука современная доказала, что между расами нет особых различий. Она уж даже сомневается, есть ли такое дело – расы. А тут вообще песня о национальностях. Да и какие хохлы (звыняюсь, украинцы) особая нация? Мы ж русские все, ро́бята. Русские! Придумал кто-то эдакое погоняло – украинец, а вы и откликаетесь. Вы что ж, песики – менять кличку при каждом новом хозяине? Вам, в вашей… Откуда вы там, забыл?… Короче, вам покуда повезло, что другие подсобники янков – турчаки черно-заморские – за вашими «дивчынамы» не явились. Могли б и явиться. Напихали б в самолетик и «адью». Тогда б быстро прозрели. Или у вас, «свидомытов» обычай – своих невестушек под очередных господ подкладывать? Когда-то под Неметчину, ныне… Эх-хе-хе. Поколотить вас, что ли, для профилактики? Ладно, перекур пять минут. Могу даже, за трудовые достижения, и впервые появившиеся мозоли, угостить сигареткой. Учтите, сам не курю, о вас, полицаях, позаботился. Наши в ближний, с засекреченным для вас названием, населенный пункт смотались и добыли кое-чего. Кстати, турчаков там еще не видывали (надо же). Не успевают ваши «нови паны» везде-всюду, волынят видимо. На, держи цыгарки, полицай Мыкола.

71. Киевские новости

Дмитрий Гаврилович Беда в бешенстве, и понятно от чего. Вчера, дезертировавший когда-то из части, капитан Нелесный приволок откуда-то газету. Газета не слишком свежая, но это по старым, укатившим в историю понятиям. Она всего-то четырехдневной давности. Если учитывать, что газета киевская, то новее просто не придумаешь. Газета весьма затаскана, однако, ею явно не паковали тару, ее попросту много читали и передавали из рук в руки. Надо же, до чего дошло! Газета известная, марки «Сегодня». До сей поры, никто в отряде ничего против данной газеты не имел, но, честно сказать, тут и не наличествует особых читателей прессы, и значит сказать точно, отличается ли данный номер, от тех, что выпускались в мирные времена, или тексты вполне в русле прошлого, никак нельзя. Тем не менее, содержание всех попросту убило. Что, конечно же, странно, по идее, оно должно было рассмешить.

Ибо оказывается: «…государственные службы МЧС успешно подавили очаги крупного пожара в донецком аэропорту… пожар был столь значительный, что перекинулся на город… повреждены, и до сего момента не восстановлены станции связи, в том числе мобильные…». Одновременно: «…в Донецке продолжается крупная антитеррористическая операция… как сообщили компетентные источники, в городе и окрестностях действуют не просто несколько отрядов террористов, а группы российских (сколько можно скрывать от народа правду?) специальных войск… вооружены отряды по последнему слову техники…». («Это про нас», – прокомментировал Беда). Также: «…Россия продолжает свои вооруженные провокации в Крыму… это, если говорить прямо, уже не провокации, гораздо хуже… во многих местах полуострова высажена морская пехота…». («Как это понимать? – спросил Дмитрий Гаврилович. – Правда, высажены русские, или это о турках так пишут?») Далее: «…серия взрывов складов под Киевом настораживает по-настоящему. Нужно ли и далее хранить эти явно дефектные ракеты, еще советского производства? Не пора ли переходить на новые, цивилизованные стандарты. Вся Европа…». («Смутно чую, – сказал Беда, – что сии события напрямую связаны с самолетами, заваленными нашими ракетчиками») Было так же о: «…почему наши власти тянут? Необходимо признать, у Украины нет сил для отражения внешней агрессии… призвать Европейский союз, ввести на территорию нашей страны войска НАТО и… если бы Украина уже сейчас находилась в блоке, то ничего подобного случиться бы попросту не могло. Все члены коалиции тут же встали бы на ее защиту, и никакому агрессору не поздоровилось…» («О, как смело!» – не сильно удивился конкретно в этом месте Дмитрий Гаврилович). А еще там имелось: «Самые демократические страны мира, как то, Соединенные Штаты Америки, Великобритания, Ирак, Грузия и Косово («Надо же!» – причмокнул Беда) выразили неудовольствие действиями России… «Возможно, – высказался английский премьер, – против Российской Федерации придется применить эмбарго. В конце-концов, давно пора убрать из мирного, курортного Чёрного моря все эти русские военные корабли, а может даже, и не военные… У русских, между прочим, есть удобный торговый порт в Мурманске, его вполне хватит дабы удовлетворить…» («Ну, просто красота!» – восхитился Гаврилович. «Если вы сложите оружие, придете сюда, я закую вас в кандалы, отвезу в Англию и отдам под суд, но если не явитесь, то знайте, меня зовут Александр Смолет, и я не пощажу никого», – процитировал по памяти близко к тексту Сергей Парфенюк из «Острова сокровищ». Все оценили юмор.)

Еще в газете опять упоминалось об уже известной народу, «на удивление длительной» и «…в истории человечества, наверняка, самой мощной» магнитной буре на Солнце, «в связи с чем, мобильная телефонная сеть, почти всех операторов («Понимай, вообще всех», – пояснил Дмитрий Беда) все еще не может функционировать в полной мере…». А еще, «…турецкий черноморский флот занят в операции по устранению экологических последствий опрокидывания танкера «Киренаика» («Вроде ж он в Средиземном перевернулся? Или у меня галюники?» – спросил Гаврилович. «Не только у тебя, – пояснил капитан Нелесный. – Это коллективное, может даже, бессознательное»). Опять же по проблеме с танкером мелькнуло, что «…Египет счел завышенными свои требования к Турции по экологическому ущербу и…» отозвал свои требования. («Надо же, – удивился Беда, – стоило янычарам показать, как они кусают, путь даже маленьких, в черноморской песочнице, как и всякие-прочие в штанишки наложили». – «Только это им агрессию окупит, – кивнул Нелесный. – Попомните, скоро и все остальные свои бумажки из ООН попросят назад».)

Короче, чтение вылилось в полезную политинформацию. Причем, она пошла волной и по другим палаткам с кабинами, так как газету передали по эстафете остальным соскучившимся по новостям с «Большой» украинской и прочей земли.

72. Никому ненужные счастливые островки

Жили-были маленькие острова Тринидад и Тобаго, объединенные в одну малюсенькую страну с таким же названием «Тринидад и Тобаго». Может быть, у местных жителей не хватило фантазии назвать страну как-то по особенному, а быть может они просто очень любили свои острова и к тому же, несмотря на некоторую разницу в размерах суши, они еще и уважали мнение соседа, а потому не стали судачиться за первенство, а так и оставили оба названия на карте мира. Так вот, жили эти маленькие народы, не тужили, никого вокруг не обижали, да и над своими собственными не сильно издевались. К тому же отменно ведали, в каком Новом Прекрасном Мире они жить удосужились, и как следствие, старались не раздражать сильно больших дядюшек с кулаками, кои шастали иногда поблизости на всяческих канонерках или авианосцах. Потому никаких сложных экономических экспериментов, и уж, упаси латиноамериканский боженька, политических, они на своей территории не производили. Рядом, прямо-таки поблизости – через пролив от них – имелась страна-остров с красивым названием Гренада. Там вот как раз там однажды попытались несколько поупражняться с внутренней, и в экстазе от успехов, с внешней политикой. Ну, все знают, что случилось, когда дядьки проведали; все, не только живущие через пролив.

А вообще-то простые, добрые люди Тринидада и Тобаго не очень-то и рвались осуществлять экономические революции. С чего бы? Им ведь и так было неплохо. Кроме большого теплого моря вокруг, кормящего рыбой, плодородной земли и яркого солнца, совместно способствующих произрастанию всяких ценящихся во внешнем мире культур, у них ведь еще по счастливому стечению обстоятельств обнаружилась нефть. Людей, в силу малости островов, жило тут все же не много, элита была вся местная, а потому обирать родственников и знакомых до нитки было ей как-то не совсем удобно, и как следствие, денег от продажи нефти хватало на обеспечение приличного житья-бытья всем окружающим. В силу этого же общественно не обидного устройства здешней жизни, избираемые всенародно правители островов размышляли на досуге у моря не только об увеличении своего личного благосостояния, но и об общем достатке. Исходя из сего, да и для укрепления, пусть не многочисленной, в силу локальной нужности, но все же крепкой валюты, правители даже организовали на острове Тринидад нефтепереработку, дабы не размениваться на сырец. Правда, на меньшем острове – Тобаго – нефтепереработки не велось, но там не обижались, знали, что соседи и соотечественники их все равно не обманут. Тем более, остров Тобаго специализировался еще и на туризме, и не стоило отпугивать гостей из холодной Европы с Канадой всяческими запахами сопутствующими нефтеперегонке. Естественно, и Тобаго щедро делился с согражданами чужими, но законно добытыми долларами, фунтами и франками. И конечно, как у всякой нормальной и преуспевающей страны, у Тринидада с Тобаго имелись свои банки и своя, весьма устойчивая и надежная, банковская система. А так же и сопутствующие институты, к примеру, пенсионный.

Понятно и ежику, хоть они на Тринидаде и не водятся, а есть там для адекватной экспозиции лишь дикобразы, что когда кому-то, особенно маленькому, вдруг почему-то хорошо, то кое у кого свербит в затылочной кости так, словно там воткнулась эта самая дикобразовая игла. А ведь в большом мире, на Уолт-стрит существуют специальные организации, сотворенные когда-то обеспокоенными за международную безопасность людьми – вправду обеспокоенными, ибо они тогда только-только пережили Вторую Мировую войну и всерьез обсуждали экономические причины ее возникновения. И организации эти – вы не поверите! – назывались Международный Валютный Фонд и Всемирный Банк. Понятное дело, ветераны Великой войны в основном повымерли, да вообще-то уже и при их жизни, в силу общечеловеческого склероза, за рычаги Уолт-стрита уселись другие, не столь объемно мыслящие, господа. Так вот, именно у данных дикобразо-возбужденных и почесывалось.

Ну, само собой, как и повелось со времен Буратино, вначале кое-кто попробовал увещеваниями. «Послушайте, господа островитяне! А не требуются ли вам займы на развитие? Процент – сущая ерунда!» – «Да, нет, – удивились островитяне, вообще-то в основной массе произошедшие не от местных индейцев, а от жителей Европы. – У нас как бы с деньгами – ничего. Можем даже вам самим занять, если по-честному и хоть с какой-нибудь прибылью для наших соотечественников» – «Ну, вы наивные? – просветили местных банкиров пришлые, прибывшие под видом туристов на Тобаго. – Что вам ваши сограждане босоногие? Вы ж банкиры, или как?» – «Мы-то банкиры, – ответствовали банкиры, – но мы вроде как честные банкиры, и потому законы местные чтим» – «Во, вы даете?! – снова удивились банкиры-инкогнито. – Так вы же не в обман долг у нашего МВФ возьмите, а из-за сложного экономического положения. Тогда ваши землячки согласятся, что дело правильное, и только больше вас зауважают» – «Так ведь у нас все с экономикой в расцвете: нефть-то в мире в цене. К тому же, в нашу стабильную экономику деньги и без вас текут. Вон, сколько серьезных людей со всего мира доллары с фунтами в нашу промышленность, туризм и прочее вкладывают – пояснили непонятливым честные банкиры. – С чего бы нам какой-то дефолт объявлять?» – «Дурни вы бестолковые, – все же еще раз попробовали увещевать неразумных дикобразом исколотые. – Вы представьте, какие деньги польются, если вы объявите приватизацию этого нефтеперерабатывающего госимущества, а!» – «На кой ляд нам приватизация, если у нас и государство вполне с задачей справляется? – засмеялись прямодушные банкиры. – Ведь тут и так все чики-пуки» – «Все чики-пуки кончится как только вы объявите, что нечто в вашей экономике не в порядке, – растолковали приезжие банкиры. – Объявите, и потом увидите, что будет. Если не станете зевать, то на корню что-нибудь правительственное скупите, и вмиг станете миллионщиками» – «Да, зачем же нам эти грехи на душу брать? И на кой ляд нам миллионы, если мы и без них можем за так купаться на том же пляже Тобаго, на который миллионеры приплывают позагорать? – спросили прямолинейно, не по постмодернистки мыслящие банкиры, чем окончательно расстроили пришлых. «Ну, как хотите. Мы вообще-то ратовали по-хорошему», – сказали замаскированные посланцы МВФ и ВБ и уселись в срочно прибывшие личные самолеты.

Потом конечно же началось. Нет, не как на Гренаде. После той и так ели-ели отмылись. Не стоило зазывать к еще двум островкам «Air force» и «US NAVI» в полном составе, или хотя бы силы Атлантического командования. Это все относилось к эпохе модернизма – голая сила давящая повизгивающих клопиков. Пора было опробовать нечто новячее, доселе невиданное. И вовсе не «свиной грипп», кое-что из другой области, из той же Уолт-Стритовской. В конце-концов и банкиры должны были кое-кому доказать, что деньги работают не хуже бомбы «BLU-106», умеющей перед взрывом вкусываться в бетон.

В ежегодном отчете МВФ, который все деловые люди, а уж тем более банкиры всего мира изучают с вниманьем и усердием невиданным, было между делом сказано, что с индексами эдакими и такими на славном доселе Тринидаде и Тобаго не все в порядке, и катятся они вниз с необычайной силой. «Что у нас не так?», – по-хорошему и родственному спросили местных банкиров местные же тринидадо-тобагские власти. «Да, фигня какая-то, господа. Ошибочка наверное, – пожали плечами сами донельзя обеспокоенные банковские работники. – Мы уж проверяем, ночи и дни смотрим с лупой приходо-расходные записи». Сами, конечно же, по международной спутниковой линии и письмом в Валютный Фонд. «Господа хорошие, алло и эй! Почему, понимаешь…» Но линия, видимо, неисправна – связи нет, а письмо тоже приплыло не туда – нету ответа никакой почтой, даже бутылочной. А ведь ныне уже наступила пора максимального благодеяния человечеству – Глобализация. Теперь через спутник не только письма, голоса и гудение обратное можно, но еще и денежки. Прямо-таки нуль-переход.

И значит покуда честные тобаго-тринидадские банкиры водят лупой по цифирям и отправляют с нарочным фельдъегерским объяснительные на Уолт-стрит, а первыми посланные фельдъегеря не способны прорваться через швейцаров, всяческие господа-промышленники, верящие МВФ и Всемирному Банку более чем родимой маме, уже подсчитывают свои потери и срочнейшим образом утаскивают из Тобаго с Тринидадом свои кровные: мало ли на свете нефтедобывающих стран, чтобы рисковать с вложениями именно тут. Фьют! – и нет миллиончика. Еще электронная подпись – фьют! – и еще десяти. Потом уже лавина. Причем все делается не сходя с места, и не вставая из-за компьютера. Это уже потоп с обратным знаком.

Где-то на далеких островках возле Венесуэлы, что-то верещат местные, честно плачущие банкиры. Кто в мире смотрит то аквариумное островное телевидение? В чем-то убеждают местные же, всем в округе известные как облупленные правители. Кто на большой планете Земля выписывает те тринидадо-тобагские газетки? Почта во всяческих «Нью-Йорк таймс» и «Лос-Анджелес таймс» рассматривается долго, да и кому охота писать о каких-то куцых кусочках суши. Тут вот Мадонна где-то потеряла трусы, а они…

Вот они чудеса постмодернизма! Проходит всего месяц. Оба острова по уши в долгах, туристы собирают манатки, танкер сосет с нефтеперегона горючку за так, в смысле, за какие-то долги, банкиры, постояв перед пустыми сейфами, ибо вся наличка тоже передана кому-то на покрытие спорных процентов, скопом шагают топиться (местная столица – Порт-оф-Спейн – городок небольшой, небоскребов тут не водится, и бросаться из окон, чтобы наверняка, неоткуда), правители пять раз кряду сложили полномочия, но толку все едино нет. Для стабилизации пенсионной и прочей систем срочно взят кредит у МВФ и у Всемирного «Б» под жуткий (в связи с какими-то их сложностями) процент. Но толку опять же «ноу». Приходится выставить на аукцион нефтеперегонный завод, а так же выставить кое-кого на улицу из работяг и госслужащих. Пользы – «ноу», приток капитала не возобновлен. Теперь в ход идут нефтяные скважины и отели. На пирушку слетаются большие стервятники из США.

Ну, годика через три, где-то в штатовской газетенке – не «Нью-Йорк таймс» – мелькнуло, что иногда, оказывается, МВФ тоже ошибается, вот например, однажды так произошло с Тринидадом и Тобаго (это такие островки, где заправляет «Стандат Ойл» и «Хилтон»). Тогда, в общей годовой таблице, цифры сдвинулись…

У Свободного Мира есть свои тайны. Но очень скоро Ненька-Україна познает их изнутри.

73. Подмога

Ныне Сергею Парфенюку есть чем гордиться. Командованье, в лице не только давно знакомого Дмитрия Гавриловича, а даже самого взаправдашнего ракетно-противовоздушного майора Корепанова возлагает на него надежды. И явно не за личную отвагу и мужество, здесь сравнительно с Гавриловичем он, конечно, что букашечка, но весьма возможно за внезапно проснувшиеся организаторские способности. В самом деле, это он Сергей Николаевич Парфенюк пополнил личным составом все-таки изрядно худую линию обороны зенитно-ракетного дивизиона. Он преодолел себя, оставил личное оружие, к коему уже успел привыкнуть как к неизменному аксессуару жизни, и на свой страх и риск прочапал обратно в Донецк, а уже там пробежался по старым друзьям. Прошелся по квартирам, перепугал родителей, ибо в нынешние времена незваным гостям не очень радуются, но кое-кого застал на месте и поговорил. Конечно, по наставлению Беды, он вовсе не выдал ни места базирования, ни истинных целей отряда, но кое о чем пришлось все же рассказать, дабы история не выглядела совсем уже натянуто. Кстати, предупредил о ловушке с контролируемым турками «тайным» призывом. У одного из друзей заночевал, подкрепился. Затем снова пересилил свое внутреннее «а может не надо?» и все-таки побрел к злосчастному общежитию. Но взглянул только издали.

Вот тебе «да», он и не знал, но за эти дни в двух университетских общагах случился пожар. Явно солидный. Неясно, кто и когда поджег. Может, турки решили замаскировать следы налета? Или поручили это явно подчиненной ныне милиции? Смотреть в сгоревшей многоэтажке было изначально нечего. Он пришел в другую, свою рабочую общагу, и застал некоторых из товарищей. Кое-кого он вообще-то знал весьма поверхностно. Но откуда-то, может после смотрин пожарища, вытекло красноречие. Он произнес гневную, призывную речь где-то на полчасика. Если б среди слушателей имелись осведомители оккупантов, то вполне могли бы сбегать туда-сюда доложить и привести, кого следует. Не случилось. Он даже снова вздремнул, ибо вымотался, хотя в нынешние неустойчивые времена вполне рисковал, возвратившись на лагерную базу не застать никого: мало ли что случается за сутки-двое в оккупированной области. Короче, после этого агитационного рейда он вернулся к отряду с подмогой, тем более, на обратном пути прошелся по предварительному квартирному маршруту – кое-кто из накануне обработанных уже уговорил родичей и, собрав тормозок, лишь дожидался команды.

Так что теперь оборона периметра дивизиона уплотнилась – брешей поубавилось. К великому сожалению, другая беда осталась на своем месте. Единиц оружие меньше, чем людей, ибо по странному стечению обстоятельств, пару месяцев назад несущий боевое дежурство ЗРДН разоружен в плане ближнего боя: все автоматы и оба приданных подразделению ручных пулемета вывезены на какие-то центральные киевские склады. В сущности, разоружен весь 156-й полк, разве что в штабе осталось что-то из пистолетной оснастки. Конечно, по этому поводу вновь прибывшие смотрят на Сергея чуть косо. Но в конце-концов, он ведь не обещал, как болтающийся ныне на ветке Данило, что выдаст всем «Узи» в комплектации. Нет, не обещал. Зато, на счет оружия в целом совершенно не соврал. Какой «М-16» или даже «калаш» способен уподобиться, без малого, семисоткилограммовой 9М38? Совершенно никакой. А когда парни чуть притрутся к коллективу и командирам, им наверняка доверят помогать ракетчикам при перегрузке изделий.

74. Кладезь информации

Генерал-майор Редька в некотором замешательстве. Вообще-то есть от чего. Подчиненных у него, и так было с недобором для генеральского звания, всего-то усеченный полк, теперь их вообще раз-два и обчелся: пара офицеров и чуток больше солдат. Тут уже поневоле задумаешься. Так еще он с этими солдатами ныне как бы не в армейской структуре. Банда мятежников, вот кто они в некоторой интерпретации смысла. К тому же, у банды нет даже лежки, для того, чтобы перегруппироваться, отсидеться и обдумать «куда и как». Правда, у банды наличествует кой-какое оружие и даже автотранспорт. Насчет последнего, кстати, возникла своя проблема. По некоторому здравомыслию не исключено, что в трофейном «Хаммере» где-нибудь в корпусной избыточности, впаян какой-нибудь радио-маячок, и по нему, в конце-концов, вычислят и отряд. Но с другой стороны, с такой паранойей можно додуматься и не до такой фантастики. На первый взгляд, джип – он и есть джип, никаких компьютерных прибамбасов не проглядывается, даже простейших – на уровне украинского представления о чужих «збройных сылах»[128] – джи-пи-эсок около руля. Так что будет глупостью бросить сразу столь ценную штуковину, как бездорожник. Тем более, генерал Редька примерно – вообще-то вариантов ровно два – представляет, где значится то место, в которое подвластной ему банде следует отправиться, дабы влиться в более людную структуру. Если конечно, не рассматривать альтернативу, типа самороспуска и отправки «до дому, до хаты». Против этого есть встречные «но». Во-первых, ни ему, ни подвластным офицерам не стоит соваться в родные пенаты, ибо там их наверняка уже ждут, а на счет солдат: весьма сомнительно, что в нынешних условиях они преспокойно доберутся до родимых областей Украины. Все они участники вооруженного столкновения с чужими солдатами, по некоторой трактовке, убийцы турок. Черт знаем, смогут ли молодые люди призывного вида, спокойно покинуть город, даже если схоронят автоматы и переоденутся в гражданское платье? Ну, а если, пробиваться из города с оружием, то для одиночки шансов видимо даже меньше. Тогда уж лучше скопом. В крайнем случае, погибать, так с музыкой. Но вообще, в «Хаммере» не имеется и магнитолы тоже, зато по проходимости он явно превосходит «Москвич-2141», так что можно попробовать выбраться из Донецка не по трассе, а в обход. Ведь не оцеплен же мегаполис уж совсем по периметру.

Однако помимо этих лежащих на поверхности проблем, у Николая Николаевича Редьки есть еще забота. Плененный генерал. Чего делать с данным субъектом?

Тут не бесконечное, но все же некоторое число вариаций. Первое отметается сходу. Это в смысле: отправить на все четыре стороны; пусть сам ищет, где ему залатают простреленную руку, а так же вернут утраченное душевное равновесия. Не пойдет. Не для того караульные и часовые задействовали оружие, дабы отпускать всяческих гадов на волю за так. Второе. Ликвидировать без всяческих проволочек, пока есть возможность. В смысле, не в суете навязанного внезапно боя, когда берут сомнения, тратить ли пулю на скрученного генерала, или лучше попользовать ее против наседающего спецназа. Хотя с некоторой рационалистической точки зрения, это рубка гордиева узла: нет человека – нет проблемы. Но тут дело даже не в гуманизме. В плен угодил целый генерал из верховных структур. Правда, ценность его относительна. Весьма вероятно, турки не дадут за него ломаного гроша, то есть, его жизнь не удастся махнуть на (к примеру) благополучное «прощай, родимый город». Но вот в контексте вместилища информации, Саблину просто цены нет. То, что информация на сегодняшнем этапе послужит лишь удовлетворению любопытства Редьки, это уже вопрос другой.

75. Местные ресурсы

Пэ-вэ-ош-ник и технарь Корепанов предупредил новобранцев, что их задача простое наблюдение за местностью, а в случае чего – немедленный доклад. Повидавший множество опасностей в таинстве прошлой жизни Дмитрий Беда объяснил, как это делать. То есть, в плане наблюдения – это не спать на лужайке, а выбрать надежную, невидимую для предполагаемого врага «норку», с удачным обзором в требуемом ракурсе, а так же с нормальной, плохо просматриваемой со стороны противника зоной отхода. И что доклад – это не значить орать что есть мочи «Братцы, буржуины ползут!», а тихое, но быстрое отползание к месту, в коем можно будет приподняться хотя бы на четвереньки и чесать к ближайшей позиции прикрытия; это, понятно там, где не протянута телефонная линия. Так же, Дмитрий Гаврилович долго, не в конспектном бумагомарании, а в натурном виде, демонстрировал как вести то самое наблюдение, на что обращать внимание. Ибо противник состоит из профессионалов, и вообще-то, хотя бы теоретически, но должен их искать. Не исключено, что против них вообще бросят какой-нибудь спецназ, и тогда подкрадывающаяся пехота сама будет маскироваться, причем вполне умело. Однако не боги горшки обжигают, вполне получается вовремя засечь и спецназ; тут, в конце-концов, не джунгли вокруг – реденькая лесополоса, хотелось бы даже гораздо погуще.

Потому как никакие арсенальные склады за время перебазирования дивизиона, кроме двух «гаи-даи-шных» автоматов, найти не получилось, то с оружием ближнего боя ситуация была хуже чем даже накануне. Мотопехотчик внутренних войск Нелесный расстрелял свои заряды, так что теперь вся надежда разве что на приданную дивизиону «Шилку». Благо она не разоружена и хранит в брюхе некоторые остатки своих 23-милиметровых патронов. Однако «Шилка» одна, причем ее главное назначение все-таки внезапно реализующиеся в зоне поражения штурмовики с вертолетами, а никак не бронетехника. Конечно же, после последнего боя экипаж ЗСУ ходит задравши подбородки и, тем не менее, если смотреть без розовых очков, патронов всего на треть минуты стрельбы. Не густо, говоря по чести.

Вот по этим самым причинам комдив Корепанов и намечает загодя пути отхода. Поскольку вокруг лесок, то маршрутов бегства непосредственно с места дислокации три. Далее дерево возможностей расширяется, в зависимости от выбранной вариации. Однако то – следующая стадия. Не исключено, кстати, именно в случае вторичного везения, что двигать технику вообще никуда не придется. Нет, дело не в ожидании прихода «Красной армии освободительницы», вера в чудеса за время боевых будней несколько поистерлась. Дело именно в везении, в плане удачных целей. В конце-концов, назначение ЗРДН не в беготне по лесостепи, а в уничтожении чуждых летающих монстров. Если ракетчикам снова подфартит, то у них просто не хватит ракет на длительную «работу». Ну а поскольку, подвоза изделий 9М38 совершенно не предвидится, то после растраты летающей составляющей вся металлическая когорта станет просто умеющим кататься на гусеницах паноптикумом. Кстати, вследствие, странной непропорциональности в устройстве Вселенной, как раз моторесурсный потенциал техники повысился. Произведший разведывательный рейд по округе в трофейной гаишной «десятке» Беда обнаружил в одном из населенных пунктов, с вполне подходящим названием Удачное, совершенно не разграбленную станцию ГСМ сельскохозяйственного назначения. Более того, он наладил контакт с ее владельцем, то ли фермером, то ли новым помещиком, который согласился поделиться достоянием за так, причем в любом количестве. А к тому же, от нового дружка перепало кое-что в премиальный бонус.

– Знаете, Дмитрий Гаврилович, ведь новые оккупанты все равно заберут, – признался в сердцах, и явно после многодневного возлияния, неожиданный «меценат» ракетчиков. – Вон, в Красноармейске, все источники горючки под контролем. Реквизировали за так. Знаете, уж на что я наши-то прошлые власти недолюбливал за постоянное «дай», но теперь-то совсем беспредел.

– Александр Карлович, так ведь у нас оккупация. Что ж вы хотите? – «успокоил» его Беда.

– Как что я хочу? Пусть хотя бы стало как раньше?

– Я, Карлович, говорить не мастер, голова не на то заточена. Но меня тут просветили, – поднял указующий перст Дмитрий Беда. – Существует такой «эффект лягушки». Вот ее кинут в котел. Она плавает. Интересно, весело, водичка прохладная, вокруг невиданные предметы – овощи. Потом вообще кайф. Водица подогрелась – красота – Африка – наша общая прародина. Вода все горячей, все приятней. Вокруг чудеса – овощи цвет меняют. Потом и сама лягушка. Так и сваривается, не поняв в чем дело. Правда, в конце, когда совсем уж припечет, может попробовать выбраться. Но то ли стеночки котла обжигают, то ли лапки проварившиеся уже не очень достойно гребут. Так вот, у нас – стадия варки как раз подоспела. Все эти красоты мелкого предпринимательства, все это были невиданные до того овощи. Ну а теперь, дабы мы не выпрыгнули из котелочка и пришла союзно-натовская пехота.

– Она ж, вроде, турецкая?

– Так турчаки же в НАТО, ты чего, Александр Карлович с Луны свалился?

– Но ведь говорят, вышли, вроде?

– Не знаю, что там говорят. Я по прошлой жизни ведаю – турки завсегда в НАТО были.

– Слушай, Дмитрий Гаврилович, а еще есть слух… Только ты уж не смейся, я лично не знаю, что и думать… Будто это и не турки, а русский спецназ маскированный. Слыхал такое?

– Конечно слыхал, Карлович. Но ты сам-то веришь таким бредням? Я тебе скажу, я этих турок уже какое-то количество… ликвидировал, так сказать. Никто перед концовкой маму на российской «мове» не звал. Гарантирую. А вот самолеты у них америкосовские. «Фантомы», если быть точным. Это я от верных, разбирающихся товарищей знаю.

– Дмитрий Гаврилович, а это не вы недавно там… Ну, где-то наверно, в стороне Дзержинска завалили несколько «литакив»[129].