Охота на хранителей

- Правильно. Я готова.

- Отлично-о-о! - взревел ведущий. - Итак, наше первое задание! И приз - две тысячи рублей! Нужно всего-навсего выпить не пролив ни капли дьявольский напиток! Состав поистине ужасен: топленый жир, мелкорубленые свиные кишки, растительное масло и маргарин! Вы готовы, Юлия? Испытание не из легких! Но помните - награда соответствующая! И если аудитория решит, что справились идеально, перейдете во второй тур. Там вас будут ждать не только изощренные пытки, но и ценные призы, подарки!

Парень с микроном распинался, расхваливал и стращал. С лощеного лица не сходила широкая улыбка. Девушка виновато улыбалась, нервно заламывала пальцы. Наконец в студию принесли высокий пивной бокал, доверху заполненный густой желтоватой жидкостью. Публика взревела и зааплодировала. Ведущий жестом фокусника извлек из конверта купюру и помахал перед носом у участницы. Галантным жестом пригласил взять бокал. Девушка занервничала еще больше, затравленно огляделась. Судорожно сглотнула, но стакан взяла и поднесла к губам. Камера подъехала ближе, стараясь уловить выражение лица, мимику, жесты. Студентка попыталась опрокинуть залпом. Сразу поперхнулась, надула щеки и выпучила глаза. Но не выплюнула, с усилием проглотила. Лицо сразу же покраснело, на лбу выступил пот. Из уголка рта медленно скатилась жирная капля. Девушка отдышалась и сделала второй глоток, еще. Стало понятно: ее жутко тошнит. Но сдерживалась, старалась не выплевывать. То и дело косила глазами на бумажку в руках ведущего. Парень подбадривал, кричал и смеялся, заводил публику.

Минут пять я тупо смотрел в монитор. По голове как обухом ударили, мысли замелькали с неимоверной скоростью. Я ощутил гадливость, презрение, ужас. По венам хлынула топленая ярость, быстро сменилась черной ядовитой злостью.

Каким- то образом мне удалось унять бешенство. Я встряхнулся, с силой сжал кулаки. Бросил взгляд на экран. Теперь камера следила за вторым участником шоу. Пожилой интеллигентный мужчина ползал на коленях по пыльному полу и усердно слизывал какую-то слизь. При более внимательном рассмотрении оказалось: всего лишь десяток битых яиц. Мужчина пыхтел, то и дело поправлял сползающие очки, смешно задирал грузный зад. Старательно водил языком. С хлюпаньем и клокотанием втягивал в рот осклизлую массу, хрустел скорлупой.

Спецназовцы неотрывно следили за экраном. Один весело хохотал, отпускал шуточки. Второй смотрел с интересом, но потом заволновался. На лице появилось брезгливое выражение, лоб пересекли глубокие морщины. Боец посмотрел на приятеля, толкнул локтем в бок и буркнул:

- Костя, переключи!

Первый «храмовец» подавился смехом и удивленно приподнял брови. Осклабился, покрутил пальцем у виска.

- Тоха, ты что? Смешно же!

- Как по мне - мерзость! - твердо сказал второй боец. - Ты представь себя там. Тоже так ползал или жрал каких-нибудь червей?

- Блин! - рыкнул Константин. Квадратное лицо спецназовца покраснело, в глазах блеснула злость. - Да какая разница, Антон? Ну, лопают гадость всякую, дибилы. И что? Им деньги платят! Деньги!…

- Ты б тоже за капусту унижался? - фыркнул Антон и сложил руки на груди.

- Не знаю, - смутился Костя, со скрипом почесал затылок. - Если бы приплатили побольше. А то две тыщи как-то смешно.

- Отвратительно! - вынес вердикт второй боец. Глянул на экран и скривился. - Переключай! Давай лучше новости посмотрим, или делом займемся.

- Не-ет! - протянул первый «храмовец». Хлопнул приятеля по плечу и подмигнул. - Новости скучно. Давай досмотрим, переключим позже. Хочу узнать, что заставят жрать того толстого. Хотя да, скоро другое шоу начнется. Там бывает и морды бьют прямо в студии…

Константин снова уставился в монитор. Хохотал до слез, хрюкал от избытка чувств. Антон же молча кивнул, покорился. Но теперь наблюдал программу с откровенной злостью и отвращением. Кривился и сжимал кулаки. Отвернулся и подхватил с травы автомат, принялся чистить.

Уши уловили звуки шагов. На плечо легла тяжелая ладонь. Обернувшись, я увидел Велимира. Волхв хотел что-то сказать. Но скосил глаза на монитор ноутбука, запнулся. Кустистые брови сошлись на переносице, в зрачках сверкнул острый лед. Старик поджал губы, помрачнел. Пару минут наблюдал за передачей. Покачал головой и произнес с печалью в голосе:

- Теперь ты понимаешь. Мы проигрываем войну.

- Да, - сдавленно ответил я. Глубоко вдохнул, постарался унять злобу. Но удалось лишь отчасти. Мышцы лица немели, на щеках вспухали желваки. Голос помимо воли стал низким, рычащим.

Старик кивнул. У глаз собрались горькие морщинки. Волхв словно бы стал ниже ростом, согнулся под напором незримого тяжкого груза. Медленно поднял голову и с грустью посмотрел на небо.

- Ты прав, Саша, - безжизненным голосом сказал Велимир. - И я рад, что узрел. Страшно видеть, как твой народ скатывается ниже и ниже. В древние времена славян уважали за свободолюбие, силу, высокую мораль. Каждый мужчина являлся хозяином и властелином в своем доме. Ценил гостеприимство, добро и справедливость. Каждая женщина хранила верность любимому… не от того, что церковь объявила грехом или еще как-то. А потому, что сама так хотела. Славяне всегда жили не по внешним законам, а по внутренним. По законам совести. И наши враги нашли слабое место. Уничтожив совесть, покоришь народ.

- Старейшины? - буркнул я.

- Да, - ответил старик, пожал плечами. - Трудно принять, что нам противостоит двенадцать человек. Что большая часть мира сидит у них под пятой. Но к сожалению так и есть. И те же американцы - лишь слуги, приспешники. А также новый, искусственно созданный народ. Избранный Старейшинами для нового будущего. Но не забывай - мы боремся не с врагами. И не с эфемерным Злом, что угнездилось на Западе. Мы сражаемся за то, чтобы остаться собой! Людьми! Славянами!…

Голос старика окреп, сделался тверже и яростней. На лице проступило суровое и решительное выражение, в глазах полыхнул гнев. Велимир медленно выпрямился, расправил плечи. Я почти физически почувствовал окружающую волхва ауру Силы. И невольно отступил на шаг. Старик выглядел устрашающе и в то же время красиво. Крепкий и высокий, одетый в белые одежды. Солнечные лучи искрились в серебристых волосах, ветер трепал длинную бороду. И на краткий миг мне показалось, что вижу одного из славян прошлого. Гордого, свободного и сильного.

Я опустил голову, несколько минут смотрел на истоптанную траву. Закусил губу и обвел взглядом поляну. Мир яркий и удивительно красочный, живой. Шагах в двадцати неприступная зелено-коричневая стена леса. Кроны подпирали небо, покачивались на ветру. Раздавался скрип и шелест, щебетание птиц. Пахло свежей травой, цветами и немного дымом.

- Понимаю, - пробормотал я с мукой. - Но мы отчасти виноваты сами. Принимаем и впитываем, не хотим мыслить критически.

- Истинно, - кивнул Велимир, развел руками. - Но учти, Саша, что и война не та, где лицом к лицу сходятся рати. Нас потихоньку и незаметно ослабляют, подбрасывают информационные яды, вирусы. Подлые методы, но очень действенные. И сражение началось не вчера или год назад, а ведется столетиями.

- Но шанс, - произнес я угрюмо. - Есть? Можем ли мы освободиться? Ведь если болезнь затягивается, вылечить нельзя. И не от каждой существуют вакцины.

- Есть! - твердо сказал волхв. - И надежда тоже есть! Русские - удивительный народ. Сонный и медлительный с виду, гибкий и мягкий. Но стержень крепкий. Мы умеем удивлять…

Старик умолк, посмотрел куда-то вдаль. Я оглянулся на бойцов. Антон упорно чистил автомат, поглядывал на меня и волхва с нескрываемым интересом. Морщины на лбу превратились в глубокие ущелья, на лице проступило выражение недоверия и затаенного страха. Спецназовец напряженно мыслил, кусал губы. Напарник переключил канал и теперь со скукой смотрел новости. На экране мелькали отрывистые кадры - море, какое-то побережье, спекшаяся до состояния стекла почва, обломки камней и дымные струйки, пожарные в касках и защитных плащах. Дикторша четкими фразами обрисовывала ситуацию: «…Вчера произошел мощнейший взрыв на окраине Севастополя. Разрушена приморская аллея рядом с популярным ночным клубом. К счастью никто не пострадал. Что послужило причиной взрыва, установить не удалось. Газовые магистрали проходят далеко в стороне, останков взрывного устройства не обнаружено. Милиция возбудила следствие. Предполагается теракт…»

Я покачал головой и хмыкнул про себя: «Да уж, вчерашние приключения подняли шумиху. Если дела пойдут в том же духе, то взрывов будет гораздо больше…» На экране еще мелькали кадры разрушенной набережной, показывали людей в милицейской форме, белых халатах. Но внимание опять привлек Антон. «Храмовец» отложил автомат. Беспокойно вертел головой, поочередно смотрел на Костю и Велимира. Двигал бровями, хмурился и кривился. В глазах промелькнуло изумление, а следом нечто светлое и чистое, одухотворенное. Спецназовец улыбнулся совсем по-детски, качнул головой и опять подобрал оружие.

В груди возникло щекочущее ощущение. Удивительно болезненное волнение и надежда. Я повернулся к Велимиру и сухо сказал:

- Возможно, вы правы. Но время покажет.

- Время - лучший судья, - ответил старик, очнувшись от дум. - Но да ладно, оставим сей разговор. Как ты себя чувствуешь, Саша? Вчера ночью заставил потревожиться. Соня принесла тебя израненного и обожженного. Пришлось повозиться.

- Нормально, - отмахнулся я, повертел головой. - Кстати, а где остальные?

- Соня с Вадимом в городе, - сказал волхв с улыбкой. - Отправились за покупками. Майор с двумя подчиненными пошли проверять окрестности. А я только вернулся, ходил собирать травы.

- Ясно, - кивнул я, задумчиво поскреб свежий шрам на плече. - Значит, знаете о провале?

- Естественно, - подтвердил Велимир. - Не трудись рассказывать. Соня прекрасно рассмотрела происшедшее с воздуха. Поведай лишь одно - почему Носитель Тотема не послушал?

- Ох уж эта Соня! - проворчал я с раздражением. - Видела, что убивают, но тянула до последнего. Ладно. В том, что маг не послушал, виноват лишь я. Не утерпел, потерял осторожность. Попытался нагнать, но меня опередил какой-то тип в маске и цепью в руках. Знаете кто таков?…

Старик вновь помрачнел, пожевал губами и ответил:

- Знаю. Очень опасный человек…

Договорить Велимиру не дали. Раздался топот маленьких ножек, скрипнула дверь. На крыльцо выкатился маленький взъерошенный комок меха. Елистрат резко остановился, упер руки в бока. Яростно почесал длинную бороду и звонко чихнул. Вокруг домового поднялось густое облако пыли, улетело с ветром. Наверняка лазил где-то в подполе или в подвале. Любимое занятие духа - пересчитывать припасы. Да и вообще любит темные закоулки, норы и ходы.

Елистрат чихнул еще раза три, из-за чего совершенно потерял воинственный вид. Но тут же быстро вытер нос рукавом, сложил ручки на груди и нахмурился. Кошачьи ушки встали торчком, глазки напоминали маленькие колючие иголки.

- И долго прохлаждаться будете? - поинтересовался домовой с недовольством. Погрозил мне кулаком. - А тебя, молодец, в угол и на горох! Совсем себя не бережешь. Мало того, что в драки лезешь, так еще и отдыхать не хочешь. А ну марш за стол! Завтрак давно готов!…

Дожидаться ответа Елистрат не стал. Раздраженно дернул бороду и убежал в избушку. Я поскреб затылок и переглянулся с Велимиром. Волхв засмеялся, пожал плечами.

- Сам виноват. Мог и не брать с собой. Хотя Елистрат - домовой очень старый и мудрый. Помощник незаменимый. А что серчает порой - так заботится. Тебе и правда поесть надо, на ветру шатаешься. Пойдем. За завтраком и поговорим.

Велимир поманил рукой и решительно направился к крыльцу. Мне ничего не осталось, как подчиниться. Комната избушки встретила знакомым сумраком, запахом пыли и еды. На столе множество мисок, стопка нарезанного домашнего хлеба, ложки и вилки. Я присел на табурет напротив волхва, осмотрелся и судорожно сглотнул. Домовой расстарался на славу. Я с удивлением обнаружил перед собой глубокую миску с холодной окрошкой. В забористом шипучем квасе плавали кусочки огурцов и мяса, свежий лук. А вот откуда яйца и сметана оставалось загадкой. Хотя Елистрат мог сбегать через одну из своих домовячьих троп в город и разворошить чей-то склад или холодильник… Чуть поодаль тарелка с холодной олениной, овощной салат, горшок с солеными грибами. Лишь теперь я осознал, насколько голоден. Желудок проснулся, требовательно зарычал и забурлил. Я поспешно схватил ложку и ломоть хлеба, начал жадно есть.

Окрошка оказалась чудесная. Кисловатая и резкая, очень вкусная и свежая. Оленина и холодные осклизлые грибочки тоже порадовали. Я кидал в рот целыми горстями, заедал еще теплым мягким хлебом. Ворчал от наслаждения, усердно работал челюстями. А проклятый желудок никак не заполнялся, булькал: мол, давай еще, я переварю. Велимир поглядывал и улыбался, сам ел немного. Лишь пару раз черпнул ложкой, да отщипнул кусочек хлеба.

Наконец настал тот момент, когда я насытился. Тяжеловесно отвалился от стола и вытер со лба честный трудовой пот. Как всегда после сытной еды накатила волна сонливости, глаза начали слипаться. Но я не позволил себе расслабиться. Поблагодарил домового, глянул на волхва и сказал:

- Мы остановились на незнакомце в маске. Вы знаете кто он?

- Да, - ответил Велимир. Помедлил, собираясь с мыслями, и добавил: - Я сначала сомневался, но Алексей Григорьевич подтвердил опасения. В базе данных «ХраМа» есть немного информации. Того с кем ты столкнулся, зовут Дэвид. Прозвище - Дикарь. И скажу честно, Саша, дела наши плохи.

- Что с ним не так? - спросил я с мрачным любопытством.

- Все так, - поморщился волхв. - Даже больше. Дэвид - весьма незаурядная личность с богатым прошлым. Один из самых сильных и жестоких волшебников нашего времени. Родился лет двести назад. В юности успел рассориться со Старейшинами и Главой своей Семьи. Ушел из клана и более не возвращался. Стал отшельником и наемником. Спустя многие годы вспомнил о прошлых обидах и начал войну против Старейшин. Причем не всегда безуспешную. Правда, каждый раз Властители рушили его планы, разбивали войска, уничтожали тайные ордена. Но Дэвид уходил и спасался… Дикарь - невероятно сильный чародей, опытный воин. И когда-то сумел полностью слиться с Младшим Тотемом, стал получеловеком-полутигром. Таким образом, обрел могущество и долголетие. Последние десятилетия о Дэвиде никто не слышал. Многие решили, что бунтарь либо умер, либо просто устранился от дел. Но ошиблись.

- Если волшебник так рьяно боролся против Старейшин, почему перешел в стан врага? - поинтересовался я. Рассказанное стариком почему-то не вызвало удивления.

- Мне тоже, - произнес Велимир и нахмурился. - Не могу найти причин, что подвигли Дэвида начать работать на Властителей. И это внушает беспокойство. Для Старейшин Дикарь ценное приобретение. Отшельник стоит многих десятков обычных волшебников. К тому же смел, умен и жесток, не боится рисковать. Если кто и способен отловить молодых магов в одиночку, то только Дэвид. Властители Земли прекрасно снарядили охотника. Та цепь, что ты видел - мифический Глейпнир, откованный гномами по просьбе скандинавских богов. Но могут быть и еще козыри, припрятанные в рукаве. Старейшины многие годы собирали магическое оружие, пленяли легендарных зверей.

Старик замолчал. Лицо серьезное и даже суровое, в глазах холод. Я почувствовал себя несколько неловко. С натужным скрипом в шее отвернулся, осмотрел комнату. Солнце сместилось и из окна теперь бил яркий золотистый столб света. Весело танцевали пылинки, по печке и стенам, пыльным полкам и потолку бегали быстрые лучики. Снаружи доносились голоса спецназовцев, чуть слышно шелестел ветер в дымоходе. В который раз я поразился нелепости ситуации. На полном серьезе говорим о человечестве, предназначении, магии. А обстановка самая обыкновенная, домашняя и спокойная.

- К чему ведете? - с тяжелым вздохом спросил я.

Велимир виновато развел руками, покряхтел и откашлялся. Но таки ответил:

- Ситуация в корне изменилась, Саша. Дэвид весьма опасен. Ты чуть не погиб вчера. И я бы не хотел рисковать тобой в дальнейшем. Майор предложил услуги «ХраМа». Я считаю, что нужно согласиться. Правда, Алексей Григорьевич вытянул из меня обещание, что поговорю с Носителями Тотемов насчет небольших научных опытов. Пойми правильно, Саша. Ты сейчас очень слаб, твоя магия спит. Против Дикаря тебе не выстоять. Наши расчет оказались ошибочны.

- А по-моему, ваш хваленый Дэвид сгорел, - сказал я медленно. Взял кружку и взвесил в руке, прицельно посмотрел на противоположную стену. Но сразу поставил обратно и отодвинул от греха подальше. - Волшебник стоял слишком близко ото Льва и попал под взрыв.

- Я бы не надеялся, - хмыкнул старик. - Рассказ Сони натолкнул на мысль, что у Дэвида есть один из последних Камней Портала. Дикарь, скорее всего, успел телепортироваться. Так что шанс встречи с ним очень велик. И еще… Мы теряем в скорости. Посланник Старейшин может перенестись в любую точку на Земном шаре за пару минут. А ты с Соней или бойцы Данилова потратите много часов. Наши шансы уменьшаются.

- Тем более надо переходит к решительным действиям! - перебил я, начав злиться. - Велимир! Если уж начал дело, доведу до конца. Да, опасность увеличилась. Но что с того? Магов чувствую лишь я. И если понадеемся на «храмовцев», безнадежно опоздаем.

- Саша-Саша… - пробормотал волхв, печально качнул головой. - В тебе говорит упорство Козерога. Но не забывай - убить тебя сейчас довольно легко. А мы не можем терять Носителей Тотемов, одним из которых являешься и ты. Молодые маги обязаны выжить!

Старик сжал кулак и медленно опусти на край столешницы. Синие глаза полыхнули гневом, черты лица заострились. Но я совершенно не испугался. Раздражение, что начало копиться с самого начала разговора прорвало плотину. До чертиков надоело, что смотрят с затаенной жалостью и повторяют: ты потерял Тотем, у тебя нет магии, убить тебя раз плюнуть… Оберегают, вытирают слюнки, следят чтобы не прищемил пальчик. Да какого дьявола?!

- Чушь! - фыркнул я. - Поверьте, Велимир, мне не хочется лезть в пекло. Вчера было очень больно. Но кто если не я? А магии научусь и без идиотского Тотема! Рано или поздно! Поэтому давайте не будем спорить. Вечером я с ведьмой отправлюсь в следующий город и достану мага любой ценой!

Я почувствовал, что щеки пылают, устыдился вспышки бешенства. Тряхнул головой, глубоко вздохнул. Но взгляд Велимира выдержал. Старик поморщился, привычно пригладил бороду. И долго молчал, думал. Очнулся и осторожно произнес:

- Понимаю тебя, Саша. И уважаю стремление. Но давай сделаем так - до вечера хорошенько подумаешь. Постарайся остыть и взглянуть на ситуацию с различных сторон.

- Велимир! - воскликнул я. - Вы забываете - я Козерог. Если принимаю решение, предварительно анализирую и рассматриваю ВСЕ варианты.

- А если и бросаешься в пламя, то лишь по зову интуиции, - произнес старик. Пристально посмотрел и добавил громче: - Но все равно немного погуляй, Саша! И подумай! Вреда не будет.

…Гулять пришлось довольно долго. С волхвом мы так ни к чему и не пришли. После завтрака я захватил сумку, лук со стрелами и отправился в лес. Несколько часов бесцельно бродил по чаще, пинал прошлогоднюю листву и злился. Пару раз видел зайцев-русаков, тянулся к луку. Но, к сожалению, ушастые спринтеры скрывались раньше, чем успевал натянуть тетиву. Я махнул рукой и просто перестал обращать внимание на зверье. Не до охоты сейчас.

Душу разрывало на части. Волнами накатывали воспоминания о вчерашнем вечере. Перед глазами скользили яркие картинки погони, короткой и глупой стычки с Дикарем. Кожу начинало жечь, словно опять попал под огненный шквал. Страх сжимал ледяными когтями сердце, мешал дышать. Я дрожал в нервном ознобе, обливался холодным потом. Приваливался к шершавым стволам и долго приходил в себя. Вновь вспыхнуло бешенство. В ушах эхом отдавались слова Велимира. В груди родилась бездонная пустота, беспомощность. И тут же заполнилась пламенной яростью. Мир расплывался, разваливался на куски. В голове вертелся единственный вопрос: почему? Волхв снова изрядно сбил с толку. Ведь еще некоторое время назад жарко доказывал - ты, Саня, должен отправиться за магами. А теперь противоречит себе. Хотя изначально знал, на что посылает. Странно и непонятно. Впрочем, доводы вполне прозрачны. Но душу гложет паршивое чувство неправильности. Волхв определенно темнит. Но в чем? И неужели есть какие-то иные цели?…

Очнулся я на какой-то полянке. Лежал в густой траве, слушал успокаивающий щебет птиц и думал, думал… Постепенно слепая злость начала формироваться в намерение. Я ощутил жгучий стыд. Эмоциональные взрывы случались и раньше, но не в таких масштабах. Я считал слабостью, избегал. А теперь просто-напросто не выдержал.

Руки сами собой нащупали котомку. Я вытряхнул содержимое, немного поразмыслил. Жезлы и пробирки с зельями отложил, взялся за рунные камни.

«Я смогу! - сверкнуло в голове. - Зависимость от Тотема тоже слабость. Настоящая сила не в энергии подаренной звездами. Это как мешок золота с неба, подачка. Истинная сила - в знаниях! Такая мощь не предаст, ее нельзя отнять. И я заработаю право называться чародеем!… К тому же следует отвлечься. Иначе с подобными мыслями скоро угожу в психушку».

Последующие несколько часов упорно работал с рунным набором. Один из немногих доступных обычному человеку способов управлять тонкими энергиями. А для меня - единственный. Есть еще несколько. Но магия Вуду исключительна опасна. Шаманство требует много времени и результат абсолютно непредсказуем. Чтобы овладеть даосской техникой распределения внутренних сил надо учиться всю жизнь. И лишь скандинавский алфавит созвучный течению естественных потоков Земли может помочь…

Поначалу не получалось. Камни оставались холодными и безучастными. Я брал руны одну за другой. Сжимал в кулаке и старался зацепиться мыслью за символ, напитать Силой. Постепенно злость улетучилась. Я сосредоточился на деле и просто работал. И в какой-то миг ощутил вибрацию в кулаке. Раскрыл ладонь, моргнул от удивления. Символ на камешке переливался золотистым светом. Руна «Сол». Отвечает за вдохновение, надежду и солнечное тепло.

Второй руной, что удалось пробудить, стала «Асс» - уста творения. Символ жизненной силы, энергии. Остальные камни пока молчали. И как я ни бился, но активировать не смог. Однако унынию не поддался. Напротив, несказанно обрадовался. Ведь впервые за год пришел успех. Если продолжать в том же духе, смогу разбудить все руны. И тогда появится возможность комбинировать, составлять заклятия. Магия медленная и трудная, но иногда очень действенная.

Я ухмыльнулся, мысленно похвалил себя. С чувством выполненного долга бросил руны обратно в котомку. Следом отправил пробирки с зельями, жезлы. Подобрал с травы сферу, что подарила русалка, хотел засунуть туда же. Но почему-то остановил руку. Взвесил артефакт на руке, задумчиво провел пальцем по гладкой холодной поверхности. Солнце отражалось от красноватого металла. Линии и узоры четко выделялись, завораживали изгибами. Я попытался нажать на один из символов. Нет, на кнопку не похоже. Поскреб пальцем и попробовал сдавить руками. Бесполезно. Металл твердый, шар кажется цельнолитым. Может и правда обыкновенное украшение?… Черт знает. Впрочем, гадать тоже смысла нет. А если как-то открывается? Волхв обмолвился, что сфера может быть головоломкой.

С артефактом я провозился еще полчаса. Дышал на символы, тер пальцами и даже ударил о дерево. Достал нож и попытался просунуть в одну из канавок. Но лишь затупил лезвие. В конце концов, потерял всякую надежду разгадать секрет сферы. Плюнул со злости, бросил шар в котомку. Подобрал лук и колчан, огляделся и удивленно присвистнул. Да уж, правильно говорят, что в работе время летит незаметно. Пока я занимался с рунами и сферой успел наступить вечер.

Солнце медленно погружалось за кроны деревьев. Небо потемнело, появились первые тусклые звезды. Тени удлинились, воздух стал гораздо прохладнее. Ветерок утих, и поляну окружило молчаливое спокойствие близкой ночи. Пахло свежестью, сухими травами и грибами.

Сориентировавшись, я легкой трусцой побежал вслед за уходящим солнцем. Минут через двадцать сбавил скорость и перешел на шаг. Потемнело настолько, что появился риск разбить нос о дерево. Но я не беспокоился. Дорогу нашел и теперь неспешно брел в направлении избушки.

Уши уловили голоса, впереди блеснул красноватый огонек. В воздухе чувствовался отчетливый запах дыма. Я преодолел последние заросли кустов и вышел из-за деревьев.

Перед избой весело полыхал большой костер. Прозрачные оранжевые языки огня тянулись к небу, выстреливали искрами. Громко трещали прогорающие ветки. Тонкие струйки дыма, сплетались в большой столб. Оранжевые отблески танцевали на стенах избы, гонялись за пугливыми тенями. А в круге света стояли несколько людей. Я подошел ближе и узнал Велимира с Вадимом, Соню и Данилова.

Майор что-то жарко доказывал, рычал как медведь и размахивал руками. Лицо напоминало переспевший помидор. Красное, в мелких бисеринках пота. Синяки почти сошли - похоже, волхв смиловался и полечил временного соратника. Лишь нос по-прежнему заклеен пластырем. С Даниловым спорили волхв и Вадим. Говорили тихо, уверенно и веско. Друга не рассмотреть, выделялся на фоне огня темным силуэтом. Но даже так становилось видно, что не намного меньше того же Алексея Григорьевича. А в плечах даже шире… Велимир и ведьма стояли чуть поодаль. Соня отмалчивалась, беспокойно поглядывала на костер, небо.

Услышав звуки шагов, разом умолкли и подслеповато всмотрелись в темноту. А майор даже потянулся к пистолету. Но волхв остановил жестом. Улыбнулся и пошел навстречу, открыл рот для приветственных слов. Я нахмурился, отмахнулся. Положил лук с колчаном у крыльца, повернулся. Посмотрел в глаза старику, решительно произнес:

- Вылетаем сейчас же!

Старик около минуты всматривался в мое лицо. Косматые брови сошлись на переносице, взор потемнел. Велимир устало вздохнул, прищурился на зарево костра. Голос показался низким и неестественно шелестящим, грозным и чужим:

- Так тому и быть. Ты выбрал.

* * *

Небо понемногу светлело. Там, где еще полчаса назад царила густая тьма, теперь поселилась серая дымка. Звезды тускнели, тухли одна за другой. У самого горизонта появилась алая полоса. Стала шире, превратилась в розоватое зарево. Одинокие лучи пробивались сквозь плотную ширму земли. Наступали и гнали темноту прочь. Сначала несмело, а затем увереннее. Высокие многоэтажные дома еще тонули в густых сумерках. Но на тех окнах, что смотрели на восток, уже играли светлые блики. Улицы пустовали. Автомобили и автобусы дремали на стоянках, ждали водителей. И лишь легкий прохладный ветерок гулял по тротуарам, проезжей части, носил пыль и мусор. Но то и дело затихал, словно боялся, что несмелым шорохом разбудит людей. Город казался вымершим. Но пройдет один-единственный час и улицы наводняться машинами, людьми и животными. Проснуться голуби и дворовые псы, радостный солнечный свет хлынет с неба. Появятся цвета и звуки, запахи. И один из многочисленных человеческих муравейников обретет новую жизнь.

Встретить в такое время прохожего - равно, что посреди сибирской тайги узреть жирафа. Те, кому надо идти на работу досыпают последние часы. Или же с сонным видом прихлебывают кофе на кухнях. Припозднившиеся гуляки только-только донесли головы до подушек и провалились в забытье. Единственное время, когда в городе спят все без исключения - короткий промежуток между тремя и четырьмя часами утра. Но как известно, из каждого правила есть исключения - тот самый жираф среди вечной мерзлоты.

В гулкой тишине улиц слышались отчетливые шаги. Неторопливые и мягкие, шаркающие. Судя по звукам, человек шел на заплетающихся ногах, часто спотыкался. Иногда переходил на бег, но сразу останавливался. Слышалось хриплое надрывное дыхание, невнятное бормотание. И вновь шаги…

Из- за поворота показался силуэт. Смазанный и безликий, похожий на тень. На минуту растворился в густых сумерках, что царили между двумя девятиэтажками. Но у ближайшего столба возник вновь.

Стало видно, что представлял собой ранний прохожий. Молодой темноволосый парень. Среднего роста и телосложения, одетый в клетчатую рубашку с короткими рукавами, джинсы и кроссовки. Лицо неизвестного выделялось болезненной бледностью. По лбу и щекам стекали крупные градины пота. Парень дико вращал глазами, то и дело вздрагивал, пугливо вертел головой. Дышал тяжело, с хрипами и клокотанием. Пошатывался, хватался за грудь. Пыль и пятна грязи на одежде, загнанный вид могли говорить лишь об одном - парень от кого-то долго и упорно убегал.

У столба силы окончательно оставили молодого человека. Споткнулся, нелепо взмахнул руками и рухнул на колени. Уронил голову на грудь и несколько минут сидел неподвижно, тупо смотрел на асфальт. Спина мелко подрагивала, с подбородка падали мутные капельки пота. Но постепенно дыхание неизвестного уровнялось. Мертвенная бледность сошла с лица, сменилась легким румянцем.

В глазах парня плескался суеверный ужас, лицо кривилось в гримасе страха. Видно: пытается совладать с собой. Дышал глубоко, стискивал губы и сжимал кулаки. Но едва слышал легчайший шорох, сразу вздрагивал, искал взглядом опасность.

Утренние сумерки глушили звуки, сонно колыхались между домов. Верхушки зданий озарило первыми лучами восходящего солнца. Но внизу еще царила тьма. Окна оставались темными и матовыми, словно грязные лужи затянутые коркой льда. Спокойствие и тишина заливали город топленым молоком. Невдалеке несмело пропищала проснувшаяся синица. Дальше по улице ритмично мигал желтый глаз светофора. Свет редких фонарей постепенно становился более призрачным. Звезды практически пропали с неба. Проявились узкие перьевые облака. Чуть розоватые, воздушные и будто нарисованные смелым росчерком кисти художника… Ветер усилился, носил волны пыли, перекатывал с места на место бумажки, пластиковые стаканчики и прочий мусор.

Безумство и страх в глазах парня сменились блеском мысли. Молодой человек немного успокоился, пришел в себя. Еще раз пристально изучил улицу позади. Но не заметив ничего подозрительного, начал подниматься на ноги. В мертвенной тишине улицы раздался легкий шелест. Парень резко развернулся. Попытался пронзить взглядом темноту. Глаза стали круглыми от страха, по щеке поползла капелька пота. Молодой человек присел и попятился. Вздрагивал, скрипел зубами.