Охота на хранителей

Метрах в пятидесяти почудилось движение. Тусклый проблеск металла, быстрая тень. Шорох и опять глубокая тишина. Серые сумерки и мигание светофора вдалеке… Все произошло настолько быстро, что у каждого возникли бы сомнения - а не показалось ли? Но парень не колебался. Он знал нечто такое, что заставило действовать без промедления и долгих раздумий.

То, что произошло в следующий момент вряд ли можно назвать нормальным. Или привычным. Скорее фантастическим, сказочным, необычным. Любой обыватель упал бы в обморок. А очнувшись, отправился в больницу - подлечить нервишки… Лицо молодого человека исказила гримаса боли и страданий. Кожа побледнела еще больше и стала почти прозрачной, а глаза полыхнули ярким голубым пламенем. Парень зашипел как змея, отпрыгнул назад и выставил руку. Тишину разорвал низкий рокот и визг. Покрытие дороги пошло сеткой трещин. Из-под асфальта ударили сотни тончайших струек воды смешанных с воздухом. Громыхнуло. Полетели обломки, мелкий щебень. Земля просела и застонала, к небу рванулся толстый столб камней, железа и кипящей воды. Окна окрестных домов не выдержали удара воздушной волны, со звоном вылетели. Плотные клубы белесого пара хлынули вширь. В бурлящем тумане показалась измятая и словно пожеванная машина, сломанный пополам столб с обрывками проводов. К общему шуму прибавился вой автомобильной сигнализации, крики сонных людей.

Парень не стал дожидаться развязки. Развернулся и бросился бежать. Но едва преодолел десяток шагов, откуда-то с крыши ударил яркий луч солнечного света. Попал в грудь, сжег рубашку и отбросил молодого человека назад. Парень вскрикнул, перекатился по земле и поспешно сбил пламя. Зарычал от злости и указал раскрытой ладонью на крышу. Пять струек воды с визгом полоснули по бетонным плитам. Взвился пар, полетели осколки. Но из дымного облака тут же ответили сгустком солнечного света. Золотистый комок ударил подобно огромному кулаку. Там, где секунду назад сидел парень, взвихрилось пламя. Яркая белая вспышка озарила дома, изгнала тьму из подворотен и отразилась в еще целых стеклах. А через секунду свет потух, и языки пламени опали.

В сумерках тускло блеснул металл, почудилось движение. С крыши дома спрыгнула гибкая тень. Слилась с чернотой у фундамента. Но тут же отделилась, обрела человечески очертания. Сероватый свет отразился от металла кольчуги, латных перчаток и маски. Горячий ветер растрепал длинные желтоватые волосы. Высокий и худощавый, странно одетый мужчина быстро подошел к глубокой дымящейся воронке. Присел на корточки и презрительно хмыкнул.

На дне впадины без чувств лежал тот самый молодой парень. Лицо еще бледнее, чем прежде. Рот приоткрыт в испуганном крике. Взгляд бессмысленный и блуждающий, зрачки очень широкие. Одежда превратилась в обгоревшие лохмотья, тело в золе и грязи. Рядом танцевали маленькие язычки пламени, сухо потрескивали раскаленные камни.

Дэвид по прозвищу Дикарь внимательно осмотрел мага. В желтых тигриных глазах промелькнуло удовлетворение. Повезло. Стрела и Сфера Света попали точно в цель, оглушили. Иного, даже самого сильного колдуна заклинание обратило бы в горстку праха. Но маг выдержал удар, лишь потерял сознание. Как раз вовремя. Еще б несколько секунд и плети прорезали бетон, достали волшебника… Подумать только вода напополам с воздухом и частицами пыли. Фактически - гидроабразивные резаки, посильнее лазера. Логично, Тотем Водолея подразумевает дождик и ветер… в общем да, повезло.

Внимание Дэвида привлекли крики. Волшебник быстро изучил обстановку. Из окон домов выглядывали люди. Слышались вопли, недоуменный говор и плачь детей. Вдалеке ревели сирены пожарных машин. Облако пара начало понемногу рассеиваться, обнажило полосу разрушенного асфальта. Дикарь начертал в воздухе фигуру и сказал несколько фраз. После заклятия Отвода Глаз люди забудут о деталях происшедшего.

Молодой маг слабо пошевелился, царапнул спекшуюся землю. Но Дэвид не дал чародею очнуться. Схватил за горло и несколько раз жестко ударил. Стряхнул с латных перчаток кровь и отвязал от пояса цепь. Глейпнир послушно скользнула к парню, обвила тело подобно змее.

Камень портала засветился в кулаке. Дэвид выбрал координаты выхода, мысленно активировал. Дождался, пока в воздухе появится круг синего света. Небрежно схватил парня за шиворот и втащил в открытое окно. Вслед за мгновением кромешной тьмы и холода пришли иные ощущения. Кожу волшебника пощекотало, мир разительно поменялся. Улица, утопающая в утреннем сумраке, исчезла. Серые дома, разбитый асфальт, запах гари и горячего пара остался позади. В спину волшебника ударил последний порыв ветра. Послышался глухой хлопок, проявились контуры помещения. Темный подвал с низким закопченным потолком, грубая кладка стен, цепи, железные прутья клеток. Мрак рассеивали несколько тусклых ламп. В углу виднелась жаровня, заполненная раскаленными углями. Рядом ржавое ведро с застоявшейся водой. Воздух влажный и горячий как в бане, напоенный запахами сырости и дыма, паленых волос, крови. Слышалось потрескивание огня, частый стук капель и журчание. Настоящий пыточный подвал или темница.

Волшебник бесцеремонно уронил парня на грязный каменный пол. Огляделся, глухо выругался и сорвал железную полумаску с лица. Красноватый свет озарил лицо. Выхватил из темноты упрямый квадратный подбородок, заостренный нос и сухие бледные губы. Черты приятные, но несколько угловатые и жесткие. Лишь глубокий длинный шрам на левой щеке немного портил впечатление.

Дэвид поморщился, бросил маску на ближайший стол и несколько раз глубоко вдохнул. Схватил мага за загривок и подтащил к одной из двенадцати проржавевших клеток. Открыл дверь, бросил внутрь. Цепь расслабила объятия, маленькой змейкой юркнула к волшебнику и обвила запястье латной перчатки. Дикарь помедлил, с равнодушием вгляделся в лицо Водолея. Молод, очень молод… Потому и удалось застать врасплох. Но чертовски силен. Если бы обладал небольшой толикой опыта, результат охоты мог быть иным.

Носитель Тотема так и не пришел в себя. Нос сломан, щеки в царапинах, бровь рассечена. Кровь сочилась из ноздрей и ранок, обильно лилась из приоткрытого рта. Глаза мага закрыты, грудь медленно вздымалась и опадала. Жив, но в глубоком обмороке. Очнется не скоро.

Из дальнего угла послышался шорох, скрип дерева. В темноте сверкнули холодные глаза. Показалось бледное лицо, седые волосы.

- Первый успех, Дэвид? - спросил Повелитель Ветра. Голос Гвиона как никогда скрипучий и неприятный. Бесцветный, лишенный эмоций и скрытых вибраций. Голос мертвеца или компьютера.

Волшебник раздраженно дернул уголком губ. В последний раз посмотрел на бесчувственного Водолея и медленно закрыл клетку. Скрипнули петли, решетка со стуком ударилась в раму. Щелкнули скрытые пружины замка.

- Да, - спокойно произнес Дикарь. - Первый. Но не главный.

Отошел от клетки и направился к столу. Положил цепь, начал медленно снимать латные перчатки. В угол по-прежнему не смотрел, словно опасался окаменеть при виде Старейшины. В темноте раздался скрип дерева, шорох одежды и резкий неприятный смех. Лицо Повелителя Ветра утонуло во мраке, показалось вновь. Губы мага кривились в холодной усмешке, глаза сверлили затылок волшебника.

- Зачем носишь маску? Ведь шрам не уродлив, и скорее придает мужественности, - проскрипел Гвион.

Волшебник снял перчатку с левой руки, положил на столешницу. Начал возится с ремнями другой. Аккуратно расстегивал, попутно осматривал сочленения. Заметил пятна крови на шипах кастета. Поморщился, отыскал на столе тряпку и принялся тщательно вытирать.

- Люди боятся неизвестности, - ответил волшебник, после продолжительного молчания. Повернул перчатку на свет, осмотрел и вновь принялся чистить. - Не видя эмоций, мимики или взгляда начинают нервничать и совершают ошибки. Маска тоже оружие.

- Любопытная тактика, - бесстрастно отозвался Гвион.

Незрячими глазами уставился на пляску искр в жаровне. Перевел взгляд на упорно работающего волшебника. Длинные волосы и тени скрыли лицо Дикаря. Слышался шорох ткани, спокойное журчание воды.

- Тебе ведь не нравится то, чем занимаешься? - вновь подал голос Повелитель Воздуха. - И не нравится работать на Властителей. Так почему пришел? Зачем делаешь за нас грязную работу?

- Пути господни неисповедимы, - проворчал волшебник. - Иногда творишь вещи глубоко неприятные и противные. Но долг и обещания самому себе перевешивают.

- Ты говорил о человеке, - медленно произнес седой маг. Запнулся, покачал головой и улыбнулся шире. - А-а-а… Кажется, понял. Припоминаю-припоминаю… Твое полное имя звучит как Дэвид Моран. В одной из Семей была молодая Посвященная с такой же фамилией. Тогда ясно, что тебя ведет. Месть. Ай-ай-ай, Дэвид. Опуститься до банального мщения…

Гвион встал и вышел из угла. С любопытством заглянул в клетку, понаблюдал за молодым магом. Легким прогулочным шагом двинулся вокруг волшебника. Дэвид игнорировал Повелителя Ветра. Однако напряг плечи и еще ниже склонил голову.

- Я просил Луизу, чтобы не давала Грейс мою фамилию, - сказал волшебник. Голос получился глухим и угрожающим. - Но она всегда отличалась упрямством.

- Больно, когда дети умирают раньше тебя, - равнодушно произнес Старейшина. - Понимаю, Дэвид. И выражаю соболезнования.

Маг остановился напротив Дикаря, задумчиво потер подбородок. Волшебник резко поднял голову и с бешенством взглянул на Повелителя Ветра. Маска отчужденности слетела с лица как сухая шелуха. Глаза сверкнули яростным желтым светом.

- Что ты знаешь об этой боли? - рявкнул Дэвид. - Что?! Не смей соболезновать, если не понимаешь каково терять детей! Вы заставили ее искать новых магов, послали на смерть! Глупую девчонку, что хотела выделиться из толпы! Использовали как приманку, пушечное мясо! И знаешь, Гвион… От нее не осталось даже тела, чтобы похоронить! Твари вы!…

Лицо волшебника изменилось, начало обрастать густой шерстью. Сквозь человеческие черты выглянули тигриные. Дэвид разжал кулаки, и стало видно: пальцы обзавелись острыми крючковатыми когтями. Дикарь бросил на Второго Старейшину взгляд полный злобы и жажды крови. В тишине подвала послышался громкий скрип. Волшебник медленно провел пятерней по столешнице. За пальцами протянулись глубокие кривоватые канавки.

В подвале неведомо откуда появился ветер. Засвистел под потолком, взвихрил пыль и с размаху ударил призрачной ладонью по жаровне. Языки пламени пугливо притухли. Тени заметались по стенам, жирный черный дым взволновался под потолком. Сильно похолодало.

- Ты не прав, Дэвид, - сказал Носитель Тотема Весов. В голосе Старейшины проскользнули угрожающие нотки. - У меня было около двадцати жен, множество детей. Все умерли давным-давно. Так что не говори мне об отцовской боли! Я понимаю. И более полутора тысяч лет не рискую заводить семью. Мне искренне жаль твою дочь! Но не я посылал ее на смерть. Совет принял решение, и кто-то из моих собратьев сыграл «втемную».

- Мне нужен убийца Грейс! - бешено прорычал волшебник.

- Тут сложнее, - быстро произнес Повелитель Ветра. - Охотясь за Козерогом, Грейс попала в самое пекло. В том городе вырвался на свободу Проклятый Охотник. Демона уничтожили, но никто не знает, что произошло во время сражения. Могу обещать лишь одно, Дэвид. Я проведу расследование.

- Я проведу сам! - процедил Дикарь.

Ярость постепенно оставляла волшебника. Лицо стало нормальным, когти втянулись. Но в глазах еще полыхала смесь из ненависти, боли и ярости. Дэвид взял латную перчатку, надел и принялся застегивать ремешки. Губы волшебника сжались в упрямую линию, во взоре появилась решимость.

- Помни об уговоре, - предупредил Гвион. - Носители Тотемов нужны живыми. Все до единого!… А расследование я проведу. Ты получишь востребованную награду, обещаю.

- Козерог останется живым, - сухо сказал Дэвид. - Может быть. Но что случилось с моей дочерью расскажет непременно.

Волшебник быстро надел перчатки, повесил на пояс цепь. Подобрал маску и закрыл лицо. Взглянул на Старейшину и достал из мешочка на поясе красный кристалл. Камень портала сразу же мягко засветился. Раздался хлопок и за спиной Дикаря появился кольцо синего света. Из «окна» потянуло запахом дорожной пыли. В подвал брызнули косые солнечные лучи, ветром занесло несколько лепестков цветов. Показалось лазурное утреннее небо, широкое поле и уходящая вдаль грунтовая дорога. А чуть в стороне - унылые серые многоэтажки одного из русских городов.

Дэвид пробормотал заклинание отвода глаз и решительно шагнул в проем. Стоя по колено в густой траве, оглянулся и сказал:

- Счастливо оставаться, Гвион. Я приведу тебе магов. И ты отдашь мне убийцу Грейс! Кем бы ни был!…

Кольцо света превратилось в вертикальную черту. Синий свет мигнул и рассыпался шипящими искрами. В подвале вновь стало темно. Но посвежело, и еще чувствовался запах полевых трав, пыли. Тени плясали на каменной кладке, лампы накаливания мигали и чуть слышно потрескивали.

Второй Старейшина Земли смотрел перед собой и задумчиво тер подбородок. Бледные холодные глаза поблескивали как стекло, черные точки зрачков быстро сужались и расширялись. Гвион напряженно мыслил… Ситуация с Дэвидом не нравилась абсолютно. Он и раньше предполагал, что с бунтарем возникнут проблемы. Но даже не думал, что настолько серьезные и так скоро. Кто же знал, что так случится? Из сотен опытных и сильных Посвященных кто-то из собратьев выбрал ту вздорную и глупую девчонку. Нехорошо. Хотя если бы не это, Дикарь и носа не казал в Альпы. И пришлось посылать волшебников. А их и так мало. Опытных вообще горстка, не успевают справляться с текущими заданиями. Да, появление Дэвида скорее удача. Но как расплатиться с бунтарем? Александра отдавать нельзя. И вряд ли именно Козерог убил дочурку Дэвида, у паренька кишка тонка. Замкнутый круг.

Гвион прошелся по подвалу вперед-назад. Остановился у жаровни, протянул руки и погрел над углями. Посмотрел на грязную стену, поморщился… А ведь какое-то время назад думал, что планы начали работать. Но по закону всемирной подлости события развернулись совсем не так, как хотелось. Проблема с Дэвидом лишь одна из многих. Тревожило поведение собратьев. А точнее неразлучной двойки - Тиграна и Архила. К грекам привязался еще и Мухаммед. Астральные шпионы приносили плохие вести. Похоже, троица вздумала поиграть в интриги. И верно - пока он занят проблемой молодых магов времени и сил на другие дела не остается. Почему бы и не подсидеть Гвиона, пока утратил бдительность?… Но собратья крупно ошибаются в том, что сумеют. Силенки не те. Главное - правильно обставить…

Разум занимали еще и изыскания Асмунда. Старый Козерог, слава богу, так и не догадался, что сведения украдены. Ветер хорошо поработал, незаметно. Прочитанное будоражило и навевало неспокойные мысли. Основатель, таинственный механизм созданный ариями… Из научного труда бывшего разбойника вытекали интересные выводы. Во-первых, существует связь между Основателем и артефактом. Древний народ сделал машину способную управлять энергией Солнца, Тотемами. Направлять, концентрировать. И в какой-то степени повторять Силу вечного мага. По косвенным выводам Асмунда - даже влиять на Основателя. А значит механизм можно использовать как источник энергии. Продлевать жизнь, насыщаться. Его нужно непременно найти! Тешить себя не стоит - времени понадобиться очень много. Старость, что ждала многие годы, теперь наступает семимильными шагами. Но тут помогут молодые маги.

Повелитель Ветра дернул уголком рта. Проблемы нужно быстро решать. С Дэвидом, с троицей заговорщиков. Носитель Тотема Весов еще не видел пути. Но жизненный опыт призывал немного подождать. Выход, как правило, находится совсем рядом. Нужно собрать больше сведений, увидеть картину в целом. И ударить, рассечь узел одним махом!

Руки начало напекать. Седой маг медленно отступил от жаровни, смахнул невидимую пылинку с рукава. Подошел к клетке и равнодушно посмотрел на Водолея. Молодой маг начал приходить в себя. Тихо постанывал, шевелился. Кровь подсохла, застыла на лице парня плотной корочкой. Гвион провел пальцем по прутьям и улыбнулся. Ни одному из новых магов не вырваться из темницы. Стены экранированы специальным рунным заклинанием. Надо знать энергетический узор, чтобы преодолеть. А таковой разгадать невозможно.

- Ты первый, - прошептал Гвион, глядя на парня. - Но скоро появятся другие.

Отвернулся и неспешно направился к выходу. Хлопнула тяжелая железная дверь, лязгнул засов. Лампы замигали, потухли одна за другой. Тьма в подвале сгустилась…

* * *

Мужчина пытался бороться. Отмахивался кулаками, дергался, сучил ногами по твердому камню. Утробно ревел от злости и отвращения. В крике смешалось многое: страх и боль, жалость к самому себе, неверие в близкую смерть. Но очень скоро вопль перешел в хрипение и бульканье. Из разорванной шеи широким потоком брызнула кровь. Разбилась на маленькие гейзеры, оросила камни и снег.

Руки и ноги ослабли, безвольно легли на холодную скалу. Человек вздрогнул в последних конвульсиях и затих. Хрипение сменилось свистом воздуха, что выходил из разорванной глотки, мокрыми всасывающими звуками.

Ветер ненадолго разогнал плотную пелену облаков, в небольшом разрыве показалась полная луна. Мягкий серебристый свет хлынул подобно дождю. Отразился от ледников и превратился в мерцающее марево. Тьма нехотя раздвинулась, забилась в глубокие каверны, спряталась у камней и за деревьями. Из мрака вынырнули заснеженные вершины гор, крутые склоны, глубокие сугробы. Где-то далеко внизу виднелись огни небольшого селения, слышались голоса, музыка. Холодный ветер доносил запахи человеческой пищи, дыма и выхлопных газов.

Дыра в облаках стала шире. Лунный свет отодвинул густую тень, что отбрасывала ближайшая гора. И с устрашающей четкостью показал вершину одинокой скалы.

На камнях лежал высокий широкоплечий мужчина. Еще не старый, но перешагнувший за черту зрелости. Лицо испещрено морщинами, волосы с проседью. Одежда - утепленные штаны, ботинки и ватная телогрейка - говорила о том, что человек работал лесником. Даже сквозь толстую ткань проступали мощные мускулы, выпуклая грудь. В своем поселении мужчина славился невероятной физической силой. С легкостью гнул стальные пруты, поднимал огромные тяжести. Он гордился собой и привык полагаться на мощь мускулов. Но впервые за многие годы сила не помогла.

Кровь лилась уже вяло и медленно. По камням расплывалась огромная красновато-черная лужа. Луна отражалась в матовой поверхности, ветер перекатывал тяжелые волны. Кожа мужчины с каждой минутой становилась бледнее. Глаза давно остекленели, а на лице застыло выражение предсмертного ужаса.

Над лесником склонилось существо, отдаленно напоминающее помесь человека и летучей мыши. Худое и костистое, маленького роста. Руки и ноги как спички, грудь впалая. Кожа серая и плотная, покрытая короткой коричневой щетиной. За спиной сложены огромные кожистые крылья. Морда твари отличалась невероятным уродством и несоразмерностью. Лоб чрезмерно выпуклый, разделенный на две половины. Под надбровными дугами притаились маленькие красные глазки. И сразу под ними нос, похожий на свиной пятачок. Рот широкий как у лягушки, из-под губ выглядывали длинные белоснежные клыки. Уши острые и длинные, поросшие густой шерстью. С первого взгляда существо могло показаться нелепым и карикатурным. Но нечто в блеске глаз выдавало истинную ипостась. Тварь была могучим и безжалостным ночным хищником. Злобным и вечно голодным демоном.

Существо сочно чавкало, рвало шею жертвы. С жадностью лакало кровь, шарило длинным языком среди блестящих обрывков сосудов и мышц. Убедившись, что кровь остановилась, хрюкнуло с недовольством. Привстало и склонило голову набок. Прицельно посмотрело на грудь мужчины. Два удара острых когтей рассекли телогрейку. Показалась поросшая волосами бледная кожа, выпуклые мускулы. Недолго думая тварь вонзила пальцы в тугую плоть, зацепила ближайшее ребро и дернула на себя. Раздался громкий хруст, хлюпанье. В огромной ране блеснули внутренности, показался едва подрагивающий комок. Кровь хлынула океанской волной. Карлик жадно припал, принялся пить. Выдрал сердце и откусил с жадным урчанием.

Из долины, где находилось селение, послышался вой сирен, людские голоса. Где-то невдалеке затарахтел вертолет, в небе показались огни. Вспыхнул прожектор. Яркий луч слепо пошарил по склону ближайшей горы, скользнул в лесистую низину.

Тварь насторожилась, прислушалась и повертела головой. Утробно рыкнула и отбросила недоеденное сердце. Схватила труп лесника за ногу, без видимых усилий подтащила к широкой расщелине в скале. Бросила вниз и принялась поспешно притрушивать лужу крови снегом. Луч прожектора приблизился, в черном небе проступил контур вертолета. Железная стрекоза медленно, но уверенно летела к скале. Существо оскалило пасть и злобно зашипело. Попыталось работать быстрее, то и дело пугливо оглядывалось на скользящий по верхушкам сосен пучок света. Однако снег впитывал кровь и быстро окрашивался в алый цвет. Пятна скрывались под белым покрывалом очень медленно.

Рокот мотора и гул винтов стал оглушительным. Круг света прошелся по ближайшим деревьям, нырнул в глубокую впадину. Быстро взлетел по каменной стене и словно охотничий пес обежал площадку на вершине. Но нашел лишь плотный утоптанный снеговой наст. Разочарованно мигнул и перепрыгнул дальше… Пилоты вертолета так и не заметили медленно розовеющих пятен. Правда, один краем глаза увидел крылатую тень похожую на огромную летучую мышь. Но подумал, что показалось, и решил попросить у начальства выходной. Причудится же от усталости.

Существо заложило крутой вираж и скрылось в тени горы. Пролетело над самыми верхушками деревьев. А когда убедилось, что опасность миновала, издало противный скрежещущий хохот и поднялось выше. Нырнуло в плотную пелену облаков и вырвалось с другой стороны.

Лунный свет переливался в короткой шерсти, блестел на длинных игольчатых клыках. Большие кожистые крылья с усилием подминали разреженный воздух. Тварь летела резко и дергано, короткими судорожными рывками. Без устали работала крыльями и даже руками, отталкивала воздух. Несколько минут мчалась над облаками, купаясь в серебристом свете. Внезапно сложила крылья и ушла в крутое пике.

Сырой туман мягко разошелся, потянулся за существом белесыми клочьями. Тьма казалась кромешной. Но существо прекрасно видело… или нет, скорее чувствовало посредством ультразвука, как это делают обыкновенные летучие мыши. Слева гора, впереди тоже. Пологий склон покрывает густой лес. А чуть выше - какое-то строение. Нос ловил множество запахов: хвои, воды и снега, дыма и бензиновых паров. Чуткие уши различили людские голоса, рокот автомобиля.

Постепенно из темноты проступили очертания большого особняка. Показались огни окон, широкий мощеный камнем двор. У ворот и вокруг дома прогуливались охранники. Подъехал грузовик, остановился у черного выхода. Из него тут же выпрыгнул водитель, набежали рабочие и начали разгружать.

Над крышей особняка тварь вновь раскинула крылья. Оглушительно хлопнул воздух, и падение замедлилось, пошло по пологой дуге. Существо снизилось, отыскало взглядом распахнутое настежь окно на втором этаже. Бесшумной тенью метнулось к стене. Прилипло к камням, посидело и осмотрелось - не заметил ли кто. Стремительно юркнуло в темный проем.

Небольшую комнату освещала маленькая настольная лампа. Из мебели кровать, пара кресел, письменный стол и книжный шкаф. Пол устилал толстый персидский ковер, на стенах висели старинные натюрморты и пейзажи. Пахло деревом и пылью, немного сыростью. Обыкновенная ничем не примечательная спальня.

Тварь переступила с ноги на ногу, повертелась на месте и настороженно понюхала воздух. В красных глазках промелькнуло удовлетворение - никто не заходил, отсутствия не заметили. Существо невнятно рыкнуло и медленно опустилось на колени. Зажмурилось и застыло, будто заснуло. Раздался отчетливый хруст. По худому костистому телу прошла волна трансформации. Крылья уменьшились, втянулись в спину. Сквозь серую кожу проступили туго натянутые мышцы и сухожилия. Суставы выгибались, кости меняли положение. На секунду тварь охватил столб зловонного черного дыма. А когда развеялся, на полу остался лежать лысый худосочный старик.

Платон Варламович Мельников встал на четвереньки, натужно прокашлялся и тихо выругался. Тело сотрясал озноб, руки дрожали. Дыхание вырывалось изо рта с хрипами и клокотанием. Колдун с трудом дополз до кровати. Отшвырнул аккуратно разложенную одежду, заполз на матрац. Несколько минут просто лежал и приводил мысли в порядок.

На этот раз трансформация прошла гораздо легче. Кровь лесника помогла, дала необходимые силы. Но Злыдень еще чувствовал себя слишком слабым. Тень, что поселилась в сознании, требовала много больше. И хотя сейчас бывший мистик ощущал приятную сытость, но знал - скоро голод начнет терзать с новой силой. Человеческий разум опять утонет во тьме, а место займет древний хищник. Не то, чтобы Платон боялся подобных приступов. Мельников свыкся с положением вещей и даже получал удовольствие. Мысли Тени гармонично переплетались с его собственными. Иногда подсказывали, как выйти из трудной ситуации, давали глубинное понимание. Но Злыдню не нравилось терять контроль над ситуацией, действовать по чужой указке.

После пробуждения в своем доме с сознанием Платона произошло много изменений. Разум разделился на две половины. Та, что пришла позже оказалась более сильной. Моральные принципы, человеческие нормы и правила, совесть и прочая шелуха навсегда сгорели. Мельников перестал быть человеком. И постепенно превращался в иное существо. В демона ночи, вампира.

Вместе с разумом менялось и тело. Перестраивалось, делалось крепче и лучше. И одновременно колдун все чаще испытывал жуткую жажду. Во рту пересыхало, руки и ноги выкручивало страшной болью. Мучения походили на «ломку», что обычно испытывают наркоманы лишенные «дури». И лишь одна жидкость могла принести облегчение - горячая человеческая кровь. Животная тоже годилась, но имела неприятный привкус и убивала жажду совсем ненадолго. Но в любом случае кровь обязательно должна быть живой, только-только изъятой из артерии. И чем сильнее жертва боялась, тем большую сытость чувствовал Злыдень. Мельников знал, почему так происходит. Кровь сама по себе не имела никакого значения. А если точнее - являлась приятной и необходимой приправой. Помогала впитывать страх, злость, боль - то, что дает магическую силу вампиру.

С того вечера, когда Злыдню удалось прорваться в реальность, прошло не так много времени. Всего пару дней. Но для Мельникова каждый час был заполнен новыми открытиями, поиском пропитания, думами, действиями. Но чаще помыслы бывшего колдуна занимала жажда. Пить хотелось постоянно. Люди стали обыкновенной едой, добычей, дичью. И несмотря на предупреждение Гвиона, старик таки укусил сопровождающего волшебника. Отпил немного и яд не пускал, дабы не превратить в куклу. Парень оказался слаб, быстро поддался магии Мельникова. И легко забыл, что произошло. Правда по прибытию выглядел немного бледным и болезненным. То и дело щупал следы от укусов на шее, пошатывался на ветру. Но к счастью никто не заподозрил.

У трапа самолета Злыдня сразу же обступили четверо молчаливых волшебников-боевиков. Сопроводили к автомобилю и доставили в особняк высоко в Альпах. Мельников рассчитывал встретиться с Гвионом тотчас по прибытию и даже заготовил приветственную речь. Но ошибся. Платона просто-напросто взяли под усиленный конвой и отвели в комнату. Выходить запретили. Сказали короткое «жди, тебя позовут», и заперли.

Полчаса мистик маялся от безделья, мерил шагами спальню. А потом решил поэкспериментировать с новой силой. Уселся на ковер и призвал Тень. Та не замедлила явиться. В мозг Платона хлынули воспоминания о многих веках жизни, знания и мудрость того, кто известен под именем Носферату. Мельникова хватило ненадолго. Жуткая головная боль выбросила из транса, заставила кататься по полу, и задушено выть. Но отдышавшись, Злыдень улыбнулся. В памяти обнаружились ценнейшие знания по высшей вампирской магии. Рефлексы и инстинкты также претерпели изменения. Колдун стал намного быстрее и сильнее, получил полную власть над телом. Однако после транса жажда нахлынула с такой яростью, что Платон чуть не сошел с ума. До утра оставалось часа три, мистик рисковал попасться. Но не выдержал, отрастил крылья и скользнул за окно.

Первая охота вышла удачной. Злыдень обнаружил высоко в горах одинокого туриста-экстримала. Не особо задумываясь, загрыз, а тело спрятал под грудой камней. Но на обратном пути не повезло. Уже на подлете к особняку колдун попал под лучи восходящего солнца. Испугался и попытался скрыться, но опоздал. Светило ослепило и обожгло подобно соляной кислоте. Но Платон сумел добраться до открытого окна, мешком ввалился внутрь. Обратился в человека и со страхом стал ждать, что вот-вот рассыплется в прах. Но смерти почему-то не наступило. Мельников вновь погрузился в воспоминания Тени. А выйдя из транса долго хохотал над собственной наивностью и глупостью. Оказывается, вампиры не боялись солнца. Да, дневной свет раздражал и доставлял боль. Но убить не мог. Впрочем, как и святая вода, чеснок. И вообще высшего кровососа могло уничтожить лишь три вещи: достаточно мощное боевое заклятие, осиновый кол и отсечение головы.

Мистик почувствовал себя намного увереннее. Весь день посвятил слиянию с Тенью и ждал приглашения Гвиона. Но Старейшина так и не соизволил вспомнить о госте. Ночью Злыдень опять улетел на охоту. Надолго задерживаться не рискнул. В ближайшем селении съел нескольких дворовых псов. Отыскал первого попавшегося прохожего и утащил в горы. Окончательно утолил голод и вернулся в особняк.

Сегодняшний день прошел почти по той же программе. За исключением того, что местных переполошила пропажа людей и в горы снарядили поисковый отряд. Мистик чуть не попался. Теперь следовало соблюдать осторожность.

Постепенно Платон пришел в норму. Еще пару минут полежал на постели, встал и начал приводить себя в порядок. Оделся и тщательно вытер лицо. Бросил беглый взгляд на небольшое зеркало, вмонтированное в дверцу шкафа. Из полутьмы на Мельникова смотрел невысокий худощавый мужчина. Далеко за пятьдесят, мелкий и заморенный. Лицо узкое и злое. Очень бледное, иссеченное морщинами. Череп лысый, в складках кожи. Тени сгустились у длинного острого носа, под надбровными дугами и ртом. В черных провалах виднелись глаза. Жестокие и холодные, ненавидящие, колючие. Черные кружочки радужек плавали в залитой кровавой краской белках. Взгляд изменился первым.

Обдумать произошедшие изменения Платону не дали. Раздался осторожный стук. Колдун невольно отступил в угол. Но быстро совладал с собой, прокашлялся и сухо произнес:

- Войдите.

Дверь бесшумно отворилась, в комнату вошел высокий худощавый мужчина, одетый в безликий черный костюм. Лицо еще белее, чем у Платона. Черты холодные, но яростные и резкие. Глаза настолько бледные, что казались пустыми бельмами.

Мужчина аккуратно прикрыл дверь, неспешно прошел к ближайшему креслу. Присел и посмотрел на скрывающегося в тени Злыдня. Изогнул губы в деревянной улыбке, спросил:

- Охота прошла удачно?

- Вполне, - не счел должным отпираться Мельников.

Колдун удивился, но виду постарался не подать. Гвион выбрал странное время для посещения. Да и тянул почему-то очень долго. Мистик бросил настороженный взгляд на Старейшину, привычным жестом попытался пригладить несуществующую бородку. Вспомнил и поморщился, присел в другое кресло - стоять как подчиненный нельзя. Ведь не слуга или раб, а свободный и равный. Условно, но все-таки. Прыгнуть в окно и улететь - дело нескольких минут.

Седой маг безучастно рассматривал колдуна. Старик ответил тем же, давая Старейшине право первого хода.

- Осторожней нельзя? - спросил Гвион. - Твои похождения вызовут панику у людей. Нам не нужна шумиха и внимание. Или мне приказать установить решетки?…

- Ты считаешь, поможет? - издевательски хмыкнул Злыдень.

- Если украсить прутья магическим орнаментом, вполне, - спокойно ответил маг.

- Лучше бы кормил как полагается, - окрысился Мельников. - Мне что, мебель грызть?

- За пищу нужно платить, Носферату, - произнес Старейшина и дернул уголком рта. - А ты пока не сделал ничего полезного.

- Весьма вежливо два дня морить голодом, - отпарировал Злыдень, - Прийти и рассуждать о плате. Мне не нравится начало деловых отношений, Гвион. Советую пересмотреть тактику. Иначе…

Колдун откинулся в кресле и закинул ногу на ногу. Придал себе независимый и равнодушный вид. Слова мага сразу же вызвали липкое бешенство, ненависть. И он помнил - Старейшина враг, как бы ни прикидывался другом. В другие времена и в ином теле Мельников насмерть сражался с подобными Гвиону. Бился ежедневно, отстаивал право на существование. Но маги победили. А Носферату убил и заключил в тюрьме на дне Дороги Сна сам Повелитель Ветра. Мельников испытывал ненависть. Но здравый смысл и природная изворотливость подсказывали - надо поиграть. Пока чересчур слаб, чтобы вступать в открытую борьбу. Следует извлечь максимальную выгоду из союза с магом.

- Иначе что? - поинтересовался Гвион. Прищурился и окинул старика презрительным взглядом.

- Предварительная договоренность потеряет силу, - мерзко хихикнул старик, кивнул на окно. - И я отправлюсь в свободный поиск. Мир не готов к приходу такого, как я. И станет прекрасным местом обитания.

Седой маг минуту помолчал, равнодушно глядя на Злыдня. Медленно кивнул и нарисовал на губах блеклую улыбку.