Помоги проекту - поделись книгой:
— Как? Ты не доверяешь мне? Но ведь это не яд — вот, смотри. — И в подтверждение своих слов Стоук сам отхлебнул из чаши.
Но Фэрил опять отказалась подчиниться. Тогда к ней шагнул гхулк и сжал как железными тисками, а Стоук насильно влил ей в рот алую жидкость.
Гвилли протестующе закричал и забился в цепях, но барон и его опоил своим зельем.
Все было готово, и Стоук, дрожа от нетерпения, взял в руки остро заточенный нож и ступил к Фэрил. Дамна вся затряслась от ужаса, забилась в цепях, но они держали ее крепко.
— Сознание не покинет тебя теперь даже в самые восхитительные мгновения, а все ощущения усилятся.
Фэрил закричала от ужаса, а Гвилли — от бессильной ярости. Эльфы затянули погребальную песнь, ибо теперь надежды на спасение не оставалось, и они лишь молили Адона милостиво принять души двух ваэрлингов.
Стоук сделал знак гхулку, и он схватил брыкающуюся Фэрил за ноги. Затем мучитель трясущимися от сладостного предвкушения руками снял с дамны башмаки и одним резким движением вспорол на ней одежду.
— Ну, теперь ничто не помешает тебе насладиться зрелищем мук твоей малышки, — произнес Стоук, повернувшись к Гвилли. Баккан закрыл глаза, отказываясь смотреть.
Но стоило маньяку поднести нож к ступням дамны, как из соседней комнаты донеслись звуки борьбы, дверь распахнулась и в пыточную камеру вбежали насмерть перепуганные рюкки, захлопнув за собой дверь. Гвилли открыл глаза — и обомлел: Стоук в бешенстве кружился по комнате, бормоча слукские ругательства, но голос его тонул в диком рыке разъяренного зверя. Дверь слетела с петель от мощного удара, и в комнату ворвался гигантский медведь, явившийся на безмолвный зов своих друзей.
Стоук развернулся и скомандовал стоявшим неподвижно телам:
—
И мертвецы двинулись на друзей, часть направилась к медведю, часть — к эльфам, а остальные — к прикованным цепями посредине комнаты варорцам. В руках ожившие покойники сжимали дубины и кривые сабли.
Гвилли, окликнув Фэрил, начал карабкаться вверх по цепи. Дамна, быстро сообразив, что в этом может быть их спасение, последовала его примеру.
—
И мертвецы, послушные его командам, зловеще мерцая неживыми глазами, продолжали надвигаться на противников. Медведь почувствовал, что это не урва, но они хотят убить его! И зверь с яростью накинулся на трупы.
Достигнув потолочных балок, Гвилли подтянулся на правой руке, а левой стянул с крюка, закрепленного на потолке, конец одной из цепей. Фэрил, увидев, что он сумел сделать, крикнула ему:
— Достань ключ от наручников и освободи Риату и Аравана, а я заберу наше оружие.
Медведь дрался изо всех сил, раскидывая трупы вокруг себя, но они уже однажды умерли и теперь вставали снова, тесными рядами окружая врага. Мертвецы подступали уже и к эльфам, которые не желали сдаваться, несмотря на свое отчаянное положение. Риата ударила ближайший к ней труп по колену, и нога его разломилась надвое. Эльфийка воспользовалась этим, выхватила у него саблю и одним ударом обезглавила неунимавшийся труп.
Араван, ловко увертываясь от ударов, умудрился схватить покойника за руку, сломать ее о свое колено и завладеть дубиной врага. Со всего маху Араван опустил дубину на череп трупа, хрустнувший, как яичная скорлупа, и разлетевшийся вдребезги.
А посреди комнаты стоял барон. Внезапно его тело окутала темная мгла, и оно изменилось. Вместо Стоука на полу стоял гигантский черный валг, скаля белые клыки.
Гвилли удалось снять с крюка и вторую цепь. Баккан подполз по балке к свободной цепи, свешивавшейся с потолка. Ухватившись за нее, он сполз пониже и, не обращая внимания на тянущиеся к нему руки мертвецов, раскачался и, отпустив цепь, пролетел через половину комнаты, приземлившись на каменный пол. Боль пронзила его тело, ибо напиток Стоука усиливал все ощущения. Баккан с трудом поднялся на ноги и, волоча за собой цепи, двинулся к колонне, где должен был быть спрятан ключ, стараясь по возможности увертываться от мертвецов.
Фэрил в это время сняла с крючьев цепи и начала спускаться вниз.
Медведь мощным ударом оглушил черную тварь и навалился на нее, звериным чутьем ощущая, что это его заклятый враг. Медведь также смутно помнил, что когда-то давно уже боролся с этим
Риата и Араван продолжали сопротивляться натиску восставших мертвецов с отчаянием обреченных. Теперь эльфы поняли, что единственными способом покончить с трупами было отрубить их голову и конечности, чтобы они не могли видеть и двигаться вперед. Но проделать это закованными в кандалы руками было не так-то просто, и оба чувствовали, что долго им не продержаться.
Фэрил кубарем полетела на пол. Боль отдалась во всем теле дамны, но она откатилась в сторону от наступавших мертвецов, вскочила на ноги и бросилась к груде оружия, сваленной у стены с выломанной дверью.
Валг вырвался из железных объятий Медведя, но тот немедленно снова повалил его на пол мощным ударом и, взгромоздившись на черную бестию, принялся рвать ее клыками и когтями. Валг даже пошевелиться не мог, придавленный к полу косматой громадой.
Гвилли добрался наконец до колонны и стал шарить в нише в поисках ключа. Через несколько долгих секунд он нашел его, но не успел как следует порадоваться своему успеху, как на него сзади обрушился сильнейший удар, отбросивший его к стене. В любой другой раз баккан надолго потерял бы сознание — но не теперь, после того, как он испил зелья Стоука, которое не только усиливало ощущение боли, но и помогало оставаться в сознании.
Сквозь кроваво-красную пелену, застилавшую глаза, Гвилли увидел гхулка с занесенным над головой смертоносным мечом. На лице чудища застыла жестокая улыбка победителя, обнажившая ряд острых желтых зубов. Но праздновать победу врагу было еще рано. Гвилли, верткий и ловкий, как и всякий варорец, сумел отпрянуть в сторону. Меч опустился на каменную плиту рядом с варорцем с такой силой, что она треснула пополам. Гвилли вскочил на ноги, схватил одной рукой цепи, все еще свисавшие с его запястий, и, размахнувшись как следует, огрел гхулка по спине. Раздался хруст костей, но гхулк лишь еще злораднее усмехнулся и снова двинулся на баккана.
Гвилли опять и опять лупил чудище цепями, но тому эти удары были что слону дробина. Когда баккан в очередной раз ударил гхулка, тот поймал цепи и подтянул Гвилли к себе.
Между тем Фэрил добралась до сваленного в кучу оружия и, то и дело уклоняясь от ударов мертвецов, извлекла оттуда копье Аравана, меч Риаты и свои кинжалы. Как она ни искала, найти пращу и длинный эльфийский нож баккана дамна не смогла и захватила для него свой нож.
Медведь мертвой хваткой вцепился в валга, раздирая когтями врага на части.
Гвилли отчаянно сопротивлялся гхулку и пытался вырваться, но тот схватил его, бросил с размаху лицом на каменный пол и придавил ногой. Подняв свой страшный меч, он пронзил им беспомощного баккана насквозь. Гвилли закричал и заметался в агонии. Фэрил, не замечая ничего вокруг себя, с оружием в руках кинулась на помощь эльфам. Ей удалось передать копье Аравану, но до Риаты дамне было не дотянуться. Однако эльф, выкрикнув имя копья, уже взялся за дело, раскидывая трупы, которые под натиском мощного оружия падали и больше не поднимались. Расправившись со своими врагами, Араван принялся освобождать пространство вокруг Риаты, благо длины копья ему хватало.
Фэрил выбралась из груды бесформенных тел и в этот момент увидела распростертого на полу баккана, лежавшего в луже крови.
— Гвилли! — воскликнула в ужасе дамна.
Бросив все, кроме серебряного эльфийского ножа, она издала боевой клич и кинулась на ненавистного врага. Фэрил, как кошка, прыгнула ему на спину и принялась один за другим наносить смертоносные удары. Гхулк кричал от боли и пытался схватить дамну, но безуспешно — Стоук успел сорвать с нее всю одежду, и чудищу теперь было не за что уцепиться.
Гвилли на последнем издыхании полз по полу туда, где от целого полчища наступающих покойников отбивались Риата и Араван. Кровавый след тянулся за варорцем, цепи сковывали его движения, но он из последних сил все полз и полз вперед. В его угасающем сознании крепко засела одна-единственная мысль: нужно во что бы то ни стало добраться до друзей и освободить их.
Смертельная усталость охватила его, однако он медленно, но верно продвигался вперед, а угасающий огонек жизни поддерживало в нем зелье Стоука. Осталось каких-то несколько футов, но силы уже покидали варорца.
И вот, когда Гвилли уже совсем ослаб, он почувствовал, как эльфийка взяла ключ из его руки, улыбнулся ей и провалился в темноту.
А гхулк наконец-то исхитрился схватить Фэрил за волосы и подтянуть к себе. Но дамна не растерялась: она плюнула в лицо чудовищу и по самую рукоятку вонзила серебряный клинок прямо в сердце гхулку. Раздался страшный предсмертный крик, и враг как подкошенный рухнул на пол.
К Фэрил уже тянулись вереницей мертвецы, занося свое смертельное оружие, но на помощь дамне пришли наконец-то освободившиеся от наручников эльфы, ловко орудуя сильвероновым мечом и хрустальным копьем.
А посреди комнаты медведь все глубже вонзал свои клыки и когти в тело валга. И тут взгляд умного животного упал на стоявший неподалеку заостренный жезл. Медведь оторвал валга от пола и насадил его на им же изобретенный инструмент для пыток. Из утробы Стоука брызнула кровь и вывалились внутренности.
Мертвецы застонали и в страхе попятились.
Валг рычал и бился в агонии, пытаясь высвободиться, но только еще глубже насаживался на золотой жезл. Малейшее движение причиняло ему страшную боль, ибо лезвия, вставленные по бокам жезла, раздирали его плоть.
Валга на мгновение окружила темнота, и на месте черного чудища вдруг оказалось гигантское существо с кожаными крыльями, крючковатым клювом и острыми когтями. Но и это дьявольское отродье было проткнуто насквозь, и Стоук снова перевоплотился, приняв облик тридцатилетнего человека с желтыми глазами. Это тоже не помогло. Барон корчился в страшных муках, а из проткнутого насквозь живота свисали внутренности.
Эликсир, который он успел выпить, удесятерял его страдания, но умереть барон не мог, ведь он был оборотнем.
Медведь подошел к нему, чтобы нанести решающий удар, но в последний момент отступил, пропуская вперед эльфийку.
Риата встала прямо перед Стоуком и занесла над ним сильвероновый меч. Барон отчаянно кричал, глаза его расширились от невыносимого страдания, потом крик его перешел в жалкий вой.
— Это тебе за Талара, — с ненавистью произнесла эльфийка, и слезы бежали по ее щекам. — И за Гвилли. И за всех остальных.
И своим острым мечом, на темном сильвероновом лезвии которого играли блики света от горящей лампы, Риата отсекла голову монстра.
Мертвецы немедленно рассыпались в прах.
Медведь опустился на пол, его обволокло темное облако, и на месте зверя появился Урус.
Риата подошла к нему и взяла за руку. Слезы струились по ее щекам, и она не утирала их.
—
Урус привлек ее к себе и поцеловал.
Но тут на глазах его тоже выступили слезы, ибо он увидел скорбную фигуру Аравана, возвышавшуюся над убитой горем Фэрил, которая оплакивала своего погибшего баккарана.
Глава 41
НА КРЫЛЬЯХ ОГНЯ
5 ФЕВРАЛЯ 5Э990
Урус утер слезы и проговорил:
— Как бы ни было нам сейчас горько, нужно подумать о том, как выбраться отсюда. Ты ранена, моя любовь, и Фэрил с Араваном, возможно, тоже. И раны, нанесенные оружием вергов, коварны: если их вовремя не промыть, они могут впоследствии убить.
Риата кивнула и, всхлипывая, принялась рыться в сваленных в углу пожитках в поисках лекарств и одежды для Фэрил. Урус в это время занял наблюдательный пост у выломанной двери, чтобы задержать врага, если он появится. Человек не стал расчищать проход от безжизненных тел неприятеля и от прочего хлама, чтобы в случае атаки все это служило естественной преградой.
Эльфийка отыскала аптечку и одежду для Фэрил, а из чистого балахона наделала бинтов. К своему удивлению, она нашла также несколько бутылок, в которых все еще оставалась вода. Насыпав в каждую из них немного белого порошка, служащего для выявления ядов, и удостоверившись, что вода не отравлена, дара протянул одну бутылку Урусу, две другие отнесла Аравану и Фэрил, одну взяла себе, а остальные решила использовать для обработки ран.
— Пейте, друзья, вода чистая, — произнесла она своим товарищам. Наклонившись к Фэрил, эльфийка сказала: — Малышка, мы должны уходить. И нам понадобится твоя помощь. Враг все еще может напасть на нас.
Араван поддержал Риату:
— Камень прохладный, хоть и не ледяной. Неприятель все еще здесь. Кто именно, сказать трудно, но рюкки и хлоки никуда не делись. Вполне возможно, что и валги где-то рядом.
Фэрил, не отрывая взгляда от Гвилли и держа его за руку, медленно покачала головой:
— Валгов нет. Гвилли убил их всех, распахнув ставни и впустив дневной свет. Если бы эти твари остались в живых, они явились бы на зов Стоука.
— Пусть так, — согласилась Риата. — Но, Фэрил, будь Гвилли с нами, он не позволил бы тебе рисковать своей жизнью и сказал бы, что самое время приготовиться к тому, что ожидает нас впереди.
Риата взяла ключ и сняла с Фэрил наручники. Дамна немедленно потребовала, чтобы наручники сняли и с Гвилли. Эльфийка выполнила ее просьбу и мягко сказала:
— Давай, Фэрил, я осмотрю тебя. А потом ты оденешься, и мы пойдем. Без тебя нам ни за что не выйти отсюда.
Фэрил помедлила, но затем все же отпустила руку баккана и со вздохом поднялась. Эльфийка осмотрела ее, но никаких ран, кроме ссадин, оставленных наручниками на запястьях, не обнаружила. Риата перешла к Аравану, а Фэрил, утолив жажду водой из бутылки, начала одеваться и застегивать ремни с оружием.
Эльфийка тщательно промыла раны Аравана и свои и забинтовала их. Затем, попросив эльфа сменить Уруса на посту, она стала осматривать человека. К ее вящему удивлению, почти все его раны затянулись и на их месте остались лишь розоватые шрамы. Промыть следовало только две-три царапины.
Увидев ее изумление, Урус пояснил:
— У меня так всегда — уж такой уродился.
— Только серебро и сильверон, а также огонь и зубы и когти такого же существа, как ты, могут повредить тебе, — проговорила Фэрил, заботливо завертывая оружие Гвилли в чистую рубашку и засовывая его в свой заплечный мешок.
Когда Риата закончила промывать царапины Уруса, она проговорила:
— Нужно решить, как действовать дальше. До рассвета остается еще пять часов.
Урус предложил уходить, не дожидаясь восхода солнца, ибо в предрассветные часы ночной народ вряд ли отважится на вылазку, а оставаться здесь, в подвале мечети, значило подвергать себя опасности.
Араван поддержал его, и было решено немедленно оставить подземелье, а остаток ночи провести на верху минарета. Даже если бы рюпты осмелились напасть на них там, они появились бы в башне не целой толпой, а по одному через узкую дверь и справиться с ними было бы не так уж сложно.
Риата предложила уходить немедленно, но тут Фэрил воспротивилась:
— Я ни за что не оставлю Гвилли здесь, в этой камере пыток.
— Ну конечно нет, дорогая, — успокоила ее эльфийка. — Я сама понесу его. — И в подтверждение своих слов она завернула баккана в его одеяло.
Араван попросил подождать еще минуту и приступил к неприятной, но необходимой обязанности: своим хрустальным копьем эльф проткнул сердце каждого поверженного врага, чтобы удостовериться в том, что они больше не восстанут из праха.
Риата отсекла своим мечом голову гхулку и отрубила его конечности и только затем вытащила у него из сердца серебряный нож Фэрил, протянув его дамне, которая, обтерев, спрятала эльфийское оружие в ножны.
Наконец все было готово, и друзья, забрав седла, постели и другую поклажу, покинули страшную комнату один за другим. Первым шел Урус, вновь обретший свой верный цеп, за ним Риата с Гвилли на руках, потом Фэрил, а замыкал шествие Араван.
Урус намеренно громко ревел по дороге, подражая медведю, чтобы распугать оставшихся вергов. И действительно, проходя по пустынной винтовой лестнице, которая вела наверх, к самому алтарю в главном зале мечети, друзья слышали торопливый топот ног разбегающегося в разные стороны ночного отродья.
Молитвенный зал был пуст, и по углам его на сей раз не раздавалось ни звука, ни шороха. У Фэрил, несмотря на это, бешено билось сердце, ибо она каждую минуту ожидала какого-нибудь подвоха, например что из бойниц сверху посыплется град стрел. Но все было тихо и спокойно.
Неожиданно дамна заметила, как что-то поблескивает на каменных плитах. Наклонившись, она увидела свой серебряный стилет, быстро подняла его и положила в ножны. Большинство стальных кинжалов осталось на поле поля, но оба серебряных были теперь на месте.
Дойдя до противоположного конца зала, откуда они в свое время пришли, друзья обнаружили, что решетка все еще закрыта. Тогда Урус направился прямо к двери, из которой появился огрутх. Пройдя по узкому коридору, они попали в небольшой зал, из которого наверх и вниз вели лестницы.
— Если спуститься вниз, я думаю, мы попадем прямо в подземный коридор, ведущий к минарету, — предположил Урус.
Друзья согласились и последовали за ним. Дойдя до решетки, они обнаружили, что и она закрыта. Рядом лежала доска, которую они бросили тут в свое время. Урус подошел к лебедке и нажал на рычаг. Решетка с лязгом поднялась. Когда друзья прошли, Медведь подложил доску под решетку и с помощью своего тяжелого цепа обрубил цепи, державшие решетку поднятой. С грохотом она опустилась. Тогда человек взялся за крепкую доску, поднатужился, приподнял железную махину и пролез внизу.
Наконец они добрались до минарета. Сквозь открытую дверь со двора сочился мягкий свет луны.
— Наверху могут быть верги. Риата, вы с Фэрил останетесь здесь, а мы с Араваном сходим — посмотрим, все ли в порядке.
Человек и эльф ушли, а Риата бережно положила Гвилли на пол и встала в проходе, опасаясь, как бы со двора не нагрянули рюпты.
Фэрил с ножом в руках отступила в тень.
Ни звука не раздавалось в ночной тиши. Лошадей их тоже не было видно.
Через несколько долгих минут Урус вернулся и позвал их за собой, объявив, что наверху все спокойно.
Фэрил и Риата с Гвилли на руках стали подниматься наверх, а Урус тем временем закрыл дверь во двор на засов и собрал сложенное на полу снаряжение.
В комнату на самом верху минарета вел люк, проделанный в полу. Когда друзья вошли, Урус плотно закрыл люк и, продев через ручку доску, которую принес из подземного коридора, заблокировал проход вниз.
Риата хотела положить Гвилли в тени, но Фэрил со слезами на глазах воскликнула:
Поделиться книгой: