Помоги проекту - поделись книгой:
Риата поведала ей о событиях предыдущих суток, добавив, что теперь эльф и человек идут по следам ночного народа, если их, конечно, удалось обнаружить, и что друзья обещали оставлять отметины и зарубки на своем пути.
Вскоре и Гвилли проснулся. Риата позволила варорцам вдоволь намиловаться, сама заварила полезный чай из мха и почти насильно напоила им баккана, который ни за что не хотел глотать горьковатый отвар.
Затем эльфийка сменила повязки его и Фэрил. Гвилли бросил встревоженный взгляд на правую руку своей дамми, которую от локтя до запястья прорезала глубокая рана.
— Такое впечатление, что кто-то ее зашил, — с удивлением произнес баккан.
— Да, ты прав, — подтвердила Риата. — Двадцать четыре стежка для Фэрил и девять — для тебя. Моя работа!
— Так ты зашила меня, как старый плащ? — выдохнул Гвилли.
— Выходит, что так. — Риата не смогла сдержать довольной улыбки: ее пациенты явно шли на поправку. — Гвилли Старый Плащ!
— Нет, уж тогда скорее Гвилли Заплатка! — поддержал шутку баккан.
— Да будет так! — подытожила Фэрил, и друзья весело рассмеялись.
Весь день прошел в напряженном ожидании. Друзья даже разговаривали тихонько, почти шепотом, как будто опасаясь, что и у камней есть уши. Фэрил тщательно заточила ножи и смазала их маслом: верное оружие сослужило им хорошую службу. Гвилли во всех красках расписал, как он сразил наповал троих врагов, и о своем ранении.
У Риаты было преимущество зоркого эльфийского зрения и острого слуха; даре удалось прикончить семерых рюптов. Вместе с четырьмя жертвами Аравана, двумя Фэрил и тем врагом, которого эльф и дамна убили общими усилиями, потери неприятеля составляли пятнадцать рюкков и хлоков и два валга.
Получалось, что сейчас в распоряжении Стоука оставалось всего пять валгов и двенадцать прочих рюптов.
Однако Фэрил не разделяла ликования своих наивных друзей.
— Не забывайте, мои дорогие, что мы в горах Гримволла. Стоит барону только свистнуть — и новые верные прислужники соберутся вокруг него.
Риата принялась кипятить использованные бинты в котелке, и беседа незаметно перешла на вещи куда более приятные, чем недавняя битва. Варорцы самозабвенно предались воспоминаниям о родном очаге, о теплых ваннах и вкусной домашней пище. Гвилли рассказал о своем верном друге Черныше и о его щенячьих забавах.
Но неизменно беседа возвращалась к барону Стоуку, ведь мысленно они были вместе с Урусом и Араваном, которые, возможно, как раз сейчас напали на след неприятеля.
Однако с наступлением темноты человек и эльф вернулись в убежище, злые и голодные. Немного отогревшись, они поведали о своих бессмысленных скитаниях по заснеженной пустыне.
— Никаких следов. Все замело проклятым ветром! — прогремел Урус.
— Но если бы не метель, нас уже не было бы в живых, — осторожно вставила Риата.
— Мы обследовали две из пяти тропинок, по которым мог скрыться Стоук. Никаких пещер и расселин, где они могли бы спрятаться. Завтра осмотрим еще две тропы, и тогда останется только одна, — продолжал Медведь, немного успокоившись.
— Да, но не забывай о том, что мы могли и не заметить убежища рюптов, — поспешил добавить Араван.
Урус угрюмо замолчал, и друзья продолжали хлебать чечевичный суп в полной тишине.
Всю ночь Риата и Араван не сомкнули глаз, охраняя спокойствие своих друзей. Ночь выдалась спокойная, лишь Глаз Охотника все так же бороздил темный небесный свод, а земля все так же содрогалась, будто в предчувствии чего-то дурного.
Еще десять дней продолжались эти бесплодные и изнурительные поиски. Эльф и человек бесновались от бессильной ярости, но никого найти не сумели. К тому же нельзя было закрывать глаза и на то, что Стоук мог улететь один, и даже если следы рюптов были бы обнаружены, они вовсе не обязательно должны были привести к барону. Более того, хитрое чудовище могло приказать прислужникам специально проложить ложный след, чтобы сбить преследователей с толку.
Каждую ночь Глаз Охотника появлялся на небе все позже и оставался там ненадолго.
И вот друзья собрались на совет. После долгого обсуждения они вынуждены были признать, что и на этот раз Стоук от них ускользнул.
Тогда Фэрил, порывшись в своих вещах, достала копию дневника Пэталь и принялась читать из него при неярком свете костра, сразу переводя с твилла на пелларский:
— «На следующий день в деревню торжественной процессией въехали всадники в блистающих алых одеждах, расшитых золотом. То были воины, сопровождавшие Ауриона на его пути обратно в Каэр Пендвир. Спустя пять дней они собирались покинуть деревню, но прежде принц лично хотел поговорить со мной и Томми.
— От имени своего отца и всех последующих правителей королевства я обещаю вам всяческую помощь и поддержку в вашем трудном и опасном деле. Не сомневаюсь, что отец сказал бы то же самое, будь он сейчас здесь. Если на вашем пути возникнут какие бы то ни было препятствия, не задумываясь поезжайте в крепость Чаллерайн или Каэр Пендвир!
Несмотря на свой юный возраст, Аурион был принцем до мозга костей, и мы знали, что можем положиться на его слово. Мы с Томми крепко обняли и поцеловали благородного юношу, а затем вместе с Риатой и Урусом долго смотрели, как он и его войско в блеске своих одежд и прекрасных алых с золотом знамен, на которых были изображены грифоны, скрылись в лесу».
Фэрил замолчала.
Риата искоса взглянула на Уруса и мечтательно произнесла:
— Я хорошо помню этот день.
Человек кивнул: хотя все это и случилось больше тысячи лет назад, казалось, что это было только вчера.
Фэрил обвела друзей внимательным взглядом и проговорила:
— По-моему, самое время отправиться в Каэр Пендвир и просить аудиенции у Верховного Правителя.
Этой ночью караул несла Риата. Когда Глаз Охотника так и не появился на небе, она испугалась, не потерян ли для них Стоук безвозвратно.
Глава 24
ДОРОГА
ВЕСНА 5Э988
На рассвете друзья двинулись в далекий путь. Гвилли, который был еще слишком слаб, чтобы идти самостоятельно, удобно устроился на широкой спине Медведя на двух тяжелых сумках. Тринадцать дней прошло со времени битвы с приспешниками Стоука. Теперь друзья направили свои стопы далеко на юг, в Каэр Пендвир, искать помощи у Верховного Правителя, которая была обещана им больше тысячи лет назад.
Нелегко далось им это решение. Всю ночь продолжались ожесточенные споры и рассуждения о том, куда мог деться Стоук.
Риата разложила свои карты, и друзья долго ломали головы над тем, где искать теперь мерзкое чудовище. Совсем недалеко отсюда простирались развалины Драконьего Логова, но это было слишком безлюдное место, чтобы Стоук мог польститься на него. В монастырь над Северным Глетчером он тоже вряд ли вернется, ибо с ним у барона были связаны слишком неприятные воспоминания. Большие Трясины были бы вполне подходящим убежищем для маньяка: огромное болото, в котором преследователям ни за что его не обнаружить. Но Стоук вряд ли двинется туда — слишком уж заброшенным и пустынным местом были эти Трясины, а Стоуку нужно были жертвы для его экспериментов.
Не решился бы он двинуться и на восток — ведь там простирался Волчий лес, от которого вся нечисть старалась держаться подальше. Волк-волшебник Дэлавар и его верные дрэги — так эльфы называли серебряных волков — всем сердцем ненавидели рюптов и даже близко к своему лесу их не подпускали. Эти благородные животные после Войны Заклятия оказались заключенными в Митгаре, подобно эльфам, и могли вернуться в Высшие сферы только все вместе, так как оставить своих соплеменников в беде они были не в состоянии.
Затем имелись также Малые Трясины и еще много мест в Гримволле, куда мог направиться злодей. К тому же, памятуя о слабости Стоука к горным районам, можно было предположить, что он двинется в Отвесные, Римменские, Серые или Сигнальные горы, в Гронфанг или Риггу… Да мало ли злачных мест в Митгаре! И друзья, перебрав все варианты, решили последовать совету Фэрил и прибегнуть к помощи Верховного Правителя.
За первый день они прошли двадцать миль. Риата хорошо знала эту дорогу, ибо она не раз за последнее тысячелетие наведывалась к Великому Глетчеру. Медведь шел впереди, прокладывая тропу по глубокому снегу.
Друзья направлялись в деревню Индж, где они могли бы отдохнуть, набраться сил и приобрести лошадей для путешествия, которое ожидало их впереди.
Но до деревни было еще далеко, а сейчас друзья остановились на ночлег в небольшом лесочке, развели костер и поставили греться котелок с водой для чая.
Урус мечтательно посмотрел на небо и задумчиво произнес:
— А звезды ничуть не изменились за последние десять веков… Трудно себе представить, что прошло столько времени! Риата, ты должна рассказать мне о том, что произошло в мире за это тысячелетие.
Риата поудобнее устроилась у костра, подбросила в котелок чайных листьев, сняла его с огня и произнесла:
— Ну, насчет всего мира тебе лучше было бы спросить кого-нибудь другого: я почти все время жила затворницей в Ардене. Но одним из самых важных событий, которые произошли после твоего падения в пропасть вместе со Стоуком, была Великая война…
— Зимняя война, — поспешил Гвилли поделиться приобретенными знаниями.
— да, верно, Зимняя война, — улыбнулась Риата. — Модру вновь собрался с силами и обрушил на мир оружие громадной разрушительной силы — Миркенстон, и небеса закрыла темная пелена. Я в это время была в Риамоне и боролась вместе с эльфами и людьми за освобождение гномов, а Араван…
— А я сражался с кистанскими разбойниками на море, — подхватил эльф.
Риата кивнула и продолжала:
— Твои соплеменники, Урус, вели ожесточенные бои с ночным народом в горах Гримволла неподалеку от острова Дэлон. Рюпты вылезали там из всех щелей, всех пещер.
— Да, теперь я понимаю, зачем они стягивались тогда в это место, — задумчиво проговорил Урус, в памяти которого начинали всплывать дела давно минувших дней.
Риата подтвердила его догадку:
— Да, они готовились к Зимней войне. Но в то время об этом знал один только Модру.
— Расскажи ему о Такерби Андербэнке, ведь именно он разрушил коварные замыслы Модру, — не выдержала Фэрил. — Урус, Так был варорцем, как и мы с Гвилли! — с гордостью заявила дамна.
Араван не смог сдержать улыбки:
— Ну, ты забываешь о том, что Таку помогали ванадьюрины и эльфы, люди и сам Верховный Правитель.
Фэрил нехотя согласилась, но тут же прибавила:
— Но ты ведь не будешь отрицать, что Так сыграл важную роль в поражении Модру и его гибели.
— Так Модру погиб? Вот это новость! — с неподдельным удивлением воскликнул Урус и тут же рассмеялся: то, что для него казалось новостью, для других давно уже было историей. Человек вдруг стал серьезным и попросил: — Расскажите мне все по порядку.
Они долго еще вспоминали прошлое и разошлись спать уже далеко за полночь. На этот раз все несли вахту по очереди.
На следующий день они продвинулись дальше на юг, и земля с каждым их шагом сотрясалась все сильнее. Впереди слышны были раскатистые громыхания и дым столбами поднимался к небесам.
Медведю особенно не по нраву пришлись такие перемены, и, как только маленькое двуногое существо слезало с его спины, он вставал на задние лапы, тревожно нюхал воздух и сердито ревел.
Земля от этого тряслась не меньше, и Медведю приходилось мириться с этим неудобством.
Вечером за ужином Риата опять рассказывала Урусу о прошлом. На этот раз речь зашла о войне в Дриммендиве, благодаря победе в которой гномы под предводительством короля Дьюрека вновь обрели свою родину. А Фэрил, как всегда, перевела разговор на подвиги своих соотечественников — Перегрина Фаэрхилла и Коттона Баклебёра.
На четвертый день пути друзья подошли совсем близко к огромному вулкану, из кратера которого, как напоминание о прошлом, все еще вырывались облака дыма и разлетались во все стороны обломки скал. Лава красными реками стекала вниз по склонам горы. В воздухе стоял неприятный запах серы.
Вечером они расположились на ночлег неподалеку от вулкана. Глядя на клубящийся над кратером дым, Риата сказала, что это дух огнедышащего дракона Калгалата, который поднимается на небеса весной.
Здесь великий дракон, который принял смерть от рук Элина и Торка, был повержен и в своем стремительном падении разрушил горы, долгое время служившие ему пристанищем. Уцелел только восточный склон, изрытая поверхность которого и по сей день не может забыть о событиях тех страшных дней. По словам Риаты, земля помнит о них, как колокол помнит свой звон.
И все же казалось почти невероятным, что горы так долго не могут успокоиться. К тому же, согласно старинному преданию, каменные гиганты утруни были очевидцами падения Калгалата и с тех пор уже не покидали этих мест. Обычно утруни быстро восстанавливают разрушенные горы и успокаивают разволновавшуюся землю, но Драконье Логово продолжало содрогаться так же неистово, как и тридцать четыре сотни лет назад. «Будто в ожидании новых катаклизмов», — задумчиво произнесла Риата.
Еще около недели огромная гора, о которой ходило так много слухов, легенд и преданий, о которой по сей день слагались песни, маячила на горизонте. Но постепенно земля под ногами путешественников тряслась все слабее, и вулкан таял вдали, пока не исчез из виду совсем.
На пустынные заснеженные земли наконец-то пришла весна. Талая вода бурными потоками низвергалась с гор в долину, и все вокруг преобразилось в буйном цветении трав.
Гвилли чувствовал себя уже гораздо лучше и мог теперь подолгу идти сам, хотя Фэрил и Медведь все еще беспокоились за баккана и подстраховывали его с двух сторон.
Медведь, видимо, признал крошечных варорцев за своих детенышей и всячески старался сделать им приятное. Однажды, обнаружив под полусгнившим бревном целое скопище жирных жуков и гусениц, он осторожно подтолкнул своих «медвежат» к небольшой ямке, приглашая их к восхитительной трапезе. Малыши, однако, не выказали желания закусить червячками, и обиженному в лучших чувствах Медведю пришлось лакомиться ими в одиночестве.
Вечером Риата и Араван снова принялись воскрешать в памяти события давно минувших дней. Сегодня разговор зашел об уничтожении острова Рви, о Великой войне и Заклятии Адона, о низвержении Гифона за пределы Сфер, о безуспешном преследовании Араваном Стоука и об их прежних столкновениях.
Когда речь зашла о трагедии на острове Рвн, Араван заметно погрустнел и отошел от костра, как будто ему было больно слушать.
На следующий вечер Риата заговорила о своем брате Таларе, но, вспомнив о Послании Смерти, которое она получила, эльфийка не могла сдержать слез и поспешно скрылась в темноте.
Араван наклонился к варорцам и тихо проговорил:
— Риата — единственная из нас, кому выпало на долю испытать на себе отвратительные эксперименты Стоука. Дара не понаслышке знает, что это значит, когда с тебя заживо сдирают кожу.
Увидев написанное на лицах варорцев непонимание и ужас, эльф пояснил свою мысль:
— Послание Талара заставило ее пережить все пытки вместе с братом.
Когда на горизонте замаячила деревушка Индж, Урус принял человеческий облик. Но и без медведя путешественники произвели неизгладимое впечатление на жителей деревни. Несмотря на то что здесь часто появлялись торговцы и купцы, это чаще всего были люди и лишь изредка гномы. А тут к ним пожаловали варорцы, эльфы и необыкновенно огромный мужчина в придачу.
Когда, пробыв в деревне три дня и сделав все необходимые закупки, таинственные незнакомцы покинули селение, продолжив свой путь на юг, в гостиницу Борло Хенсли под названием «Бараний рог» нагрянула почти вся деревня. Любопытство селян было взбудоражено до предела, и они горели желанием узнать подробности о постояльцах Борло.
Мужчина деловито оглядел собравшихся и с нескрываемым удовольствием приступил к своему неторопливому рассказу, купаясь в лучах всеобщего внимания.
— Ну, начали эти молодчики с того, что засыпали нас всех вопросами: «Не видели вы случайно кого из ночного отродья? А может, желтоглазого мужчину или отвратительное крылатое существо? Не пропадали ли в последнее время люди?» — ну и все такое прочее. Вдова Трусен, конечно, не упустила возможности пожаловаться и начала тут что-то плести о вое валгов, который ее постоянно будит по ночам. Но Бурд ее поставил на место: сказал, что воют, мол, обыкновенные волки и нечего тут чушь нести. Ну так вдова ему этого до сих пор простить не может! В общем, ребята какую-то нечисть разыскивают, это ясно. Потом они все никак отмыться не могли. Ну еще бы — если им верить, так они не были в цивилизованных местах уже недели две. Варорцы так даже пели в ванной от удовольствия.
Потом они все долго не вылезали из своих комнат — отсыпались, надо думать. Эльфийка играла на арфе и пела, а эльф все читал стихи. Такого пения и таких стихов я в жизни не слышал — вот чтоб мне провалиться, если я вру! Они купили у Бурда лошадей и мулов — отдали за них целое состояние. Бурд уверяет, будто они ему драгоценными камнями заплатили, но я верю только собственным глазам: пусть покажет, тогда да! Этот их великан — вот уж силач, скажу я вам! Да он целую телегу нагруженную поднял — и хоть бы хны.
По рядам селян прошел гул одобрения. Физическую силу здесь уважали.
— А еще лошади сначала забились — то ли запах этого человека им не по нраву пришелся, то ли что, но только стоило ему поговорить с ними — и сразу успокоились. Ну а сегодня они съехали. Путь им лежит на юг, так я их предупредил, чтобы в Трясины не совались. Гиблое место, чего уж там греха таить! Засосет — ойкнуть не успеешь. А уж все эти гадюки, комары-кровопийцы и другая гадость чего стоит! Да Трясины похлеще Драконьего Логова будут.
Тут среди части селян поднялся ропот несогласия, и все закончилось извечным спором о том, какое место страшнее: Большие Трясины или Драконье Логово.
Поделиться книгой: