Помоги проекту - поделись книгой:
Однако одному из простодушно последовавших за чудовищем удалось ускользнуть. Смельчак вернулся с подкреплением, и, опасаясь за свою жизнь, барон бежал от смертельного оружия этих опытных воинов и от острых клыков Медведя-Уруса.
Впервые за всю свою жизнь Стоук вынужден был спасаться бегством. Но враг был слишком силен, и выбирать не приходилось.
Бела перебрался в горы Ригга. Там единственными доступными ему жертвами были рюкки, которые доставляли чудовищу куда меньше удовольствия, нежели люди.
Но однажды барону поистине повезло: его приспешники доставили в его логово знатную добычу — златовласого эльфа. Какое непередаваемое наслаждение получил Стоук, сдирая кожу с этого бессмертного существа!
Вслед за этим последовала целая полоса удач.
В поисках новых жертв Бела перебрался в Вульфкомб, куда не наведывался уже давно. Мирные жители подняли восстание против одержимого бесами правителя, но для барона это означало лишь одно — обильную добычу и новые извращенные удовольствия.
После этого прямо в лапы к барону угодило целое семейство прелестных созданий с заостренными ушами и глазами, сиявшими, как драгоценные камни. Первым целом маньяк освежевал родителей, а молоденькую, полную сил дамну оставил на потом, желая продлить удовольствие.
На подмогу пленнице подоспели новые жертвы: молодой варорец, эльфийка — сестра зверски убитого им в горах Ригга эльфа, и Урус — командир отряда баэранов, которого он когда-то так мастерски обвел вокруг пальца.
И это
Конечно же, ничего у них из этой затеи не вышло. Верные слуги захватили их в плен и бросили в темницу. Но каким-то чудом Урусу, превратившемуся в огромного медведя, удалось бежать и освободить остальных.
Стоуку эта оплошность тюремщиков чуть было не стоила жизни, и он испытал на себе остроту клыков и когтей этого существа, на котором, как и на самом бароне, лежало Заклятие. Все же по чистой случайности Беле удалось бежать.
Неутомимая четверка вновь настигла чудовище в Дредхольте, где он скрывался теперь. И снова Стоук был на волосок от гибели — ведь дерзновенные были превосходно вооружены: меч из сильверона и серебряный снаряд из пращи чуть было не лишили барона возможности продолжать свои злодеяния.
Дредхольт сгорел дотла, но его хозяин опять остался цел и невредим.
На протяжении последовавших за этими событиями двадцати лет Стоук скитался по горам Гримволла, и везде за ним тянулся шлейф кровавых убийств и разорения.
Наконец барон нашел себе новое пристанище — горный монастырь, которым он без труда завладел, зверски расправившись с двенадцатью священнослужителями.
Но и здесь нашли его неугомонные мстители. Чудовище спряталось в подвале, но его обнаружили. Превратившись в огромную птицу, Стоук опять ускользнул, но ненадолго: снаряд, выпущенный рукой проклятого варорца, перебил мастеру превращений левое крыло, и он упал прямо на лед Глетчера. Преследователи не отступились и вскоре настигли его. Стоук боролся не на жизнь, а на смерть, и ему почти удалось расправиться с неутомимой эльфийкой, чуть не обезглавив ее же оружием, но тут на помощь ей подоспела дамна, попав в плечо барону серебряным кинжалом.
Невероятная боль пронзила все его существо. Он боялся даже дотронуться до смертоносного оружия, и все, что оставалось Стоуку, — это бежать снова, приняв обличье валга. Однако его настиг Урус, и два заклятых врага, сцепившись в смертельной схватке, полетели в бездну, которая на долгие века стала их могилой.
Серебряный кинжал выпал из плеча, и Стоук выжил. Рана его хоть и медленно, но затягивалась, и единственным неудобством, которое переживал барон, если не считать вынужденного бездействия, был ослепительный свет, исходивший от его врага.
Наконец наступил долгожданный момент освобождения. Глыба льда, в которой были закованы Урус и Стоук, откололась от поверхности Глетчера и с грохотом скатилась на равнину. Долго не мог барон освободиться из ледяных объятий, но наконец рюкки вняли его призыву о помощи и явились за своим господином.
Стоук вновь перевоплотился, на сей раз в человека. Взглянув на небо, он увидел там хвостатую комету, немедленно признав в ней Глаз Охотника. Значит, его заключение длилось более тысячи лет!
Неподалеку Бела заметил другую льдину, в которой отсвечивал до боли знакомый ненавистный силуэт его врага, Уруса. Стоук не раздумывая отдал приказание: откопать, обезглавить и сжечь труп! Однако ни его приспешники, ни он сам не смогли даже близко подойти к ледяной глыбе, озаренной священным сиянием.
Рюкки перенесли своего барона в ущелье, где он решил передохнуть некоторое время, чтобы набраться сил.
Вскоре его ушей достигли весьма неутешительные новости: сначала об эльфийке, которая ловко ушла от преследовавших ее охотников, а затем о чудом уцелевшей в заснеженных просторах дамне и о свирепом Медведе.
Теперь Стоук знал, что на него вновь готовится наступление. Эльфы, варорцы и воскресший Урус шли за ним по пятам. И барон разработал хитроумный план.
Обернувшись огромной хищной птицей, он полетел вперед, увлекая за собой верных спутников. Погода была выбрана самая подходящая: снег и ветер заметали следы ночного народа. А если дерзкие все же рискнут пойти вслед за ним, сзади их настигнет жестокая расплата, ведь в ущелье остались еще рюкки, хлоки и валги.
Стоук летел вперед, рассекая крыльями ледяной воздух и злорадно предвкушая скорую месть.
Глава 23
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ
НАЧАЛО ВЕСНЫ, 5Э988
Откуда ни возьмись, из снежной круговерти выскочил огромный валг и, бросившись Фэрил на спину, увлек ее за собой на землю. Дамну спас только заплечный мешок да глубокий мягкий сугроб, в который она повалилась. Ничего не понимая и чувствуя лишь навалившуюся на нее тяжесть, Фэрил ценой неимоверного усилия выхватила нож — подарок эльфов — и вонзила его прямо в лапу черной бестии. С диким воем чудовище откатилось в сторону, и дамна немедленно воспользовалась этой передышкой. Она вскочила на ноги и снова ударила валга, на этот раз прямо в сердце. Зверюга повалилась прямо на нее, в предсмертной злобе успев укусить дамну. Нож остался в теле мертвого валга.
Фэрил с трудом высвободилась, скинула рюкзак, сковывавший ее движения, выхватила один из серебряных кинжалов Пэталь и вскочила, тревожно оглядываясь по сторонам. В белой пелене было невозможно ничего различить, кроме неизвестно кому принадлежавших теней. В этот момент свет фонарика моргнул и погас совсем. Сердце Фэрил сжалось от тревоги за Гвилли.
Кинжал был бесполезен в таких условиях, и Фэрил сунула его обратно в ножны и вытащила более подходящий для ближнего боя длинный нож, который в руках дамны выглядел настоящей саблей.
Внезапная вспышка факела на мгновение осветила поле битвы, но тут же погасла, ибо владельца факела сбили с ног. Рядом слышался шум драки и крики раненых.
Вдруг из темноты прямо перед Фэрил выросла чья-то большая тень. Дамна не долго думая ударила ножом, чувствуя, что он застрял в теле жертвы, которая забилась в агонии и как подкошенная рухнула на снег. Фэрил наклонилась и дрожащей от страха рукой провела по бездыханному телу, молясь о том, чтобы это не был кто-то из ее друзей. Все еще отказываясь верить себе, дамна снова и снова ощупывала стальные кольца кольчуги и кожаные ремни, но сомнений быть не могло: то был рюкк.
Фэрил рывком извлекла нож из трупа и тут же наткнулась на кого-то еще. Этот кто-то, вылетев из темноты, с рычанием накинулся на нее. Дамна ничего не могла разглядеть вокруг себя и совершенно вслепую нанесла удар. Враг взвыл, заметался и кинулся наутек, исчезнув в черной круговерти метели.
Но ему на смену уже явился еще один и еще…
— Адон! — с отчаянием крикнула она в темноту.
И — о чудо! — темнота ответила ей голосом Гвилли:
— Адон!
— Гвилли!
— Фэрил!
— Мой милый, я уже и…
— Спиной к спине, дорогая, — перебил баккан. — Правда, не знаю, много ли от меня будет толку: одна рука у меня плохо действует.
— Гвилли, милый…
— Скорее! Спиной к спине.
Фэрил подчинилась, и теперь варорцы уже вдвоем противостояли свирепой, воющей и стенающей темноте. На самом деле ночь и ветер были варорцам на руку: ночь скрывала их от глаз врага, а ветер развеивал их запах. Казалось, в этой снежной кутерьме рюкки и хлоки боролись друг с другом, ничего не разбирая вокруг.
Внезапно Гвилли пошатнулся и упал. Фэрил опустилась рядом с ним на колени, судорожно ощупывая его, но тут, откуда ни возьмись, прямо перед ней возник грозно рычащий валг. Дамна заслонила собой баккана и приготовилась к неминуемой смерти. Но в этот страшный миг из темноты вынырнул Араван и, не медля ни секунды, вонзил меч в тело зверюги по самую рукоятку.
Сейчас невозможно было более внимательно осмотреть варорца, и Фэрил с Араваном встали по обе стороны от него, готовясь принять на себя новую атаку врага. Но ее не последовало. Над заснеженной долиной раздался резкий голос, который выкрикивал что-то по-слукски, перекрывая даже шум стихии. После этого, будто подчиняясь воле какого-то невидимого существа, ночной народ, судя по удалявшимся крикам, хлынул прочь из долины.
— Они уходят, — с надеждой в голосе произнесла Фэрил.
— Если это не очередная уловка, — недоверчиво пробормотал Араван и тут же с тревогой посмотрел на дамну: она вдруг побледнела, зашаталась и упала на снег.
Фэрил казалось, что ее изнутри жгут каленым железом. Взволнованный голос эльфа звенел в ее ушах, и все вокруг расплывалось. Прежде чем провалиться в черную манящую бездну, дамна пролепетала:
— Это валг.
«Стоук! стоук! оук… оук…»
Дикий крик гнева и отчаяния разнесся по долине — гнева на заклятого врага, который вновь перехитрил Уруса, и отчаяния, беспредельного страха за судьбу товарищей. Но медлить дольше было нельзя, и человек кинулся назад — туда, где оставил друзей ночью, приняв облик медведя.
Вокруг него простирались казавшиеся бесконечными горы, полные тайных троп и пещер, где Стоук мог затеряться навсегда. Но нет — они найдут его, найдут и уничтожат, если только… Если только друзья живы. И Урус все ускорял шаг.
Идти было трудно. За ночь нападало столько снега, что временами он увязал в сугробах по колено. Варорцу здесь было бы явно не пробраться, но человек пройти мог, особенно такой сильный, как Урус.
И вот поиски его увенчались успехом: вдалеке замаячил дымок, а вскоре показался и наскоро сооруженный из веток шалаш. Урус остановился, снял рукавицу и, поднеся ко рту два пальца, свистнул что было мочи. Никто на его зов не отозвался, и он повторил свою попытку. И вот, когда он было уже совсем потерял надежду и эхо свиста замерло вдали, из убежища показалась высокая фигура Аравана. Но, показав жестом, что видит Медведя, эльф снова скрылся в шалаше.
Сердце Уруса замерло. Где же Риата? Где варорцы? Он стремительно пересек ровную заснеженную площадку, поросшую мелкой сосной, и вскоре уже подошел к шалашу. Прямо перед ним у костра сидел Араван, помешивая какое-то варево в котелке. Но взгляд Уруса лишь на мгновение остановился на эльфе, обратившись к летевшей ему навстречу Риате. С какой великой радостью и облегчением заключил ее Урус в свои объятия и как сладостно затрепетало его сердце, когда она доверчиво прижалась к его груди! Но этому ликованию не суждено было продлиться долго: блаженная минута встречи была омрачена зрелищем, представшим перед глазами Уруса, когда он переступил порог шалаша. На настиле из веток лежали без сознания бледные как смерть варорцы.
В шалаше Риата, пытаясь напоить бесчувственную дамну, рассказала Урусу обо всех событиях минувшей ночи: о жестокой битве, об их чудесном спасении, о том, как валг укусил Фэрил, а Гвилли серьезно ранили саблей. Были задеты легкие, но сейчас опасность миновала. Раны варорцев эльфы тщательно промыли и наложили повязки с гвинтимом, однако было очевидно: Фэрил и Гвилли еще не скоро смогут продолжить путь.
Сами Риата и Араван отделались легкими царапинами и ушибами.
Риата мягко взяла Уруса за руку:
— Что же Стоук?
Человек помрачнел и рассказал все как было:
— Когда рассвело, я увидел по крайней мере пять путей, по которым он мог улизнуть. И никаких следов: все замело снегом.
Тут Урус снова заволновался, вскочил на ноги и принялся мерить крохотное убежище своими широкими шагами.
— Но он не мог исчезнуть в никуда. Я выслежу его и убью!
Риата подняла на него удивленный взгляд серебристых глаз:
— Но мы пойдем с тобой, почему ты говоришь «я»?
Урус отрицательно помотал головой:
— Нет, вам идти нельзя. Варорцы слишком слабы, да и вы хоть и легко, но ранены.
Риата уже хотела было возразить, но в этот момент Гвилли зашевелился и попытался сесть, однако тут же повалился навзничь и закашлялся. На губах его выступили алые капли крови.
Риата тревожно ахнула и кинулась к нему.
— Гвилли, миленький, тебе нельзя шевелиться! Ты ранен.
Баккан прикрыл глаза и через силу прошептал:
— Ах вот оно что! У меня такое ощущение, будто меня протащили по всем пылающим подземельям Хеля сразу. — Тут Гвилли снова тревожно открыл глаза и стал озираться вокруг: — Фэрил! Что с Фэрил?
Риата поспешила успокоить баккана:
— Тише, тише, все в порядке. Вот же она, лежит рядом и мирно спит.
Гвилли нащупал руку своей дамми и нежно пожал ее.
— Этой ночью она убила валга. Я обнаружил это уже после боя, когда вернулся за вещами. У одной зверюги из сердца торчал этот нож, подарок Инариона, — произнес Араван, показывая баккану переливающийся в лучах солнца кинжал.
Баккан слабо улыбнулся и с гордостью проговорил:
— Я тоже убил трех рюкков или хлоков. Но валга, конечно, свалить куда труднее. Все это лишний раз доказывает, что варорца лучше не трогать, особенно если этот варорец — дамна!
Араван засмеялся, а Риата поспешила помочь Гвилли, который хотел повернуться на бок, но не смог.
Баккан вдруг снова забеспокоился:
— Да у нее, кажется, жар.
Риата принялась горячо разубеждать его:
— Ну что ты! Гвинтим ее уже почти вылечил. Она выспится, и все пройдет. Это последствия укуса
— Укуса валга? — Гвилли весь напрягся, и его охватил новый приступ кашля.
— Да успокойся же, Фэрил вне опасности, уверяю тебя.
Риата взяла Гвилли за руку и не отпускала, пока кашель не прекратился. Затем она вышла из шалаша, чтобы приготовить на костре отвар из целебных трав. Вскоре к ней присоединился Араван. Эльф подошел вплотную в Риате и тихонько произнес:
— Дара, мы с Урусом отправляемся на поиски Стоука, а тебе придется остаться здесь и позаботиться о наших маленьких друзьях. Никто не сможет сделать это лучше тебя.
Риата с грустью посмотрела на Уруса, сидевшего у постели Гвилли, затем перевела взгляд на варорцев, вздохнула и согласилась.
Этой ночью гигантский Медведь кругами бродил около шалаша, охраняя покой его обитателей.
Дамна пришла в себя утром, сразу после восхода солнца. Она была так слаба, что пальцем пошевелить не могла. Однако первым делом она спросила о Гвилли и успокоилась, только убедившись, что он мирно посапывает рядом с ней.
— У меня такое ощущение, что на меня приземлился целый слон, — пожаловалась она эльфийке, которая кормила ее с ложечки чечевичной кашицей.
— Ну не слон, конечно, но валги тоже весят не так уж мало, — улыбнулась дара.
— А где же Араван? А Урус возвратился? — немного приободрившись от сытной пищи, спросила дамна.
Поделиться книгой: