Глаз Охотника

По каменным плитам отчетливо раздались шаги. Баронесса подняла глаза от бумаг, лежавших на столе, отложила ручку и постаралась успокоиться.

В дверь постучали.

— Войдите, — приказала она.

В комнату вошел высокий мужчина атлетического сложения в перепачканном камзоле. На щеке его застыла запекшаяся кровь. Мужчина склонил голову в знак приветствия, и его темные, посеребренные сединой волосы упали ему на лоб.

— Леди Стоук, барон Марко погиб, пал в битве с медведем.

Это траурное известие великой радостью отозвалось в сердце баронессы: «Наконец-то!» — но она ничем себя не выдала. Тонкие черты ее лица остались все так же неподвижны, и ледяным холодом отозвался ее голос:

— Как, капитан? Вы были там и позволили ему умереть?

Джанок едва сдержал возмущение при виде столь подлого лицемерия.

— Барон пожелал встретиться с медведем один на один. Не выдержало его копье — оно переломилось пополам.

Ни один мускул не дрогнул в лице баронессы.

— Принесите это предательское оружие сюда, капитан. Его уничтожат на моих глазах.

Джанок поклонился.

— Что с тем медведем, капитан?

— Я лично расправился с ним, баронесса.

Со двора донесся стук копыт. Звук удалялся в сторону горной дороги. Кто-то покинул замок. Баронесса удивленно приподняла бровь:

— Капитан, куда они направляются?

Джанок не смог сдержать довольной улыбки:

— В Авен и Ванчу. Они несут скорбную весть наследникам барона — его братьям.

Губы баронессы побелели от бессильной ярости.

— Я не отдавала подобных приказаний!

— Но я, как комендант крепости, позаботился об этом.

— Вон, — прошипела Лева. — Вон!

Капитан слегка наклонил голову и вышел.

Оставшись одна, баронесса выместила весь свой гнев на бумагах, лежавших на столе. Все они в мгновение ока оказались на полу.

«Всюду этот Джанок сует свой нос! Теперь все пропало! Ленко получит титул и деньги, если я не… я не… Мне стоило все это предвидеть! — Лева вскочила и лихорадочно принялась ходить по комнате, как тигрица, запертая в клетке. — Что делать? Что же мне делать? — Она остановилась у камина и уставилась на его пламя, будто могла найти там ответ. — Спокойно! Всему свой черед. Сначала нужно избавиться от улик — сжечь копье. Но что же с Ленко?»

Когда в комнату вошла горничная, стоявшая у раскрытого окна баронесса приказала ей:

— Приберитесь здесь. Пошлите кого-нибудь за копьем, из-за которого умер мой муж. И пригласите ко мне мадам Орсо.

Лева немигающим взглядом ледяных светло-голубых глаз не отрываясь смотрела на темнеющие вокруг крепости силуэты Отвесных гор.

— Через шесть месяцев она должна родить ребенка, — произнесла женщина.

Он приподнял белыми тонкими пальцами — «как у паука!» — край капюшона и откинул его с лица, бледного и лишенного всякой растительности. Желтые цепкие глаза обследовали по очереди лица матери и дочери.

У Левы от этого взгляда кровь застыла в жилах, и она поспешно отвела глаза.

Этого человека — человека ли? — привела сюда ее мать. Где она нашла его, баронессе было не ведомо.

Голос его, казалось, не принадлежит этой молодой на вид, хоть и омерзительной оболочке. Он был хриплый и мог принадлежать человеку гораздо более старшему.

— Тъебе нужен наследник барона Марко. Иначе тъе не сможешь сохранить власть и богатство.

Он не спрашивал — он утверждал.

— Да, это так, нам нужен наследник, — подтвердила Коска. Она была чуть пониже своей дочери, но в остальном женщины были очень похожи. Те же темные, почти черные, волосы, те же тонкие черты лица и черные глаза. Черные, как угольная яма, — так говорили о них.

— Это должен быть мальчик, — подхватила Лева. — В Гарии только мальчик может наследовать имущество отца.

— Что тъе дашь за это?

— Чего ты просишь?

— Тъе знаешь, мадам Орсо, мы договорились об этом. Мне нужна тъоя дочь и разрешение остаться здесь столько, сколько потребуется, чтобы воспитать мъоего сына.

У Левы было такое ощущение, что по спине у нее ползают отвратительные волосатые пауки. Коска прикусила губу, но, совладав с собой, кивнула головой в знак согласия.

До Левы, казалось, только сейчас дошел смысл слов, произнесенных мужчиной.

— Твой сын? Что ты хочешь этим сказать?

Ответ последовал незамедлительно:

— Барон Марко умер, не оставив наследника. Его брат Ленко должен унаследовать все его имущество. Но если тъе родишь сына, этого не произойдет: все достанется тъебе. Обратиться к смертному мужчине тъе не можешь — риск слишком велик: он может оказаться бесплоден, как тъой муж, тъе можешь родить девочку, да и времени слишком мало осталось — шесть месяцев. Но это как раз тот срок, за который тъе выносишь мъоего ребенка.

Лева с ужасом обернулась к матери, но мадам Орсо была непреклонна:

— Иного выхода нет. Ленко пригласит врача, чтобы он засвидетельствовал твою беременность и присутствовал при родах, чтобы ребенка не подменили. Тебе придется уступить Идралу.

Лева опустила голову.

Идрал усмехнулся, притянул женщину к себе, сорвал с нее одежду и прямо на холодном каменном полу овладел ею, зажимая паучьими лапами силившийся закричать рот. Затем он поднялся и подошел к ожидавшей его матери.

В течение следующих шести месяцев Лева практически не выходила из своей комнаты, где ее заперли во избежание травм — намеренных и нечаянных. Ночью весь замок содрогался от ее криков и стонов, а днем она постоянно плакала и дрожала от страха при мысли о том враждебном и чуждом ей создании, которое вынашивала у себя под сердцем.

Всем окружающим было ясно, что сошедшая с ума баронесса беременна, и беременна от своего мужа, ибо размеры ее живота не составляли в том никаких сомнений. Это подтвердил и врач, который прибыл с баронетом Ленко из Авена. Неудавшийся наследник был вне себя от ярости, но остался в замке до момента родов.

Баронет Марко не приехал из Ванчи, не пожелав отдать последний долг старшему брату. Он объявил, что нога его ступит на землю Гарии, только если и Ленко покинет этот мир.

А в заброшенных комнатах восточной башни поселился странный человек — как говорили, врач Левы. Никто ни разу не встречался с ним при свете дня, зато ночью он бродил по темным залам, выходил на крышу замка. Его лицо всегда было скрыто капюшоном. Вместе с ним в замке появились непонятные инструменты, книги и рукописи, а также экзотические животные, на которых незнакомец ставил жестокие эксперименты.

Казалось, мучениям Левы не будет конца. За баронессой ходили сразу два врача: днем — Брюн, которого пригласил Ленко, и таинственный Идрал по ночам. Первый лечил несчастную травами, второй — непонятными бурлящими отварами.

Схватки начались, когда ночь опустилась на землю. В страшных муках родился этот ребенок, и два престранных события сопутствовали его появлению на свет. Повитуха, которая помогала при родах, с криками и воплями выбежала из комнаты, лепеча что-то о демонах, исчадиях ада и клыках. После этого несчастную женщину больше никто не видел. Вслед за ней вышел Брюн, бледный как смерть и с трясущимися руками. Засвидетельствовав рождение, он упал и больше не поднялся: у него остановилось сердце. Неизвестно, правда все это или лишь вымысел завистников, которых всегда много вокруг богатых и знатных людей. Доподлинно известно одно: Ленко решил лично увидеть маленького барона. Когда он вошел в комнату, глазам его предстала следующая картина: Лева, бледная и дрожащая от страха, лежит на кровати, прикрываясь перепачканной в крови простыней; мадам Орсо пытается помочь дочери и напоить ее каким-то отваром; Идрал с закрытым капюшоном лицом держит завернутого в одеяло ребенка. Ленко подошел, откинул одеяло и увидел перед собой вполне нормального мальчика. Только одно насторожило баронета: у малыша были желтые глаза.

Новорожденного нарекли Белой. Родился барон Стоук в 4Э130 году.

К маленькому барону приставили стражу, которой строго-настрого велели не подпускать к ребенку Ленко и его людей на расстояние пушечного выстрела. Идрал лично следил за исполнением приказания. Баронет побушевал-побушевал да и убрался восвояси. Поместье его располагалось в горах Гримволла, неподалеку от местечка Вульфкомб.

Лева промучилась еще несколько дней и умерла. Несмотря на то что в те времена в Гарии смерть при родах была достаточно распространенным явлением, несмотря на все заверения мадам Орсо о крайнем физическом истощении дочери, смерть ее породила огромное количество слухов. Одни говорили, что это мадам Орсо отравила баронессу, другие — что здесь не обошлось без вмешательства Идрала, третьи уверяли, что новорожденный вместе с молоком сосал у матери кровь. Этот последний слух был самым популярным. Основывался он на несвязном рассказе повитухи о пасти, полной клыков, а также потому, что к малышу каждый месяц приглашали новых кормилиц, которые потом как сквозь землю проваливались.

Однако вполне вероятно, что все это были лишь пустые сплетни. Всякий, кто видел Белу, мог легко убедиться, что зубы у него вполне нормальные, а кормилицы скорее всего просто теряли со временем молоко. Единственное, что могло насторожить во внешности юного барона, были его горящие демоническим блеском желтые глаза.

После смерти дочери мадам Орсо стала регентшей при единственном наследнике барона Марко. Эта женщина вела жизнь крайне порочную, вступала в беспорядочные связи как с мужчинами, так и с женщинами и в итоге состарилась раньше срока.

Было очевидно, что за этой погрязшей в разврате женщиной, облеченной всеми полномочиями официальной власти, стоит некто с умом более трезвым и рукой более жесткой. Знающие люди сходились во мнении, что в действительности всеми делами в Гарии заправлял Идрал, который к тому же, в качестве наставника Белы, имел огромное влияние на маленького барона. Мальчик ночи напролет проводил вместе с этим таинственным человеком в уединенной башне, откуда доносились дикие крики и визг животных.

Вскоре слухи о жестокости молодого барона расползлись по землям Гарии. Прислуга в замке была насмерть запугана происходившими там по ночам бесчинствами и с трепетом благоговения вспоминала добрые старые времена, когда правил барон Марко. Пусть покойного ненавидели и побаивались за его грубость и необузданность — зато самым страшным наказанием при нем была увесистая оплеуха или крепкий пинок. Сейчас же над всей страной нависла какая-то незримая, но ясно осознаваемая угроза.

Ущелья и скалы Отвесных гор кишели ночным народом, которого здесь отродясь не бывало. Фермеры жили в постоянной тревоге за свой скот, который теперь приходилось непрерывно охранять даже ночью. Единственным же откликом на постоянные просьбы о помощи и защите со стороны властей было повышение налогов, которые собирали вооруженные до зубов солдаты.

Постепенно дела в Гарии пошли все хуже и хуже. И за всеми этими безобразиями стоял человек с желтыми глазами — если это, конечно, был человек.

Когда Беле исполнилось четырнадцать лет, Идрал объяснил ему, что на нем лежит Заклятие, и научил его пользоваться своим «даром». С тех пор по ночам из замка доносился вой одинокого валга, на который отвечали мерзкие черные твари, рыщущие по окрестным горам. Иногда же из башни вылетало огромное чудовище с кожаными крыльями.

Теперь пропадала уже не только скотина, но и люди.

На пятнадцатилетнего барона было совершено покушение. Кто-то напал на него ночью и нанес глубокую рану мечом.

На следующее утро по крепостной стене были раскиданы окровавленные части тела капитана Джанока, который командовал личной охраной барона. Его изуродованная голова красовалась на колу на крепостном дворе. По сей день причины этой трагедии не ясны: либо капитан пытался предотвратить нападение на своего господина, либо он сам его и совершил, но потерпел неудачу.

С тех пор солдатам и прислуге запрещалось носить оружие в присутствии Белы. Иначе говоря, ни один человек не имел на это права.

Рана барона затянулась очень скоро, и юный ученик Идрала со временем почувствовал, что ему уже не хватает тех «маленьких радостей», в которые его посвятил наставник. И тогда Идрал произнес следующие слова:

— Сын мой, тъебе подвластны деяния более славные, чем те, которыми тъе тешил себя до сих пор.

Глаза Белы горели. Он с благоговением внимал своему учителю.

— Это истинное веселье и разгул желаний.

С этими словами Идрал достал из сундука кожаный футляр. Щелкнув замочком, отец извлек оттуда великолепный нож с тонким острым лезвием.

— Если бы у нас была подходящая жертва, я сейчас же научил бы тъебя сдирать кожу с живого человека. Придется отложить это сладостное занятие до более подходящего момента.

Не успел он произнести это, как дверь открылась и в комнату вошла мадам Орсо.

После таинственного исчезновения мадам Орсо Бела взял власть в Гарии в свои руки.

Многие вздохнули было с облегчением: мол, теперь, когда законный правитель сядет на трон, все переменится.

Изменения и правда произошли, но не в лучшую сторону: крестьяне из соседних деревень пропадали все чаще и по ночам из замка доносились все более душераздирающие крики. Когда подданные молили молодого барона защитить их от нападений неизвестного врага, он пожимал плечами и говорил, что не в силах справиться с ночным народом.

Так продолжалось еще пять лет. Слуги и солдаты уходили из крепости. Они дрожащими от волнения голосами рассказывали об исчадиях ада, населявших башню Идрала, и о том, как по крепости свободно прогуливаются валги и прочая нечисть.

Люди долго мирились с кровавым беспределом, воцарившимся в Гарии, но всякому терпению рано или поздно приходит конец: народ стал покидать земли барона. Бела бесился, но ничего поделать не мог: армии у него теперь тоже не было.

Без подданных барон, однако, не остался. Идрал окружил его рюкками, хлоками и валгами, которые готовы были послушно исполнять любую прихоть его извращенного ума, ибо власть Стоука над ночным народом была безгранична.

Еще около пяти лет наслаждался барон привольной жизнью в Гарии. Жертв для отвратительных экспериментов его прислужники доставляли в замок предостаточно, проникая в самые отдаленные земли и рыская там по ночам. Идрал посвятил своего ученика в тайны некромантии, и Беле открылась масса новых ощущений и удовольствий.

Но этой беззаботной и крайне приятной жизни в один прекрасный момент пришел конец. Ночью Бела, как обычно, зашел к Идралу и застал того поспешно собирающим свои пожитки. Заслышав шаги, он испуганно обернулся, но, увидев, что это всего лишь Стоук, облегченно вздохнул и объявил:

— Я уезжаю. Уже не меньше трех тысяч лет за мной гонится некий эльф, оружие которого может сразить даже меня. Сейчас он совсем недалеко, и я вынужден бежать отсюда, ибо мне была предсказана смерть от руки эльфа.

Бела уговаривал Идрала остаться, клялся, что ему не сыскать более прочной и надежной крепости, но все было напрасно. В ту же ночь его отец оседлал коня Хель и ускакал на восток, чтобы затеряться где-нибудь в Отвесных горах.

Стоуку стало грустно в крепости без наставника, да и людей в окрестностях почти не осталось, и через три года после описанных событий барон решил перебраться в Авен, в поместье дядюшки Ленко, поближе к цивилизации.

А еще два года спустя в покинутый замок приехал эльф с хрустальным копьем, но никого там не застал.

Дядюшка Ленко принял мучительную смерть, как, впрочем, и все его домочадцы. Однако барон Стоук не остановился на достигнутом и, опустошив земли вокруг Вульфкомба, направил свои стопы в Ванчу. Баронета Марко постигла та же участь, что и его брата. Конечно, старик уже был слишком немощен и промучился недолго, но зато опыты над его семейством и слугами доставили Стоуку истинное удовольствие.

Барон отлично зажил в поместье дядюшки, о котором вскоре поползла дурная слава. Это место называли теперь не иначе как Дредхольт — «Цитадель Страха». Но, не смотря на все свое отвращение к нему, люди еще долго не решались покинуть насиженные места, и Бела смог вдоволь насладиться своими извращенными экспериментами. К двухстам годам он наконец достиг желанной цели — научился продлевать мучения своих невинных жертв. Теперь они оставались живыми все то время, пока чудовище сдирало с них кожу.

Так продолжалось на протяжении веков, и никто был не в силах помешать барону, ведь этот монстр был практически неуязвим. В свои пятьсот четырнадцать лет он выглядел тридцатилетним мужчиной с горящими желтым огнем глазами, и уничтожить его можно было только при помощи серебряного оружия и, возможно, огня.

Барон прочно обосновался в горах Гримволла, время от времени меняя места обитания в поисках новых жертв. И вот однажды ему доложили о попавшем в снегопад обозе, который безуспешно пытался перебраться через Крестанский перевал, но вынужден был повернуть назад. Посланные за добычей приспешники вернулись ни с чем, и Стоук вынужден был сам взяться за дело. Хитростью Бела обманул командира отряда людей из племени Медведей и заманил десятерых из них в свое логово.