Помоги проекту - поделись книгой:
Совет наделил Урана всеми полномочиями и назначил его вождем клана. На этот раз, однако, братья радовались совсем не так, как в прошлый. Дело даже обошлось без гулянки.
Через полгода после трагических событий весть о них расползлась по всему Гринхоллу, эльфийское название которого было Дарда Эриниан, и достигло ушей златокудрого эльфа по имени Талар. Этот лаэнский страж посчитал своим долгом наказать чудовище и, написав обо всем своей сестре Риате, кинулся на поиски.
А было это в конце весны 4Э945 года.
Семь лет безуспешно искал Урус барона Стоука. Он следовал за всяким слухом, был в Риамоне, Гунаре, Джорде — и все безрезультатно: чудовище как в воду кануло. Зимой 51 года поиски привели Медведя в Королевство Авен, и в местечке Вульфкомб, в таверне «Красный горностай», ему наконец повезло: там он встретил эльфийку Риату и варорца Томлина, услышав о том, что эти двое, как и он сам, идут по следу Стоука и полны жаждой мести.
Той же ночью друзья настигли чудовище в его логове, но он снова ускользнул. Урус же чуть не поплатился жизнью. Наши герои знали теперь, что Стоук оборотень и может принимать обличье валга и гигантской птицы. Как и Урус, он был подвержен Заклятию, но, в отличие от Медведя, использовал свои исключительные способности во зло, а не во благо.
По крайней мере одного друзья добились: Пэталь была свободна и присоединилась к ним, ибо хотела отомстить за жестокую смерть родителей — своих и Томлина.
Спустя два года слухи о злодействах Стоука привели друзей в землю Ванча. Они загнали чудовище в ловушку в Дредхольте и подожгли его берлогу. Никто не сомневался, что на этот раз мерзкое существо погибло в огне.
Риата чудом осталась жива, и Урус только теперь понял, как дорога ему эльфийка. Но ей суждено было жить вечно, а он был смертным, на котором к тому же лежало Заклятие. И Урус вернулся в Гринхолл, так и не открывшись Риате.
Время шло, и вот отец Уруса умер, а через три года за ним последовала и Ники. После смерти родителей Медведь переселился в Большой лес, где начал обучать наследников престола всему, что умел сам, всем премудростям своего племени.
Среди его высокородных учеников был Аурион, сын Гальвана, Верховного Правителя Митгара. Принц очень привязался к своему мудрому и сильному наставнику, но, когда Ауриону было десять лет, до Уруса дошли слухи об исчезновении людей в землях Аралана, эти преступления по почерку очень напоминали злодеяния Стоука. Урус немедленно оповестил друзей, и они явились на его зов. Увидев Риату, Медведь почувствовал, как быстро забилось его сердце, но и в этот раз он ничего не сказал ей о своей любви.
Принц Аурион предложил им помощь и поддержку Верховного Правителя, и друзья с благодарностью приняли это предложение, обещая воспользоваться им при первой необходимости.
К северу от местечка Индж, в высокогорном монастыре над самым Северным Глетчером, друзья вновь настигли Стоука. И Урус, пожертвовав собой, увлек чудовище в ледяную пропасть, которая закрылась за ними.
Прошло десять веков…
За эти показавшиеся бесконечными годы произошло многое.
Раэль изрекла свое пророчество, по землям Митгара прошла Зимняя война, закончившаяся очередным поражением восставшего Модру. В возрасте ста двадцати девяти и ста тридцати трех лет умерли Томлин и Пэталь.
Победа в войне при Крагген-коре вернула гномам власть в их королевстве. Драконы пробудились от тысячелетней спячки.
Поиски Рассветного меча и желание отомстить за гибель Галаруна привели Аравана к Риате, и он поклялся сделать все от него зависящее, чтобы погубить Стоука, если тот воскреснет. Гвилли и Фэрил, последние из первенцев, разыскали эльфов и вместе с ними отправились к Глетчеру.
Урус воскрес. Как он выжил — ему было неведомо. Может быть, то было действие холода, может, Заклятия, лежавшего на Медведе.
Стоук тоже восстал из мертвых, но у Риаты был план его уничтожения, и нужно было только подождать до утра.
Снаружи доносились завывания ветра, снег кружился в бешеном танце. Урус проснулся и не сразу понял, где он и что с ним. Но постепенно все события предыдущих дней всплыли в его памяти. В дальнем углу пещеры вполголоса шептались Гвилли и Фэрил. Напротив Уруса сидела его любовь.
Араван осторожно развернулся, посмотрел на друзей и произнес:
— Наступила ночь, и рюпты вылезают из нор.
Глава 21
ПОГОНЯ
НАЧАЛО ВЕСНЫ, 5Э988
Араван, растянувшись на полу пещеры, вглядывался в снежную круговерть, пытаясь различить во тьме силуэты рюптов.
— Они собираются в середине площадки и как будто чего-то ждут. И что самое странное, все происходит в полной темноте, — докладывал Араван друзьям о действиях врага.
— А что же факелы? Они сегодня не зажгли их? — удивленно спросила Риата.
Эльф отрицательно покачал головой.
— Похоже, они не хотят быть замеченными, — задумчиво произнесла Фэрил.
Араван вдруг весь напрягся и прошептал:
— В пещере кто-то…
Трескучий звук прорезал ночную тишину. У Гвилли все похолодело внутри, Фэрил крепко схватила его за руку. Риата приподнялась и широко раскрытыми глазами посмотрела на Уруса. В следующее мгновение с криком «Стоук!» она кинулась к выходу. Гвилли и Фэрил поспешили за ней.
Напротив из темной пещеры вылетело огромное создание с кожаными крыльями, горящими желтыми глазами, громадным клювом, усеянным острыми зубами, и длинным хвостом, по форме напоминающим хлыст. Это отвратительное чудовище будто явилось из первобытных времен, когда миром правил хаос.
Араван единственный хорошо рассмотрел монстра. Размах крыльев его составлял более шести метров, а длина туловища от клюва до хвоста — не меньше трех.
Все внизу пришло в движение. Рюкки, хлоки и валги закопошились и потянулись на юг, к выходу из ущелья, вслед за своим предводителем.
— Они уходят, — сообщил Араван.
Риата бросилась к выходу, но эльф успел схватить ее за руку:
— Дара! Ты ничего так не добьешься — только выдашь всех нас!
Эльфийка, вся дрожа от гнева, пыталась вырваться:
— Стоук! Он снова уходит!
Понемногу ее нервное возбуждение улеглось и сменилось глубокой апатией. Риата вся сникла и беспомощно взглянула на Уруса.
Мужчина крепко сжал зубы, стараясь подавить бессильный гнев. Пересилив себя, он произнес:
— Араван прав, Риата. Он прав, черт побери!
Эльфийка опустилась на каменный пол пещеры и разрыдалась:
— Я могла еще вчера покончить с этим чудовищем. Стоило только собраться с духом.
Урус попытался ее успокоить, но эльфийка была безутешна. Снаружи все так же бушевал ветер, и из-за белесой пелены не было видно ни зги.
Араван повернулся к друзьям и сказал:
— Пора уходить отсюда. Я полезу первым и спущу веревку.
Подъем на этот раз был затруднен штормовым ветром, который так и норовил сбросить смельчаков со скалы. Тем не менее, хоть это и стоило немалых усилий, вскоре все пятеро, живые и невредимые, оказались наверху, затащив туда и свои рюкзаки.
Риата поторапливала друзей:
— Ну скорее же, скорее! Если снег заметет следы этих тварей, нам ни за что будет не найти их!
Снег летел путникам в глаза, ветер грозил сбить с ног, но они не сдавались и шли все вперед и вперед по западному склону ущелья, который постепенно перешел в равнину. Гвилли нес фонарик под чехлом, света которого хватало ровно настолько, чтобы можно было разглядеть следы, но при этом не быть замеченными неприятелем.
Варорцы шли впереди и задавали темп. Приходилось продвигаться достаточно быстро для того, чтобы ветер не успел замести следы неприятеля, и достаточно медленно для того, чтобы не наткнуться на него до рассвета. Сейчас было бы в высшей степени неразумно принимать открытый бой, ибо силы были явно неравны.
Каждый час путники останавливались на несколько минут под спасительным прикрытием скалы или среди деревьев. Во время таких остановок Фэрил неизменно хотела разрешить один мучивший ее вопрос:
Но всякий раз, как только она уже была близка к разгадке, Араван командовал: «Вперед!» — и дамна сбивалась с мысли. Отдыхать дольше было нельзя, ибо и так от следов оставались еле различимые точечки.
Мысль о неразрешенной загадке неотступно преследовала дамну, и наконец ее осенило: она вспомнила собственные слова о том, что приспешники Стоука хотят сохранить свой уход в секрете. В секрете… Это значило, что…
— Араван, ты сосчитал тех, кто последовал за Стоуком? — ни с того ни с сего тревожно спросила Фэрил.
— Нет, я смотрел в основном на него, — растерянно проговорил эльф. — И потом, там было так темно!
Вот оно! Значит, Стоук оставил кого-то из своих приспешников в ущелье, чтобы они удостоверились, нет ли погони, а если есть, узнали бы, кому понадобилось следить за бароном. Это означало только одно: друзья подвергались смертельной опасности!
Фэрил поделилась своими догадками с остальными. Риата отреагировала однозначно: нельзя отступать ни в коем случае, иначе след будет потерян и Стоук в который раз ускользнет.
Гвилли попытался успокоить себя и остальных:
— Может быть, они просто хотели незамеченными покинуть ущелье.
Зная число своих врагов, друзья попытались было сосчитать по следам, все ли они покинули свое логово, но куда там: следы были еле заметны.
И тогда Урус заговорил:
— Риата права — отступать поздно. След терять нельзя. Значит, остается идти вперед, но при этом помнить о возможной опасности, которая может подстерегать нас как позади, так и впереди. К тому же коварный неприятель может оставлять на нашем пути ловушки.
И, повинуясь голосу разума и силе праведного гнева, друзья снова пошли по следу. С каждым шагом он становился все слабее, а иногда пропадал вообще. Это были самые мучительные моменты для путников: ведь они прекрасно понимали, что Стоук и его подручные могут разбрестись по расселинам и пещерам, имевшимся в этой незнакомой местности в изобилии. Неприятель мог также проникнуть каким-нибудь тайным ходом через скалы, лежавшие по обе стороны от них, в соседние долины.
Наконец следы исчезли совсем, и Урус предложил сменить тактику.
— Я пойду впереди, а вы следуйте за мной. Риата и Араван, возьмите мои вещи.
И тут друзья стали свидетелями удивительного превращения: мужчина сбросил заплечный мешок, его окутало темное облако, вместо рук появились лапы с длинными черными когтями, изо рта выступили белоснежные клыки. Медведь опустился на четвереньки, потянул носом и кинулся бежать по невидимому для друзей следу.
Сердце Гвилли готово было выпрыгнуть из груди, испуганная Фэрил прильнула к его плечу. Араван стоял будто громом пораженный. Одна Риата сохраняла спокойствие при виде этой необычной сцены, лишь глаза ее засверкали лихорадочным блеском.
Поспеть за Медведем было не так-то просто, и вскоре он исчез, растаяв в темноте. Однако след, им оставленный, указывал друзьям, куда идти. Иногда этот след кружил на месте, иногда петлял, но неизменно благородное животное находило следы врага.
Так шли друзья, то останавливаясь и отдыхая, то снова продолжая путь.
Внезапно Араван встал как вкопанный и поднял руку, призывая к вниманию:
— Синий камень похолодел. Я не знаю, откуда нам ждать беды, но враг где-то совсем близко.
Гвилли предложил:
— Давайте спрячемся и переждем опасность.
— Но где? — спросила Фэрил, встревоженно озираясь по сторонам.
Риата уже хотела было ответить ей, но в этот момент… «Берегись!» — только и успела сказать эльфийка, выхватывая меч из ножен.
Араван резко обернулся.
Фэрил услышала леденящий душу звериный рык и не успела даже двинуться с места, как что-то навалилось на нее сзади, сбило с ног и подмяло под себя.
После своего превращения Медведь уже больше не был Урусом. Он потянул носом, походил взад-вперед вперевалочку и наконец, обнаружив следы
Это полное первобытных инстинктов животное сохраняло в основе своих поступков разумное начало, однако это был уже не человек в образе зверя, а настоящий дикий медведь. Конечно, Медведь подчинялся тем побуждениям и мотивам, которые руководили неким человеком по имени Урус, но делал это не задумываясь. Для него всегда имелась опасность остаться в одном из своих обликов навсегда: Урус мог навсегда остаться человеком или медведем, и он прекрасно это осознавал.
Но сейчас это было неважно: Медведь бежал по следу своих врагов,
Время от времени Медведь терял след, и тогда он ревел от ярости, но не прекращал своих поисков — и снова находил еле заметные отпечатки на снегу. Иногда белая пелена не давала ему ничего разглядеть перед собой, а ветер перебивал всякий запах, — но он знал, куда бежать. Медведь не ведал ни времени, ни пространства — для него сейчас существовала только погоня.
Внезапно след оборвался совсем. В бессильной ярости металось сильное животное из стороны в сторону, рвало крепкими когтями снег и колючий белый воздух — все напрасно. Тогда Медведь опустился на землю и стал ждать. Скоро придут двуногие, и будет светло — это он знал.
Ветер потихоньку прекратился, и белая пелена спала, и рассвет пришел — но двуногих не было. Что-то случилось, Медведь знал.
И тогда он подумал об Урусе…
Его окутало темное облако, и бесформенная громада обрела ясные очертания — на снегу стоял огромного роста мужчина.
Он все помнил. Оглядевшись по сторонам, он увидел черные громады гор вокруг. Где-то в этих горах затерялись, должно быть, приспешники Стоука.
Но где же Риата и Араван, Гвилли и Фэрил?
Взошло солнце. Сердце Уруса сжалось от дурного предчувствия: он знал — что-то случилось с его друзьями. И Урус в бессильной ярости закричал, потрясая в воздухе кулаками, имя своего заклятого врага: «Стоук!» — и горы вторили ему эхом, будто потешаясь над его беспомощностью: «Стоук! стоук! оук… оук…»
Глава 22
СТОУК
4Э430-5Э988
— Барон умер! — разнеслась по двору замка скорбная весть, и вместе с топотом ног, криками слуг и звоном подков по булыжнику наполнила собой всю крепость, добравшись даже до комнаты баронессы Левы. Все эти тревожные, смятенные звуки то затихали, то вновь становились громче, пульсируя, как кровь, прихлынувшая к вискам женщины. Вот с грохотом и лязгом распахнулись главные ворота, и грохот этот наполнил все вокруг ощущением какой-то роковой предопределенности.
Поделиться книгой: