Помоги проекту - поделись книгой:
— Так ты говоришь, это подарок тайного народца? — спросила Ники, кормившая ребенка с ложечки подогретым молоком.
— Да, да, они сопровождали нас все пять дней по лесам Великого Гринхолла, — с готовностью подтвердил Уран.
— Чем же вы кормили его все это время? — строго спросила жена.
— Я, как волк, разжевывал пищу и давал ему, — гордо объяснил Уран, вполне довольный своей изобретательностью.
— А еще мы поили его ягодным соком, — добавил Беорг, сидевший тут же.
— Неудивительно, что у него живот расстроен, — проворчала Ники, но тут же примирительно добавила: — Но вы сделали все, что могли, я же понимаю. Послушайте, ведь мы не знаем, как его зовут! — воскликнула женщина.
— Медвежонок! — в один голос произнесли братья.
—
Братья с радостью согласились. Малышу, казалось, новое имя тоже пришлось по душе: он радостно засмеялся, а его карие глаза так и заискрились.
Все же Уран и Беорг частенько потом называли его Медвежонком.
Ребенок рос не по дням, а по часам и скоро уже научился говорить. И это было легко объяснимо: ведь его окружали тепло и забота.
Урусу было около четырех лет, когда произошло престранное событие. К домику Урана и Ники нагрянул медведь. Эти животные часто появлялись здесь, и женщина нисколько не испугалась, увидев его на поляне в это утро: люди ее племени жили в мире с хранителями леса. Но тут случилось неожиданное: из их домика выкатился маленький медвежонок и задорно подбежал к своему взрослому собрату, приглашая его поиграть. И они долго боролись и катались по полянке, а Ники только с удивлением наблюдала за ними.
Вся деревня высыпала полюбоваться на необычное зрелище.
Наигравшись, медведь поднялся с земли, отряхнулся и двинулся по направлению к лесу. Медвежонок вперевалочку припустил за ним.
— Уран, объясни мне, что ты имеешь в виду.
Ники как потерянная стояла посреди комнаты и растерянно смотрела на мужа.
— Я кое-что скрыл от тебя, когда принес сюда Уруса. Но сейчас нет времени для разговоров: я должен найти малыша. Он теперь в лесу, один или с медведем, — обеспокоенно произнес Уран, извлекая из-под кровати свое верное оружие — боевой цеп с шипами — и пристегивая его к поясу.
— Я пойду с тобой, — неуверенно проговорила Ники и уже совсем другим, не допускающим возражений голосом добавила: — И пожалуйста, не спорь со мной!
Урану оставалось только согласиться. Но далеко уйти они не успели. Дверь распахнулась, и на пороге появился Урус.
— Куда это вы собрались? — как ни в чем не бывало спросил он.
Кресло-качалка уютно поскрипывало, и под этот умиротворяющий звук малыш Урус мгновенно заснул, удобно пристроившись на руках у Ники. Уран сосредоточенно и как-то механически работал ножом, вырезая что-то из деревянного полена.
Ники провела рукой по мягким волосам мальчугана и наконец заговорила:
— Неважно, лежит на нем Заклятие или нет. Он теперь наш ребенок, и я не откажусь от него! Мы так хотели иметь своих детей, но Адон не послал нам этого счастья. Я не бросила бы Уруса, даже если бы узнала все в самый первый день, а уж теперь-то точно не выгоню его из дома. Ведь это и его дом, Уран!
Уран поднял глаза от своей работы:
— Его спасители хотели, чтобы он вырос среди людей. Я думаю, что родителей мальчика уже нет в живых, иначе он не оказался бы один. И судя по всему, в их смерти замешаны верги. — Уран подошел к камину и поставил законченную работу — это оказалась фигурка медведя — на полку, затем продолжал: — Как бы там ни было, теперь у него есть семья. Пойдем спать, дорогая!
Ники встала, бережно уложила крепко спящего Уруса в кроватку, задула свечу и вместе с мужем направилась в спальню.
Луна мирно светила в открытое окно.
Годы пролетали незаметно, а Уран и Ники даже не заметили, как Урус повзрослел и возмужал. Он вымахал в огромного детину под два метра ростом и весил при этом около ста сорока килограммов.
Время от времени он превращался в огромного медведя, но его соплеменники быстро свыклись с этой мыслью и даже гордились сильным и храбрым Урусом. О его подвигах слагали легенды и пели песни во время ежегодного собрания в День середины года, которое проводилось на Поляне в Большом лесу.
Сила Уруса была феноменальна, к тому же он был практически неуязвим для врага, особенно в образе медведя. Урус не раз попадал в переделки в Гримволлских горах, когда с отрядом пограничников отбивал атаки ночного народа. Но все его многочисленные раны заживали моментально и практически не оставляли следов. Поговаривали, что таких, как он, поразить можно только оружием из серебра или сильверона.
Для Уруса не было тайной ни его происхождение, ни то, что на нем лежит Заклятие. Но от этого он ничуть не меньше любил своих приемных родителей, хотя и подумывал, когда выдастся время, разузнать о своей семье и о том, что произошло много лет назад в горах острова Дэлон.
Осознавая то, что он подвергнут Заклятию, Урус не желал жениться, чтобы не передать заклятие ребенку. Женщины тоже обходили его стороной.
Уран с Беоргом нашли ребенка в 4Э911 году, и уже тридцать лет спустя Уруса назначили вождем клана. Верховная власть в племени была сосредоточена в руках Рау, резиденция которого находилась в Большом лесу. Клан, который предстояло возглавить Урусу, селился в Гринхолле близ Дэлона.
Ники, когда узнала о великой чести, которой удостоился сын, обняла его и со смехом произнесла:
— Отец лопнет от гордости!
И действительно, тем же вечером Уран и дядюшка Беорг напились до чертиков.
Урус три года верой и правдой исполнял свой долг перед людьми племени. Он был мудрым и справедливым правителем. Но однажды…
Урус с вооруженным отрядом из тридцати человек, патрулируя окрестности Гримволла, наткнулись на маленькую группку женщин и детей, оставшихся в живых после налета вергов. Их обоз подвергся жестокой атаке ночного отродья при попытке пересечь Крестанский перевал. Все мужчины были убиты, а их чудом выжившие жены и дети спрятались в полуразрушенном Гавене — старинном оборонительном сооружении, — каждую ночь с замиранием сердца ожидая нового нападения.
Урус и его люди обогрели и накормили несчастных, перевязали раненых и выставили патруль.
Только зашло солнце, как в лагерь нагрянул непрошеный гость. Это был одетый в черное высокий мужчина, темноволосый и бледный, с горящими желтыми глазами и длинными костлявыми пальцами. Он был чем-то очень возбужден или огорчен.
Урусу доложили, что с юго-западной стороны пришел человек и хочет говорить с командиром отряда.
Когда Медведь вышел, незнакомец кинулся к нему навстречу и быстро заговорил:
— Вы командир отряда? Прошу вас, помогите. Они захватили мою жену! Налетели на ферму, я хотел бежать, но тут понял, что она угодила к ним в лапы. Я выследил их. Они в пещере, совсем недалеко! Их не больше восьми. Вы легко с ними справитесь.
— Да кто — «они»? Верги, ночной народ? — недоуменно переспросил Урус.
— Да, да,
Урус почувствовал, как волосы у него на загривке встали дыбом. «Здесь что-то не так…»
Араг вызвался идти: он тоже хотел отомстить за свою жену, которую погубили верги. Еще несколько мужчин попросились с ними.
— Погодите! — Урус поднял руку, призывая к спокойствию. — Нам нельзя оставлять здесь женщин и детей совсем одних. Если вергов действительно не больше восьми, то достаточно десяти человек. — Он обратился к Арагу: — Выбери девятерых, а я с остальными останусь здесь, потому что наша помощь и защита здесь нужнее. Как тебя зовут? — спросил Урус незнакомца.
— Бела, — не моргнув глазом отозвался тот.
Выбрать добровольцев было минутным делом. Несколько мгновений спустя маленький отряд растворился в темноте, и стена густо валившего снега скрыла их из виду.
Ночь прошла спокойно. Ближе к утру снег прекратился, и Урус решил выступать на рассвете, чтобы доставить измученных женщин и детей по Ландоверской дороге в Великий Гринхолл. Его очень беспокоило отсутствие Арага, который будто растворился со своими людьми в бескрайних снегах, которые окружали лагерь. Но делать было нечего: дальше оставаться здесь значило подвергать женщин и детей опасности. Араг и его товарищи были опытными воинами и могли постоять за себя.
— А если случилось что-то непредвиденное? — с беспокойством и сомнением в голосе спросил Урус у Раффа.
Воин только пожал плечами:
— Если что и произошло, нам все равно этого не узнать. Вару старательно стер все следы.
— Да, ты прав, — задумчиво произнес Урус. Он понял, что друг имеет в виду легендарного Белого Медведя Вару, который живет высоко в горах и время от времени засыпает землю снегом.
И несмотря на то, что сердце его было полно тревоги, Урус приказал выступать в путь.
— Дрикки, говоришь, — медленно проговорил Уран, обращаясь к сыну. — По-моему, так верги называют рутхов. Это слово слукского языка.
Урус крепко выругался и до боли сжал кулаки:
— Я же чувствовал, что что-то не так! Это тот человек, Бела, назвал вергов дрикками.
— Это значит только одно: твои люди в большой опасности, и мы немедленно должны отправиться им на выручку. Я сейчас же пойду за Беоргом.
Два дня спустя Урус и его люди достигли Гавела. Всего со времени их расставания с товарищами прошло пять дней, и за это время могло многое произойти.
Урус разделил отряд на четыре группы по десять человек каждая. Два дня они безуспешно прочесывали окрестности в поисках своих друзей. Наконец на третий день отряд Беорга нашел Регара — одного из злополучных смельчаков. Беорг немедленно протрубил в рог, оповещая товарищей. Не прошло и часа, как все они собрались на его зов.
Регар стоял поникший, с опущенными руками и изможденным от страдания лицом.
Наконец он заговорил, и голос его срывался и дрожал от внутренней боли:
— Мы пошли за ним в пещеры, и там он одурманил нас чем-то так, что мы заснули. Очнувшись, мы обнаружили, что закованы в кандалы. Стоук нас использовал в своих… своих… — Не в силах больше сдерживаться, Регар разрыдался.
Уран прижал бедного юношу к своей груди и, как маленького, стал утешать его и гладить по голове.
— В своих экспериментах, — закончил за несчастного Беорг, который уже выслушал печальный рассказ до конца.
Урус с жалостью взглянул на молодого человека, который сотрясался от плача.
— Кто это — Стоук? Это тот, кто назвался Белой? — спросил командир.
Беорг ответил за Регара:
— Да, он самый.
Регар поднял бледное, пылающее ненавистью лицо и произнес:
— Он величает себя бароном Стоуком. И мне страшно говорить, что он вытворял с нами… — Голос юноши снова задрожал, но он до крови закусил губу и продолжал: — Араг был первым. Стоук заживо содрал с него кожу и посадил на кол. При этом наш бедный товарищ был жив, и мы вынуждены были слушать, как он стонет и кричит…
Тут Регар не выдержал и снова разрыдался.
Урус взглянул на небо, потом на следы Регара, отпечатавшиеся на свежевыпавшем снегу, и тихо сказал:
— Клянусь тебе, до исхода ночи мы отомстим за Арага. Но что же с остальными?
— Погибли все, кроме меня, а мне просто повезло: я убил своего тюремщика и бежал, — сквозь слезы произнес Регар.
— Мы сейчас же идем в пещеры, и если ты можешь, если хочешь отомстить — идем с нами. Если нет — никто тебя не осудит. Я дам тебе провожатых, и они доставят тебя домой, — проговорил Урус, обращаясь к юноше.
Регар поднял голову и посмотрел Урусу прямо в глаза. Его взгляд выражал почти животный страх, но еще сильнее в этом взгляде горела ненависть.
— Я иду с вами, мой командир. СТОУК — ДОЛЖЕН — УМЕРЕТЬ!
Урус кивнул и приказал, обращаясь к остальным:
— Дайте ему оружие.
Они достигли пещер на закате солнца. Не дожидаясь ночи, они вошли в это гнездилище зла. Верги только просыпались. Страшной была эта битва, и много красной и черной крови было пролито. Отряд Уруса насчитывал сорок одного человека, а силы врага превосходили его в два раза.
Двенадцать героев пали смертью храбрых, и среди них Регар, но потери врагов были куда больше: баэраны насчитали восемьдесят один труп рутхов и четыре — валгов.
Но барона Стоука нигде не было видно. Он ускользнул и избежал возмездия.
Воины нашли изувеченные тела своих товарищей и предали их пламени погребального костра вместе с павшими во время битвы. Оплакав их, люди возвратились домой со скорбной вестью.
Урус сложил с себя все полномочия и передал власть до решения Совета Урану. Несмотря на все уговоры, он не мог поступить иначе.
— Отец, я посвящу себя тому, чтобы избавить мир от чудовища по имени барон Стоук. Передай матери, что я всегда буду помнить о ней. — И с этими словами он уехал из Гринхолла, куда ему суждено было вернуться только через семь лет.
Никому не позволил Урус сопровождать себя, ибо только себя одного винил в смерти друзей.
Поделиться книгой: