Глаз Охотника

— Риата, ты меня когда-нибудь научишь ясновидению?

Риата остолбенела от неожиданности:

— Но, Фэрил, то немногое, что я знаю об этом, мне рассказывали так давно, что я, должно быть, ничего уже не помню. Какой из меня учитель?

Фэрил беззаботно засмеялась и схватила эльфийку за руки:

— Да мне просто интересно, как это обычно происходит, вот и все!

Риата улыбнулась дамне и согласно кивнула.

Они оставались в горах еще несколько недель, и за это время Гвилли сделал значительные успехи в учебе. Наконец Фэрил решила, что настал черед приступить к изучению твилла. Хотя дамна уже поняла, что у Гвилли большие способности к языкам, но даже ее не могла не удивить та скорость, с которой он усваивал всё новые и новые слова и выражения.

Теперь варорцы упражнения ради говорили между собой только на твилльском языке.

Приближалось летнее солнцестояние, и наши герои наконец вернулись в долину. Тренировки возобновились, однако друзья не забывали также помогать эльфам во всех их трудах и заботах.

И вот наступил Самый Длинный День. Риата и Фэрил, поработав с утра в поле, решили отдохнуть и перекусить на берегу реки Тамбл. Неожиданно для дамны Риата протянула ей продолговатый шестигранный кристалл дюйма в четыре длиной.

У Фэрил даже дух захватило от восторга; она не могла оторвать взгляд от прозрачного, переливающегося на солнце камня. Дамна вертела его то так, то эдак, любуясь волшебным светом.

Риата, дав ей время полюбоваться кристаллом, произнесла:

— Это подарок тебе, малышка!

Фэрил от волнения не могла выговорить ни слова. Наконец, обретя дар речи, она залепетала:

— Риата, кристалл изумительный, но я не могу принять такой подарок, я недостойна…

Эльфийка нетерпеливо прервала ее:

— Не говорило глупостей, Фэрил. К тому же Инарион не примет отказа.

Фэрил совсем опешила:

— Так это подарок правителя?

Риата подтвердила:

— Он сказал, что будет счастлив, если ты примешь этот скромный дар.

Фэрил неуверенно взглянула на камень, потом на Риату.

— Да-а, — протянула она, — конечно, алор Инарион будет оскорблен, если я откажусь от кристалла.

Риата только засмеялась в ответ.

Они распаковали свертки с пирогами и ягодами и принялись за еду. Фэрил время от времени поглядывала на камень и наконец, не удержавшись, спросила:

— Риата, это тот же кристалл, по которому гадала Раэль?

— Нет, Фэрил, — отвечала эльфийка. — Тот камень принадлежал только Раэли. Все кристаллы так или иначе похожи один на другой, но редко встречается камень такой чистой воды. В некоторых попадаются золотистые или серебристые волокна, некоторые имеют розоватый, синеватый или зеленоватый оттенок. Все они, если верить Раэли, служат каждый своей цели, но прозрачный кристалл годится для любых предсказаний.

Фэрил слушала эльфийку затаив дыхание и, когда та закончила, решилась задать самый главный вопрос:

— Риата, а этот кристалл… он волшебный?

Эльфийка долго молчала, не зная, что ответить дамне, но наконец проговорила:

— Смотря что ты подразумеваешь под словом «волшебный». Знаю одно: он особенный, ибо позволяет сфокусировать твою внутреннюю силу и дать ей волю. Силой этой наделен каждый, но один в большей степени, другой — в меньшей. Мне, например, никогда не удавалось достичь особых успехов в ясновидении. Во всяком случае, выполнить требования Раэли мне никогда толком не удавалось.

— А какие это были требования? — немедленно спросила Фэрил.

— Раэль говорила: «Отвлекись от всего, что окружает тебя, и ни о чем не думай; сосредоточься, очисти кристалл; потом наполни его светом, выбрав такой, который отвечает твоей цели».

Любопытство Фэрил все разгоралось.

— А как можно «очистить» кристалл?

Риата наморщила лоб, вспоминая, чему ее в свое время учила Раэль:

— Нужно пропустить камень через все стихии: предать плодородной земле, омыть в чистой воде, подставить свежему ветру, закалить в живом пламени. Затем необходимо расположить кристалл соответственно шести сторонам света: северу, востоку, западу, югу, небу и земле; завернуть в черный шелк и убрать в железный ящик, дабы не подвергать его воздействию ветров, пока не настало время им воспользоваться.

Произнеся это, эльфийка вытащила из своей сумки небольшую коробочку из железа, открыла ее, и дамна увидела, что внутри коробочка выстлана черным шелком. Риата протянула Фэрил эту вещицу, которой суждено было стать хранилищем для ее кристалла, и пояснила:

— Обряд очищения достаточно провести один раз, но сделать это должен его владелец. Если же кто-то кроме тебя прикоснется к камню или как-нибудь еще на него повлияет, тебе придется повторить обряд.

Фэрил задумалась, а потом сказала:

— Спасибо, я поняла, как его чистить. Но как же им… как им… пользоваться?

Риата взяла кристалл и подставила его солнцу.

— Наполни его светом — таким, который отвечает твоей цели. Возьми его в руку и держи на свету перед собой. Забудь обо всем, кроме кристалла: сосредоточься на нем, сконцентрируй свою энергию внутри камня. Спроси его о том, что тебя волнует, и, возможно, ты получишь ответ. Я уже не все помню из того, что говорила мне Раэль, только самое важное.

Свет лунный откроет грядущего тень, Узнаешь прошедшее в свете звезд. В полуденном солнце — сегодняшний день, А завтрашний — в сумерках, свете грез. Вчерашний увидишь в рассветных лучах, Сквозь пламя костра замаячат века. Свеча отразится в любимых очах, В горниле рисуется друга рука. Высветит факел обличье врага, А радуга — предназначенье твое. Смерть обозначит полночная тьма, И в солнца лучах ты узнаешь все!

А еще Раэль мне рассказывала о том, что можно увидеть, если смотреть на свет сквозь разные драгоценные камни, но из этих рассказов я почти ничего не помню. Только имей в виду, — продолжала Риата, — что зачастую наши видения лишь порождение фантазии и желаний. А иногда даже истинные пророчества предсказывают не то, что будет, а лишь то, что могло бы быть.

Фэрил уже раскрыла рот, чтобы забросать Риату новыми вопросами, но в этот момент до них донеслись голоса эльфов, возвращавшихся на поля. Дамна завернула свой драгоценный кристалл в черный шелк, убрала его в коробочку и защелкнула замок. Подруги взяли лежавшие подле них мотыги и поспешили вслед за остальными.

После праздника летнего солнцестояния друзья снова приступили к занятиям и тренировкам. Араван щедро делился с ними накопленными знаниями о языке птиц, и скоро друзья щебетали, чирикали и свистели не хуже пернатых обитателей леса. Эти умения могли им очень пригодиться в будущем, как и умение объясняться на языке жестов, которому научила всех Риата. Практиковались наши герои и в подражании писку летучих мышей, хотя для слуха варорцев и эльфов частоты этого писка неуловимы.

Араван учил Фэрил и Гвилли плавать. Баккан и раньше немного умел держаться на воде, но теперь под руководством эльфа освоил несколько стилей и научился нырять.

Гвилли уже неплохо говорил по-твилльски и мог наконец приступать к чтению дневника Пэталь. Вначале ему было трудно и он все время просил Фэрил помочь ему разобраться, но это было только вначале.

Фэрил тоже не сидела без дела по вечерам, однако ее занятия были совсем иного рода, нежели чтение Гвилли. Если бы баккану вздумалось проследить за ней, он решил бы, что его дамми сошла с ума. Она каждый вечер возилась с прозрачным кристаллом: то закапывала его в самую плодородную почву, то тщательно промывала чистой прохладной водой в ручье неподалеку, то подставляла его свежему северному ветру, то быстро, боясь оплавить драгоценный камень, проносила его через пламя свечи. Наконец Фэрил вышла в полночь на поляну и, шепотом читая молитву Адону, расположила кристалл на пересечении ветров, дующих с шести сторон света. После каждого из этих непонятных для непосвященного действий дамна аккуратно завертывала камень в черный шелк и убирала в коробочку.

Долгими вечерними часами, когда Гвилли читал дневники, Фэрил подставляла кристалл лунным лучам и отчаянно пыталась забыть обо всем, кроме камня, сосредоточить все свои помыслы и энергию в самом сердце чистого, как слеза, кристалла и с его помощью заглянуть в будущее… но безуспешны были все ее попытки.

Дни становились прохладнее, а ночи длиннее: приближалась осень. Друзья прекращали свои тренировки только для того, чтобы помогать эльфам, а затем снова возобновляли занятия, ибо они хотели достойно встретить те опасности и приключения, которые должны были выпасть на их долю.

Однажды Гвилли и Араван расположились отдохнуть на лесной поляне после утомительного тренировочного боя на ножах. Баккан обратил внимание на то, как красиво переливается в лучах полуденного солнца острие копья, лежавшего на земле подле Аравана. Эльф никогда не расставался с верным оружием, и оно всегда было в пределах досягаемости. Гвилли как завороженный смотрел на копье. Наконец он осторожно протянул руку и дотронулся до него; по руке прошел озноб.

— Араван, где ты его достал? — решился наконец баккан задать давно интересующий его вопрос.

Эльф вздрогнул, внимательно посмотрел на Гвилли и долго молчал. Когда баккан решил уже было, что ответа не получит, Араван произнес:

— Это подарок — нет, скорее напоминание от тайного или маленького народца. — Араван задумчиво потеребил синий камень на шнурке и продолжал: — Когда-то, когда я много плавал по морям, судьба занесла меня на остров Рвн, который населяет тайный народец. Ты, должно быть, слышал об этих существах, Гвилли, — ростом они даже ниже тебя, живут в лесах и на болотах, и я не удивлюсь, если ты их ни разу не встречал, хотя в лесу Вейн их не так уж и мало. Эти крошечные существа делают все, чтобы не попадаться на глаза непосвященным.

Гвилли слушал эльфа и не верил своим ушам. Хотя он и помнил странное поведение Черныша рядом с «запретными местечками», наводящие ужас легенды о лесных обитателях и рассказы Фэрил, но в глубине души никогда не верил в существование тайного народца. Однако Араван несомненно знал, о чем говорит.

— Я сумел помочь этим удивительным созданиям и спас их остров от исчезновения, — продолжал эльф. — В знак своей благодарности они подарили мне это копье… хотя оно досталось мне слишком дорогой ценой…

Араван отвернулся. Внезапно он поднялся и быстро зашагал прочь; Гвилли не посмел догнать его: он понял, что эльф хочет побыть в одиночестве.

Вечером Гвилли рассказал Фэрил о происшедшем, и сердце дамны сжалось от жалости к Аравану. Она и раньше замечала во взгляде эльфа невыразимую грусть, которая шла из самой глубины его храброго сердца.

Фэрил помолчала, а затем проговорила:

— У нас в Боскиделле тоже ходили слухи о странных существах, обитавших в Терновой стене. Никто их, конечно, не видел собственными глазами, ведь даже птицы не вьют гнезд в колючем терновнике.

Пришло время празднования осеннего равноденствия, и на этот раз торжества были особенно бурными, ибо был еще один повод для радости: прошел ровно год со дня соединения Инарионом судеб ваэрлингов и ровно год прожили эти маленькие существа в долине Арден.

С приближением зимы тренировки стали реже, особенно когда пошел снег, и варорцы больше времени проводили теперь дома. В один из таких вечеров Гвилли читал дневник, сидя перед камином, а Фэрил все колдовала над своим кристаллом.

Вдруг баккан оторвался от чтения и попросил:

— Послушай-ка, Фэрил…

Глубоко вздохнув, он начал читать вслух на языке твилл, запинаясь и делая ошибки, но все же справляясь с нелегкой задачей:

— «Ве дин а лак далле… Я сидела на льду, совсем обессилев от всего происшедшего, и вместе с истекающей кровью от удара Стоука Риатой ждала, когда Томми вернется и приведет лошадей. Колокола в монастыре звонили, как будто справляли панихиду по безвременно погибшему Урусу, хотя я знала, что этот звон лишь результат землетрясения. Я не могла избавиться от одной навязчивой мысли: Стоук говорил когда-то, что убить его можно лишь серебряным оружием, ведь он необычное создание — повелитель валгов, летающий человек. Теперь же он вместе с Медведем погребен под сомкнувшейся над их головами толщей льда. Умер ли он или воскреснет из мертвых?» — Гвилли закончил читать. — Брр! У меня от всего этого мурашки по коже. Может, Стоук еще жив и только заморожен там на века!

Фэрил оторвалась от созерцания своего кристалла:

— Возможно, Пэталь была права. К тому же об этом говорит и пророчество.

— Как бы там ни было, и двух лет не пройдет, а мы уже все узнаем, — произнес Гвилли, перелистнул страницу и снова углубился в чтение.

Фэрил же постаралась отвлечься от всех этих мыслей и сосредоточиться на магическом кристалле.

Глава 14

ОПАСНЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ

КОНЕЦ 5Э986-НАЧАЛО 5Э988

(за полтора года до описанных событий)

Долгими зимними вечерами Араван, Риата, Фэрил и Гвилли подробно обсуждали план действий. Друзья рассмотрели несколько вариантов, среди которых был и обычный для Риаты путь через деревню Индж в Аралане, и зимовка на восточном склоне Гримволлских гор, где, прежде чем перебраться в Валон, жили ванадьюрины.

Однако после долгих размышлений и колебаний друзья решили остановиться на плане Аравана, который состоял в том, чтоб следующей осенью, проехав через Риал и достигнув берега моря Бореаль, на корабле добраться до земли алеитов и там перезимовать, а оттуда на собачьей упряжке доехать до гор Гримволла. Такой путь позволял избежать встречи с ночным народом и пролегал вне зоны землетрясений.

И снова пришла весна, и снова растаяли снега в долине и на склонах гор. Скот отогнали на зеленые пастбища. Река Тамбл разлилась в своем весеннем буйстве, и природа пробудилась ото сна. Эльфы, готовясь к путешествию в далекие страны, доставали из сундуков все, что создали долгими зимними вечерами: ювелирные украшения из серебра и драгоценных камней, одежды из тончайшего шелка, керамику, изделия из дерева и камня, стальное оружие, украшенное рунами и искусной резьбой. Хотя секреты изготовления волшебного, особенного оружия были утрачены, эти сабли, мечи, ножи и кинжалы были мастерски исполнены и должны были верой и правдой служить своим владельцам.

Все эти плоды труда эльфов предназначались для торговли с чужеземными народами. Весной купцы увозили товары из Ардена, чтобы летом и осенью привезти все то, чего не было в долине: соль и разнообразные специи, травы и целебные растения, редкие самоцветы и драгоценные металлы.

Один из караванов отправлялся в крепость Чаллерайн, летнюю резиденцию Верховного Правителя, расположенную на севере Риана. С одним из купцов Араван послал записку другу, жившему в крепости. В письме эльф просил его отрядить посланника в порт Андер на побережье моря Бореаль и зафрахтовать корабль для морской поездки в деревню Иннук.

Время шло, и варорцы продолжали свои занятия. Гвилли уже свободно говорил на трех языках: сильва, твилл и пелларском, хотя иногда и допускал смешные ошибки, а читать и писать мог лишь с трудом. Фэрил удивлялась, как он умудряется не запутаться окончательно, и приписывала достижения баккана его врожденным способностям.

Фэрил тоже могла теперь без затруднений объясняться на языке эльфов. Не оставляла она и попыток заглянуть в будущее, которые до сих пор не приводили ни к какому результату.

Однажды теплой весенней ночью дамна сидела на крыльце и вглядывалась в свой кристалл, в самую его глубину…

…Внезапно она стала падать в звенящую и поющую бездну, и мимо нее проносились бесконечные грани кристалла, в которых отражался желтовато-золотистый блеск. Это свечение то распадалось на миллиарды искорок, то собиралось в единый мощный пучок, и она поняла, что это свет ее души. Вокруг нее на много ладов, то громко, то нежно, позвякивали серебряные колокольчики, и этот мелодичный перезвон отдавался в ее сердце, которое между тем было спокойно, как никогда.

Никакого страха дамна не испытывала, несмотря на стремительность падения, и не переставала оглядываться по сторонам, ибо вокруг нее, отраженные в гранях кристалла, проносились образы и видения. Некоторые из них были практически неразличимы, другие можно было хорошо рассмотреть.

Внезапно она увидела эльфийку — Риату или кого-то другого, она не могла бы сказать наверняка, — а чуть позади нее — огромного мужчину на коне. На плече у всадника — эльфа или человека? — сидел сокол, а в руках его что-то блестело и переливалось.

И тут Фэрил почувствовала — именно почувствовала, а не услышала, — как произносит что-то по-твилльски. Что именно, она не знала — эти слова принадлежали не ей.

«Ритана фи За'о Дэ Килес фи ка омос, Сэкена, иркума, ва лин до Эн Вайлена фи ка Ломос».

И снова продолжилось падение. Эльфийка и мужчина исчезли, и опять звенящее пространство наполнилось золотистым свечением. Образы и тени проносились мимо нее.

Издалека донесся беззвучный плач. Фэрил вся напряглась, прислушиваясь к этому немому призыву, такому трагичному и знакомому…

…Фэрил открыла глаза и услышала, как рядом с ней плачет Гвилли. Она почувствовала прикосновение его теплой руки, и постепенно расплывчатые контуры комнаты и фигуры баккана приобрели четкие очертания.

— Не плачь, милый, — прошептала Фэрил и тут же ощутила, как Гвилли крепко стиснул ее руки и поцеловал ее.

— Фэрил, дорогая моя, наконец-то ты проснулась!

Она лежала на кровати, но это была не ее кровать.

В горле у нее все пересохло. Не успела она ничего сказать, как в комнату вошла Риата, а за ней Араван. Эльфийка поднесла к губам дамны чашу, наполненную напитком с ароматом мяты, и помогла ей выпить его. Чтобы утолить жажду Фэрил, потребовалось еще несколько полных чаш.

Когда дамна напилась, первым ее вопросом было:

— Где я?