Помоги проекту - поделись книгой:
— Не только мне, алор: всем нам.
Через холку коня Аравана был перекинут убитый олень. Такой же олень красовался и на лошади подъехавшей к ним темноволосой эльфийки. Тут взгляды вновь прибывших обратились к Гвилли и Фэрил, которые робко стояли в стороне. Охотники с интересом разглядывали маленьких ваэрлингов. В глазах Аравана застыл немой вопрос. Желая получить подтверждение своей догадки, он обернулся к Риате. Эльфийка утвердительно кивнула ему и произнесла, обращаясь к остальным:
Варорцы на этот раз уже не нуждались в переводе.
Спешившись, Араван подошел к ваэрлингам и почтительно поклонился им:
— Мое имя Араван.
Гвилли тоже поклонился ему:
— Мое имя Гвилли, а это — Фэрил.
Дамна присела в реверансе.
Эльфы подходили один за другим и представлялись, а потом уводили усталых, забрызганных грязью лошадей в конюшню.
Парадный зал дворца был залит светом тысяч свечей и переливался всеми цветами радуги. Столы ломились от яств. Чего тут только не было: дары урожая, жареная рыба, ароматное мясо и дичь.
Одни эльфы сидели на скамьях, другие сновали туда-сюда с подносами. В зале было практически некуда ступить от большого количества собравшихся гостей.
Фэрил и Гвилли заняли почетные места подле Инариона и Риаты. Эльфийка во время пиршества время от времени поглядывала в сторону ваэрлингов, поражаясь их сходством с Томлином и Пэталь. У Фэрил были такие же темные волосы и янтарного цвета глаза, как и у ее далекой прародительницы. Потомок Агата обладал такой же роскошной рыжей шевелюрой и изумрудными глазами, какие отличали его предка. Овал лица, стройность стана и быстрота движений также приковывали внимание Риаты, служа невольным напоминанием о делах давно минувших дней. «Я, конечно, не дримм, но сейчас близка к тому, чтобы поверить в переселение душ», — подумала эльфийка.
Вскоре к пирующим присоединились Араван и его друзья, успевшие умыться и приодеться к празднику. Все внимание лаэнов обратилось к охотникам, и от Аравана потребовали подробного отчета об их приключениях, что он и сделал с превеликим удовольствием.
Когда все было съедено, столы унесли, и воздух снова наполнился звуками флейты, барабана, арфы, лютни и божественным пением эльфов. Варорцы с восторгом внимали их звонким красивым голосам. Но вот начался танец, неуловимый и волшебный. Одна за другой мелькали пары, потом распадались и снова сходились. Когда танец закончился, зрители одобрительно загудели и зааплодировали.
Фэрил и Гвилли долго не могли прийти в себя: такой дивной красоты, изящества и грациозности движений им не доводилось видеть раньше.
Риата пояснила:
— Это был танец любви Сины и Тилларона.
Фэрил вздохнула:
— Мы с Гвилли любим друг друга, о чем собираемся заявить во всеуслышание, и с удовольствием станцевали бы так же, но нам этого, к сожалению, не дано.
Инарион с интересом посмотрел на ваэрлингов:
— Так вы хотите принести клятву верности друг другу?
Гвилли кивнул:
— Да, если найдем мэра или еще кого-нибудь из официальных лиц.
Инарион засмеялся. И Риата не смогла сдержать улыбки.
— Разве я не обещала вам устроить церемонию? Конечно, никакого мэра у нас и в помине нет, но перед вами сидит сам правитель Ардена, алор Инарион. Кто лучше его может провести церемонию?
Фэрил явно понравилась эта идея; она обернулась к Гвилли и возбужденно проговорила:
— Да, да, Гвилли, чего нам еще желать?
Потрясенный Гвилли ничего не сказал, а только согласно закивал в ответ.
Дамна снова повернулась к эльфийке:
— Леди Риата, лорд Инарион окажет нам большую честь, если согласится провести обряд.
Стоило эльфийскому правителю встать и поднять руку, призывая к тишине, как все вокруг смолкло. Риата выступила вперед и сообщила соотечественникам о решении ваэрлингов принести друг другу клятву верности. Эльфы с нескрываемым удовольствием встретили это заявление.
Инарион подошел к возвышению в дальнем конце зала и поднял руку, призывая к тишине. Все вызванные приятной новостью разговоры и одобрительные возгласы немедленно стихли. По знаку Инариона Араван и Риата тоже подошли к возвышению и встали по обе стороны от своего правителя, повернувшись к нему лицом.
Гвилли робко взглянул на сидящую рядом с ним Фэрил и спросил ее:
— Ты действительно согласна принять меня со всеми моими недостатками?
Вместо ответа Фэрил нежно поцеловала своего баккарана, а затем поднялась и, взяв Гвилли за руку, подвела его к алору Инариону, встав между Риатой и Араваном.
Инарион с высоты своего роста посмотрел на стоявших перед ним хрупких ваэрлингов и торжественно произнес:
— Сегодня вы предстали предо мной, чтобы принести клятву верности друг другу. Для смертных это означает быть вместе, пока смерть не разлучит их. Однако клятва имеет силу лишь до тех пор, пока вы идете одной дорогой и под ногами у вас общая почва. Это касается любого договора, обета или клятвы, будь то клятва верности, мести, дружбы. Нет смысла оставаться вместе, если вас уже ничто не связывает. В этом случае можно считать, что произошла маленькая смерть — умерли ваши отношения. Обе стороны должны приложить максимум усилий, чтобы этого не произошло. Если стараться будет только один из партнеров, толку не будет: почва высохнет — и чувства рано или поздно завянут. Дороги двоих разойдутся. Все должно делиться пополам: горе и радость, веселый пир и трудная работа. Есть, конечно, и такие обязанности, с которыми может справиться только женщина, например рождение ребенка, или только мужчина, например тяжелый физический труд. Все остальное должно быть честно поделено поровну. Так будьте же надежной поддержкой и опорой друг другу, любите и уважайте друг друга и берегите ваши отношения! — Инарион взял стоявших перед ним ваэрлингов за руки и продолжал церемонию: — Вы понимаете, о чем я говорю?
Влюбленные переглянулись и дружно ответили «да».
— Клянетесь ли вы хранить верность друг другу, любить и почитать друг друга?
— Клянусь, — в один голос ответили новоявленные супруги.
Инарион соединил их руки и произнес:
— Гвилли Фенн и Фэрил Твиггинс! Объявляю вас мужем и женой. Отныне вы будете делить все радости и горести, пока судьба не распорядится иначе.
И эльфийский правитель обнял сначала Фэрил, потом Гвилли, затем, обернувшись к собравшимся, проговорил:
И под восторженные возгласы эльфов Риата и Араван повели молодоженов к выходу. Выйдя из дворца, четверо друзей направились по освещенному луной торжественному лесу к маленькому домику на полянке. За ними тянулась длинная процессия эльфов.
Дойдя до поляны, эльфы окружили одинокое жилище ваэрлингов и три раза обошли его вокруг, исполняя некий таинственный ритуальный танец.
Когда они остановились, Араван и Риата проводили молодоженов в дом, обняли на прощание и оставили одних. Эльфы тихонько разошлись, стараясь не тревожить покой новобрачных.
Празднование продолжалось еще две ночи. Когда в последний вечер торжеств Гвилли и Фэрил пришли повидаться с Риатой, они застали эльфийку на кухне за приготовлением еды. Здесь же трудился и Араван, усердно намывая кастрюли и сковородки.
Видя недоумение на лицах варорцев и предвосхищая вопрос, готовый уже сорваться с губ Гвилли, Риата пояснила:
— В этом заключается распределение обязанностей: две ночи каждый из эльфов празднует, а одну — прислуживает остальным. Таким образом, мы все имеем возможность как повеселиться, так и разделить совместный труд.
Фэрил понимающе кивнула и засучила рукава:
— Что ж, Гвилли Фенн, пора и нам оказать посильную помощь.
И в эту третью ночь празднования равноденствия варорцы трудились наравне с эльфами: уносили и приносили подносы с едой и напитками, а когда все разошлись — убирали помещение, мыли посуду и вытирали столы. Фэрил задала эльфийке давно интересовавший ее вопрос:
— Риата, мама говорила мне, что во времена Зимней войны предводителем эльфов был лорд Таларин, а его супругой — леди Раэль. Теперь же, как я вижу, эльфами правит лорд Инарион.
Риата на секунду застыла с тряпкой в руке:
— Да-да, твоя мама сказала тебе истинную правду. Однако теперь алор Таларин, мой дядя, и его жена, дара Раэль, навсегда вернулись Сумеречным путем в Адонар.
— Но почему? — удивилась Фэрил.
Риата погрустнела и ответила:
— Мой двоюродный брат Ванидор погиб в начале Зимней войны, приняв смерть в Железной башне. Много наших соотечественников пало на полях сражений в те дни, и Таларин с Раэлью так и не оправились от тяжелого удара. Они присягнули на верность Галену, который был тогда Верховным Правителем, но, как только он сошел в могилу через сорок или пятьдесят лет после окончания войны, безутешная чета немедленно отправилась в Дарда Галион, а оттуда с королем Эроном и его подданными — в Адонар. Перед отъездом Таларин назначил Инариона своим преемником.
Фэрил перешла вместе с Риатой к следующему столу. Вдруг эльфийка задумчиво произнесла:
— Его назвали в честь дяди…
Дамна не поняла значения слов Риаты и переспросила:
— Кого?
— Моего брата, Талара, — тихо сказала Риата, и глаза ее наполнились слезами. — Мой брат Талар был наречен именем нашего дяди. — Она поспешно смахнула слезы, и когда обернулась к Фэрил, взгляд ее горел огнем. — Завтра же приступим к подготовке.
Фэрил молча кивнула ей.
Этой ночью, когда баккан и дамна, не чувствуя под собой ног от усталости, наконец добрели до постели, Гвилли задумчиво произнес, обращаясь к Фэрил:
— Интересно, что это будет за подготовка…
Однако Фэрил уже не могла его слышать: она мирно посапывала, свернувшись клубочком на постели.
Гвилли с нежностью посмотрел на свою возлюбленную: «Спи крепко, дорогая, тебе нужно хорошенько отдохнуть перед завтрашним днем». Баккан затушил свечку и лег рядом с женой.
«Завтра мы приступаем…» — было его последней мыслью перед сном.
Глава 13
ТЯЖЕЛОЕ УЧЕНЬЕ
С КОНЦА 5Э985 ДО КОНЦА 5Э986
За осенью последовала зима, которая утвердилась в долине стремительно и бесповоротно. Холодные ветры приносили тяжелые снежные тучи со стороны мрачного Гримволла. Все вокруг было покрыто пышным белым ковром, деревья блестели инеем. Река Тамбл тоже замерзла.
Араван и Риата воспользовались внезапным приходом зимы для того, чтобы обучить ваэрлингов многим премудростям: изготовлению жилищ снега, рытью ям-ловушек, их маскировке. Однако больше всего друзья занимались скалолазанием. Вскоре все четверо стремительно поднимались и спускались по скалам, умело пользовались разнообразным альпинистским снаряжением, причем занимались всем этим в любое время дня и ночи — ведь никто не мог знать, что готовит им судьба.
Араван научил ваэрлингов особой технике, которую его учитель-дримм называл «стремительный подъем». Сильный натренированный альпинист поднимается по веревке, а в это время саму веревку тоже поднимают его товарищи сверху. В итоге скалолаз оказывается на вершине в два раза быстрее. Техника эта была особенно эффективна, если одного из варорцев тянули наверх Риата и Араван.
Эльфы сшили ваэрлингам зимнюю одежду, легкую, но необычайно теплую, а также новую летнюю одежду из мягкой кожи. Все одеяния были выдержаны в серо-коричневых и черно-белых тонах, которые лучше всего подходили для маскировки. Плащи-дождевики были снаружи коричневыми, а внутри серо-зелеными. Даже наметанный эльфийский глаз с трудом различал закутанную в такой плащ фигуру на фоне камней или деревьев.
Друзья упражнялись во владении каждый своим видом оружия, а варорцы также учились пользоваться длинными ножами для ближнего боя. Однако это оружие Фэрил и Гвилли должны были применять лишь в случае крайней необходимости, потому что пращой и кинжалами они владели несравненно лучше.
Ваэрлинги и эльфы учились подстраховывать друг друга во время боя, обсуждали возможные варианты тактики, применимой против рюкков, хлоков и валгов.
Фэрил продолжала обучать Гвилли грамоте, используя для этого любой удобный случай. Вместе они также брали уроки языка сильва, и баккан иногда путался в словах языка эльфов, твилла и пелларского. Однако его природная склонность к языкам и известная доля упорства помогали Гвилли справиться со всеми трудностями.
Впрочем, не стоит думать, что учеба отнимала у друзей все время. Эльфы любят разнообразные торжества, одним из которых является Праздник зимы. Гвилли и Фэрил никогда не упускали возможности поразвлечься, но и не отлынивали от работы, которая неизменно сопровождает у эльфов любое веселье. Домашние обязанности варорцы, по примеру эльфов, тоже поделили между собой. Оба готовили пищу, убирали дом и чистили своих пони. Гвилли научился шить, а Фэрил — колоть дрова. Они как дети радовались своим кулинарным успехам и смеялись над неудачами. У молодоженов появлялось все больше и больше общего, а их любовь становилась сильнее с каждым днем.
В первый день Праздника зимы, который выпадал на зимнее солнцестояние, все собрались в парадной зале дворца, нетерпеливо ожидая праздничного обращения Инариона. Эльфы держали в руках чаши с чистой водой. Наконец правитель тоже поднял свою чашу и заговорил на языке сильва. Фэрил и Гвилли уже достаточно изучили его, чтобы понять, о чем шла речь.
Инарион говорил так:
—
И со словами «Хай, лаэнские стражи, хай, защитники мира!» Инарион поднял свою чашу и осушил ее.
Эльфы последовали примеру своего правителя, и зала наполнилась радостными возгласами.
С первой весенней оттепелью началось таяние снега. Река Тамбл вырвалась из ледяных оков и наполнила зеленеющие поля и луга радостным бурлящим ревом. Птицы и звери начали пробуждаться от зимней спячки, вылезли из своих нор и приветствовали долгожданный приход весны. Те же, кто в спячку не впадал, почувствовали прилив жизненной энергии и с новыми силами принялись обустраивать жилища.
На середину апреля выпадало празднование эльфами дня весеннего солнцестояния и смены времен года. К этому радостному событию, которое продолжалось трое суток, Фэрил и Гвилли получили от эльфийских портных обновки. Дамну одели в шелковое алое с золотом платье, обули в туфли цвета рубина и украсили волосы лентами. Баккана нарядили в темно-зеленые брюки и салатного цвета рубашку. Ему выдали черные ботинки с серебряными пряжками и широкий пояс в тон наряду. Эльфы налюбоваться не могли на своих маленьких друзей, когда они танцевали вальс в парадной зале, а в их блестящих глазах отражалось пламя свечей.
После праздника друзья вновь принялись за тренировки. Они оттачивали искусство маскировки, мастерство скалолазания и устройства ловушек, причем делали это в любую погоду и в самых разных местах: на скалах, в полях, на отвесных каменных стенах и в непроходимых зарослях, — ведь никто не знал, в каких условиях им будет суждено воспользоваться своими навыками. Фэрил, Гвилли, Араван и Риата делились друг с другом всем, что знали, и вскоре друзья одинаково хорошо умели застать противника врасплох, поразив его неожиданным ударом, лазить по деревьям и расставлять хитроумные ловушки. Однако, кроме тренировок, у наших героев было немало и других забот. Они помогали эльфам пахать землю, пасти скот и ухаживать за домашними животными.
Однажды, когда Риата, Фэрил и Гвилли отогнали овец на пастбище высоко в горах, дамна опять вернулась к волновавшему ее вопросу, который нет-нет да и всплывал в разговоре, и вновь спросила эльфийку о пророческом даре Раэль и о том, как та изрекла свое предсказание.
Риата откинулась на большом плоском обломке скалы, который служил ей сиденьем. На лице ее появилось задумчивое выражение.
— Мы с Раэлью сидели на берегу реки Тамбл, недалеко от дома, и пытались заглянуть в будущее с помощью магических кристаллов. Кристалл Раэли был побольше моего, шестигранный и заостренный на концах. У меня-то никогда не было особых способностей к ясновидению, и все это мы проделывали скорее шутки ради. Я никак не могла сконцентрироваться и сумела уловить только отдельные короткие вспышки и пятна. Вдруг Раэль впала в какое-то странное состояние, близкое к трансу, и изрекла пророчество. Услышав его, я немедленно отправилась к твоим предкам, Томлину и Пэталь… Но ведь тебе это все известно, не так ли?
Фэрил кивнула:
— Да, ведь я читала дневник Пэталь.
Несколько минут они молча наблюдали за овцами, мирно пощипывавшими травку между разбросанных по зеленому лугу скал, и за Гвилли, который вприпрыжку носился за непослушным ягненком, отбившимся от стада. Ни с того ни с сего Фэрил вдруг, набравшись смелости, просительно произнесла, обращаясь к эльфийке:
Поделиться книгой: