Помоги проекту - поделись книгой:
— В доме врачевания. Мы привезли тебя сюда три дня назад, — ответил взволнованный Гвилли. Баккан то хватал Фэрил за руку, то принимался целовать свою ненаглядную дамми, то возносил благодарственные молитвы Адону.
Фэрил сначала поверить не могла, что прошло так много времени. Но, увидев на лицах друзей следы неподдельного беспокойства и услышав их взволнованный рассказ о том, как Гвилли нашел ее лежащей без сознания на пороге их дома, она поняла, что, должно быть, за время ее странствий по кристаллу и вправду уже прошло около трех дней.
— Я просто хотела узнать, что готовит нам будущее, — как будто в оправдание себе, произнесла дамна. — И знаешь, Риата, — добавила она уже более оживленно, — ведь я была внутри кристалла! Там так красиво!
Эльфы переглянулись, и Араван отрицательно покачал головой. За всю свою немалую жизнь он никогда не слышал ни о чем подобном.
А Фэрил уже продолжала, и в голосе ее звучали нотки разочарования:
— Жаль только, что мне ничего не удалось толком увидеть…
Гвилли, не перестававший ни на мгновение гладить и целовать свою дамми, встрепенулся и произнес:
— Кое-что ты все-таки сказала. Когда Риата в первый раз осматривала тебя, ты вдруг раскрыла глаза и вполне осмысленно изрекла на языке твилл:
Фэрил с надеждой взглянула на Риату, но эльфийка только плечами пожала:
— Я не могу понять смысла этого пророчества, малышка. Мне кажется совершенно невозможным, чтобы кто-нибудь преодолел путь через все три Сферы, ведь для этого необходимо принадлежать каждой из них по праву крови, а такого не бывает.
Араван же не произнес ни слова, однако впал в глубокую задумчивость.
На следующее утро, когда Фэрил уже чувствовала себя намного лучше, к ней в комнату вошла Риата. Она присела на край кровати и обратилась к подруге:
— Послушай, малышка: за эти три дня ты проделала очень опасное путешествие, из которого могла и вовсе не вернуться. Обещай мне, что без помощи сведущих и опытных предсказателей ты больше никогда не обратишься к кристаллу.
Дамна долго молчала, вспоминая небывалую красоту и чувство спокойствия, золотистые отблески своей души и причудливые образы, являвшиеся ей внутри волшебного камня. Однако в этот момент она явственно увидела перед собой встревоженное и несчастное лицо Гвилли и, поколебавшись еще секунду, решительно кивнула головой в знак согласия.
Фэрил вскоре совсем поправилась, и ничто уже не напоминало о ее необычном путешествии, кроме желания дамны возобновить свои занятия ясновидением. Однако она вняла голосу разума и предупреждениям Риаты и решила отложить их до того времени, когда найдется подходящий учитель.
В начале лета Араван получил известие о том, что корабль в Лидере ждет их и готов отплыть в Иннук в день осеннего равноденствия. Друзья стали собираться в дорогу. День отъезда был назначен на конец июля.
Все уже было готово и лошади оседланы, когда к друзьям пришел попрощаться сам Инарион. Корон принес подарки: кожаный подсумок с серебряными шариками для Гвилли и превосходный серебряный кинжал в черных ножнах для Фэрил, который хоть и немного отличался от того, что достался дамне в наследство от Пэталь, но составлял ему отличную пару. Все это Инарион изготовил собственноручно.
Гвилли и Фэрил от всего сердца поблагодарили мудрого правителя на языке сильва. Эти подарки могли очень пригодиться им, ведь никто не знал, с какими трудностями и опасностями им предстоит столкнуться. Фэрил заботливо пристегнула кинжал к поясу, оставив место на перекрестных ремнях пустым, и обернулась к Инариону, который сказал варорцам на прощание:
— Помните, что вы всегда желанные гости в долине Арден, на сколько бы времени вы сюда ни приехали: на час, на день или на тысячу лет. — И великий правитель эльфов опустился на колено, чтобы обнять дорогих его сердцу ваэрлингов. Затем, поклонившись Риате и Аравану, он отошел.
Когда путники уже выезжали из долины, их слуха достигли звуки фанфар, которыми эльфы провожали их. Вскоре они смолкли, оставшись далеко позади, а перед друзьями суровой громадой простирался Мрачный лес.
Держась северной опушки Мрачного леса, они наконец преодолели его. Их путь лежал на север, мимо западного склона Сигнальных гор в королевство Риан.
Сперва погода им благоприятствовала. Дни были солнечными и полными особенной летней истомы, ночи стояли теплые. Однако через две недели пошел мелкий противный дождь, и настроение путешественников ухудшилось. Друзья уже достигли дорога, которая вела мимо крепости Чаллерайн к горам Ригга, где был расположен Черный камень, королевство гномов. Чтобы скоротать время, Риата принялась рассказывать о долгой осаде Рудников Чакка полчищами Модру и о стойкости дриммов, которые доблестно держались до конца войны.
Фэрил воспользовалась возможностью познакомить Гвилли с историей варорцев и стала рассказывать баккану о Такерби Андербэнке из Боскиделла, владельце Красной стрелы.
На пути друзей изредка встречались поселения людей, и когда только выпадала возможность вкусно поесть и послать в теплой постели, путешественники не раздумывая спешили воспользоваться ею, останавливаясь в небольших придорожных гостиницах, на постоялых дворах или фермах. Здесь нечасто бывали посетители, особенно из числа варорцев и эльфов, и добрые фермеры потом долго еще вспоминали необычных гостей.
Но гораздо чаще случалось друзьям ночевать под открытым небом — и тогда им оставалось только надеяться, что дождя не будет.
Через три с половиной недели после их отъезда из Ардена вдали показались свинцовые волны моря Бореаль. И все же, каким бы неприветливым оно ни казалось, у Фэрил и Гвилли дух захватило от такого количества воды. Дорога уходила вниз и вела в небольшой, защищенный со всех сторон горами портовый город Андер, куда и направили путники своих лошадей.
Корабль, на котором они вышли в море вместе с командой северных людей, был торговым судном с крутыми округлыми бортами. Судно это совершало последний рейс в году, ибо уже и сейчас море Бореаль волновалось не на шутку, а зимнее путешествие по нему сулило страшные бедствия.
Фэрил и Гвилли стояли на палубе, обдуваемые холодным западным ветром, от порывов которого трещали и выли корабельные снасти. У Фэрил сердце сжималось оттого, что ей пришлось расстаться со своим верным пони, Чернохвостиком, ведь она знала его еще жеребенком. Дамна поделилась своими грустными размышлениями с Гвилли, и тот поспешил успокоить свою дамми:
— Не беспокойся, милая, ты же знаешь, что Чернохвостик, Попрыгунчик и лошади Риаты и Аравана вернутся с караваном в Арден и будут ждать нас там. А поход вместе с нами в северные земли был бы для них слишком опасным, ведь они не привыкли к такому холоду.
Фэрил умом понимала, что баккан прав, но сердце ее не соглашалось с доводами разума.
На второй день плавания пошел дождь, море заштормило, и варорцы, уже не испытывавшие желания выйти на палубу, не могли ни есть, ни пить из-за ужасных приступов морской болезни. Промаявшись так два дня, на третий они почувствовали себя значительно лучше и вскоре уже с аппетитом уплетали на камбузе кашу.
Корабль —
Моряк почесал в затылке, нахмурил лоб, соображая, как же выразить это по-пелларски, и наконец выдал:
— «Брюхо кита», да-да, именно так.
Фэрил громко засмеялась, и ее заразительный смех был подхвачен остальными членами команды, которые наконец увидели в варорцах обычных и похожих на них живых существ.
На одиннадцатый день плавания корабль вошел в маленькую бухточку, со всех сторон закрытую скалами, а на следующий день путники уже отплывали из этого фьорда на быстроходном корабле-драконе под названием «Больгелёпер», которое, как выяснила Фэрил, означало «Бегущий по морям». Корабль со своими двадцатью веслами по каждому борту был больше похож на вытянутую огромную лодку или старинную галеру и полностью оправдывал свое название. Подобно волку, без устали рыщущему по заснеженной пустыне, он днем и ночью неутомимо и легко скользил по волнам, неся путешественников к заветной цели — берегам страны алеитов. За два дня они покрыли четыреста миль пути и высадились на холодном заснеженном берегу.
Пришла зима с бесконечными злыми метелями и пронизывающими до костей ветрами, и путешественники познали все тяготы жизни в условиях арктической пустыни. После теплых и удобных жилищ эльфов варорцам трудно было привыкнуть к простым домам алеитов. Да и морозы здесь были несравнимо суровее, чем в Ардене.
Однако, несмотря на все эти трудности, алеиты, казалось, были вполне довольны своей жизнью и неплохо приспособились к природным условиям. Их жилища находились в защищенных от ветра прибрежных долинах, так же как и стада оленей, которых они называли рэнами.
Конечно, даже эти отважные люди, всю жизнь проведшие в условиях Крайнего Севера, не решались в течение долгих зимних месяцев уходить далеко от своих жилищ: бураны в ледяных пустынях возникали внезапно и подобная смелость могла стоить жизни дерзким.
Постепенно варорцы и эльфы привыкли к холоду, стараясь извлечь все возможные уроки из своего пребывания в арктических широтах.
Алеиты с трепетом и уважением отнеслись к мигганам и фэ, как они окрестили варорцев и эльфов, ведь это были существа из древних сказаний. К тому же их любили собаки, и они носили оружие, которое могло быть обращено против самого могучего врага — врага, достойного этих легендарных созданий.
Поэтому понятно, что, когда путешественники попросили выделить им собачьи упряжки, которые доставили бы их к Великому Северному Глетчеру, алеиты сразу созвали совет старейшин и без колебаний решили поручить эту ответственную и почетную миссию лучшим погонщикам — Барру, Чуке и Рулюку.
Посоветовавшись с ними, друзья решили отправиться к Глетчеру в самом конце зимы, чтобы прибыть на место, где покоился Медведь, точно ко дню весеннего равноденствия, когда начнет сбываться пророчество. Путники не хотели оказаться на леднике загодя, ибо тогда они подвергались дополнительной опасности нападения со стороны рюптов. Поселиться друзья намеревались в монастыре, расположенном в шести милях к северу от источника таинственного свечения, ведь в стенах монастыря они могли чувствовать себя в относительной безопасности.
Барр после недолгих подсчетов сказал, что вся дорога с учетом буранов и прочих погодных неприятностей займет около двух недель. Чука и Рулюк согласно закивали головами и, выставив вперед семь пальцев, залопотали что-то на своем языке. Барр поспешил перевести: «За день — семь горизонтов бежать собака». Фэрил, соотнеся рост этих великанов и расстояние, доступное их взгляду, сосчитала, что за день пути собаки будут пробегать около пятидесяти миль. Дамна засмеялась и сказала:
— Хорошо, что речь идет не о горизонтах варорцев — в этом случае дорога отняла бы у нас вдвое больше времени!
Таким образом, они должны были приехать в монастырь за неделю до весеннего праздника. Никто не знал, когда точно должно было исполниться пророчество, но, по словам Аравана, Глаз Охотника бороздил ночное небо двадцать дней до этого дня и двадцать — после него. Потом он терялся в блеске солнечных лучей на дневном небосводе, а затем и вовсе исчезал в неведомых космических просторах.
Друзьям, соответственно, предстояло провести двадцать или тридцать дней на леднике, после чего за ними должны были вернуться собачьи упряжки.
Варорцы, эльфы и алеиты обсуждали предстоящее путешествие долгими зимними ночами под завывание ветра холодных арктических пустынь. Но случались здесь и спокойные, тихие ночи, когда небо было чистым и лишь изредка озарялось яркими вспышками северного сияния. В такие ночи Фэрил особенно явственно ощущала манящее притяжение магического кристалла. Однако она была тверда в своем решении и не доставала из своей дорожной сумки маленький железный ящичек.
В одну из полярных ночей, когда небеса в очередной раз запылали бордово-красными разводами, Араван затянул древнюю песню жителей долины Фьордов, которую сочинили в те незапамятные времена, когда на воду был спущен первый корабль-дракон:
Постепенно морозы стали ослабевать, и солнце вернулось на небосвод. На смену полярной ночи пришел день. Поначалу неуверенный и робкий, он наступал всего на несколько часов, но светлое время суток все удлинялось и удлинялось. Друзья не уставали поражаться суровому укладу жизни алеитов и старались научиться у этого северного народа как можно большему. К сожалению, язык их за такое короткое время выучить было невозможно — ведь только для снега в нем имелось около ста разных названий.
Шли последние дни зимы, и вот наступила пора нашим героям отправляться в путь. Однако накануне этого нетерпеливо ожидаемого события шаман, желая узнать, что сулит его соплеменникам будущее, бросил перед собой на землю пригоршню фигурок из моржовой кости. Фигурки легли неблагоприятно: ожидался сильнейший буран. Шаман только головой покачал — в такую погоду только самоубийца мог отправиться в путь.
Предсказание исполнилось в точности: семь дней бушевала стихия, и казалось, конца-края этому буйству ветра и снега не будет. Семь дней ходили эльфы и варорцы взад-вперед по земляному полу алеитского жилища, изнывая от бездействия и проклиная судьбу.
Поздно вечером восьмого дня они наконец смогли выйти на улицу, нетерпеливо отбросив в сторону тяжелый полог из оленьей шкуры. Облака все еще быстро неслись по небу, гонимые ветром на восток, но теперь погода уже не могла воспрепятствовать нашим героям последовать за ними. Друзья немедленно направились в землянку к Барру, где и застали его играющим с женой и детьми. При виде гостей алеиты повскакивали на ноги. Риата сказала:
— Завтра на рассвете мы выезжаем, Барр. Мы и так потеряли целых семь дней.
Погонщик не возражал:
— Барр готов. Чука готов. Рулюк готов. И собака тоже готов.
Друзья попрощались с семейством алеитов и вернулись в свою землянку, ведь им нужно было хорошенько отдохнуть перед длинной дорогой. Однако, когда Фэрил и Гвилли легли в постель, дамна поняла, что этой ночью ей не суждено заснуть. Она все ворочалась с боку на бок и думала, исполнится ли предсказание, ведь времени на то, чтобы добраться до Глетчера, им должно было хватить только-только, в обрез. Теперь и речи не могло быть об отдыхе в монастыре.
В памяти Фэрил всплыли мудрые слова мамы о том, что даже пророчествам нужна иногда помощь. Но чем она могла сейчас помочь? Чем могли помочь ее друзья? Им не оставалось ничего другого, как полностью довериться мастерству погонщиков и быстроте их собак.
Дамна с завистью посмотрела на эльфов, пристроившихся неподалеку в тени: им не нужно было спать, они отдыхали и так. А ей с баккараном сегодня уж точно глаз не сомкнуть. Только подумав об этом, она как провалилась куда-то и проснулась только в полночь от чьего-то легкого прикосновения. Над ней склонилась Риата. Эльфийка поманила дамну и вышла наружу. Ни слова не сказав в объяснение, она рукой указала на высокое черное небо, где на востоке зажегся Глаз Охотника, волочивший за собой кроваво-красный хвост. У Фэрил перехватило дух и сердце заколотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
На следующее утро вся деревня вышла проводить дорогих гостей. Несмотря на то что друзьям было приятно это внимание, им явно не терпелось скорее отправиться в путь. И с первыми лучами солнца три собачьи упряжки сорвались с места и, постепенно набирая скорость, понеслись навстречу неизвестности под дружные крики погонщиков.
В упряжке Барра, которая шла первой, ехали варорцы, в упряжке Чуки — Араван, а в последней, управляемой Рулюком, — Риата. Нарты были нагружены продуктами и теплыми вещами, которые должны были пригодиться путникам.
Все они — Фэрил, Гвилли, Риата и Араван — думали сейчас об одном: удастся ли им исполнить пророчество, успеют ли они к назначенному судьбой сроку.
Глава 15
МОНАСТЫРЬ
НАЧАЛО ВЕСНЫ, 5Э988
— Осторожно, Риата! — раздался тревожный возглас Аравана, который вслед за Гвилли и Фэрил карабкался наверх, к самому источнику золотистого свечения. — Это ведь может быть Стоук!
Но Риата не остановилась ни на секунду. Она стремительно взбиралась по огромной ледяной глыбе, не обращая внимания на осколки, сыпавшиеся сверху. Добравшись до источника света, она все-таки ответила эльфу:
— Да нет же, Араван, как ты не понимаешь: у Стоука пальцы костлявые и длинные, как у паука. Это рука Уруса! — И нетерпеливо прибавила: — Ну помогите же мне!
Пальцы снова слегка дрогнули, как от судороги, и Гвилли, покачав головой, недоверчиво произнес:
— Не может быть, чтобы он был жив. Это просто земля дрожит и льдина вместе с ней.
Но Араван уже был захвачен энтузиазмом Риаты.
— Фэрил, Гвилли, будьте начеку и посматривайте по сторонам, — скомандовал он, поднимаясь к эльфийке и поспешно отвязывая свое копье. — Если что, сразу предупредите нас! Хотя мой камень снова потеплел, враг может появиться в любую минуту!
Оглядевшись в поисках подходящего места для наблюдения, варорцы увидели еще большую глыбу льда, отколовшуюся от Глетчера и полностью загородившую вид на долину. Гвилли, однако, не растерялся и предложил забраться на эту глыбу. Не медля ни минуты, варорцы со всех ног припустились бежать к облюбованной громадине. Забраться на нее не составило им большого труда: помогли месяцы упорной тренировки и опыт недавнего подъема. Вдруг Гвилли закричал:
— Фэрил, глянь-ка сюда!
Дамна, которая немного отстала, заторопилась вслед за ним. Увидев то, на что не отрываясь смотрел Гвилли, она невольно вздрогнула. В толще льда было углубление, очертания которого явно говорили о том, что оно незадолго до этого служило оковами валгу. Стоука уже и след простыл, но в образовавшейся яме что-то блестело при свете луны.
— Гвилли, это же нож!
Не помня себя от волнения, дамна наклонилась и несколько мгновений спустя уже держала в руке драгоценный серебряный кинжал.
— Это же нож Пэталь! Тот самый, которым она поразила Стоука… Но это значит… это значит, что Риата была права: он был здесь и это именно его вой мы слышали. Теперь он, должно быть, уже далеко: рюкки и хлоки помогли ему скрыться.
Фэрил выглядела крайне озабоченной. Как будто в подтверждение ее самых дурных предчувствий, Глаз Охотника пылал над головами варорцев, еще более кровавый и яркий, чем обычно, а земля, казалось, сейчас уйдет из-под ног — так ее трясло.
Но делать было нечего — Фэрил заботливо вложила кинжал в ножны, пустовавшие столько веков, и осторожно стала подниматься наверх. Она подоспела как раз вовремя, чтобы увидеть, как усилия эльфов наконец увенчались успехом: после очередного подземного толчка от глыбы откололось еще несколько кусков и из-под ее обломков Риата и Араван вытащили огромного — просто гигантского — мужчину.
Сомнений не оставалось: это был Урус.
Риата зарыдала и, не переставая плакать, потянула его вниз, в относительную безопасность. И все увидели, что источником необъяснимого свечения был маленький сосуд из серебра и слоновой кости, используемый священнослужителями во время богослужения для окропления прихожан святой водой. Араван, поддавшись приступу любопытства, хотел было рассмотреть занятный предмет поближе, но он тотчас потух, лишь только эльф дотронулся до него. Теперь это была лишь обычная, хоть и дорогая вещь, не представлявшая собой особого интереса.
Риата не отходила от своего вновь обретенного возлюбленного. Она то припадала ухом к его груди, тщетно пытаясь уловить хоть малейшие признаки жизни в его бездыханном теле, то в отчаянии заламывала руки, содрогаясь от рыданий, которые сдерживала на протяжении долгих веков. Араван пытался успокоить ее, но она была безутешна.
Снова затряслась земля, и издалека, со стороны монастыря, донесся звон колоколов. В этот момент произошло невозможное: Урус глубоко вздохнул и снова затих.
Риата кинулась к нему, жадно прильнув к его груди. Она долго прислушивалась и наконец, не поднимая головы, произнесла:
— Он жив, но сердце еле бьется. Его нужно немедленно доставить в безопасное место.
Гвилли и Фэрил переглянулись, и баккан, как будто отвечая на призывный зов колоколов, сказал:
— Монастырь!
После некоторого размышления друзья решили, что это единственно правильный выбор, хотя, по словам Риаты, путь к монастырю был нелегким — семь миль снежных заносов и буераков, — но ничего более подходящего в округе не было.
Пока Риата и Фэрил охраняли покой Медведя, который еще раз тяжело вздохнул и опять затих, Араван при помощи Гвилли соорудил из веревок, ремней и тонких веток найденного бакканом чахлого деревца нечто наподобие волокуши, на которую не без труда удалось поместить Уруса. Эльф впрягся в волокушу и потащил неподвижного человека на юг, куда указала Риата. Остальные помогали ему, чем могли.
В серебристом свете луны варорцы смогли наконец рассмотреть Уруса, о котором так много слышали. Он в точности соответствовал описанию из дневника Пэталь: длинные, спускавшиеся ниже пояса каштановые с рыжинкой волосы, на висках тронутые сединой, такого же цвета седеющая борода. Одет Урус был в темно-коричневый жилет и длинный плащ, подбитый мехом, штаны были заправлены в высокие сапоги с меховой оторочкой. С пояса Медведя свисало грозное оружие — боевой цеп с шипами.
Глаза его были закрыты, но варорцы знали, что они светло-карие, напоминающие янтарь.
Сомнений быть не могло: это был Урус, хоть и едва живой.
Поделиться книгой: