Помоги проекту - поделись книгой:
Олег Покальчук
Византийский фундамент под скифской крышей
И должен мой дом, и должен твой дом
жить в сердечном согласье,
Иначе мой дом, иначе твой дом
погибнут враз, в одночасье.
Если будет мой лом захвачен врагом,
захватят и твой – непременно.
А если в твой дом войдут напролом,
и в моем не выдержат стены.
Мода на разговоры о различиях между востоком и западом Украины циклична. В политическое межсезонье об этом спорят только студенты старших курсов и начинающие политологи, и то – преимущественно в Интернете. Совсем другая картина возникает во время парламентских или президентских выборов. Эксперты высшей категории отважно достают из хранилищ слегка поистрепавшиеся знамена географического противостояния и начинают сзывать под них электоральное ополчение. Избиратель определяется на местности. Понимает, что он находится по одну или другую сторону Днепра. И в зависимости от уровня интеллектуального развития рекрутируется для игры в очередную культурно-политическую «войнушку». Затем выборы заканчиваются, о «страшно важных» особенностях национальной географии все быстро забывают. Студенты возвращаются обратно в Интернет, пенсионеры на рынок, а политики – как карта легла...
Так существуют или нет эти пресловутые различия? Или они были придуманы на заре XX века панславистами, и с тех пор их полубессмысленно повторяют все грядущие поколения славян? В том числе и те, кто самоопределился как украинская нация.
Принципиальная ошибка исследователей вопроса, по нашему мнению, состоит в акценте на том, что Украина «зажата» между Россией и Западом. То есть это как бы и не ошибка: все правильно! Страна по определению транзитная – как для товаров, так и для культурных влияний. Последние часто подобны гоголевским птицам: редкое из них долетает до середины Днепра. В том смысле, что взлетевшее от восточной границы на востоке Украины и оседает. И наоборот. Это дает повод убедительно говорить о нескончаемом влиянии европейского сообщества и ЕЭП; о НАТО и российской военной угрозе; о статусе языка и государственной геральдике.
Но констатация этих фактов, как бы изящно она ни происходила, не дает ответа на вопрос о глубинных мотивах политического поведения украинцев. А ведь именно это и представляет самый лакомый кусочек для политиков, пытающихся с помощью специалистов вычислить и угадать наиболее резонансный клич, который одинаково легко подхватит и региональная пресса, и митинг без дополнительного на то финансирования.
Невзирая на то что марксизм сейчас не в моде, вспомним о работе Энгельса «Происхождение семьи, государства и частной собственности». При всей сегодняшней наивности этого произведения основные вехи Энгельс, как и его современники, обозначал довольно точно. Семья как консервативное и архаическое образование несет на себе отпечаток социальных устоев далекого прошлого. И наоборот – структура семейных отношений, в особенности принятия коллективных решений в этой социальной группе, влияет на более широкие слои общества, вплоть до политических элит.
Сегодня мы понимаем, что механизм трансляции глубинных родовых представлений из прошлого в настоящее происходит бессознательно. Наша генетическая память в силу природной привязанности украинцев к месту своего проживания еще достаточно чиста. И пока экономические причины не стерли разницу в выборе места жительства (как это произошло, например, в США), мы можем утверждать, что украинцы при принятии важнейших коллективных решений руководствуются именно этим историческим опытом, сохранившимся на генетическом уровне. Это отнюдь не выглядит так, словно некая птица-душа вылетает в печную трубу во время сна, чтобы пообщаться с миром предков, а наутро человек уже ясно понимает, против какой фамилии в избирательном бюллетене ему следует ставить «птичку». Инстинктивный выбор человек все равно делает сам. Но при этом механизм принятия решения зачастую в состоянии повлиять и на конечный результат.
Украина действительно разделена на подсознательном уровне, но исследователи, интуитивно это чувствующие, либо находились в плену классовой теории (как Костомаров), либо расовой (как Донцов). На самом деле разделение проходит на уровне двух архетипов, противоположных не только по способу их формирования, но и по механизмам действия. Это архетипы Византии и Скифии.
Что характерно для византийского образа мышления? Это поведение человека, обреченного жить в неблагоприятных условиях, но умеющего извлекать для себя из этого пользу. Византийскость нуждается в постоянном стрессе, потому что она развивает особый аффективный тип культуры. Византийская культура болезненно реагирует на новшества и отдает предпочтения самовоспроизводству.
Для византийства также характерно повышенное внимание к ритуальной стороне всякого процесса, превращение любого обряда в самоцель. И византийское мышление обладает особым видом психической зависимости (О. Донченко, Ю. Романенко. «Архетипи соцiального життя i полiтика»). Вычурность, коварство, пафос и эклектика – составляющие такой картины мира, при которой субъект крайне нуждается в тиране – либо собственном, либо соседском. Ну, на худой конец, хотя бы в виде вечной потенциальной угрозы...
Скифский архетип более агрессивен и потому более динамичен. Скифское государство было военной диктатурой, при которой царь выполнял также функции жреца. Отчетливость, жесткость, осмысленность действий и простота мотиваций делали все социальные отношения рациональными. Но, как писал Геродот, скифы ревниво избегали заимствования чужеземных обычаев, причем не только от других народов, но и в особенности от греков.
Вот она, замечательная точка объединения противоположных исторических традиций: нелюбовь к иностранному. Не в смысле иностранного продукта, а именно чужой культурной ценности, противоречащей сложившимся традициям. Поэтому лозунги как «особого украинского пути» на западе, так и борьбы с американским влиянием на востоке имеют в своей основе единую историческую природу.
С кем же мы соотнесем нынешние восток и запад Украины? С одной стороны, вся помаранчевая революция – это типичная византийщина, а агрессивные поезда с шахтерами – вроде как ближе к скифскому архетипу. Приехал, чтобы подраться. Не получилось – выпил и уехал. Но простые намеки США и Евросоюза, транслированные через запад Украины, не оставляющие особого выбора украинским манипуляторам, – это скифская традиция. А «східняцькі» попытки на пальцах развести всю Украину – вроде бы интрижно-византийский подход, хотя и сильно приблатненный.
Скифы столетиями занимали область между низовьями Дуная и устьем Дона. Можно говорить о том, что казачество полностью унаследовало этот тип родоплеменных отношений, но из-за простоты нравов было легко использовано политиками, обучившимися византийской дипломатии у Запада.
Отличие византийской политической культуры от скифской – фактически федеративное устройство из пяти самостоятельных патриархий. То, что государство было самодержавной монархией, уже особой роли для укрепления державы не играло. Жесткое военное мужское начало там отсутствовало. Поэтому она так легко попала под влияние Италии, крестоносцев, распалась на отдельные государства и почила в составе Османской империи.
И снова мы узнаем в призывах сторонников проигравшего кандидата в президенты мысли о федерализации Украины как наиболее яркой приметы демократии. Налицо византийская традиция. Эти пересечения смыслов можно выискивать до бесконечности. Таким образом, следует констатировать, что внутренняя топография украинской души предполагает наличие некоего астрального Днепра (в духе Виктора Пелевина), по обе стороны которого мирно сидят души византийцев и скифов, в то время как хозяева бренных тел и не подозревают, что в них одновременно могут обитать по два разных персонажа. Такая вот психологическая полифония.
Итак, мы констатируем всего лишь разный «удельный вес» того или иного архетипа в том или ином регионе Украины. И обращаем внимание на безусловное присутствие его противоположности в каждом носителе национального характера.
Именно эти соответствия-несоответствия дают возможность, во-первых, «узнавать» друг друга на глубинном уровне и все-таки отличать от «чужих». Во-вторых, позволяют безболезненно усиливать влияние другого архетипа для лучшей сбалансированности как коллективного, так и индивидуального характеров.
Поэтому разговоры о налаживании неких духовных мостов между востоком и западом относятся к сфере пропаганды, а не психологии. Они уместны лишь как напоминание о необходимости встречного движения в обоих направлениях, но никоим образом – как констатация двухполюсности украинской нации. Она, как батарейка, смысл которой теряется при наличии в элементе двух «плюсов» или двух «минусов». Важен лишь баланс между ее составляющими. А политические рекомендации для ситуации такого рода очень хорошо выразил все тот же Киплинг:
Сергей Донецкий
Проект «Федерализация Украины»: лицемерие и паранойя вечно «оранжевых»
Президентские выборы 2004 года на Украине стали катализатором темы федерализма и автономизации регионов. На первый взгляд может показаться, что тема эта возникла спонтанно или ситуативно: дескать, теряющие власть «донецкие» судорожно хватаются за спасительную соломинку федерализма, чтобы законсервировать в своем регионе статус-кво, то есть свои выпестованные за годы украинской независимости бандитские привилегии. Во всяком случае, таков лейтмотив лидеров Ющенковского лагеря. Возможно, какая-то доля истины в этом и есть. Но только какая-то, поскольку глубинные пласты этой проблемы возникли не в последние тринадцать лет становления бандитского капитализма на Украине.
Тема эта настолько обширна, что глубоко разработать ее во всех аспектах в рамках небольшой статьи не представляется возможным.
Остановимся только на нескольких моментах, лежащих в общем-то на поверхности и на которые бывшая оппозиция, она же бывшая власть, а нынче уже практически действующая власть не хочет обращать внимание своего («моего» – в терминологии Ющенко) народа.
Те политические силы, которые стоят за Ющенко, да и он сам просто на клеточном уровне, зоологически ненавидят коммунизм и самого одиозного в их понимании коммунистического диктатора Иосифа Сталина. Они, среди прочего, считают его «катом» (палачом) украинского народа, виновным в «голодо-море» 1933 года, насильственной коллективизации, уничтожении истинных патриотов Украины, боровшихся с оружием в руках против «клятого» (проклятого) москальско-большевистского режима.
Если абстрагироваться от того, насколько хорош или плох Сталин, а принять во внимание только тот факт, что именно он, Сталин, – автор нынешних границ Украины (если не считать Крыма, подаренного братскому народу Хрущевым), то только за это украинские националисты и иже с ними должны поставить ему памятник из благородных металлов и по «национальным» праздникам лобызать его в разные части тела.
Как Сталин определял границы единиц административно-территориального деления страны, в общем-то известно. Он проводил пальцем по карте и говорил: «Быть посему». Если кому-то этот пассаж покажется утрированным, то ведь это только покажется, ибо суть дела от этого не менялась. И если бы вождь, делая пассы над географической картой, вдруг нечаянно захватил, скажем, Северный Кавказ, то теперь он бы был частью единой и неделимой неньки Украины.
Если взять любой исторический срез за последние, скажем, тысячу лет, то всякий мало-мальски исторически грамотный человек (во всяком случае, любой человек, учившийся в советской средней школе и заглядывавший в учебники истории и прилагавшиеся к ним историко-географические карты), не говоря уже о незашоренных историках-профессионалах, знает, что такой обширной территории, как у Советской Украины и ее наследницы «незалежной» Украины, не было у Украины ни при каких гетманах, атаманах и радах.
Если допустить, что в годы, непосредственно предшествовавшие упразднению царицей Екатериной Великой Запорожской Сечи в 1775 году, на Украине присутствовали следы (остатки) независимого государства, то оно, государство это, включало территории, не выходящие за пределы нынешних Винницкой, Житомирской, Киевской, Черкасской, Кировоградской, Сумской, Черниговской, Полтавской, правобережных частей Днепропетровской и Запорожской областей. Кстати, Запорожская Сечь была фактически пограничным форпостом на восточных рубежах Украины, а дальше, на левом берегу Днепра, была неукраинская земля.
Ни о каком выходе к Черному и Азовскому морям собственно Украины (или Малороссии) тогда не могло быть и речи, ибо на территориях нынешних Одесской, Николаевской, Херсонской, большей части Запорожской области и Крыма в течение столетий хозяйничало Крымское ханство, находившееся в вассальной зависимости от Блистательной Порты, то есть Оттоманской империи, а территория нынешнего Большого Донбасса вообще подпадала под определение Дикого поля, через которое татары ходили на Москву, а Москва – на татар. Это были годы, когда Российская империя находилась в процессе вытеснения татар и турок из Северного Причерноморья, и если эти последние все-таки оттуда были вытеснены, в этом заслуга Российской империи, без которой территориальная оформленность нынешней Украины была бы невозможной, за что, кстати, императрице Екатерине Великой можно поставить памятник наравне с памятником Иосифу Сталину. Кстати, название Новороссия пришло из тех времен, и служит оно напоминанием о том, что земли Северного Причерноморья и нынешнего востока Украины были отняты у «басурман» и присоединены к России усилиями русских.
Если углубиться в историю ещебольше, например, к 1653 году, когда Украина якобы была несправедливо включена в состав России, или немного раньше, то там ситуация выглядит еще мрачнее: немощное, чахлое, не имевшее даже постоянной столицы (она мигрировала из одного города в другой), территориально еще более сморщенное по сравнению с описанным чуть выше, украинское государство было раздираемо с разных сторон теми же татарами, турками, поляками и литовцами, и если бы не «крыша» России, еще неизвестно, чем все эти, говоря нынешним языком, разборки закончились бы для Украины.
Что касается нынешних западных областей (западнее Винницкой и Житомирской), то те, как известно, практически перманентно, столетиями, находились под иностранной оккупацией, и, прошу заметить – не русской, и только благодаря диктатору Сталину в 1 939 году и после окончания Великой Отечественной войны были интегрированы в состав нынешней Украины.
И все бы ничего – то есть если предположить нерушимость границ, оформленных в Европе после 1945 года, которые якобы святы и нерушимы, но которые с 1989 года сплошь и рядом перекраиваются, если того хотят западные манипуляторы народов, – да только в ходе мануальных пассов над картой Украины в ее состав попали, кроме собственно украинцев, ещеи русские, венгры, словаки, румыны и некоторые другие «нетитульные» народы, причем даже если допустить (только допустить!), что русские пришлые, то такие народы, как венгры, словаки и румыны, столетиями жили на населяемых ими ныне территориях. А что касается русских, то, как уже было сказано выше, без них нынешняя Украина просто бы не материализовалась.
Украинские национал-патриоты любят ссылаться на цивилизованный мир, для них конечная цель жизни и мироздания – вступление Украины в Евросоюз и НАТО. Так вот. В цивилизованном мире сплошь и рядом – федеративные, полиязычные государства.
Примеры? Хоть сто порций.
Соединенные Штаты Америки – светоч цивилизации, всеобщий образец для подражания. Как известно, это государство состоит из 50 (пятидесяти!) субъектов федерации, известных как штаты, и это при том, что США – фактически моноязычное государство (Украина – государство полиязычное), в котором нет исторически компактно проживающих национальных групп, исторически же претендующих на национально-культурную автономию. Зато хозяйственная автономия налицо.
Канада. Ярко выраженная федерация, состоящая из провинций, созданных для удобства территориального управления гигантской страной. Одна провинция, Квебек, имеет еще и культурно-языковую автономию, причем французский язык, на котором говорит большинство жителей Квебека, является по совместительству еще и одним из двух государственных языков федерации.
Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Официально – конституционная монархия, фактически – федерация, состоящая из Англии, Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии. Во всех частях признается функционирование местных языков соответствующих «субъектов федерации», и если фактически правит бал все-таки язык английский, то таковы исторические последствия господства английского империализма.
Федеративная Республика Германии. Стопроцентная молодая (к этому еще вернемся) федерация, состоящая из 16 (шестнадцати) субъектов, и это при том, что территория Германии практически в два раза меньше территории Украины, а язык один – немецкий, хотя и с диалектами. Что касается Украины, государства унитарного, то только очень недобросовестный человек может сказать, к примеру, что язык Донбасса и язык Галиции («Галичины») – это одно и то же.
Австрия. Федерация, состоящая из девяти субъектов, имеющая площадь примерно в семь раз меньше площади Украины и население – в шесть раз.
Австралия. Федерация, состоящая из штатов. Численность населения примерно в два с половиной раза меньше численности населения Украины, а плошадь – почти в тринадцать раз больше площади Украины.
Испания. Государство, имеющее площадь примерно на 1 7 % меньше площади Украины и население, численность которого также на 17 % меньше численности населения Украины. Состоит из 19 (девятнадцати) автономных областей.
Все перечисленные выше государства – процветающие (если брать общепринятые в нынешнем мире оценочные критерии), поэтому они, казалось бы, могли бы служить образцом для Украины. Кстати, этот список можно продолжить, например, с помощью Швейцарии, где при населении менее 7 млн. человек функционируют четыре государственных языка – французский, немецкий, итальянский и ретороманский), или Люксембурга, где население составляет менее четырехсот тысяч (для сравнения: в одном Донецке – минимум миллион) и при этом пользуется тремя (!) государственными языками (немецким, французским и люксембургским), но, я думаю, приведенного перечня стран вполне достаточно, чтобы задуматься над правомерностью утверждений национал-патриотов о несостоятельности федеративного устройства для Украины. Конечно, можно приводить статистико-экономические выкладки о том, что дает тому или иному субъекту федерации его статус в западных демократиях или что бы он мог давать субъектам федерации, будь таковая на Украине, но я хочу подчеркнуть другое – непоследовательность, лицемерие, двойные стандарты постсоветских правящих кругов Украины: когда им выгодно, они выпячивают пример Запада как непреложную, общечеловеческую модель развития всего мира вообще и Украины в частности, когда не выгодно – говорят о специфике Украины, для которой пример Запада – не указ.
В качестве доводов с их стороны обычно приводятся два аргумента:
1. В других странах федерации оформлялись столетиями, там уже все «устаканилось», а нам еще рано мечтать о федеральном устройстве, надо укрепить молодое государство и уж потом думать, если думать вообще, о его федерализации.
2. Главное, чтобы людям жилось хорошо, а федерация или нет – это дело десятое.
Что касается того, рано или поздно, то, как говорил один из персонажей известной советской кинокомедии, думать об этом никогда не рано и никогда не поздно. Это во-первых. Во-вторых, известно, что нет ничего более постоянного, чем временное: задвинем вопрос с федерализацией в долгий ящик, он там навсегда и останется.
Если говорить о молодости государства, то такое государство, как Германия – в его нынешнем виде – было создано только после Второй мировой войны, в 1949 году. На конец 2004 года ФРГ исполнилось лишь 55 лет – возраст даже для человека далеко не старческий, не говоря уже о государственном образовании.
Во многих федеративных государствах правящие элиты не боятся, хотя бы в определенных пределах, делиться с местными общинами – в широком смысле – частью своих управленческих привилегий, не до конца замыкают на себе распределение ресурсов, заработанных в том или ином регионе, допускают мысль (хотя бы мысль) о культурно-языковой самостоятельности, и если возникает дискуссия о теоретически возможной независимости, как, например, в Бельгии, где фламандцы не прочь отделиться от франкоговоряшей части страны, Валлонии, или в Италии, где Север давно поднимает вопрос об отделении от Юга, не пугают ее инициаторов прокурорскими санкциями. А в самых продвинутых демократиях доходит до «смешного» – по украинским меркам: в Финляндии при населении где-то в 4,5 млн. человек и количестве национального меньшинства, шведов, примерно в 80 тысяч шведский язык является государственным наравне с финским, то есть с языком, на котором говорит более 98 процентов населения. Приведенный еще выше пример с Люксембургом – не менее характерен. Сравним: на Украине при населении 48 млн. человек русских или «русскоязычных», по скромным оценкам, где-то 12 млн., а сколько государственных языков? Правильно, один! То есть как минимум за четвертью населения не признается право иметь свой равноправный язык.
Если говорить о том, что главное – уровень жизни народа, а автономия и федерализм – дело не суть важное, так ведь одно довольно часто следует из другого: не будь, скажем, в США федерации, еще не известно, были бы Штаты такой сверхдержавой, как сейчас, или нет. А если брать в качестве примера Германию, то, например, в Баварии все послевоенные годы правит одна местная партия, Христианско-социальный союз (ХСС), и там, в Баварии, уровень жизни даже по немецким меркам выше, чем в других землях. Красноречивый пример того, как федерализация помогла отдельно взятой территории в пределах одной страны добиться впечатляющих успехов! Кстати, Бавария официально называется Freistaat Bayern, то есть «Свободное Государство Бавария», у этого «государства» – свой флаг, как, впрочем, и у других пятнадцати земель, но это не мешает всем землям жить вместе, без нагнетания страхов по поводу развала Бунда, то есть федерации. Я бывал в Баварии, немецкий язык там окрашен существенными диалектизмами, его даже не всегда понимают в других землях Германии. Это примерно как Галиция по отношению к остальной Украине. Национальные баварские цвета, кстати, – белый с голубым. Это может вызывать определенные ассоциации с последними президентскими выборами на Украине, кроме одной: в Германии местная «Галичина» мирно сосуществует с другими землями и не диктует им свои условия.
Политическая организация Германии вообще может служить примером Украине на нынешнем этапе ее становления. Президент там – фигура номинальная, представительская. В субъектах федерации (землях) правят избираемые на определенный период партии – в зависимости от локальных предпочтений. Например, в Баварии, как уже говорилось, давно у руля Христианско-социальный союз, в земле Северный Рейн – Вестфалия – социал-демократы. А почему на Украине, где одна половина страны практически поголовно хочет одного кандидата (одну партию), а другая половина – другого кандидата (другую партию), в конце концов приходится ставить во главе обеих половин страны человека и партию, которых не приемлет другая половина? Отсюда – моральный и душевный надрыв в обществе, всеобщая истерика и паранойя. Если бы предпочтения избирателей по стране распределялись в шахматном порядке, тогда можно было бы допустить, чтобы страной правила партия, опередившая своего конкурента хотя бы на один голос, а так – несправедливо получается, господа демократы.
Политика правящих кругов Украины, параноидально боящихся признать за народами (кстати, это касается и региона, больше других мутящего воду, – Галиции) страны право самостоятельно определять, как им жить в пределах единого государства, вызывает у людей в легком случае – непонимание и подозрения в чистоте намерений, в тяжелом – неуемное желание отделиться к чертовой матери и строить жизнь самостоятельно, по своим представлениям о счастье. Лицемерие не может вызывать иного чувства, кроме, по меньшей мере, неприятия. Вспомним, как в перестроечные годы украинские «патриоты» кляли империю и хотели сами быть в своей хате хозяевами. Теперь они отрицают право быть хозяевами в собственном доме других народов, населяющих страну. Кстати, это характерно для всех национал-патриотов. Я помню, как в то же перестроечное время по телевизору показывали кадры из Тбилиси, где демонстранты с плакатами почему-то на английском языке (видимо, на потребу западным средствам массовой дебилизации) требовали: «Долой империю». То есть империя – это плохо. Понятно. Но потом, когда империя приказала долго жить, эти же «патриоты» клеймили другие народы, хотевшие жить в собственном доме по своему уставу, например, абхазов и южных осетин, сепаратистами. Ясно: когда Грузия отделяется от Советского Союза – это демократия, а когда Абхазия отделяется от Грузии – это сепаратизм. То же – на Украине: самостийна Украина в русско-имперских и советско-сталинских границах – это хорошо, это демократия, а Донбасс, имеющий ограниченную автономию в пределах Украины, – это неприемлемый сепаратизм, который надо выжигать каленым железом. Например, натовским, как в Югославии. В Югославии, правда, выжигали «империю», но это – когда выгодно американцам. Теперь им не выгоден восточноукраинский «сепаратизм», поэтому при необходимости они будут выжигать его.
Ясно, что неприятие постсоветским украинским истеблишментом федерализма как способа решения многих государственных проблем с приходом к власти Ющенко только усугубится. «Оранжевый» идол станет достойным продолжателем дела Кравчука – Кучмы, которые, по сути своей, не сильно от него отличаются. В вопросах федерализма и региональной автономизаиии преемственность режимов будет обеспечена. Паранойя продолжается.
Елена Злобина
Как чиновники собираются делить Украину?
В ближайшем будущем Украину ждет административно-территориальная реформа, о которой говорят уже несколько лет. Не исключено, что в государстве уменьшится количество областей и районов.
До существования Советского Союза Украина была поделена между Российской и Австро-Венгерской империями. Украинские земли, которые находились в составе России, были разбиты на губернии, а западно-украинские земли – сначала на края, а потом на воеводства.
Нынешнее административно-территориальное деление Украины, которое можно наблюдать на любой политической карте государства, начало формироваться с 1932 года. Именно тогда на территории Украины первоначально было создано 6 областей. В 1937–1939 годах их стало 15. Еще 8 областей появились на карте государства после присоединения Западной Украины в 1939–1940 годах. В то время деление на области основывалось на количестве членов компартии и количестве партийных ячеек.
Первые заявления о необходимости административно-территориальной реформы в Украине появились еще во времена перестройки. В 1989 году был предложен проект, где предлагалось поделить Украину на 1 3 регионов, которые имели бы более широкие полномочия. Еще до провозглашения независимости Украины, 12 февраля 1991 года, Верховная Рада УССР возобновила автономию Крыма, что послужило толчком для начала споров о том, каким должно быть административно-территориальное устройство государства.
В то время многие политики в Украине выступали за федерализацию Украины и укрупнение областей. Кроме Крыма, где после обретения автономии процветали идеи о независимости, идеи федерализации охватили Галичину. Довольно сильные сепаратистские тенденции в начале 1990 годов появились в Донбассе.
Анализ административно-территориального устройства Украины показывает наличие просто невероятных диспропорций. Количество районов в идентичных по территории Донецкой области (население почти 5 млн. чел.) – 1 7, в Винницкой (менее 2 млн.) – 26. Это означает, что Винницкая область с бюджетом 393 млн. гривен +
Эти цифры, с одной стороны, раз показывают, насколько количество разных инстанций способствует экономическому благополучию региона. С другой стороны, они ставят вопрос о том, какое количество чиновников в состоянии позволить себе содержать тот или иной регион и какое количество районов является оптимальным для каждой области. Абсолютно непонятно, почему в аграрной Житомирской области 23 района, а в соседней и тоже аграрной Ровенской – 16. Комизм ситуации еще и в том, что чрезмерное количество районов очень слабо оправдывает себя даже с точки зрения формирования админресурса – достаточно сравнить результаты выборов в различных областях.
В то же время можно смело говорить о наличии взаимосвязи между количеством районов и административных структур с уровнем дотационного региона. Если даже такие потенциальные области-доноры, как Одесская и Харьковская (26 и 27 районов соответственно), оказываются среди получателей дотаций, то логично предположить, что одним из факторов, влияющих на экономическое развитие районов областей, является чрезмерное количество контролирующих инстанций на душу населения.
Вначале независимости принятие решения об укрупнении регионов и децентрализации власти могло повлечь за собой распад Украины. Руководство государства на некоторое время приостановило такие тенденции, оставив действующее административно-территориальное деление. В результате в Конституции Украины в 1996 году закрепили деление Украины на Автономную Республику Крым, 24 области и города Киев и Севастополь. Но вопрос о новом разделении государства возникает опять – существующая модель не отвечает нынешним требованиям. В 1997 и 1998 годах парламент рассматривал законопроект об административно-территориальной реформе. Но президент закон так и не подписал, дважды вернув его со своими предложениями.
С тех пор законопроект дорабатывается в каком-то из комитетов. Но из основных положений этого документа, не вызвавших возражений у главы государства, можно сделать вывод о неизменности статуса областей. Хотя количество их не регламентировано, но административно-территориальное устройство страны, согласно документу, составляют области, районы, города, районы в городах, поселки и села. Причем ликвидация административных единиц и впредь остается в компетенции Верховной Рады. А это значит, что при возникновении у кого-то желания провести административный передел страны, ему придется договариваться именно с парламентом.
Сейчас в Украине существуют две концепции административно-территориального деления. Первая предусматривает уменьшение количества областей Украины (до 3-12 при существующих 27), вторая – укрупнение районов в областях (с 490 до 200), но без изменений границ областей. Однако все концепции нового разделения Украины предлагались отдельными экспертами или политиками. Государство же за десять лет не предложило никаких своих видений административно-территориальной реформы.
Изменения в Конституцию будут вноситься в любом случае, даже если границы областей не будут меняться. Ведь в результате реформы в любом случае изменится структура органов исполнительной власти на местах. Также не исключено, что в результате новой реформы руководителей областей и районов будут избирать граждане (сейчас они назначаются президентом). Но, по мнению многих в Украине, такой вариант грозит тем, что регионы Украины станут менее зависимы от центральной власти, и тогда опять возникнет угроза расползания страны.
Впрочем, сейчас в украинском законодательстве нет четких механизмов изменения административно-территориального устройства. Но для того чтобы изменить статью 1 33 Конституции Украины, где говорится о существующем административно-территориальном делении Украины, необходимо как минимум 300 голосов народных депутатов.
Любопытно, что территориально-административное деление Украины будет основано на нормах евростандарта. По крайней мере, сейчас обсуждаются следующие цифры: для сельского района – не менее 60 тысяч населения, для района в городе – не менее 100 тысяч населения. В результате сельским районам, похоже, придется объединяться. И еще один показатель, на этот раз для села: полноценным оно будет считаться только в том случае, если в нем проживают не менее 500 человек. Полноценным – значит имеющим свою школу, амбулаторный пункт, клуб и прочую нехитрую инфраструктуру. С учетом того, что между нашими селами довольно значительные расстояния, вымирание и миграция населения в города с каждым годом проявляются все ярче, применение евростандарта вызывает много вопросов.
Из всего можно сделать вывод, что исполнительная власть намерена менять конфигурацию территорий только на уровне районов, городов и сел. Понятно одно – какая-то админинист-ративно-территориальная реформа все же будет проведена. Но она не обязательно должна предусматривать увеличение или уменьшение областей, превращение их в крупные территориальные единицы.
Хотя о таком желании заявляют элиты мощных регионов Украины, чтобы подкрепить свою силу дополнительными территориями. Так, днепропетровская группа давно положила глаз на Запорожье, донецкая – на Луганщину, а Львову, например, было бы по силам подмять под себя часть Тернопольщины и Ивано-Франковщины. В последнее время это их стремление подкреплено «модной» тенденцией, заимствованной у России, где президент Владимир Путин создал так называемые округа. Но как территории ни реформируй, ими все равно нужно управлять.
Всеволод Степанюк
Быть ли Украине федерацией?
Одним из результатов революционных событий в Украине в конце прошлого года было возрождение идеи федеративного устройства Украины. Прозвучала также масса заявлений политических лидеров о том, что Украина по своей сути является федеративным государством. Особую актуальность тема федерализма обрела в дни очередной годовщины Независимости Украины.
Политические силы, которые были отстранены от власти в результате смены ориентации страны, в качестве одного из предвыборных лозунгов, очевидно, будут выдвигать идею федерализации Украины. Посмотрим, каковы же плюсы и минусы такого государственного устройства и есть ли предпосылки для него в историческом и ментальном плане в Украине.
Федеративная система – это такая форма организации правительственной и правовой систем, при которой центральное общенациональное правительство распределяет власть между областями или отдельными землями, каждая из которых в определенной степени является суверенной в своих правах. В мире существует некоторое количество стран, организованных на федеративной основе. Наиболее типичные примеры – США, Канада, Швейцария. Многие другие страны являются федеративными только на бумаге. Так, характерными признаками реальных федераций являются конституционно закрепленное разделение властных полномочий между региональной и центральной властью, выборность региональной власти, а также наличие нескольких государственных языков.
Соединенные Штаты являются одним из наиболее ярких примеров страны с реальной федеративной структурой. Общенациональное правительство размещено в Вашингтоне, но правительства пятидесяти штатов, составляющих федерацию, совсем не являются обычными проводниками его курса. Каждый штат имеет свое правительство, ответственное за свое население и территорию. Внутри своих сфер они вполне суверенны, то есть имеют возможность осуществлять полный контроль.
Во многом Штаты повторяют структуру федерального управления. Все они имеют свои собственные конституции. Они имеют и законодательные собрания, и главу исполнительной власти. Каждый штат имеет также и свою собственную судебную систему и полицию. Каждый имеет кабинет министров, штат чиновников и массу административных учреждений. Конечно, суверенитет штатов имеет свои четко обозначенные границы. Общенациональное (федеральное) правительство более могущественно, на него работает гораздо большее количество людей, оно получает в свой бюджет большие суммы в виде налогов и соответственно имеет большие финансовые возможности для решения тех или иных задач. Только Вашингтон обладает правом посылать и принимать послов, чеканить деньги, только ему принадлежат ракеты и авианосцы, только он может принимать решения, которые влияют на макроэкономическую ситуацию в стране. С другой стороны, федеративное правительство не имеет права налагать и взимать административные штрафы, арестовывать за незначительные уголовные преступления и т. п. Оно не принимает местные законы, не может влиять на вопросы купли-продажи земли, предприятий, акций и всего, что связано с частной собственностью. Оно не выполняет большую часть обычной, повседневной работы. На создание США, их политическое и территориальное устройство, повлияли такие факторы, как территориальное деление страны в колониальный период, последствия освободительной и гражданской войн. Исторически сложилось, что в США основное население, особенно в период формирования государственности, составляли эмигранты или их ближайшие потомки, и нынешнее устройство сложилось как симбиоз стремления к максимальной индивидуальной свободе, с одной стороны, и необходимости отражения внешней угрозы, с другой. В целом же США – это пример именно территориальной федерации.
Вторым примером федерации, но уже созданной как историческое сообщество различных национальностей, является Швейцария. Швейцарская федерация явилась результатом борьбы населения швейцарских городов с двумя королевскими династиями – немецкой Габсбургов и французской Савойских. Первоначально Швейцария была образована как «Вечный союз» для отражения внешней угрозы, который после ряда победных войн перерос в «Швейцарское присяжное товарищество». Окончательно Швейцария как федеративная страна сформировалась в 1848 году после освобождения от Наполеона. Принятая в этом году Конституция закрепила принципы построения государства, которые действуют и в настоящее время. Швейцария имеет двухпалатный парламент, состоящий из палаты федерации и палаты национальностей. Исполнительная власть – Федеративный совет из 7 членов – избирается обеими палатами парламента. Несмотря на то что около тысячи лет назад на территории Швейцарии жили в основном гельветские племена, на протяжении всей истории государственности никому даже в голову не приходило использовать этот факт для построения унитарного государства. В целом из истории данной страны можно сделать вывод, что Швейцария образовалась и существует именно в результате стремления жить независимо и свободно от двух соседних государств, и федеративная модель отражает стремление людей к этой свободе. Данная модель современного федеративного государства, а также строгое соблюдение нейтралитета помогли Швейцарии стать высокоразвитой и богатой страной.
Многие украинские так называемые национал-патриоты, выступающие категорически против федеративного устройства, основным аргументом выдвигают то, что в Украине нет предпосылок для такого устройства. На самом деле даже поверхностный анализ истории зарубежных стран с федеративным устройством опровергает этот тезис и показывает, что даже страны с более однородным населением успешно развиваются в рамках федеративного государства.
Это характеризует экскурс в историю Украины. Так, государство времен Киевской Руси, которое объединяло славянские народы от Дуная до Новгорода и во многом явилось первоосновой трех государств – Украины, России и Беларуси, – оказало определяющее влияние на менталитет племен, проживающих на этих землях. Православие, которое утвердил на Руси великий князь киевский Владимир, в последнее тысячелетие и было духовным началом, которое во многом влияло на выработку менталитета людей, живущих на этих территориях. Второй этап становления нынешней украинской нации – это этап, связанный с вхождением Украины в состав Российской империи после ликвидации Запорожской Сечи. До вхождения в Российскую империю Украина времен гетманства не была полноценным государством, и история борьбы за гетманскую булаву это демонстрирует. При этом значительная часть Украины оставалась в составе Польши и Австро-Венгерской империи. Советский период в истории Украины завершает ее формирование как современного государства. Так, нынешняя Украина была создана на протяжении очень короткого периода путем воссоединения исторически украинских территорий, входивших в такие разные образования, как Россия, Польша, Румыния. Завершилось территориальное формирование Украины передачей ей Крыма в 1954 году.
Национальное и ментальное формирование украинского общества закончилось во время индустриализации, когда в индустриальные регионы страны переехали жить миллионы людей из других республик СССР. За время существования СССР исторически сложилось, что практически каждая украинская семья имеет близких родственников в России или Беларуси. Из этого краткого описания видно, что утверждать, что украинский народ имеет одинаковый менталитет и одинаковое национальное самосознание, это либо проявлять крайнее невежество, либо говорить неправду. С другой стороны, украинцам всегда был присущ индивидуализм и стремление к личной свободе, что и привело к выходу из СССР и созданию современной Украины. Голосуя за независимость, большинство украинцев надеялись получить больше свободы, в том числе экономической и духовной, но в результате ничего этого они не получили. Сейчас руководителей местной исполнительной власти назначают из Киева, и большинство экономических вопросов также решается в центральных органах власти. В таких условиях экономически неоправданным является содержание местных органов управления, так как они все равно практически отстранены от решения экономических проблем регионов.
Что может дать Украине федеративное устройство и какие проблемы оно может принести? Сторонники унитарной организации государства утверждают, что при федеративном устройстве страна потеряет управляемость, а в двухпалатном парламенте практически невозможно будет принять решение или закон. С их доводами частично можно согласиться. Да, действительно, нужный определенным силам закон принять будет гораздо сложнее, и времени для принятия законов понадобится гораздо больше. Влияние центральной власти на местах в политическом и силовом формате значительно уменьшится, так как очень трудно будет указывать выбранной власти, как ей вести дела у себя в регионе. Но зададим себе вопрос: не являются ли эти якобы недостатки явными преимуществами для развития экономики и повышения уровня жизни людей, а также их политического самосознания? Последние события показали, как болезненно проходит в Украине смена власти. Новая власть начала процессы пересмотра прав собственности по всей стране, часто ущемляя права и интересы местных общин, которые существовавшее положение вполне удовлетворяло и которые могут понести финансовые потери от нового передела собственности. Примером этого может служить решение о пересмотре прав собственности таких предприятий, как Никопольский глиноземный и Никопольский трубный заводы.
Помаранчевая революция очень ярко ответила на вопрос, почему в Украину не идут серьезные иностранные инвестиции. Можно с большой уверенностью утверждать, что крупные транснациональные корпорации, которые на планирование своей деятельности зачастую тратят больше средств, чем наше государство на науку, прекрасно понимали, что те преследования оппозиции и беззакония, которые имели место при Кучме, рано или поздно приведут к революционной ситуации, а значит, и к нестабильности. Нынешняя власть повторяет практически все ошибки команды Леонида Кучмы, что не может привести к улучшению инвестиционного климата по одной простой причине – к правовому нигилизму новой власти добавляется еще и ожидание реванша со стороны угнетаемых политических сил и регионов, а в таких условиях ни один серьезный инвестор вкладывать средства в экономику страны не будет. Что может дать федерализм в плане улучшения инвестиционного климата в Украине? Те недостатки, с точки зрения чиновников центральной власти, а именно-меньшая управляемость страны из центра и более трудное принятие законов, в нынешних украинских реалиях для любого бизнесмена будут огромным плюсом в ведении его бизнеса. В мировой практике определение инвестиционной привлекательности страны давно поставлено на научную основу и определяется по сотням параметров. Основные из этих параметров можно объединить в такие группы, как: политическая ситуация, социальная ситуация, размер нормы прибыли, развитие инфраструктуры и наличие рынков сбыта для произведенной продукции. При этом основным параметром является именно политическая и социальная стабильность страны – реципиента инвестиций. Ни один из этих параметров в нынешней ситуации инвесторы не могут однозначно прогнозировать на период окупаемости возможных инвестиций, а это значит, что Украина так и останется неперспективным рынком для инвестиций.
В случае передачи большинства экономических функций регионам ситуация с политической стабильностью значительно улучшится, так как при смене центральной власти не меняются правила функционирования бизнеса. Федеральные законы не будут приниматься в угоду только одним бизнес-группам, а будут отражать определенный консенсус в обществе. В законотворчестве реально будет работать принцип «лучше меньше, да лучше».
Почему же новая власть так агрессивно относится к идее такого государственного устройства? К сожалению, из ее действий следует вывод, что унитарная структура государства нужна ей именно для того, чтобы перестроить жизнь общества по своим достаточно утопичным принципам. Так, например, власть активно интегрирует страну в НАТО, совершенно не замечая того, что подавляющее большинство граждан не хотят этого. При этом за саму идею федеративного устройства страны ее адептов преследуют в судебном порядке, и при этом власть сама грубо нарушает Конституцию Украины и Декларацию о государственном суверенитете, создавая посты ответственных за евроинтеграцию и выделяя под них финансовые ресурсы, создавая и реализуя различные программы, направленные на вхождение Украины в НАТО и ЕС, где предусматривается делегирование значительных государственных функций органам управления этих организаций.
Унитарное построение государства, где отсутствуют вековые традиции политкорректности между различными силами и развитые демократические институты, пагубно для его социально-политической стабильности, так как победа на выборах означает только одно – что победители получат все, а побежденные все потеряют. Именно такое положение и приводит к политической борьбе за рамками корректности, к делению общества на чистых своих и на грязных чужих, и именно такая ситуация всегда будет предполагать возможность реванша проигравшей стороны.
Существует еще одна сторона, заинтересованная в унитарном устройстве Украины, – это мировой капитал и выразители его интересов – лидеры ведущих мировых государств, в первую очередь США. В условиях глобализации и так называемой демократизации по навязываемому ими же западному образцу гораздо легче иметь дело с унитарным государством. Достаточно купить или запугать его лидеров, и это государство будет проводить нужную им международную, экономическую и социальную политику. В случае с федеративным государством действовать таким образом будет гораздо труднее, так как в таком государстве существует взаимный контроль различных властей друг за другом. Следовательно, федеративное устройство государства больше отвечает принципам народовластия и демократии, чем унитарное, и не только потому, что реальная власть будет ближе к своим избирателям, но и за счет большей устойчивости к внешним воздействиям. Учитывая современные тенденции глобализации, которые все сильнее подчиняют себе настроения украинского политикума, можно предположить, что федеративное устройство будет способствовать максимальному учету интересов простых украинцев при интеграции в мировую экономику.
Поделиться книгой: