Акулы выходят на берег

– Точно! Говорят, они были убиты и съедены людьми-крокодилами. В Лугамбии это настоящее бедствие. Президент вроде бы с ними борется, но без особого результата. У них там везде свои люди, и все их боятся. – Писатель снова обратился к Поручику: – И откуда у вас эта безделушка?

– Со дна морского. Судя по всему, оставили те, кто угнал тот самый контейнеровоз, о котором вы говорили. Куда они дели судно, мы не знаем, но всю команду отправили на морское дно.

– Да, – вздохнул писатель, обернувшись к жене. – Ты только подумай, Ирусик, как некоторым везет. Пираты, люди-крокодилы… Какая же интересная у людей жизнь!

Кэп сидел с задумчивым видом.

– Что не едите? Черногорская кухня не нравится? – спросила его супруга писателя.

– Нет, что вы, очень нравится. Спасибо. Просто я думаю, что Гореславскому здесь надо? Денег у него – на десять жизней хватит. Чего не хватает?

– Власти, чего же еще. Слышали, наверно, как любит себя сокращенно называть Борис Октябринович? По инициалам – господин БОГ. Никак не может понять, что время, когда он у нас в России президентов назначал, прошло и не вернется. И, поскольку уподобиться господу богу он не может, у него остается альтернатива – стать дьяволом. И это ему вполне по силам. А тут регион взрывоопасный – спичку поднеси, и взорвется. Рядом «Зеленый пояс» – Судан, Сомали, Аравия, Ближний Восток. И порученцев хватает, вроде вашего Глока. Имеются и покруче, во властных структурах, в силовых. Гореславский, когда убегал, много таких оставил. Он их Призраками называет или Зомби, я уже не помню. Склероз проклятый.

Кэп недоверчиво прищурился:

– Вы еще скажите, что Гореславский на «Аль-Каиду» работает.

Писатель усмехнулся:

– Может быть, он работает и на бен Ладена. А может быть, бен Ладен работает на него. Но, в любом случае, оба они делают одно большое дело и служат одному хозяину.

– Но как же религиозные и национальные различия?

Уваров только рукой махнул:

– Какие там различия? У них одна религия – собственная гордыня. И поклоняются они дьяволу. Все они на него пашут – и красные, и зеленые, и коричневые, и прочих расцветок.

Кэп вздохнул, потом поднял рюмку с ракией.

– Да, грустная картина. Но верная. Среди всех новостей могу отметить только один положительный момент, – сообщил он. – Племянник адмирала Фалалеева вылетел к нам из Москвы спецрейсом. Но поскольку «Алатырь» выйдет из порта в самое ближайшее время, то он на тральщик никак не успеет и никогда нас не найдет.

– Вот за это и выпьем, – предложил Уваров.

Все с энтузиазмом поддержали его тост.

Уваров поднялся и, в свою очередь, наведался в радиорубку. Возвратившись, он удовлетворенно сообщил:

– Порядок, со своими связался. На полпути перехватил. Они уже взяли курс на Сан-Рафаэл.

В этот момент жена писателя подала горячее – перцы, фаршированные мясом, рисом и всяческими специями. Уваров и тут нашел повод для небольшой лекции.

– Это турецкое блюдо. Турки называют его «долма», – сказал он.

– А я думал, что долма – те же пельмени, только на Кавказе и в виноградных листьях, – немного удивился Марконя.

– Наверное, на Кавказе винограда много, а перцев мало. И с рисом перебои, – предположил Дед.

Тут все замолчали и принялись работать челюстями. Дед и Поручик справились первыми и предложили хозяйке помыть посуду.

– Спасибо, если хотите помочь, лучше займитесь нашим пулеметом. Его надо почистить и смазать. Думаю, вы с этим справитесь лучше, чем я.

Поручик наклонился и за ствол извлек из-под стола пулемет Калашникова. Понюхал дуло.

– Из него, похоже, недавно стреляли, – сообщил он.

Писатель кивнул:

– Да, пару дней назад. Нас какие-то парни неловко пытались взять на абордаж. Пришлось пальнуть.

– Ну вот, а вы говорите – никаких приключений! – урезонил Уварова Дед.

Но писатель в ответ только сокрушенно покачал головой.

– Да какое там приключение! Неудобно получилось. Как раз после разговора с этим вашим Глоком вышли мы в море. Не успели отойти от берега, как догоняют нас какие-то отморозки на катере. Человек шесть-семь, все с автоматами. Заходят с кормы и орут в матюгальник, чтобы мы застопорили мотор.

Кэп заинтересовался:

– Это были пираты? Сомалийцы?

– Нет, – возразил писатель. – Двое из них были негры, остальные белые. Да и катер большой, скоростной. Пираты ведь на лодках ходят. Да, подошли они, значит, метров на двадцать, тут я и дал по ним очередь. А Ирусик достала использованную стреляную трубу от «Мухи» и хотела их напугать.

– Ни фига себе оборудование! – не сдержался Малыш. – Откуда же у вас противотанковые гранатометы?

Уваров слегка смутился:

– Ну, это мне на встрече с читателями подарили. Ваши коллеги, военные моряки, когда наша эскадра в Адриатику заходила. Спросили – что вам подарить на память, ну я и попросил. Так, на всякий случай. Одну трубу мы с Ирусиком опробовали, чтобы понять, как работает, а потом вместо гранаты вставили муляж и разных хулиганов пугали. Ну вот она решила и этих напугать. Достала противотанковый гранатомет, собрала, прицелилась и машинально нажала на спуск. Как учили. Только оказалось, что она второпях перепутала – новый взяла. И стрельнула боевым зарядом. К тому же боцман, который мне это хозяйство отгружал, тоже маленько перепутал и вместо «Мух» презентовал пару «Шмелей». Так что Ирусик выпустила по ним не гранату, а зажигательный заряд. М-м-м, склероз проклятый… термобарический заряд, вот как он называется! В общем, катер полыхнул так, что и мы с ним чуть не сгорели. Когда зрение после вспышки более-менее восстановилось, на воде уже ничего не плавало, только мелкие обломки и мусор. Так что приключения не получилось. В общем, нехорошо вышло. Неудобно. Вы уж никому про это не рассказывайте. Ладно?

Спецназовцы уже перестали удивляться. Все они дружно пообещали, что никому не расскажут. И пулемет почистить пообещали.

– Может, одолжите его нам на время? – попросил Поручик.

– Нет, ребята, пулемета я вам не дам, – с неожиданной серьезностью ответил писатель. – Потому что если дам, то назад не получу.

За столом воцарилась напряженная тишина. Наконец, Кэп слегка улыбнулся, прокашлялся и спросил:

– Вы что, нам не доверяете?

Но Уваров продолжал сохранять мрачную серьезность:

– А вы понимаете, что у вас нет почти ни одного шанса на возвращение?

– Можно поподробнее? – тихо переспросил Кэп.

Писатель кивнул.

– Да, ребята, пулемета я вам не дам, – повторил он. – А совет дам. Давайте ближе к столу. И налейте еще, такие задачки без стакана не решаются.

Все выпили, но прежнего энтузиазма уже не наблюдалось. Атмосфера становилась деловой и тревожной.

Наконец, Уваров начал свой рассказ:

– Как я понял, ваша цель – Лугамбия. Наверняка вы будете там искать пропавший контейнеровоз «Британик Оушн». Ясное дело, высаживаться собираетесь под водой. Улыбаться будете потом, если вернетесь, а сначала послушайте. Я, конечно, не профессионал, но подсказать кое-что смогу. Так вот, береговая линия в Лугамбии протяженная, места вроде бы много. Но выбираться на берег где попало не советую. Слишком уж вы приметные, на пляже вам спрятаться негде будет. Срисуют в пять секунд.

– А ночью?

– Ночью еще хуже. Сейчас лето, сезон кефали. Рыбаки ведут ночной лов, постоянно курсируют вдоль берега, светят прожекторами и факелами. А на берегу их ждут, чтобы принимать улов. Так что у любого, кто вылезет из моря, шансов остаться незамеченным не больше, чем у жирафа в зоопарке.

Поручик и в самом деле поначалу усмехнулся. Но тут сразу посерьезнел.

– Вы нас просто так пугаете или хотите предложить что-то конкретное?

Писатель поморщился:

– Не люблю никого пугать. Когда человек пугается, то потеет. Я уже не говорю про понос. А я не люблю вони. У меня имеются кое-какие соображения. Вы, наверно, знаете, что столица Лугамбии, порт Берриу, находится не на берегу океана, а в дельте Черного Нила. Река в районе порта глубокая, и в нее могут заходить даже большие океанские корабли. Поэтому лучший вариант для высадки – пройти под водой через устье Черного Нила, забраться по руслу реки выше порта и там выбираться. В тех местах наверняка промышленная зона, множество строений. Думаю, там вам легче будет остаться незамеченными. И производить высадку лучше не ночью, а ближе к утру. Тогда и рыбакам будет не до вас, да и с рассветом под водой все-таки не так темно, как ночью. А вас там может подстерегать серьезная опасность, так что хорошая видимость не помешает.

– Опять кефаль или, может, акулы? – скептически спросил Марконя.

– И те, и другие, – кивнул Уваров. – Во время нереста косяки кефали заходят в дельту Черного Нила, а за ними следом – акулы.

– Мы акул не боимся, – самонадеянно возразил Поручик. – Даже белых.

Писатель нахмурился:

– Одной? Двух? А стаю из полутора-двух десятков не хотите? Нет, не белых, конечно. Но бычья акула немногим лучше. Она хоть и небольшая, два-два с половиной метра, но отличается редкой свирепостью, прожорливостью и на редкость подвижна. Но это еще не все. Если вы благополучно проберетесь в устье реки, там вас встретят крокодилы. Они тоже любят полакомиться кефалью и спускаются за ней к морю. Ну и, наконец, другие крокодилы – двуногие. Судя по зубу, который вы мне показали, они принимают в этой игре самое активное участие. Люди-крокодилы – очень серьезный противник. Год назад здешний президент пытался их прижать, но у него ничего не получилось. А народ их просто панически боится.

Спецназовцы недоверчиво переглянулись.

– Да, оперативный анализ на высшем профессиональном уровне, – заметил Кэп и спросил Уварова: – Скажите, вам фамилия Старостин ни о чем не говорит?

Писатель, видимо, забыл, что страдает склерозом, и ответил моментально:

– Нет, впервые слышу. Я вообще с вице-адмиралами не знаком.

Кэп удивленно поднял брови:

– А разве я говорил, что Старостин вице-адмирал?

Уваров нагнулся к его уху и бросил тоном раздраженного зануды:

– Тебе соврать или лучше промолчать? Ты, командир, похоже, человек умный, сообразительный. Так придумай сам что-нибудь. – Тут он повысил голос: – У меня склероз или кто-то и в самом деле обещал почистить пулемет?

* * *

«Фортуна» лежала в дрейфе на траверзе западной оконечности острова Сан-Рафаэл, в четверти кабельтова от тральщика «Алатырь». Писатель и его жена тепло прощались со спецназовцами. Тех у борта шхуны уже ждала шлюпка с тральщика.

– И куда вы теперь? – спросил писателя Кэп.

– Направляемся в Антарктиду. Думаем совершить там кое-какое открытие.

– Так ведь Антарктиду, кажется, уже открыли? – съязвил Марконя.

Писатель рассмеялся:

– Я же сказал не «открыть Антарктиду», а «открыть кое-что в Антарктиде». Наша цель – Новая Швабия. У меня имеются неопровержимые сведения, что пропавшая во время Великой Отечественной войны Янтарная комната находится именно там, на заброшенной нацистской базе. После смерти Юлиана Семенова Янтарную комнату вообще перестали искать. Но мы не сдадимся. Так что дождемся команду, она припасы и снаряжение доставит, и – курс на созвездие Южного Креста. На поиски приключений!

Кэп понизил голос и наклонился к Уварову:

– Я давно хотел вам сказать. Если вас с вашим арсеналом застукают в здешних водах американцы, наши или японцы, то, скорее всего, поймут и отпустят. Но если вдруг надумаете пойти в кругосветку и доберетесь до Индонезии или Филиппин, будьте осторожны. На Филиппинах за любой ствол, найденный полицией на борту, полагается смертная казнь. А в Таиланде за это же самое сгниете в тюрьме.

Писатель сдержанно кивнул:

– Спасибо. Чтобы не оставаться в долгу, дам-ка я вам, на всякий случай, пару адресов в Лугамбии. Запоминайте. Первый – Федор Злобин, бригадир наших шоферов. Они гуманитарную помощь из столицы по всей стране развозят. Второй – премьер-министр Джон Оматосо. Если что-то понадобится, смело обращайтесь к ним. Люди надежные. Пароля не надо, просто скажете, что от меня.

Кэп с недоверием посмотрел на писателя:

– Как же это вам премьера завербовать удалось?

Уваров махнул рукой:

– Бросьте, какое там – завербовать! Я же не в разведке работаю. Федя Злобин – бывший сосед по подъезду, у нас гаражи во дворе рядом стояли. А с Джоном познакомился, когда в милиции опером работал, валютчиков ловил. Однажды выпасли мы сладкую парочку – один наш, другой черный, из студентов. Наш валютчик негра зарядил валютой и заслал в соответствующий магазин. Тот ему видик купил, еще ерунду какую-то. Ну подвесили мы им обоим хомут, допросили, составили протокол. Они оба перепугались, не знали, что покупка в валютном магазине преступлением не является, вполне законная сделка. Так что уголовного дела все равно не получилось бы. Ну я их и отпустил. Потом друзьями стали. Черный, как можно догадаться, и был Оматосо. А вот наш, белый… Знаете, кто это был?

– Не представляю.

– Борис Октябринович Гореславский.

Кэп изумленно свистнул.

– Вот это друг! О таком можно только мечтать.

– Да как сказать, – проговорил писатель. – Я бы предпочел иметь сотню врагов, чем одного такого друга.

С северо-запада послышался ровный гул мотора. Роскошный океанский моторный катер с надписью «СЛ-Проджект» – воплощение благополучия, мощности и комфорта – стремительно рассекал реданом морскую гладь. Он проскочил впритирку с тральщиком и лихо развернулся, заложив вираж. Спустя секунду он уже качался борт о борт со шхуной.

– А вот и наша команда прибыла, – заметил Уваров.

Он окинул подошедший катер неодобрительным взглядом и грустно вздохнул:

– Молодежь, что с нее взять! Ничего не понимает в морской романтике. Парням лишь бы движок помощнее и комфорта побольше.

На носу катера торчал молодой мужчина в новеньком военном камуфляже. У его ног лежал большой мешок, в котором находилось что-то тяжелое: возможно, оружие, возможно, какое-то снаряжение. Внешний вид парня плохо сочетался с элегантным дизайном катера.

– А этот тоже из вашей команды? – спросил Кэп.

Писатель пожал плечами:

– Нет. Этого парня я впервые вижу.

Увидев стоявших на палубе шхуны спецназовцев, парень в камуфляже сразу признал в Кэпе командира, неловко козырнул по-американски, приложив ладонь козырьком к непокрытой голове, и смущенно представился: