Помоги проекту - поделись книгой:
11 февраля «Корморан» покинул гостеприимную «Андалузию» и направился на восток — к Уолфиш-Бею на побережье Намибии, где планировал выставить катером минное заграждение. Однако, когда рейдер прибыл в район операции, плохая погода не позволила спустить LS-3 на воду, и от постановки пришлось отказаться.[74] Затем 18-го, дизеля № 2 и № 4 вышли из строя из-за очередной поломки подшипников, и корветтен-капитан срочно запросил у РМВ семьсот килограммов баббита марки WM80. Командование пообещало отправить требуемое с подводной лодкой или блокадопрорывателем. Эти проблемы поставили крест на планах минирования портов Южной Африки. Через два дня механики, закончив ремонт мотора № 2, взялись за № 4, но на следующее утро только что отремонтированный дизель вновь вышел из строя. Выручил Детмерса его коллега — командир «Пингвина» капитан-цур-зее Крюдер. 25 февраля в точке с координатами 26° ю.ш. и 2°30′ з.д. состоялось рандеву двух рейдеров. С «Пингвина» передали 210 кг баббита, чего должно было хватить на первое время, кроме того, команды обменялись кинофильмами. На следующий день, договорившись о новой встрече — 1 июня, уже в Индийском океане, корабли расстались.
«Корморан» продолжал крейсировать в Южной Атлантике, ожидая прихода подводных лодок, которые должны были доставить долгожданный баббит. Корветтен-капитан также собирался избавиться от торпед, предназначавшихся в свое время U-37 и U-65, рандеву с которыми так и не состоялось. Море все это время оставалось пустынным и команда, за исключением механиков, раз за разом отливавших новые подшипники и ремонтировавших двигатели, откровенно скучала. К 6 марта энергетическую установку привели в полный порядок, но уже вечером вновь треснул подшипник в злосчастном дизеле № 2. Поломки продолжились и далее. Теперь рейдер использовал не более трех дизелей сразу, так как один постоянно находился в ремонте. Детмерс отметил в КТВ, что выход в море на совершенно новом корабле, двигательная установка которого не прошла всесторонних испытаний, оказался его ошибкой. Через два дня рейдер пересек линию экватора с юга на север, намереваясь поохотиться в районе, где суда, шедшие из США покидали нейтральную зону, направляясь к Фритауну.
15 марта к северо-востоку от скалы Св. Петра и Павла в точке с координатами 7° с.ш. и 31° з.д. состоялось рандеву с U-124 (капитан-лейтенант Георг-Вильгельм Шульц). Погода, однако, помешала произвести обмен торпедами и припасами. Тогда обе единицы Кригсмарине двинулись на юг, где утром следующего дня состоялось встреча с тяжелым крейсером «Адмирал Шеер», возвращавшимся в Европу после рейдерства в Атлантическом и Индийском океанах. Побывав в гостях у командира «Шеера» капитана-цур-зее Кранке, Детмерс получил от него копии КТВ «Атлантиса» и «Тора». После прощания с крейсером лодка и рейдер вновь направились на север, где в более спокойных водах состоялась передача на U-124 торпед, припасов и топлива. Подводники в это время смогли в полной мере ощутить комфорт на борту крупного корабля, искупавшись в бассейне, сооруженном на палубе «Корморана», а после насладиться пивом и просмотром кинофильмов. Окончив все запланированные мероприятия, рейдер и лодка расстались.
Безрезультатное крейсерство «Корморана» длилось уже почти два месяца, когда туманным утром 22 марта наблюдатели, наконец-то, заметили небольшой вооруженный танкер в балласте, двигавшийся на запад. «Агнита» (3552 брт, 1931 г.) британской «Англо-Саксон Петролеум Компани — Ройял Датч Шелл» направлялся из Фритауна в Карипито (Венесуэла). Получив приказ остановиться, танкер попробовал сбежать, посылая при этом радиосигналы о нападении, но два точных попадания в машинное отделение заставили его остановиться. Экипаж в количестве 38 человек перевели на борт рейдера, а поврежденное судно попробовали потопить подрывными зарядами. Тонуло оно неохотно — не помогли и девять 150-мм снарядов. И только торпеда отправила упрямца на дно. Самой ценной добычей стала найденная на «Агните» карта минных полей в гавани Фритауна и прилегающих к ней районов, с указанием безопасных проходов. Так как радисты убедили командира, что успешно заглушили сигналы о помощи с танкера, то он не стал менять район действия.
Через три дня, практически в том же месте (координаты 2°30′ с.ш. и 23°30′ з.д.), в 8 часов утра сквозь утренний туман был замечен очередной вооруженный танкер в балласте, идущий в сторону Южной Америки. Рейдер, подкравшийся под прикрытием тумана на близкое расстояние, приказал остановиться и не пользоваться радио, но и как в случае с «Агнитой», тот не починился и, передавая сигналы о помощи, попытался уйти от преследования. Детмерс захотел его захватить в качестве приза и поэтому приказал своим канонирам целиться тщательнее, чтобы не нанести существенных повреждений. Несколько точных залпов все расставили по местам. Добычей «Корморана» стал канадский танкер «Канадолайт» (11309 брт, 1926 г.), принадлежавший «Империал Ойл» из Монреаля и направлявшийся из Фритауна в Карипито с экипажем из 44 моряков. Корветтен-капитан направил на него призовую команду в количестве 16 человек под командой лейтенанта-цур-зее Бло. Старый экипаж остался на судне почти полностью, исключение составили лишь капитан, старший механик и командир артиллерийского расчета, которых перевели на рейдер. Так как топлива у танкера оказалось не очень много, Детмерс отдал приказ фон Бло в случае его нехватки заправиться с «Норд-марка». В тот же день «Канадолайт» ушел к берегам Франции, благополучно достигнув устья Жиронды 13 апреля. Сам «Корморан» собирался встретиться с танкером чуть попозже.
28 марта в 7.33 наблюдатели «Нордмарка», находившегося в точке с координатами 2°52′ с.ш. и 30°58′ з.д., заметили сквозь дождь силуэт приближающегося рейдера. Встретившись с капитаном танкера Грау, Детмерс узнал, что «Канадолайт» так не объявился. На следующий день планировался приход подводных лодок. Первой показалась U-106, затем U-105 (капитан-лейтенант Шеве), которую на крейсере ожидали с нетерпением — на ее борту находился долгожданный баббит. Вечером субмарины ушли и вернулись только утром. С «Корморана» на U-105 передали 13 торпед и копию карты минных полей у Фритауна, получив взамен баббит, которого оказалось не слишком много. В 17.30 Детмерс расстался с соотечественниками и направился на встречу с очередным судном снабжения — танкером «Рудольф Альбрехт»,[75] вышедшим 22 марта из Тенерифе. Рандеву состоялось 3 апреля. К огорчению механиков, баббита на танкере не оказалось. Вместо этого с него получили свежие овощи и фрукты, немецкие газеты и иллюстрированные журналы, английские и испанские сигары, живую свинью и щенка. В свою очередь корветтен-капитан снабдил «Альбрехт» секстантом, хронометром, шлюпкой с «Африка Стар» и несколькими ящиками пива. Попрощавшись с танкером «Корморан» ушел на юго-восток.
9 апреля наблюдатели заметили за кормой на горизонте дым судна, двигавшегося одним курсом с рейдером. Им оказался британский «Крафтсмэн» (8022 брт, 1922 г.) компании Т. Дж. Харрисона, который шел из Розайта в Кейптаун. Детмерс постепенно сбавлял скорость, пока жертва не приблизилась на расстояние пяти километров. Затем маскировка была сброшена. И вновь англичане не подчинились приказу остановиться и не пользоваться радио, после чего «Корморан» открыл огонь. Обстрел продолжался десять минут и вызывал сильный пожар на сухогрузе. Из 51 члена команды погибло пятеро, несколько человек, в том числе и капитан, получили ранения. После того как пленные оказались на борту «Корморана», абордажная команда попытались пустить «Крафтсмэн» на дно подрывными зарядами. Однако тот вовсе не собирался тонуть. Все дело оказалось в грузе, находившимся в трюме транспорта — гигантской противолодочной сети для гавани Кейптауна. И только торпеда, попавшая в кормовую часть, смогла заставить «британца» погрузиться. Всплывшие поплавки от сети еще долгое время мешали судоходству в Центральной Атлантике, так как с проходящих судов их принимали за плавучие мины.
На следующий день радисты приняли радиограмму, принесшую приятную новость — командование сообщило, что Теодору Детмерсу за заслуги перед Рейхом присвоено звание фрегаттен-капитана.
12 апреля возле восточной границы Панамериканской нейтральной зоны настал черед греческого судна «Николаос Д. Л.» (5486 брт, 1939 г.) компании Н. Д. Ликярдопулоса. Оно шло с грузом строевого леса из Ванкувера в Дурбан. После того, как наблюдатели заметили дым на горизонте, рейдер в течение длительного времени медленно подкрадывался к своей жертве, 22 раза изменив при этом свой курс. Когда же новоиспеченный фрегаттен-капитан убедился, что встречный транспорт не несет в себе угрозы, маски были сброшены. Однако греки не подчинились приказу остановиться и не пользоваться радио, и «Корморану» пришлось вести огонь. Тридцать восемь моряков пополнили число пленных. Так как при обстреле серьезные повреждения получили рулевая машина и мостик греческого торговца, Детмерс приказал потопить его подрывными зарядами. Но груженное лесом судно тонуло слишком медленно. Не исправили ситуацию и четыре 150-мм снаряда пущенных под ватерлинию. Однако Детмерс решил не тратить торпед и покинул место атаки, понадеявшись, что «Николаос Д. Л.» постепенно затонет сам.
После этого «Корморан» направился на юг для заправки с «Нордмарка». 17 апреля с рейдера заметили еще одно судно, но не стали его атаковать, так как уже приближались к месту встречи. Придя 19-го в точку рандеву (27°41′ ю.ш./12°22′ з.д.). рейдер обнаружил там «Атлантис» и снабженец «Альстеруфер». Детмерс очень надеялся получить от Рогге радостные известия. Он знал, что до этого «Атлантис» встречался с «Дрезденом», а по информации РВМ, именно это судно несло на борту столь драгоценный баббит. Но коллега разочаровал фрегаттен-капитана, так как баббит находился на борту другого блокадопрорывателя — «Бабитонга». 20 апреля объявился и «Нордмарк», с которого на следующий день закачали более 300 т топлива. В обратную сторону последовали почта, четверо раненных с «Крафтсмэна», включая капитана, а также различные припасы и снаряжение для подводных лодок, находившиеся на борту рейдера.[76] В тот же день танкер ушел. «Корморан» оставался в этой точке Атлантики еще трое суток. За это время корпус корабля перекрасили в черный цвет, получили с «Альстеруфера» двести 150-мм снарядов. В свою очередь, рейдер отправил на него 77 пленных. Тем временем Детмерс успел обсудить с Рогге тактику действий в Индийском океане, куда по приказу командования направлялся «Корморан», и осмотрел «Атлантис». 24 апреля рейдер попрощался с соотечественниками и ушел на юго-восток.
Пробыв безрезультатно некоторое время на западноафриканских торговых маршрутах, 1–2 мая «Корморан» обогнул в 300 милях к югу мыс Доброй Надежды и вышел в Индийский океан, приветствовавший очередной немецкий рейдер сильным штормом. При движении на север погода стала улучшаться. К этому времени на «Корморане» стала ощущаться нехватка витаминов. Из свежих овощей в наличии был один лук, и Детмерс в КТВ пожаловался, что корабль «воняет как Балканы». По ходу сменили маскировку, и теперь рейдер стал похожим на японское судно «Сакито-Мару». 9 мая на нем узнали печальную весть о гибели «Пингвина», после чего фрегаттен-капитан получил приказ от РВМ идти в точку «Фальхен» (14° ю.ш./73° в.д.), где его ожидали разведчик «Пингвина» «Адъютант» и судно снабжения «Альстертор». «Корморан» добрался туда через пять дней. При встрече с командиром «Адъютанта» лейтенантом-цур-зее Хеммером, Детмерс отказался от совместного плавания. Фрегаттен-капитан мотивировал это тем, что его тактика не подразумевает использование «второго глаза» в виде экс-китобойца, еле развивавшего 14 узлов. Недовольство командира рейдера вызвал очередной приказ командования, согласно которому ему пришлось заправить снабженца и разведчика топливом, потратив на это более 200 т. В журнале появилась язвительная запись о том, что использовать вспомогательный крейсер в качестве танкера слушком уж накладно. Затем с «Альстертора» забрали несколько человек для замены ушедших на «Канадолайт», в том числе двух призовых офицеров, после чего на следующий день расстались со снабженцем.
В течение почти месяца рейдер безрезультатно действовал в треугольнике, приблизительно ограниченном архипелагом Чагос, Цейлоном и Сабангом. Это послужило для появления среди экипажа невеселой шутки, что две буквы в наименовании последнего потопленного транспорта «Николаос Д. Л.» означают по-немецки «der Letzte» — «последний». 5 июня на «Корморане» опять сменили камуфляж, превратив его в японский транспорт «Кинка-Мару». Два раза удалось отправить на разведку гидросамолет, но и тот ничего не обнаружил. В ночь с 12 на 13 июня рейдер встретил ярко освещенное судно шедшее в Коломбо, которое немцы посчитали американским. 15-го показалось, что фортуна улыбнулась фрегаттен-капитану. Наблюдатели заметили в кормовом секторе пассажирское судно средних размеров, шедшее одним курсом с «Кормораном». Детмерс приказал постепенно уменьшать ход, чтобы подпустить его поближе. Когда неизвестный был уже близко, внезапно из-за неверно понятой команды на рейдере заработала носовая аппаратура по постановке дымовой завесы, выбросившая в воздух огромный клуб белого дыма. Этого оказалось достаточно, чтобы несостоявшаяся жертва бросилась наутек, подавая сигналы тревоги. Детмерсу пришлось внести изменения в приказ по использованию дымовой аппаратуры во время боевой тревоги.
Не добившись результатов на торговых маршрутах, Детмерс решил попробовать счастья с минами, и 19 июня вошел в воды Бенгальского залива. Еще до выхода в море местами возможных постановок были определены подходы к портам Рангун, Калькутта, Мадрас и Зондский пролив. Однако и здесь «Корморан» ожидала неудача. Когда до Мадраса оставалось около двухсот миль, на горизонте показался дым, а затем мачты какого-то крупного судна, очень напоминавшего вспомогательный крейсер противника. Когда же оно изменилось курс и направилось в сторону «Корморана» фрегаттен-капитан решил не искушать судьбу и приказал уходить на максимальной скорости. Неизвестный около часа преследовал немецкий корабль, а затем постепенно отстал и скрылся за горизонтом. Это действительно был английский вспомогательный крейсер «Кантон». Хотя британцы и не заподозрили в убежавшем «японце» вражеский рейдер, но минную постановку все-таки сорвали. А так как в районе Калькутты, выбранной в качестве второй цели, в тот момент свирепствовал ураган, то Детмерс решил временно отказаться от поставки заграждений и направился на юго-восток, уходя из Бенгальского залива. Мины остались на борту, сыграв впоследствии роковую роль в судьбе корабля.
Цепь неудач, преследовавших крейсер, наконец-то прервалась в 2 часа ночи 26 июня, когда стоявший на вахте корабельный пилот обер-лейтенант-цур-зее Хайнфрид Аль заметил какое-то судно. Подойдя на близкое расстояние, «Корморан» несколько раз передал приказ остановиться и не пользоваться радио. Однако транспорт на эти требования никак не отреагировал. Тогда Детмерс приказал повторить приказ по радио и произвести несколько предупредительных выстрелов, в том числе осветительными снарядами. И даже после этого торговец, хотя и храня радиомолчание, продолжал двигаться. Рейдер открыл огонь на поражение, постоянно прерываемый приказами остановиться, добившись за семь минут 29 попаданий. На судне в нескольких местах вспыхнул очень сильный пожар, и немцы прекратили обстрел. Вскоре удалось обнаружить одну шлюпку, в которой находилось девять моряков с югославского «Велебита» (4135 брт, 1911 г.), принадлежавшего «Югославскому океанскому пароходству». Судно с командой из 34 человек шло в балласте из Бомбея в Момбасу за грузом риса. Выяснилась и причина неподчинения приказу об остановке. Оказалось, что капитан в этот момент отсутствовал на мостике, разбираясь с какой-то неприятностью в машинном отделении, а стоявший на вахте второй офицер не знал азбуки Морзе. Решив, что «югославу» досталось сполна, фрегаттен-капитан не стал больше тратить на него боеприпасы и, бросив пылающую развалину на волю ветра и волн, ушел на юго-восток.[77]
Прошло всего несколько часов, когда почти в полдень наблюдатели заметили дым еще одного судна, шедшего из пролива Десятого градуса (между Андаманскими и Никобарскими островами) в сторону Цейлона. Рейдер укрылся в удачно подвернувшемся дождевом шквале и стал подкрадываться к жертве. В 17.28, когда расстояние сократилось до шести километров, Детмерс приказал транспорту остановиться и не пользоваться радио. Однако капитан «Мариба» (3472 брт, 1921 г.), принадлежавшего «Австралийской объединенной пароходной компании», М. Б. Скиннер и не подумал подчиниться, и в 17.30 в эфир полетело сообщение о нападении. Правда, уже через двенадцать минут команде пришлось спускать на воду спасательные шлюпки, так как немецкие снаряды разрушили радиорубку и нанесли серьезные повреждения машинному отделению. К счастью, никто из сорока восьми моряков не получил ранений во время обстрела. Выяснилось, что «Мариба» шла с 5000 т сахара на борту из Батавии в Коломбо. Так как судно уже начало тонуть, то немцам ничего не осталось делать, как добить его подрывным зарядами. После гибели транспорта рейдер срочно покинул эти воды, так как фрегаттен-капитан не имел твердой уверенности, что его радистам удалось заглушить сигналы о помощи.[78]
Затем Детмерс ушел в малопосещаемую зону на юге (6° ю.ш./86° в.д.), где находился до 17 июля. За это время на «Корморане» в очередной раз провели ремонт двигателей и электрического оборудования, и, насколько это было возможно, очистили обросшее днище. В очередной раз сменили камуфляж, решив, что маскировка под «японца» уже себя не оправдывает. Теперь рейдер походил на голландское судно «Страат Малакка». Для большей убедительности на корме даже установили деревянный макет орудия, который смастерили корабельные плотники. В этот период произошел несчастный случай — при сварке поплавка гидросамолета от удара током погиб матрос Ганс Хофман. К 19 июля Детмерс окончательно отказался от планов постановки минных заграждений в Бенгальском заливе. Затем некоторое время «Корморан» крейсировал в северном и восточном направлениях, но торговые маршруты оказались пустынными. После этого рейдер направился на юго-восток мимо Суматры и Явы к северо-западному побережью Австралии, проверив по пути выходы из Зондского пролива и пролива Бали. 13 августа в 200 милях к западу от Карнарвона состоялся визуальный контакт с неизвестным судном, но от преследования немцы отказались. Фрегаттен-капитан собирался провести постановку минных заграждений у Карнарвона и Джеральдтона, но потом отказался, решив, что судоходство из этих портов слишком незначительное. Затем «Корморан» отправился в обратный путь. 28 августа, впервые после выхода из Норвегии, немецкие моряки увидели землю. Это была вершина горы Боа-Боа на острове Энгано, расположенного у юго-западного побережья Суматры. В КТВ крейсера командир отметил, что открывшееся зрелище было похоже «на сказку южных морей».
От Суматры «Корморан» двинулся к Цейлону. В первый день осени, когда HSK-8 находился в ста пятидесяти милях к югу от острова, наблюдатели заметили на горизонте судно, но вскоре оно скрылось за дождевым шквалом. Детмерс попытался использовать гидросамолет, однако волнение на море помешало это сделать. В итоге в журнале появилась запись:
«Без катапульты гидросамолет действует лишь при удачно складывающихся обстоятельствах. Использовать его удается нечасто».[79]
Получив от РВМ информацию, что на смену «Корморану» планируется отправить «Тор», Детмерс решил отправиться в западную часть Индийского океана и попытать счастья там. Обогнув с юга архипелаг Чагос, рейдер пошел на север. Стояла отличная погода и наконец-то удалось несколько раз поднять в воздух бортовой гидросамолет. Но и авиаразведка не принесла ни каких результатов.
Плавание впустую длилось уже почти три месяца, пока вечером 23 сентября вахтенные заметили неизвестное судно в балласте с включенными навигационными огнями, что казалось признаком «нейтрала». Тем не менее, фрегаттен-капитан решил проверить его. После того как рейдер подошел на близкое расстояние, с него последовал приказ остановиться и опознать себя. К своему удивлению, немцы обнаружили, что перед ними греческий «Стаматиос Г. Эмбирикос» (3941 брт, 1936 г.), принадлежавший «Эмбирикос Лайн» и шедший из Момбасы за грузом в Коломбо. Греки не оказали абордажной команде никакого сопротивления. Детмерс, следуя примеру Крюдера, собирался использовать этот подарок судьбы в качестве вспомогательного минного заградителя, но тут выяснилось, что угля хватит только на то, чтобы дойти до порта назначения. Уже с наступлением новых суток пришлось отправить судно на дно подрывными зарядами. Греки спустили три спасательные шлюпки, две из которых под покровом темноты сумели ускользнуть. Немцы смогли перехватить только ту, в которой находился капитан и еще пять членов экипажа. Правда, взлетевший с восходом солнца гидросамолет, быстро обнаружил беглецов и навел на них рейдер. Еще 25 пленных моряков присоединились к своим товарищам.[80]
«Корморан» оставался в этом районе до 29 сентября. Затем Детмерс направился на рандеву с судном снабжения «Кульмерланд», которое 3 сентября вышло из Кобэ. Встреча предполагалась в секретной точке «Мариус» (32°30′ ю.ш./97° в.д.) на самой границе района «Сибирь». Прибыв 16 октября в точку рандеву, рейдер обнаружил там пришедшего ранее снабженца. Из-за плохой погоды немецкие суда отправились на северо-запад в поисках более спокойных вод для передачи топлива и провианта. «Корморан» получил 4000 т дизельного топлива, 225 т смазочного масла, большую партию баббита и продовольствие на шесть месяцев плавания. В обратную сторону проследовали пленные, пять больных моряков с рейдера, включая штурмана капитан-лейтенанта Густава Петцеля, копия КТВ и почта. «Кульмерланд» ушел 25-го, а «Корморан» направился на запад, где в течение нескольких дней производил ремонт двигателей.
После того как механики привели двигательную установку в порядок, Детмерс вновь двинулся к австралийскому побережью. Он намеревался поставить минное заграждение у Перта и в заливе Шарк, а затем вновь вернуться в Бенгальский залив. От этих планов пришлось временно отказаться — РВМ сообщило, что через район предполагавшегося заграждения пройдет конвой под охраной тяжелого крейсера «Корнуолл». «Корморан» направился на северо-запад, где крейсировал несколько дней. Затем он снова двинулся на восток по направлению к заливу Шарк. Это решение Детмерса оказалось роковым…
19 ноября стояла отличная погода с великолепной видимостью. Рейдер шел в северо-северо-восточном направлении десятиузловым ходом. Незадолго до четырех часов пополудни, когда до побережья оставалось около 112 миль (приблизительно 26° ю.ш. и 111° в.д.), вестовой доложил находившемуся в кают-компании командиру, что на горизонте замечен дым. Детмерс поднялся на мостик. Ему очень скоро стало ясно, что навстречу рейдеру движется военный корабль. Это оказался австралийский легкий крейсер «Сидней», возвращавшийся домой после сопровождения лайнера «Зеландия», перевозившего войска в Сингапур. Ситуация складывалась безнадежной: «Корморан» не мог рассчитывать на бегство, так как «Сидней» (8815 т; 32,5 уз.; 8х152-мм, 4х102-мм, 8х533-мм ТА) имел преимущество в дальности стрельбы и мог расстреливать рейдер с безопасного для себя расстояния. Несравненно лучшими были его защита и живучесть. Детмерс впоследствии написал в своих мемуарах, что не думал о сдаче в плен, а «только знал, что должен был приложить все усилия, чтобы увеличить наши шансы». Он приказал повернуть на юго-запад, прямо на солнце, что бы его лучи слепили австралийцев и дать полный ход. Однако в 16.28 отказал дизель № 4 и скорость упала до 14 узлов.
Примерно через час после обнаружения рейдера крейсер подошел на расстояние семь миль по правому борту и приказал опознать себя. «Корморан» передал правильный позывной «Страат Малакка» — «
В конце концов командиру крейсера кэптену Джозефу Бёрнетту вся эта комедия надоела и последовал прямой запрос: «Покажите ваш секретный позывной. Дальнейшая отсрочка может только ухудшить ситуацию». «Сидней» уже догнал «Корморан» и оказался практически на его траверсе по правому борту на расстоянии 900 метров. В ответ на рейдере в 17.30 спустили голландский флаг, подняли флаг Кригсмарине и, сбросив за рекордные шесть секунд маскировочные щиты, открыли огонь. Первый одиночный выстрел упал в море с недолетом, зато последующий залп из 37-мм автомата и трех 150-мм орудий накрыл мостик крейсера, уничтожив систему управления огнем. Тут же немцы ввели в действие остальные зенитные автоматы и выпустили две торпеды из аппарата правого борта. Одновременно со вторым залпом рейдера открыл огонь и главный калибр «Сиднея», но из-за слепившего наводчикам глаза солнца, снаряды легли с перелетом. С 5-секундными промежутками «Корморан» поразил «Сидней» еще двумя залпами. Снаряды попали в среднюю часть корабля, в мостик и самолет, который загорелся. Затем 150-мм орудия рейдера перенесли огонь на носовые башни. 20-мм автоматические пушки сосредоточили свой огонь на палубе противника, уничтожая расчеты зенитной артиллерии и торпедных аппаратов, 37-мм продолжала обстреливать мостик и носовую надстройку. Примерно в то время, когда «Корморан» сделал восьмой и девятый залпы, его торпеда поразила «Сидней» впереди носовой башни, выведя обе башни из строя. Вторая прошла мимо. После торпедного попадания носовая часть крейсера почти полностью погрузилась в воду. У австралийцев действовали только кормовые башни, перешедшие на самостоятельное управление, что не замедлило сказаться на темпе стрельбы. Все же три шестидюймовых снаряда достигли цели. Первый пробил трубу рейдера и взорвался у противоположного борта, убив двух человек в радиорубке; второй взорвался в помещении вспомогательного котла, выведя из строя противопожарную систему; третий разрушил трансформаторы главных двигателей. Попадание второго снаряда вызвало также пожар в моторном отсеке. В результате, примерно в 17.45, когда рейдер повернул влево, в надежде добить «Сидней», его ход резко упал, и связь с машинным отделением была потеряна. Машинная команда во главе старшим механиком капитан-лейтенантом Штером продолжала бороться с пожаром, но впоследствии погибла почти вся — спастись удалось всего одному человеку.
Противнику пришлось еще хуже. Австралийский крейсер был объят пламенем и имел дифферент на нос. Пока «Корморан» сохранял курс 260°, «Сидней» резко повернул на обратный курс. Немцы наблюдали, как крышу второй носовой башни сбросило в море. В 17.35 «Сидней» прошел всего в каких-нибудь ста метрах за кормой у «Корморана». Вероятно, на нем также вышло из строя рулевое управление, или же, как посчитали немцы, австралийцы попробовали таранить противника. Детмерс приказал временно прекратить стрельбу, так как легкий крейсер вышел из сектора обстрела орудий правого борта рейдера. Вскоре был замечено четыре торпедных следа — видимо, австралийцы сумели ввести в действие торпедные аппараты правого борта, оставшиеся неповрежденными.[82] Немцы в ответ также выпустили четыре торпеды, не попавшие в противника. Около 17.50 бой возобновился — рейдер открыл огонь уже левым бортом с дистанции 60 гектометров. Через десять минут по удалявшемуся крейсеру была безрезультатно выпущена еще одна торпеда. Детмерс приказал прекратить огонь в 18.25, когда уже стемнело. Австралийский корабль, объятый пламенем, в этот момент находился на расстоянии около девяти километров. Он шел на юг приблизительно пятиузловым ходом и к 19.00 растворился в темноте.
Всего за время боя «Корморан» расстрелял около 550 150-мм снарядов и добился, по немецким данным, более пятидесяти попаданий (подводные исследования показали, по крайней мере, 87 попаданий 150-мм снарядов). При этом погибло около двадцати членов экипажа. Тем временем пожар усилился и стал подбираться к минному отсеку. Фрегаттен-капитан понял, что рейдер уже не спасти и отдал приказ оставить корабль, а также установить подрывные заряды у топливных цистерн. При этом произошла трагедия — спущенный первым один из надувных плотов через некоторое время дал течь и опрокинулся. Все находившиеся на нем люди — приблизительно сорок человек, в основном раненые — утонули. Получив известие, что минный отсек начинал заполняться дымом, Детмерс, забрав флаг корабля, в 24.00 последним покинул «Корморан». Через 10 минут сработали подрывные заряды. Детонация мин буквально превратила в пыль кормовую часть и в 0.35 рейдер быстро затонул в точке с координатами 26°34′ ю.ш. и 111° в.д. На волнах остались 317 немецких моряков и 3 китайца-прачки. Погибло 80 человек — 2 офицера и 78 матросов.
А что же его противник? Зарево в том направлении, куда ушел «Сидней», немцы наблюдали примерно до 22 часов. И на этом все. Позднее выяснилось, что, обнаружив рейдер и пойдя на сближении, Бёрнетт не сообщил об этом. Таким образом, командование пребывало в полном неведение о судьбе корабля. Приход «Сиднея» ожидался 20 ноября, и забеспокоились о нем только через три дня. На сделанный по радио запрос никто не ответил. Это вызвало тревогу, и на следующий день начались полномасштабные поиски, в которых приняли участие авиация, австралийские корабли, голландский легкий крейсер «Тромп» и несколько торговых судов. Первые известия поступили вечером, когда британский танкер «Трокас» сообщил, что приблизительно в двухстах милях к западу от Карнарвона подобрал с резинового плота двадцать пять немецких военных моряков. Впоследствии выяснилось, что первые двадцать шесть человек с «Корморана» спас знаменитый лайнер «Аквитания» еще утром 24-го, но его капитан, соблюдая режим радиомолчания, сообщил об этом только через три дня, при подходе к Сиднею. 25 ноября к берегу в 75 милях к северу от Карнарвона пристала спасательная шлюпка с 57 немцами на борту, вскоре рядом объявилась другая, на которой находилась еще 46. На следующий день правительственное судно «Кулинда» подобрало в море плот с 31 моряком, а вечером британский «Центаур» обнаружил шлюпку, на которой разместились 62 человека во главе с Детмерсом. Шкипер побоялся переводить такое количество немцев к себе на борт и отбуксировал лодку в ближайший порт, куда они пришли через два дня. Последние 73 человека с «Корморана» были спасены вспомогательным судном ВМС Австралии «Яндра» уже 27-го. Лишь 30 ноября премьер-министр Австралии официально объявил о гибели «Сиднея» и 645 человек его экипажа. От крейсера осталась только продырявленная осколками шлюпка, которую две недели спустя волнами вынесло на берег. В официальном отчете комиссии, расследовавшей гибель корабля, говорилось, что кэптен Бёрнетт проявил преступное легкомыслие, позволив противнику сократить дистанцию настолько, что преимущество крейсера перед вооруженным торговым судном было сведено на нет (приказом военным кораблям предписывалось не подходить к неопознанным судам ближе шести миль).
Тайна гибели «Сиднея» многие годы оставалась одной из загадок Второй мировой войны. Существовала даже версия, что его якобы торпедировала японская подводная лодка, но затем эта трагическая история была засекречена по соображения высшей политики. Поиски погибшего крейсера предпринимались неоднократного, и только в марте 2008 г. они увенчались успехом. 12 марта австралийское исследовательское судно «Геосаундер» обнаружило в точке с координатами 26°05′ ю.ш. и 111°4′ в.д. на глубине 2560 м остатки корпуса «Корморана». Через четыре дня на расстоянии 12,2 мили от них (26°14′ ю.ш./111°13′ з.д.) на глубине 2468 м был найден и «Сидней». Анализ полученных повреждений показал, что к гибели крейсера могли привести несколько факторов. Во-первых, волнение на море вызвало дополнительные затопления через пробоины, расположенные выше ватерлинии. Во-вторых, возможное разрушение водонепроницаемых переборок, приведшее к увеличению крена и уменьшению остойчивости.
Однако вернемся к морякам «Корморана», которых отправили в лагерь. 4 декабря 1941 г. Теодор Детмерс, находясь в плену, стал кавалером Рыцарского креста, а 1 апреля 1943 г. получил чин капитана-цур-зее. В январе 1945 г. командир «Корморана» перенес удар, на время частично парализовавший его. Освободили команду рейдера только в самом начале 1947 г. За время нахождения в лагере один из моряков умер от болезни. Когда 21 января Детмерс и его люди прибыли в порт Мельбурна для репатриации в фатерлянд, то заметили на соседнем пирсе какое-то судно, имевшее очень знакомый облик. По какому-то мистическому совпадению это оказалось та самая голландская «Страат Малакка», под которую «Корморан» маскировался в своем последнем бою. Закончилась долгая одиссея капитана-цур-зее и его команды 28 февраля в Куксхафене. Перенесший впоследствии еще один удар Детмерс был признан негодным для военной службы и проживал в своем доме в пригороде Гамбурга Ральштадте. Как и другие свои коллеги, он издал мемуары о плавании на рейдере. Умер командир «Корморана» 4 ноября 1976 г. в возрасте 74 лет.
Плавание HSK-8 длилась чуть менее года — 352 дня. За это время им было потоплено и захвачено 11 торговых судов общей вместимостью 68 274 брт. Преимущества использования в качестве рейдера совсем нового, но в то же время не прошедшего обкатку морем судна обернулись его недостатками. Практически весь поход «Корморана» проходил под знаком ремонта энергетической установки и поиска баббита, столь необходимого для отливки новых подшипников. Когда же эта проблема оказалась решенной, судьба отпустила рейдеру слишком мало времени для пополнения боевого счета. И все же, финалу карьеры этого, пожалуй, не самого примечательного участника Второй мировой войны на море могут позавидовать многие корабли — погибнуть с доблестью в тяжелом неравном бою, пустив на дно заведомо более сильного противника.
«Тор» (второй поход)
Как только истосковавшаяся по суше и родным команда по возвращении из похода покинула «Тор», «Дойче Верфт» принялась готовить его к следующему выходу. Основные изменения коснулись вооружения. Старые орудия были сняты. Взамен установили такое же количество новых 150-мм пушек Tbk С/36 с современной системой управления артиллерийским огнем. Самым же большим новшеством стал радар. Новым командиром с июня стал сорокаоднолетний капитан-цур-зее Гюнтер Гумприх.
Вместе с ним в Киле готовились к выходу в море и команда рейдера, среди которой были и ветераны первого похода — шесть офицеров и 43 нижних чина. К середине ноября 1941 г. все приготовления были завершены, и вечером 19-го «Тор» во второй раз направился в набег на коммуникации врага, уйдя Кильским каналом в Брюнсбюттель. РВМ планировало, что он заменит находящийся в Индийском океане «Корморан» — единственный на тот момент действующий немецкий вспомогательный крейсер.[83] Однако поход, не успев начаться, тут же и окончился — в 21.39 следующего вечера «Тор» в густом тумане врезался в слабоосвещенный шведский рудовоз «Ботниа» (1356 брт, 1919 г.), стоявший на якоре. Груженый «швед» тут же пошел на дно, открыв «счет» рейдера. Последнему, в свою очередь, из-за полученных повреждений, пришлось возвращаться в Киль и становиться в сухой док. Но нет худа без добра. По имеющимся свидетельствам, британцы знали о начавшемся выходе «Тора» и готовили ему «горячую встречу», чему благоприятствовала установившаяся хорошая погода.
Ремонт не продлился долго, и 30 ноября Гумприх опять пустился в плавание. В тот же день в Брюнсбюттеле он встретился с контр-адмиралом Робертом Айссеном, командиром только что вернувшегося из похода вспомогательного крейсера «Комет». Они обсудили тактику действия на торговых коммуникациях. К этому времени стало ясно, что прорваться в океан можно будет только через Ла-Манш, так как британцы плотно контролировали остальные маршруты.
2 декабря «Тор», маскировавшийся под «шперрбрехер» в сопровождение миноносцев Т-2, Т-4, Т-7, Т-12 и Т-14 пришел в Вильгельмсхафен. Затем в течение двух недель, под покровом ночи и плохой погоды, небольшими переходами отряд пробирался вдоль побережья Голландии и Франции, достигнув 17 декабря Ла-Рошели. Через шесть дней Гумприх попробовал первый раз прорваться в Атлантику, но выход отменили из-за активности противника. Следующая попытка состоялась 14 января 1942 г., но и из-за очень плохой погоды и известия о том, что крупный союзнический конвой в Гибралтар должен будет пересечь маршрут крейсера, тому пришлось укрыться в южной части Бискайского залива. Наконец, 17 января «Тор» вышел в океан. Через три дня он достиг широты Азорских островов и начал «бег на юг», пройдя экватор 4 февраля. РВМ поставило перед Гумприхом задачу повторить блестящий успех командира вспомогательного крейсера «Пингвина» Э. Ф. Крюдера и попытаться захватить китобойный флот союзников в антарктических водах.
«Тор» достиг Южного полярного круга 25 февраля, не обратив внимания на два замеченных по пути судна. В течение полумесяца, пройдя с начала похода 5268 миль, рейдер безуспешно пытался обнаружить норвежских китобоев. Перехваченные радиосигналы показывали, что они где-то поблизости. Корабельный «Арадо» совершил 18 вылетов, произведя при этом более чем 80 взлетов и посадок.[84] Выяснилось, что Гумприх оказался не столь удачливым как Крюдер, так как обнаружить здешних промысловиков он не смог. Единственный светлым моментом полярной одиссеи стал факт, что радар работал и определял расстояние до айсбергов в диапазоне от 8 до 13,5 километров. В итоге, капитан-цур-зее решил сменить операционную зону, о чем и известил РВМ.
14 марта HSK-4 прошел к востоку от Южной Георгии, направляясь для операций в Южную Атлантику. Впоследствии его должен был сменить рейдер «Михель» под командованием Г. фон Руктешелля, а путь «Тора» лежал в Индийский океан.
23 марта крейсер находился к северу от островов Тристан-да-Кунья, намереваясь встретиться со снабженцем «Регенсбург», вышедшим из Франции еще 12 февраля. В 5.35 на горизонте показался дым, и команда рейдера приготовилась к рандеву с соотечественниками. Однако когда судно подошло поближе, выяснилось, что это небольшой транспорт под греческим флагом. Одного предупредительного выстрела из 150-мм орудия хватило, чтобы тот безропотно остановился. «Пагаситикос» (3942 брт, 1914 г.), принадлежавший компании М. А. Эмбирикоса шел в Монтевидео с грузом угля. Тридцать три члена команды (из них одна женщина) стали пленниками, а старое судно потопили торпедой.
На следующие сутки объявился «Регенсбург». С него пополнили запасы топлива и продовольствия. Кроме этого Гумприх использовал судно снабжения в качестве учебной цели для радара в ночное время. Результаты оказались не самые впечатляющие — «чудо-техника» обнаруживала «Регенсбург» на расстоянии, не превышающем 14,5 километров. 27-го они расстались и «Тор» направился в центральную часть Южной Атлантики, намереваясь крейсировать к западу от бывшего места заточения Наполеона, острова Святой Елены. Уже на следующий день наблюдатели заметили какое-то судно, но трехчасовая погоня оказалось безуспешной, так как рейдер оказался в не состоянии догнать убегающего «купца».
30 марта в 7.44 «Арадо», на который нанесли фальшивые американские опознавательные знаками, обнаружил транспорт. Судно находилось справа за горизонтом и следовало тем же курсом, что и рейдер.
«Тор» стал постепенно сближаться с будущей жертвой. Гумприх решил вначале лишить врага возможности передать радиосообщение, поэтому он вновь отправил гидросамолет в полет с заданием оборвать радиоантенну с помощью металлической болванки, прикрепленной к тросу. Александр Кант, капитан британского «Уэллпарка» (4649 брт, 1938 г.) принадлежавшего «Дж. энд Дж. Денхолм», в принципе оказался готов к чему-то подобному. С транспорта еще в 13.00 заметил на горизонте мачты подозрительного судна, движущегося сходящимся курсом. Поэтому, когда в 14.00 «Арадо» атаковал транспорт, то его встретили зенитным огнем, нанеся некоторые повреждения. Тем не менее, летчикам удалось таки оборвать антенну, и участь «Уэллпарка» была решена. Через три минуты «Тор» начал стрельбу, добившись со второго залпа двух попаданий. «Британец» остановился, после чего немцы прекратили огонь. Однако в 14.13 летчики передали, что транспорт опять начал набирать ход и тогда пушки заговорили снова. Рейдер перестал обстреливать судно только через тринадцать минут, когда стало видно, что экипаж покинул его на двух шлюпках. Выяснив, что груз «Уэллпарка» составляли запчасти к самолетам и бронеавтомобилям, его пустили на дно. Во время обстрела погибло семь человек, остальные 41 стали пленниками.
Такая тактика, названная капитаном-цур-зее «бесшумной», очень приглянулась Гумприху, описавшему ее в КТВ по-военному коротко:
«Обнаружение судна — обрыв антенны — остановка судна».
Возможность проверить ее эффективность представилась через два дня, 1 апреля. В 8.05 «Арадо» вновь обнаружил неизвестного «купца», после чего «Тор» пошел на сближение. В полдень гидросамолет вылетел еще раз, чтобы проверить нахождение транспорта, который наблюдатели рейдера увидели уже в полпятого вечера. В 17.21 летчики удачным маневром, зайдя со стороны солнца, оборвали антенну и сбросили две 50-кг бомбы, не попавшие в цель. В свою очередь зенитная артиллерия торговца открыла огонь по гидросамолету. Через 17 минут вступили в дело и орудия крейсера, начавшие обстрел британского «Уиллсдена» (4563 брт, 1925 г.) компании «Уотс, Уотс энд Ко», шедшего из Нью-Йорка в Александрию. Англичане в ответ смогли произвести только шесть выстрелов из установленной на корме 102-мм пушки. На этом сопротивление прекратилось, и в 17.52 команда покинула горящее судно, которое вскоре затонуло. Всего немецкие канониры израсходовали 128 150-мм снарядов. В результате обстрела один человек погиб, трое получили тяжелые ранения и еще трое легкие. Затем команда транспорта во главе с капитаном Гриффитом присоединилась к товарищам по несчастью с «Пагаситикоса» и «Уэллпарка». Вскоре один тяжелораненый с «Уиллсдена» скончался, и его похоронили в море с соблюдением всех почестей.
Через два дня пришел черед норвежского парохода «Ост» (5630 брт, 1920 г.) компании «Лундегард ог Сённер» из Фарсунна, шедшего из Бруклина через Пернамбуку и Кейптаун в Бомбей с воинским грузом, в том числе армейскими автомобилями. Все прошло по уже накатанной схеме — вначале гидросамолет обнаружил судно и навел на него «Тор», затем оборвал антенну и сбросил (вновь безрезультатно) две бомбы, а после нескольких залпов приблизительно с 8 миль транспорт остановился. Не обнаружив на нем ничего ценного, абордажная команда с помощью подрывных зарядов пустила «Ост» на дно. Сорок моряков во главе с капитаном Кристофером Андерсеном Туфтеном стали пленниками.
Гумприх не мог не радоваться — все четыре судна были потоплены, не успев подать сигнала о нападении. Однако 10 апреля погода испортилась — волнение на море и сильная облачность стали препятствием для использования оказавшегося столь ценным гидросамолета. Поэтому, когда наблюдатели обнаружили дым на горизонте, капитан-цур-зее, помня баталии «Тора» с вспомогательными крейсерами противника в первом походе, не стал приближаться к неизвестному судну, а отложил нападение на темное время суток, начав подкрадываться только в 18.28. Теперь пришлось положиться на техническую новинку — радар. В 19.25 на экране появилась отметка цели, дальность до которой составляла 9100 метров. Когда расстояние сократилось, в ночные бинокли стал заметен более темный, чем остальной фон, силуэт. Убедившись, что перед ним торговое судно, капитан-цур-зее решился на атаку.
В 20.07, когда «Тор» подкрался на расстояние 2200 метров к ничего не подозревающей жертве, с него запустили двух «угрей», а следом через минуту заговорили и пушки. Торпеды и первый залп прошли мимо, а вот со второго канониры крейсера добились трех попаданий (в мостик и рулевую рубку), после чего на атакованном транспорте вспыхнул пожар. Вскоре Гумприх приказал прекратить огонь, но тут в свете мощного прожектора стало видно, что горящее судно идет на таран. Пришлось дать еще 14 залпов, прежде чем «брандер» практически потерял ход.
Жертвой HSK-4 стал британский «Киркпул» (4842 брт, 1928 г.), принадлежавший «Ропнер энд Ко». Более трех часов немцы разыскивали покинувшую обреченного «купца» команду, спася 30 из 46 моряков, в том числе капитана Альберта Кеннингтона. Из допроса выяснилось, что специально таранить рейдер никто не собирался, просто штурвал остался без присмотра, когда первые снаряды поразили транспорт. Затем «Киркпул» добили торпедой. Капитан-цур-зее имел все основания быть довольным: пять потопленных судов за 19 дней — неплохой результат!
16 апреля погода оказалась благоприятной, и «Арадо» вновь обнаружил какое-то судно. Однако Гумприх знал, что на этот момент в этом же районе находятся рейдер «Михель» и блокадопрорыватель «Доггербанк», поэтому он еще раз отправил гидросамолет в полет, чтобы тот сделал фотоснимки неизвестного. Изучив их, капитан-цур-зее так и не пришел к определенному выводу и не решился атаковать. Затем «Тор», пройдя 22 апреля меридиан мыса Доброй Надежды, направился в Индийский океан, где ему была отведена операционная зона к западу от 80° в.д. и к югу от 10° ю.ш. 4 мая в точке с координатами 22°30′ ю.ш. и 80° в.д. состоялось очередное рандеву с «Регенсбургом», во время которого 162 военнопленных покинули рейдер, и перешли на борт снабженца.
В 8 часов утра 6 мая, когда «Тор» находился в 1500 миль от западного побережья Австралии, его воздушный разведчик в очередной раз доложил об обнаружении крупного судна, судя по всему — пассажирского лайнера. В свою очередь на «Нанкине» (7131 брт, 1912 г.), принадлежавшем «Истерн энд Аустралиан Стимшип Компании», также заметили неизвестный гидросамолет, и его капитан К. Стрэтфорд отдал распоряжение приготовиться к возможному нападению. Лайнер вышел 5 мая из Фримантла в Бомбей через Коломбо, и на его борту находилось 162 пассажира (включая 38 женщин и детей) и 180 человек команды. Гумприх в очередной раз решил применить свою «бесшумную» тактику, но в этот раз она дала сбой. Когда в 14.35 «Арадо» обстрелял мостик и пролетел над судном, то антенну сорвать не удалось. В ответ по нему велся огонь не только из зенитных пулеметов, но и из табельного оружия находившихся на борту парохода военных. Капитан развернул «Нанкин» кормой к уже появившемуся на горизонте «Тору» и приказал дать полный ход. В эфир пошли сигналы о помощи. Гидросамолет еще повторил попытку оборвать антенну, ведя огонь по надстройкам судна. На этот раз все удалось. Тогда радисты стали передавать сигналы на других частотах. В 14.38 с дистанции примерно 120 гектометров рейдер начал обстреливать лайнер, который шел зигзагообразным курсом. Британцы отстреливались из установленной на корме пушки, сделав 28 выстрелов — все мимо. Только в 15.00 немецкие артиллеристы добились первого попадания, в результате чего через пять минут Стрэтфорд приказал пассажирам и команде покинуть борт, а сам «Нанкин» затопить в точке с координатами 26°43′ ю.ш. и 89°56′ в.д. Даже после того, как через пятнадцать минут восемь спасательных шлюпок отошло от лайнера, HSK-4 продолжал вести огонь по нему, так как рация продолжала работать. В течение часа (с 16.00 до 17.00) людей подняли на борт «Тора», после чего немцы с помощью англичан исправили поврежденные двигатели судна и двинулись на очередную встречу с «Регенсбургом». Во время рандеву со снабженцем на него перевели всех пленных.[85] Гумприх переименовал «Нанкин» в «Лёйтен» и перегрузил с него на рейдер некоторые припасы. Затем «Регенсбург» и приз ушли в Японию, а капитан-цур-зее продолжил крейсерство.
В течение месяца «Тор» безуспешно прочесывал отведенный ему район, когда 14 июня уже в ночное время радар показал наличие какого-то судна на расстоянии девяти километров. Рейдер смог незамеченным подойти к нему, и с 16 гектометров дал залп в надежде поразить радиорубку. Его результат привел в шок самих немцев. По воспоминаниям артиллерийского офицера Германа Канделера цель, оказавшаяся танкером, превратилось в «плавучую стену огня», начавшую описывающую круги из-за поврежденного рулевого управления. В результате удалось спасти только одного человека — артиллериста Дж. Д. Фишера. Из его показаний стало известно, что голландский танкер «Оливия» (6307 брт, 1939 г.), принадлежавший «Кюрасаосхен Шепваарт Маатсхаапэй» шел в полном наливе из Абадана с командой из 46 человек на борту. Известие о 45 сгоревших заживо оказало гнетущее действие на экипаж «Тора». Впоследствии выяснилось, что двенадцать человек во главе с третьим помощником В. А. Вермоэтом смогли спустить шлюпку и скрыться под покровом ночи. Только через 30 дней, 13 июля, пятерым выжившим удалось добраться до побережья Мадагаскара.
Через пять дней, 19 июня, приблизительно в том же месте, на горизонте показался еще один глубоко сидящий в воде танкер. Гумприх не изменил своей эффективной «бесшумной» тактике. «Арадо» в очередной раз обстрелял мостик судна из бортового оружия, удачно оборвал радиоантенну и все также неудачно сбросил две бомбы. После предупредительного залпа из 150-мм орудия капитан норвежского «Херборга» (7892 брт, 1931 г.) Йон Олуф Вестад остановил свое судно. Танкер, принадлежавший «Сигурд Херлуфсен ог Ко» из Осло, шел из Абадана во Фримантл. На его борту находилась команда в количестве 38 человек и 11 ООО т сырой нефти. Гумприх решил не топить столь ценный приз, переименовал его в «Хохенфридберг» и под командой обер-лейтенанта-цур-зее резерва Рудольфа Гервина направил в Японию.
Точно также, «бесшумно», капитан-цур-зее захватил 4 июля в точке с координатами 29°50′ ю.ш. и 70°00′ в.д. другой норвежский танкер — «Мадроно» (5894 брт, 1917 г.), принадлежавший «А. И. Лангфельд ог Ко» из Кристиансанна. Он шел в балласте из Мельбурна в Абадан. Тридцать четыре человека во главе с капитаном Зигвардом Андерсеном пополнили собой число пленных на борту рейдера. Гумприх присвоил призу наименование «Россбах», назначил командиром обер-лейтенанта-цур-зее Вернера Зандера и отправил в Японию.
И только встреченный 20 июля британский рефрижератор «Индус» (5187 брт, 1940 г.) лондонской компании «Джеймс Ноурс Лтд» оказал «Тору» хоть какое-то сопротивление. Около 15.00 приблизившийся рейдер открыл огонь по транспорту. Его капитан Брайэн отправил своих артиллеристов к установленной на корме пушке и приказал дать полный ход в надежде оторваться от противника. В эфир полетели сигналы о нападении, которые сумели принять несколько наземных станций. Англичане смогли сделать всего два выстрела, когда вражеский снаряд убил командира расчета и вывел из строя орудие. Не ожидавшие сопротивления немцы расстреливали «британца» до тех пор, пока не уничтожили радиорубку. При этом погиб радист — несмотря на охвативший мостик пожар, он до самого конца находился на своем посту. Зато машинная команда, состоящая в основном из уроженцев Азии, при первых же попаданиях в панике ринулась на верхнюю палубу, и вскоре «купец» стал терять ход. Только тогда Гумприх приказал прекратить огонь. В итоге из 71 человека погибло 22.
«Индус» оказался последней, десятой, жертвой «бога-громовержца», доведя общий тоннаж потопленных и захваченных судов до 56 037 брт. Некоторое время «Тор» еще продолжал безуспешно крейсировать в этом районе, потом перешел восточнее, где пробыл с 8 августа до 20 сентября. 29 августа в точке с координатами 27° ю.ш. и 76° в.д. состоялось рандеву с блокадопрорывателем «Танненфельс», который вышел из Иокогамы 8-го. На него передали пленных, после чего тот направился далее на запад. 11 сентября капитан-цур-зее был награжден Германским крестом в золоте — второй по значимости наградой нацистской Германии. В конце месяца Гумприх получил приказ идти в Японию для пополнения запасов топлива и провианта, а также проведения необходимого ремонта. Рейдер прошел Зондский пролив 25 сентября, ненадолго зайдя в Батавию, затем направился в Баликпапан на Борнео. Оттуда он через Яванское море перешел в Южно-Китайское море, и 9 октября добрался до Японии, бросив на следующий день якорь в Иокогаме. Всего второй поход продлился 314 дней. В Японии «Тору» предстояло готовиться к своему третьему походу, но судьба распорядилась иначе.
30 ноября 1942 г. (прошел ровно год как крейсер покинул Киль) большинство работ были уже завершены. «Тор» в это время стоял пришвартованным к немецкому танкеру «Укермарк»,[86] на котором китайские и японские рабочие чистили нефтяные цистерны. Накануне в Иокогаме состоялся первый международный товарищеский матч по футболу Япония — Германия, в котором принимали участие и моряки с рейдера. Сыны Восходящего солнца одержали победу со счетом 8:7. По окончании поединка Гумприх пригласил желающих посетить свой корабль на следующий день. Поэтому уже с утра на «Торе» находились немецкие и японские журналисты. Сразу после обеда Гумприх на моторном катере направился с визитом на захваченный им ранее британский лайнер «Нанкин».
Внезапно в 13.20 на танкере раздался сильный взрыв, за которым последовало еще два более разрушительных, при этом последний снес мостик «Укермарка» и повредил надстройку «Тора». Часть мостика танкера при падении легла одним концом на рейдер, а другим на причальную стенку, что позволило части моряков по ней покинуть загоревшийся корабль. Вспыхнувшая нефть стала разливаться по поверхности гавани, и HSK-4, получивший тяжелые повреждения, как от взрывов, так и от разлетевшихся во все стороны обломков танкера, в итоге выгорел дотла. Почти мистическое совпадение — в древнескандинавской мифологии злейшими врагами Тора являлись бог огня, лжи, обмана Локи и предводитель огненных великанов Сурт. Жертвами пожара так же стали «Нанкин» — «Лёйтен», японский транспорт «Ункаи-Мару № 3» и еще несколько находившихся поблизости мелких судов.
Гумприх смог вовремя вернуться назад на катере, и организовал спасение своих людей, находившихся в воде. Тем не менее, в результате взрыва и пожара из экипажа «Тора» погибло 13 человек; «Укермарк» потерял 53. Официального следствия не проводилось, но возможными причинами катастрофы могли стать искра от проводимых работ или курение кем-нибудь из рабочих в цистернах, насыщенных парами нефтепродуктов. На этом история «самого воинственного» вспомогательного крейсера Третьего рейха завершилась.
В заключение несколько слов о дальнейшей судьбе экипажа рейдера. 17 декабря из Кобэ вышел «Доггербанк», использовавшийся немецким флотом в качестве вспомогательного минного заградителя и блокадопрорывателя. На его борту находилось часть команды «Тора» в количестве 59 человек вместе с первым офицером корветтен-капитаном Фишером. Они разделили трагическую судьбу своего нового корабля, торпедированного по ошибке 3 марта 1943 г. немецкой же подводной лодкой U-43 (обер-лейтенант-цур-зее Швантке) в Атлантике.[87] Сам Гумприх остался в Японии, находясь в распоряжении военно-морского атташе в Токио вице-адмирала Пауля Веннекера. В последний день год командование отметило его успехи в должности командира рейдера, наградив Рыцарским крестом. Когда же в марте 1943 г. до Японии добрался «Михель», то Гумприх с мая месяца сменил заболевшего Гельмута фон Руктешелля на командирском мостике.
Боевую карьеру «Тора» можно назвать самой уникальной среди коммерческих рейдеров Германии периода Второй мировой войны. Будучи одним из самых маленьких (меньшие размеры имел только «Комет»), он оказался одним из самых результативных — по совокупности двух походов им были потоплены вспомогательный крейсер и 17 торговых судов, а также захвачены в качестве призов еще 4, общим тоннажем 152 584 брт. HSK-4 провел в общей сложности наибольшее количество времени в походах — 642 дня. В его послужном списке три успешных боя с британскими вспомогательными крейсерами, причем один закончился потоплением противника. Кроме этого очень удачное использование бортового гидросамолета «Арадо» позволили командиру рейдера Г. Гумприху во время второго похода разработать своеобразную «бесшумную» тактику, оказавшуюся довольно эффективной. И поэтому вполне возможно, что если бы 30 ноября 1942 г. взрыв танкера «Укермарк» не поставил точку в судьбе «Тора», то результаты боевой деятельности «бога-громовержца» оказались бы еще внушительнее.
«Михель»
Этот вспомогательный крейсер оказался последним кораблем Кригсмарине, действовавшим на просторах Мирового океана. Он стал своеобразным приемником «Виддера», получив с того командира, большую часть экипажа и почти всю артиллерию.
После присоединения в сентябре 1939 г. Данцига в руки немцев попали два однотипных судна для перевозки фруктов «Бялско» и «Лодзь», строившихся на местной верфи для польской судоходной компании «Гдыня-Америка Лайн». Их передали NDL и переименовали в «Бонн» и «Минден». Уже в следующем году первое судно вошло в строй, но тут же было мобилизовано Кригсмарине. Вначале «Бонн» предлагалось использовать в качестве плавучего госпиталя, присвоив ему номер вспомогательного судна 28 («Шифф-28»). Однако потом планы поменялись, и транспорт отправился на данцигский филиал «Дойче Верфт» для переоборудования во вспомогательный крейсер № 9 (HSK-9).
Уже в декабре 1940 г. в Данциг для наблюдения за работами прибыл будущий командир рейдера корветтен-капитан запаса Гельмут фон Руктешелль, всего чуть более месяца назад покинувший мостик «Виддера». Вместе с фон Руктешеллем пришли некоторые офицеры и матросы из экипажа HSK-3, пожелавшие продолжить службу под началом прежнего командира. Корветтен-капитан с присущим ему напором взялся за работу, настаивая на сотнях изменений и усовершенствований. И хотя ему удалось установить хорошие отношения с руководством верфи, конструкторов и инженеров он доводил буквально до истерик своим приказами и требованиями.
Кроме людей, новый рейдер получил с «Виддера» и всю его артиллерию. Правда, сигнальную 75-мм пушку заменили на 105-мм зенитное орудие и добавили еще один спаренный 37-мм автомат. Кроме этого на борту HSK-9 находился легкий торпедный катер LS-4. И если LS-2 и LS-3, размещавшиеся на «Комете» и «Корморане», могли только ставить мины, этот уже был вооружен двумя 450-мм торпедными аппаратами. Еще одной технической новинкой стал радар.
Работы на рейдере уже близились к окончанию, когда встал вопрос о его наименовании. Когда выяснилось, что фон Руктешелль собирается назвать свой корабль «Михель», это вызвало явное недовольство в высших кругах Кригсмарине. Дело в том, что «Михель» — это прозвище обычного немецкого бюргера, туповатого и сонного, постоянного героя карикатур того времени. Вдобавок, если касаться религиозной стороны, то библейский архангел Михаил являлся защитником евреев. В итоге, гросс-адмирал Редер, находившийся с фон Руктешеллем в хороших отношениях, посоветовал тому сменить наименование. Новый выбор своенравного корветтен-капитана оказался не менее возмутительным — «Гётц фон Берлихинген».[88] В этот раз Берлин промолчал. Однако, когда 7 сентября 1941 г. Редер прибыл в Готенхафен на официальную церемонию вступления в строй HSK-9, то после осмотра корабля, оставшийся весьма довольным увиденным, в конце пожелал ставшему за шесть дней до этого фрегаттен-капитаном фон Руктешеллю: «…
Первоначально планировалось, что рейдер уйдет в поход через два месяца, однако по разным причинам этого не произошло и только в марте 1942 г. все было готово для выхода в море. За время вынужденного простоя команда крейсера отработала до автоматизма многочисленные упражнения, такие как заправка с танкера в море, торпедные стрельбы, передачу грузов на подводные лодки или захват приза. Учитывая, что одной из главных проблем во время похода являются монотонные и однообразные будни, когда зачастую по нескольку месяцев на борту корабля не происходит ничего нового, фон Руктешелль весьма своеобразно подошел к ее решению. Он отправил своих людей не только на обычные флотские учебные курсы, но также изучать живопись, скульптуру, театр, музыку и даже кукольные представления! Среди членов экипажа находились скульптор, художник и даже бывший директор музыкальной школы, которому предстояло стать дирижером корабельного оркестра.
Наконец 6 марта фрегаттен-капитан получил приказ готовиться к выходу в море. Через три дня «Михель», пользовавшийся позывными «Шперрбрехера-2», покинул Киль и Кайзер-Вильгельм-каналом пришел в Брюнсбюттель. Затем он направился в Куксхафен, а далее к острову Гельголанд. Следующим пунктом маршрута был голландский порт Флиссинген. «Михель» вышел из него ночью 12-го, однако в районе Остенде сел на мель, с которой смог сняться только во время прилива. Пришлось возвращаться обратно в Флиссинген. Вечером следующего дня фон Руктешелль вновь вышел в море. Компанию рейдеру составили миноносцы «Ильтис», «Фальке», «Ягуар», «Зееадлер» и «Кондор» и девять «раумботов». Прорыв через Ла-Манш происходил в условиях активного противодействия противника. В четыре часа утра следующих суток в районе Булони на эскорт напал британский отряд из Дувра в составе шести торпедных и трех артиллерийских катеров. Миноносцам удалось отбить атаку, повредив три катера. В 6.50 близ устья Соммы катера появились снова. И на этот раз нападение было сорвано. Третья атака состоялась уже на рассвете, что позволило немецким береговым батареям отогнать опасных «москитов», но вскоре в 29 милях к югу от Данджнесса отряд перехватили британские эсминцы «Бленкатра», «Ферни», «Калп», «Виндзор» и «Уолпол». Завязавшаяся перестрелка, в которой принял участие и «Михель», закончилась в пользу немцев, нанесших повреждения «Виндзору» и «Ферни». Рейдеру посчастливилось увернуться от выпущенных торпед, а также избежать серьезных повреждений, за исключение сбитой осколками снарядов краски на бортах и надстройке. Правда, имелись жертвы среди экипажа — погибло 8 человек. Затем «Михель» проследовал в Гавр, а на следующий день остановился в Сен-Мало, где заправился, пополнил боекомплект и оставил «фирлинг», установленный на носу на время прорыва. 17-го состоялась последняя стоянка в Ла-Паллисе, откуда 20 марта Гельмут фон Руктешелль уже во второй раз за время войны вышел в Атлантику.
5 апреля рейдер пересек линию экватора, а через одиннадцать дней в точке с координатами 25° ю.ш. и 22° з.д. уже пополнял запасы топлива с танкера «Шарлотта Шлиманн».[89] РВМ установило «Михелю» район действия, ограниченный с севера экватором, а с юга операционной зоной «Тора». Из-за этого, двигаясь на юг, рейдеру пришлось уклониться от контакта с пятью замеченными судами.
Только 19 апреля пришел черед первой жертвы, оказавшейся английским танкером «Пателла» (7468 брт, 1927 г.), принадлежавшим компании «Англо-Саксон Петролеум». Он шел с Тринидада в Кейптаун в полном наливе с 9911 тоннами нефти. Рейдер, маскировавшийся под норвежский сухогруз, подошел на близкое расстояние и сделал предупредительный выстрел. В ответ на это «британец» увеличил скорость и начал передавать по радио сигнал о нападении, но несколько 150-мм снарядов, угодивших в мостик и радиорубку, быстро сломили сопротивление. Три моряка погибло, остальные шестьдесят стали первыми пленниками на борту «Михеля». Затем «Пателла» потопили подрывными зарядами.
Следующий успех записал на свой счет уже легкий торпедный катер LS-4, получивший от фон Руктешелля наименование «Эзау». Вечером 22 апреля наблюдатели «Михеля» заметили танкер в наливе, двигавшийся в сторону Кейптауна. Дождавшись темноты, катер, которым командовал ветеран похода на «Виддере» обер-лейтенант Мальте фон Шак (по совместительству торпедный офицер рейдера), спустили на воду. LS-4 на большой скорости по широкой дуге обогнал неторопливо двигающееся судно и затаился у него впереди по курсу. Когда американский «Коннектикут» (8684 брт, 1938 г.), принадлежавший известной компании «Тексако», подошел на дистанцию залпа, фон Шак выпустил одну торпеду, поразившую цель в 2.10. С танкера начали подавать сигнал о нападении подводной лодки и спустили три спасательные шлюпки. Тогда катер выстрелил второй торпедой. К несчастью, когда она попала в корпус судна, две лодки только огибали корму, пытаясь уйти к наветренной стороне. От взрыва «Коннектикут», везший высокооктановый бензин, превратился в огненный шар и люди погибли. Всего из 54 моряков немцы смогли спасти только 19, один из которых умер уже на борту рейдера.
А вот очередное нападение окончилась полным конфузом. Ранним утром 1 мая примерно в 720 милях к юго-западу от острова Святой Елены (25°19′ ю.ш./13°21′ з.д.) «Михель» повстречался с «Менелаусом» (10 306 брт, 1923 г.) английской компании «Альфред Холт энд Ко». Немцы, изображая вспомогательный корабль британского флота, попытались обмануть противника и в 5.25 потребовали прожектором остановиться. Однако грамматические ошибки в сообщении заставили капитана торговца Дж. Блайта насторожиться и не подчиниться приказу. Сухогруз, развив полный ход и непрерывно подавая сигнал «
8 мая состоялась очередное рандеву с «Шарлоттой Шлиманн», причем ее смогли обнаружить только с помощью гидросамолета. «Михель» полностью заправился и передал на танкер всех пленных. Тем временем, помня о неудаче с «Менелаусом», фон Руктешелль и первый офицер Эрхардт разработали новую тактику нападений на противника. Как только судно обнаруживалось, рейдер уходил за горизонт и обгонял потенциальную жертву. Атака начиналась ночью, с носового курса, предпочтительно под углом приблизительно пять градусов от направления движения. Когда расстояние сокращалось приблизительно до трех километров, запускался осветительный снаряд, после чего открывался огонь по мостику, радиорубке и машинному отделению. «Эзау», спущенный на воду ранее, должен был находиться рядом с целью, действуя по обстоятельствам.
Шанс проверить эту задумку представился 20 мая. Днем приблизительно в 400 милях к северу от островов Тристан-да-Кунья наблюдатели заметили судно в балласте, идущее в западном направлении. «Михель» проследовал за ним и с наступлением ночи отрыл огонь, поразив 18 снарядами норвежский сухогруз «Каттегат» (4245 брт, 1936 г.), принадлежавший Олафу Дитлев-Симонсену из Осло. Транспорт следовал из Кейптауна в Монтевидео с командой в количестве 32 человек во главе с капитаном Карлом Гьюрёдом. Норвежцы не успели оказать никакого сопротивления и стали пленниками. К счастью никто из них не пострадал. Затем «Каттегат» потопили подрывными зарядами.
Через две недели представился повод исправиться фон Шаку. 2 июня немецкие радисты перехватили сигнал бедствия с потерявшего ход американского сухогруза «Джордж Клаймер» (типа «Либерти», 7176 брт, 1942 г.), принадлежавшего «Америкэн Мейл Лайн». Он находился южнее острова Святой Елены, на расстоянии 900 миль к северу от рейдера. Транспорт направлялся из Портленда в Кейптаун и имел на борту 24 разобранных самолета, а также сборный груз. «Михель» пошел полным ходом и добрался в тот район через три дня. Затем на воду спустили «Эзау». В восемь часов вечера следующих суток первая торпеда, выпущенная катером, поразила корпус «либерти». Вторая достигла цели через секунду. На «американце» началась паника, и судовая команда, за исключением артиллеристов, покинула его. Тем не менее, «Джордж Клаймер» остался на плаву, вследствие чего экипаж вернулся обратно. В 16.00 7 июня к месту атаки подошел старый знакомый «Тора» вспомогательный крейсер «Алькантара», который снял людей. Британцы буксировать поврежденное судно не стали и потопили подрывными зарядами. При этом союзники были уверены, что «либерти» стал жертвой подводной лодки. Это не могло не порадовать фон Руктешелля находившегося поблизости и следившего за развитием ситуации с помощью перехвата радиосообщений. Обер-лейтенант получил благодарность от командира за успешную атаку.
11 июня, уже на закате, наблюдатели заметили на горизонте какой-то транспорт, двигавшийся встречным курсом. Рейдер полным ходом направился к нему и, подойдя поближе, открыл огонь на поражение. «Лайлпарк» (5186 брт, 1929 г.) британской компании «Дж. & Дж. Денхолм», сразу же получил два прямых попадания в рубку и одно в середину корпуса. После второго залпа на нем вспыхнул пожар, и экипаж начал покидать обреченное судно, шедшее из Нью-Йорка в Кейптаун с 8000 т авиазапчастей, горючего и военных припасов. Из 25 человек экипажа немцы подобрали 22. Плена избежали капитан Ч. С. Лоу, первый и третий офицеры, покинувшие судно позже остальных.[90] «Лайлпарк» затонул рано утром следующего дня, после чего «Михель» ушел на юг для встречи с «Шарлоттой Шлиманн» и вспомогательным минзагом-блокадопрорывателем «Доггербанк». Рандеву состоялось 21 июня в точке с координатами 29° ю.ш. и 19° з.д. Рейдер в очередной раз заправился с танкера, затем получил с «Доггербанка» припасы и передал на его борт пленных. Корабли находились вместе неделю, после чего расстались. Фон Руктешелль направился к юго-западному побережью Африки. Однако там удача не сопутствовала фрегаттен-капитану, и он решил сменить район действий на Гвинейский залив, что сразу не заметило сказаться на результатах.
Следующей жертвой «Михеля» стал старый лайнер «Глостер Кастл» (8006 брт, 1911 г.), принадлежавший компании «Юнион Кастл». Он направлялся из Биркинхеда в Кейптаун с военным снаряжением, включавшим самолеты, автомобили и горючее и т. д. На его борту находилось 154 человека, из них 12 пассажиров, все женщины и дети, что являлось нарушением правил перевозки воинских грузов. Наблюдатели рейдера обнаружили его вечером 15 июля и в 19.00, когда наступила полная темнота, «Михель» с расстояния в одну милю открыл огонь без предупреждения. Уже первым залпом немецкие канониры поразили цель в правый борт чуть ниже мостика. Практически сразу была уничтожена радиорубка, где погибли радисты, так и не успевшие дать сигнал бедствия, а канистры с бензином, размещенные на палубе, охватило пламя. Через десять минут обстрел прекратился, но лайнер продержался на воде еще только четыре минуты и очень быстро затонул. Моторный катер рейдера спас всего пятьдесят семь членов команды и четырех пассажиров (двух женщин и двух детей). В Великобритании о судьбе «Глостер Кастла» ничего не было известно до конца войны.
Менее чем через 24 часа, утром 16 июля, когда «Михель» находился в 800 милях от западного побережья Африки, наблюдатели заметили два танкера, двигавшихся параллельными курсами. Фон Руктешелль решил дождаться ночи, чтобы напасть на обоих. Ближайшего взял на себе рейдер, а дальний достался LS-4, который спустили на воду в девять часов вечера. Как обычно, катер подобрался к судну незамеченным и в точке с координатами 5°15′ ю.ш. и 3°51′ з.д. выпустил торпеды. Несмотря на то, что они обе попали в левый борт (приблизительно в 20 метрах от кормовой оконечности) норвежского танкера «Арамис» (7984 брт, 1931 г.) компании Бернарда Хансена из Флеккефьорда, причинить сильных повреждений не сумели. Судно, шедшее в балласте из Саймонстауна на Тринидад, чуть замедлило ход и продолжило движение. По воспоминаниям оставшихся в живых норвежских моряков, перед уходом «Эзау» обстрелял «Арамис» из пушки.
Тем временем «Михель», подойдя незамеченным, в упор расстрелял американский танкер «Уильям Ф. Хамфри» (7983 брт, 1921 г.), принадлежавший нефтяной компании «Тайд Уотер», затратив на это, в общей сложности, шестьдесят 150-мм и несколько сотен 37-мм и 20-мм снарядов. Кроме этого, с первым залпом были выпущены две торпеды, одна из которых попала в корму судна, другая — в район танка № 5. В ответ американцы смогли произвести из 127-мм орудия, по разным источникам, от одного до трех безрезультатных выстрелов. Всего через шесть минут после начала боя третья торпеда отправила старый танкер на дно. Восемь моряков погибло во время обстрела, двадцать девять спасли немцы, один из них умер через несколько дней в лазарете «Михеля». Еще 11 человек во главе с капитаном и старпомом сумели скрыться. Они починили две поврежденные спасательные шлюпки и отправились в сторону африканского берега. Отважные моряки в течение пяти с половиной дней прошли 450 миль под парусом, пока норвежский сухогруз «Тритон» не подобрал их и не доставил во Фритаун.
«Михель», после встречи с «Эзау», бросился в погоню за поврежденным «Арамисом», который так не смог сообщить о нападении на него, так как от взрывов рация пришла в негодность. Утром следующего дня немцы заметили танкер, идущий зигзагом, однако осторожный фон Руктешелль отложил нападение до наступления сумерек. Затем снаряды и две торпеды нанесли судну тяжелые повреждения, но так как оно тонуло очень медленно, его пустили на дно подрывными зарядами. Из 43 членов экипажа в плен попали 23 во главе с капитаном Эрлингом Кристенсеном. Еще 18 сумели скрыться на спасательной шлюпке и через две недели добрались до побережья Африки. На борту «Арамиса» немцы обнаружили пакеты с диаграммами, инструкциями, описаниями коммерческих маршрутов, торговыми кодами и различными секретными материалами, в том числе предупреждение о рейдерах противника, действующих совместно с торпедными катерами. После этого фрегаттен-капитан решил уйти из Гвинейского залива и, пройдя между островами Вознесения и Св. Елены, направился в точку с координатами 21° ю.ш. и 25° з.д., где должно было состояться рандеву с рейдером «Штир» под командой капитана-цур-зее Хорста Герлаха.
Встреча состоялась 29 июля. Командир «Михеля» предложил своему коллеге действовать совместно, логично предположив, что на пару они добьются большего успеха. Герлах согласился, и оба крейсера направились на север. Вначале они шли в видимости друг друга. Однако совместное плавание не принесло результатов, и, договорившись об очередной встрече через неделю, фон Руктешелль и Герлах расстались. Когда «Михель» 9 августа пришел в назначенное место, то обнаружил там «Штир» и тонущий британской пароход «Дэлхаузи». После этого фрегаттен-капитан решил сменить район действий и ушел на восток.
Незадолго до девяти часов вечера 14 августа наблюдатели заметили очередное судно. «Михель» смог подойти к нему настолько близко, что с британского сухогруза «Арабистан» (5874 брт, 1929 г.) компании «Стрик Лайн» подали сигнал, предупреждающий о возможном столкновении. Этот транспорт направлялся в балласте из Кейптауна на Тринидад. Встреча с «Михелем» оказалось для него роковой. Снаряды буквально разорвали судно на части, и оно в течение нескольких минут ушел на дно. «Эзау», спущенный заранее на воду, не нашел ни одного спасшегося. По приказу командира рейдер оставался в этом месте до восхода солнца. В итоге был обнаружен оставшийся в живых старший механик, который рассказал что на «Арабистане» находилось 60 моряков и артиллеристов из Добровольческого резерва.
Через два дня на горизонте показалось крупное пассажирское судно, однако фон Руктешелль посчитал его вспомогательным крейсером противника и не рискнул предпринимать какие-либо действия. В действительности это был голландский лайнер «Марникс ван Зинт Альдегонде», который использовался британцами как войсковой транспорт, и вряд ли у «Михеля» хватило бы скорости догнать его. 23 августа к востоку от островов Тристан-да-Кунья состоялось четвертое и последнее рандеву с «Шарлоттой Шлиманн», после чего крейсер направился на восток. Командование отметило успехи рейдера, и 3 сентября фон Руктешеллю было присвоено звание капитана-цур-зее запаса.
Следующее нападение состоялось через неделю. Очередной жертвой «Михеля» 10 сентября стало новенькое американское судно «Америкэн Лидер» (типа C–I, 6778 брт, 1941 г.) компании «Юнайтед Стейтс Лайн». Оно вышло из Кейптауна и двигалось в сторону Магелланова пролива с 2000 т каучука, 850 т кокосового жира в больших резервуарах на палубе, 440 т копры, 100 т специй, 200 т жира, 20 т опиума, кожами и сборным грузом на борту. Под началом капитана Хокона Педерсена находилось 58 моряков и артиллеристов. Следуя излюбленной тактике, фон Руктешелль атаковал в 19.30, когда стало совсем темно. Американцы смогли заметить рейдер только тогда, когда он находился уже на расстояния полукилометра. «Михель» открыл огонь по транспорту из всех стволов, затем выпустил две торпеды, попавшие в цель. В итоге, через 25 минут после начала обстрела «Америкэн Лидер» скрылся под волнами. Крейсер находился в месте атаки еще шесть часов, подняв на борт 47 человек с потопленного судна. Затем, получив от РВМ распоряжение встретиться с судном снабжения, рейдер направился на северо-запад.
Вечером того же дня наблюдатели заметили в сумерках теплоход «Эмпайр Доун» (7241 брт, 1941 г.), принадлежавший британскому Министерству транспорта и находившийся под управлением «Уолтер Рансаймэн энд Ко» из Глазго. Сухогруз шел в балласте из Дурбана на Тринидад за грузом бокситов для Нью-Йорка. В 20.00 капитана У. А. Скотта вызвали в рубку, где находившийся на вахте старший помощник доложил, что в опасной близости обнаружено неизвестное судно, идущее встречным курсом. Англичане даже не успели что-либо предпринять, как немецкий корабль открыл огонь на поражение. «Михель» продолжал обстреливать «Эмпайр Доун», пока тот не затонул. При этом погибло 22 моряка из команды численностью 44 человека. Этот факт стал пятым — последним — пунктом обвинения в отношении фон Руктешелля. Впоследствии британский шкипер показал на суде, что он с помощью прожектора передавал на рейдер сигналы о прекращении огня. Защита, в свою очередь, доказывала, что слабый свет небольшого прожектора просто невозможно было заметить в окружающем хаосе, вспышках орудийных выстрелов и языках пламени горящего судна.
Поделиться книгой: