Помоги проекту - поделись книгой:
«Впервые одному из многочисленных радиосообщений о нападении рейдера, сделанному торговым судном с серьезной опасностью для себя, суждено было привести к желаемому результату».
Звезда Крюдера закатилась 8 мая…
Когда радисты «Корнуолла» приняли сигнал о помощи с «Бритиш Эмперора», крейсер находился в 500 милях к югу от места нападения. Командир кэптен П. Ч. У. Мэнуоринг приказал идти в северном направлении ходом в 25 узлов, надеясь перехватить вражеский рейдер, если тот будет уходить на юг или юго-восток. Весь день два корабельных гидросамолета «Уолрус» производили разведывательные вылеты. Пройдя до наступления сумерек около 300 миль, командир крейсера приказал снизить ход до 13 узлов и начать обследовать район, опасаясь, что в темноте вражеский корабль проскочит мимо. В принципе, так и произошло. В 3.08 8 мая, когда «Пингвин» шел на юго-восток 15-узловым ходом, обер-лейтенант Лефит обнаружил по правой скуле силуэт корабля. Крюдер приказал изменить курс и развить максимальную скорость. На этот раз пронесло, и неизвестный скрылся в ночной мгле. Казалось, что Крюдер по-прежнему остается любимчиком Фортуны, но с рассветом все стало на свои места. В 7.07 один из гидросамолетов «Корнуолла» заметил в 65 милях к юго-западу от крейсера торговое судно, идущее на юго-запад. Вернувшись на корабль, он доложил об этом командиру. Дождавшись, когда оба гидросамолета будут на борту, Мэнуоринг двинулся к указанной точке. В 10.15 «Уолрус» взлетел снова и сразу же обнаружил неизвестного, а затем несколько раз облетел его, запросив сигналом о названии. Великолепная маскировка «Пингвина» под норвежское судно вначале обманула британцев, но летчиков смутили некоторые несоответствия в одежде моряков, отсутствие «цветных» на борту и тому подобные мелкие детали. Так подозрительным показалось, что никто команды транспорта не вышел поглазеть на крылатую машину. Они доложили об этом при возвращении на крейсер. Вдобавок выяснилось, что «Тамерлан» отсутствовал в списке судов, находившихся в этом районе. Мэнуоринг принял решение досмотреть судно и пошел на сближение. В 16.07 мачты и трубы британского корабля показались на горизонте. Крюдер продолжал до самого последнего момента придерживаться маскировки, не обращая внимания на приказы с крейсера остановиться, с угрозами быть обстрелянным за неповиновение. Лже-«норвежец» продолжал уходить от английского корабля, изображая испуганного торговца, и постоянно передавая сигналы тревоги «
Наконец, в 17.14, когда расстояние сократилось до восьми миль, HSK-5 начал разворот на левый борт и, сбросив маскировку, спустил норвежский флаг, подняв боевой флаг Кригсмарине. В то же мгновение раздался первый залп, легший в опасной близости с «Корнуоллом». Многие полагают, что раскрыв, таким образом, свое истинное лицо, Крюдер совершил ошибку, хотя судить об этом сегодня тяжело. Конечно, силы были неравны — тяжелый крейсер типа «Каунти» против бывшего сухогруза, шесть старых 150-мм орудий против восьми 203-мм, но даже и в это в этом безнадежном бою счастливчику Крюдеру поначалу везло. Когда британский крейсер также покатился влево, на нем перегорел один из предохранителей в электроприводе, отвечавшим за разворот башен главного калибра и те временно вышли из строя. Следом отказала телефонная линия между мостиком и башнями, а также возникли проблемы с катапультой. В этот момент немцы добились первого попадания. 150-мм снаряд пробил борт чуть выше ватерлинии «Корнуолла» и разорвался в кладовой. Осколки повредили кабели рулевых механизмов, вывели из строя телеграф, связывавший мостик с машинным отделением и ранили трех человек. Крейсер на некоторое время лишился возможности маневрировать, в кубрике морских пехотинцев начался пожар. Через несколько минут эти неполадки устранили. Через три минуты после первого попадания немецкие артиллеристы добились второго — в кладовую уоррент-офицеров, где также вспыхнул пожар. Однако ущерб оказался минимальным, а огонь тут же погасили. Через семь минут после начала боя 203-мм орудия «каунти» дали первый залп. Канониры крейсера, чью стрельбу корректировал «уолрус» быстро пристрелялись, но пока снаряды ложились рядом с рейдером. «Пингвин» ответил двухторпедным залпом, который, согласно рапорту Мэнуоринга, англичане даже не заметили.
Тем временем дистанция боя увеличилась до 13 миль, и немецкие снаряды перестали доставать до цели. В свою очередь один из английских сбил фок-мачту рейдера. Капитан-цур-зее понял, что игра окончена и отдал приказ прекратить огонь, открыть кингстоны и покинуть корабль. Но в 17.25 четырехорудийный залп накрыл «Пингвин». Первый снаряд разорвался в носовой части, второй попал в мостик и уничтожил его. При этом погиб сам Крюдер и находившиеся рядом с ним офицеры. Третий взорвался в машинном отделении, уничтожив дизеля, а четвертый совершил то, чего не добились в свое время артиллеристы «Бенавона». Он угодил прямо в минный отсек, где находились 130 мин. От последующей детонации HSK-5 взлетел на воздух. Кормовая часть оказалась разнесена на куски, носовая — затонула в течение пяти секунд. Всего через 19 минут после начала боя «Пингвин» скрылся под волнами в точке с координатами 3°30′ с.ш. и 57°48′ в.д. За время боя англичане израсходовали 186 снарядов главного калибра, немцы — 200. Из 402 человек команды рейдера в живых осталось только 60, из них всего три офицера — доктор Вернер Хассельман, метеоролог капитан-лейтенант Ганс-Ульрих Ролль и призовой офицер лейтенант-цур-зее резерва Оскар Бёттхер, перешедший с «Альстертора». Большие потери оказались и среди пленных. По разным оценкам, их на борту немецкого корабля находилось от 225 до 238 человек, а спаслись только 24, причем один умер через три дня. Уцелевшие провели в воде довольно много времени, потому что на «Корнуолле» продолжались неприятности. Затопление кладовой, вызванное попаданием первого снаряда, привело к короткому замыканию, выведшему из строя основную динамо-машину крейсера. Из-за этого погас свет в машинном и котельном отделениях. Затем последовали еще ошибки личного состава, приведшие к остановке двух оставшихся динамо-машин. Температура в машинном отделении подскочила почти до 90 °C. В итоге, машинное и котельное отделение пришлось покинуть, а несколько человек получили сильные тепловые удары. Это послужило причиной смерти лейтенанта Джорджа Уинслейда, который стал единственной жертвой боя с английской стороны. Еще четыре человека получили легкие ранения от осколков немецких снарядов. До наступления темноты на «Корнуолле» справились с проблемами и смогли спасти оставшихся в живых.
На следующий день британское Адмиралтейство официально объявило о потоплении в Индийском океане немецкого рейдера, поставив окончательную точку в истории вспомогательного крейсера «Пингвин». Капитан-цур-зее Эрнест-Феликс Крюдер 15 ноября 1941 г. был посмертно награжден фюрером Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту за номером 40, став первым командиром коммерческого рейдера, получившим эту награду. «Корнуолл» всего через десять дней мог повторить свой успех, разойдясь на минимальном расстоянии с «Орионом». Менее чем через год, 5 мая 1942 г., британский крейсер потопила японская палубная авиация южнее Цейлона. Ну, а кэптен Мэнуоринг, оказался более удачливым, чем командир «Пингвина», пережив в отличие от того свой корабль.
Карьера «Пингвина» оказалась, пожалуй, самой блестящей среди германских вспомогательных крейсеров. Корабль находился в море 328 дня, пройдя за это время 59 188 миль. Он потопил и захватил в качестве призов 28 судов противника общим тоннажем 138 010 брт, к которым можно добавить еще два, погибших на минах вспомогательного минного заградителя «Пассат». Огромная заслуга в этом успехе принадлежит его командиру капитану-цур-зее Эрнсту-Феликсу Крюдеру, показавшему себя офицером, отличавшимся редким хладнокровием, расчетливостью, импровизацией и умением принимать неожиданные решения. Крюдер тщательно спланировал и с блеском провел операции по минированию побережья Австралии и захвату норвежского китобойного флота в антарктических водах. В то же время, «Пингвин» стал первым немецким рейдеров, потопленных противником. Меры, принимаемые британским Адмиралтейством в борьбе с угрозой торговым коммуникациям, постепенно начинали действовать.
«Комет» (первый поход)
Последним рейдером «первой волны» немецких вспомогательных крейсеров стал «Комет». Сухогруз «Эмс» заложили на верфи концерна «Дешимаг» в Бремене для компании NDL в 1936 г., 16 января 1937 г. судно спустили на воду. В том же году постройка была окончена. Всего серия включала шесть единиц: «Драу», «Айдер», «Эмс», «Иллер», «Лех» и «Мур».
Примечательно, что первоначально планировалось превратить во вспомогательный крейсер однотипный «Иллер». Однако на тот момент он находился под погрузкой в Мурманске поэтому последовало решение заменить его на «Эмс». В ноябре 1939 г. флот мобилизовал сухогруз. Ему присвоили номер вспомогательного судна 45 («Шифф-45») и отправили для переоборудования на верфь «Ховальдтсверке» в Гамбург. 1 декабря 1939 г. командиром на будущий рейдер назначили опытнейшего сорокасемилетнего капитана-цур-зее Роберта Айссена.
Получив назначение на должность командира вспомогательного крейсера, капитан-цур-зее сам выбрал себе корабль. Он имел четкие представления о рейдере, которым хотел командовать. Им и стал бывший «Эмс», который из готовившихся к походу кораблей имел наименьшие размеры и осадку, а также укрепленный корпус для плавания в северных водах. Поэтому не удивительно, что когда Германия достигла соглашения с Советским Союзом о проводке в 1940 г. Северным морским путем в Тихий океан «вспомогательного корабля с военным экипажем», то им оказался «Шифф-45» под командованием Айссена. Интересно отметить, что он получил у британского Адмиралтейства обозначение «Рейдер „В“». Так как «Атлантис» после постановки мин у мыса Игольный уже в мае 1940 г. фигурировал как «Рейдер „С“», то получается, что англичане знали о назначении бывшего «Эмса» еще до его выхода в море!
2 июня 1940 г. работы были закончены, и «Шифф-45» вошел в состав Кригсмарине как вспомогательный крейсер номер 7 (HSK-7). На следующий день он покинул Гамбург, направившись в Киль для подготовки к плаванию. 15 июня корабль посетил с проверкой гросс-адмирал Редер. Затем рейдер отправился на Балтику для проведения различного рода учений и тренировок, с базированием на Готенхафен.
3 июля в 18:30 «Комет» вышел из Готенхафена в свое, как оказалось впоследствии, очень долгое плавание. Его под завязку набитые трюмы хранили 35,6 т мяса, 30 т картофеля, 60 т муки, 32,1 т овощей, 12,3 т жиров, 6 т бобовых, 3 т кофе, 5 т сахара, 5 т мармелада, 12 000 банок молока, 10 000 яиц, 1,15 миллиона сигарет, 46 000 сигар, 100 000 литров пива, 2500 бутылок спиртных напитков, 25 ООО плиток шоколада, 6000 пачек печенья, 99 кинофильмов, 540 музыкальных пластинок, спортивное снаряжение, 569 книг, палатки, лыжи и сани для северных оленей. И это не считая топлива, двух гидросамолетов, оружия и боеприпасов, фреоновых газовых баллонов, ацетиленовых горелок, запасных обогревателей, поршневых колец и т. п. Кроме этого на борту крейсера находился легкий торпедный катер LS-2. Однако из-за того, что 450-мм торпедные аппараты для него еще не были созданы, катер предполагалось использовать в качестве минного заградителя, для чего имелось 30 мин ТМВ.
Вначале в сопровождении эскорта из тральщиков М-17 и М-18 рейдер пересек Балтику и датские проливы, затем сделал остановку в норвежском порту Кристиансанн из-за неясной обстановки в Северном море; потом перешел в Берген, где 7 июля получил топливо и пресную воду с танкера «Эссо». Через два дня после этого, замаскировавшись под советский ледокольный пароход «Дежнев», вспомогательный крейсер покинул Берген. Тогда же Айссен объявил своей команде, что он назвал корабль «Комет» («Комета»). Собственные наименования получили также гидросамолет — «Шпац» («Воробей») — и катер — «Метеорит». Крейсер шел вдоль норвежского побережья, направляясь в район Новой Земли, где его должны были ожидать советские ледоколы. Но тут начались политические игры советского руководства, которое, согласившись первоначально на проводку немецкого корабля Северным морским путем, затем начало придумывать различные причины для задержки перехода. Рейдеру предложили зайти в Мурманск. Айссен ответил на это отказом и, войдя в Баренцево море, направился в район севернее острова Колгуев, где провел около полумесяца. В этот период времени на «Комете» постоянно проводились отработки задач боевой подготовки экипажа и гидрографические исследования. Корабль, чтобы сберечь топливо, подолгу дрейфовал с остановленными машинами, постоянно меняя места якорных стоянок и не задерживаясь подолгу на одном месте. После многочисленных волнений, только 13 августа Айссен получил телеграмму из Берлина, в который ему предписывалось направляться в пролив Маточкин Шар, где его будет ожидать ледокол «Ленин».
Замаскировавшись на сей раз под немецкое судно «Донау», рейдер 14 августа вошел в пролив. Там на его борт прибыли советские лоцманы — капитан дальнего плавания Д. Н. Сергиевский и А. Г. Карельских. Продолжив плавание, корабль вышел в Карское море. Однако вскоре выяснилось, что ледокола нет и пока не предвидится. Сергиевский предложил Айссену вернуться в Маточкин Шар и там дожидаться ледокола в тихом месте. Капитану-цур-зее пришлось подчиниться.
«Комет» вошел в пролив и стал на якорь в Ягель-губе. После многочисленных препирательств с советскими лоцманами, командиру крейсера удалось добиться у них разрешения высадить команду для отдыха на берега Новой Земли. Вообще, педантичным немцам пришлось много натерпеться от постоянно менявшихся распоряжений и указаний советской стороны. Айссен в КТВ язвительно обозвал это все «советским балаганом». Только 19 августа «Комет» получил разрешение на продолжение пути. К 22 августа после изрядного шторма корабль подошел к острову Тыртова в архипелаге Норденшельда и стал на якорь. Опять начались непонятные проволочки, которые вконец задергали Айссена.
Наконец, 25 августа следуя в кильватер ледокола «Ленин», рейдер продолжил путь, пройдя пролив Вилькицкого и выйдя в море Лаптевых. Там его встретил ледокол «Иосиф Сталин». Командир «Комета» был приглашен на борт советского ледокола, где к своему удивлению в шесть часов утра обнаружил сервированный стол с закусками и выпивкой в виде водки и зубровки. Ошарашенный капитан-цур-зее вначале отказался от такого угощения, но переводчик уговорил его с «волками жить, по волчьи выть». Немцам пришлось пить по-русски и обмениваться протокольными тостами. Оказалось, что на «Комете» до сих пор придерживались центрально-европейского времени, а русские — местного. 26 августа уже за ледоколом «Иосиф Сталин» рейдер двинулся дальше. На следующий день, пройдя тяжелые льды, ледокол оставил немецкий корабль, и тот двинулся по проливу Санникова один. В расчетное время 30 августа «Комет» встретил ледокол «Лазарь Каганович», который продолжил его проводку по Восточно-Сибирскому морю. Ночь с 31 августа на 1 сентября из-за ледовых подвижек и мощных снежных зарядов при ураганном ветре стала самой тяжелой за все время пути, даже десятилетия спустя Айссен всегда вспоминал о ней. В эту ночь из-за сильного сжатия льдами на «Комете» обломком льда защемило баллер руля и вывело рулевую машину из строя. Начал неуправляемый дрейф, но к счастью поломку удалось исправить за четыре часа.
После выхода на чистую воду «Комет» ожидали уже политические напасти. 1 сентября, когда до Берингова пролива оставалось 400 миль, Айссена вызвали на советский ледокол и предложили вернуться назад из-за присутствия неизвестных военных кораблей в районе Берингова пролива. Капитан-цур-зее ответил резким отказом. После продолжительной дискуссии, удалось достигнуть соглашения, что ледокол будет еще сутки сопровождать германский рейдер. 2 сентября опять начались волокита и препирательства. В итоге, разъяренный Айссен вручил начальнику морских операций восточного района Арктики А. П. Мелехову меморандум, в котором сообщал, что не имеет претензий к советской стороне, но не собирается выполнять ее требование о возврате на запад, а будет самостоятельно продолжать путь к Беринговому проливу.
3 сентября после получения разрешения «Комет» расстался с «Лазарем Кагановичем» и самостоятельно двинулся на восток. 5 сентября, уже под японским флагом, немцы миновали Берингов пролив. Айссен сделал запись в КТВ:
«Я прошел через Берингов пролив между 2.00 и 2.30 этим утром. Этого путешествия для меня достаточно; я не сделал бы этого добровольно во второй раз».
Затем рейдер вновь замаскировался под советский пароход «Дежнев» и зашел для кратковременного осмотра и ремонта в бухту Анадырь. Там водолазы исправили повреждения руля, нанесенные льдами. Через пять часов «Комет» навсегда покинул Страну Советов. 10 сентября HSK-7 вышел на бескрайние просторы Тихого океана, сразу же попав в сильный шторм, а еще через несколько дней — в тайфун. «Комет» совершил уникальный для того времени переход, пройдя Северным морским путем с запада на восток 3300 миль всего за 22 дня. Советский Союз оценил свои услуги в 950 тысяч рейхсмарок (около 80 тыс. фунтов стерлингов по курсу того времени), которые затем учли во взаимных расчетах.
После выхода в Тихий океан рейдер направился к Каролинским островам, которых достиг 30 сентября, встретив по пути только несколько японских судов. Во время этого перехода Айссен несколько раз отправлял в полет «Шпац». Однако уже 2 октября гидросамолет разбился и утонул. Первоначально, 15–20 октября у атолла Аилинглапалап предполагалась встреча с «Орионом». Однако, из-за захвата канадским вспомогательным крейсером «Принс Роберт» немецкого судна снабжения «Везер», шедшего туда же из мексиканского порта Мансанильо, точку рандеву перенесли к атоллу Ламотрек. Туда же должен был прийти снабженец «Кульмерланд», вышедший 4 октября из Кобэ. У Айссена оставался еще запас времени, и от Аилинглапалапа он направился на юго-восток. Рейдер, маскировавшийся под японское судно, вошел в воды Соломонова моря, надеясь перехватить суда, ходившие по торговым маршрутам между Австралией, Новой Зеландией и странами Дальнего Востока, но после безуспешного поиска повернул обратно на север.
14 октября у атолла Ламотрек состоялась долгожданная встреча с «Кульмерландом». «Комет» провел первую дозаправку топливом со времени выхода из Бергена. В тот же день спустили на воду и испытали «Метеорит». Однако, у капитана-цур-зее явно что-то не ладилось со вспомогательными боевыми единицами. Во время первого испытания сразу же отказал левый мотор. Вообще, из дневника Айссена сквозит открытая нелюбовь и недоверие к новой технике — гидросамолету и катеру. Впоследствии он прямо-таки с облегчением напишет о том, что, наконец, избавился от обоих, запчасти от «Шпаца» передал на «Орион» и вздохнул спокойно.
18 октября одновременно к атоллу подошли «Орион» с «Регенсбургом» и японский пассажирский пароход «Палао-Мару». Находившихся на его борту очень заинтересовал факт нахождения в лагуне Ламотрека целого отряда немецких кораблей. Вскоре после ухода лайнера туда заявилось уже судно с чиновниками на борту. Айссену пришлось применить все свои дипломатические способности в общении с официальными лицами, свозить японского офицера с инспекционной поездкой на невооруженный «Кульмерланд», а также предъявить официальные бумаги из Токио, чтобы отвадить назойливых гостей.
Встретившись, командиры рейдеров обсудили планы совместных действий. Было принято решение действовать на торговых маршрутах, соединявших Панаму и Новую Зеландию. Командир «Комета» также предложил организовать нападение на остров Науру, где находилось крупнейшее на Тихом океане месторождение фосфатов, но в этот раз убедить Вайера не удалось. Айссен, как старший по званию, принял на себя командование отрядом немецких кораблей и назвал его «Дальневосточной эскадрой», в честь эскадры вице-адмирала графа Максимилиана фон Шпее, действовавшей в этих водах в 1914 г. Затем немцы перераспределили имевшиеся на кораблях запасы снаряжения и провианта.
20 октября германские корабли покинули атолл. Опустошенный «Регенсбург» ушел в Японию для заправки и погрузки новой партии снаряжения и провизии.[67] В тот же день на «Комете» сменили камуфляж, превратив его в японское судно «Маньо-Мару». Остальные суда также маскировались под японские: «Орион» — «Маэбаси-Мару», а «Кульмерланд» — «Токио-Мару». Первоначально отряд направился к острову Науру. Рейдеры для увеличения района охвата шли строем фронта с «Кульмерландом» посредине, перекрывая область до 100 миль, ночью сближаясь до визуального контакта. На «Комете» царило уныние: пять месяцев в море и без единого успеха. У Науру не встретилось ни одного судна противника. С тем же успехом немцы обследовали воды между Новыми Гебридами и островами Фиджи. В КТВ Айссен жаловался, что из-за постоянно ломавшейся машины «Ориона» ему приходилось идти неэкономичным 12-узловым ходом.
3 ноября «Орион» наконец-то остановил неизвестный транспорт. Однако, к разочарованию, это оказался американский «Сити оф Элвуд» — его пришлось отпустить с вежливыми извинениями. Через четыре дня «Дальневосточная эскадра» достигла района действий, в котором пересекались торговые маршруты от пролива Кука и из Окленда в Панаму, и находившегося на расстоянии 400 миль от ближайшей авиабазы. До 11 ноября рейдеры безуспешно крейсировали в этих водах в условиях плохой видимости, после чего капитан-цур-зее увел отряд на триста миль к югу в надежде перехватить суда, идущие в направлении из Веллингтона. Однако и там, приблизительно в 530 милях к востоку от мыса Паллисер, поверхность океана оказалась пустынна. Начиная с 21 ноября, рейдеры провели несколько дней приблизительно в двухстах милях к юго-востоку от островов Чатем с тем же успехом. Наконец терпение лопнуло, и на очередной встрече Айссену удалось убедить Вайера напасть на Науру.
24 ноября отряд повернул на север. Ночью прошли к западу от острова Чатем. Айссен в КТБ отметил, что были видны огни на острове. На следующий день рейдеры встретили свою первую жертву. Ею оказался маленький новозеландский каботажный пароходик «Холмвуд» (546 брт, 1911 г.) принадлежавший «Холм Шиппинг Компани» из Веллингтона. Он шел из Уйэтанги (о. Чатем) в Литтлтон (Новая Зеландия), имея на борту 17 человек команды и 12 пассажиров, из них несколько женщин и детей. Груз состоял из 1370 овец, 2 собак и 1 лошади, которая сыграла, если так можно сказать, роковую роль в истории «Холмвуда» и «Ранджитейна»…
В 6.10 наблюдатели рейдера заметили две мачты в восточной части горизонта. Айссен приказал идти прежним курсом, рассчитав, что неизвестное судно, движущееся на запад, пересечет курс «Комета» впереди в трех милях. Через полчаса был сделан предупредительный выстрел и отдан приказ остановиться и опознать себя. Пароходик на это отвернул вправо и только после второго выстрела остановился, не подав при этом сигналов о помощи. В 7.20 на его борт высадилась абордажная команда с «Комета». После захвата приза отряд быстро ушел подальше от острова. В 9.15 капитана Дж. Миллера и других с «Холмвуда» переместили на борт рейдера. Ценной частью добычи оказались официальные бумаги и почта с Чатема за две последние недели. С торговца забрали все консервированные продукты, фрукты и овощи. Кроме этого на «Комет» погрузили 100 живых овец, на «Орион» — 192, а «Кульмерланду» достались 19 зарезанных. Еще на каждый корабль немцы взяли по спасательному кругу с транспорта как сувенир на память.
Вначале Айссен планировал переоборудовать «Холмвуд» во вспомогательный минный заградитель, но затем отказался от этой затеи из-за его небольшой скорости в 8–9 узлов. За это год спустя РВМ вынесло ему порицание. В конце концов, капитан-цур-зее решил использовать захваченное судно в качестве мишени для тренировки своих артиллеристов, которые не имели настоящей цели с самого выхода из Германии. Рейдер отошел на милю и открыл огонь правым бортом. Результаты оказались, мягко говоря, не блестящими. Расстояние пришлось сократить до полмили, прежде чем было достигнуто попадание ниже ватерлинии. Потребовалось около 30 минут, чтобы пустить пароходик, превратившийся в погребальный костер для тысячи овец, на дно.
В январе 1941 г. новозеландскими властями было проведено официальное расследование обстоятельств гибели «Холмвуда», «Ранджитейна» и судов у острова Науру. При этом от капитана «Холмвуда» Миллера, который одновременно являлся радистом, так толком и не добились ответа, почему тот не подал сигнал тревоги, как того предписывали инструкции британского Адмиралтейства, хотя наблюдать подозрительный корабль с мостика, можно было не менее 45 минут. В ходе следствия установили, что Миллера оповестили о приближении «Комета», когда тот уже подошел на расстояние в пару миль. Выяснилось, что второй офицер, несший вахту, довольно долго отсутствовал на мостике в связи с тем, что он… кормил уже упоминавшуюся лошадь, которая находилась на палубе в кормовой части судна. Он вернулся на вахту, когда рейдер был уже близко. Комиссия по расследованию сделала вывод о том, что если бы на «Холмвуде» соблюдали в точности инструкции Адмиралтейства и послали сигнал тревоги, а служба на нем соответствовала требованиям военного времени, то последующей катастрофы с «Ранджитейном» можно было избежать, отменив его выход в море. Так четвероногое животное невольно сделали одной из причин гибели семи судов и пленения несколько сотен человек. Вот уж действительно, «враг вступает в город, пленных не щадя, потому что в кузнеце не было гвоздя». Кстати, сентиментальный капитан-цур-зее приказал застрелить несчастную лошадь, чтобы она не мучилась во время гибели парохода.
Еще одним вопросом, по которому было проведено специальное расследование, стала информация, распространенная Айссеном среди пленных с «Холмвуда», о том, что немцы заранее знали о выходе того в море. Доказать либо опровергнуть это не удалось, но как посчитали новозеландцы, эта была дезинформация. Ведь за те три недели, что рейдеры находились в местных водах, 18 крупных судов пришли и 12 покинули Веллингтон и Окленд, а перехватить немцам удалось только «Ранджитейн». Известно, что на «Холмвуде» абордажная команда нашла 23 навигационные карты, идентификации маяков, справочники шифров и радиостанций. Особенно порадовала капитана-цур-зее находка «Bentley Complete Phrase Code», американского справочника шифров, использовавшегося начиная с Первой мировой войны и позволявшего коммерческим организациям, пароходным компаниям и их агентам связываться кодированными сообщениями. Правда, использовался он для сообщений с низким уровнем секретности, так как был известен любому, кто имел доступ к справочнику шифров Бентли.
Еще через двое суток, в 2.52 в 300 милях к северо-востоку от мыса Восточный, наблюдатели «Ориона» заметили крупное судно, идущее без навигационных огней. Айссен вспоминал потом, что услышав о контакте, он выскочил на мостик в пижаме, халате, шлепанцах и в белой фуражке. Незнакомец, как выяснилось вскоре, оказался новозеландским рефрижераторно-пассажирским судном «Ранджитейн» (16 712 брт, 1929 г.), принадлежавший в довоенное время Новозеландской судоходной компании, а теперь мобилизованным правительством. Он направлялся из Окленда в Ливерпуль через Панамский канал. На борту лайнера находились экипаж в количестве 201 человека и 111 пассажиров, из них 36 женщин. Груз состоял из 124 881 коробок масла, 33 255 замороженных туш свинины и баранины, 23 646 головок сыра, большого количества какао-бобов и других пищевых продуктов. Кроме продовольствия, на борту судна находилось сорок пять брусков серебра стоимостью 2 млн. фунтов в ценах 1940 г. Состав вооружения «Ранджитейна» на сегодняшний день не ясен: в то время как Айссен упоминает об одном 127-мм, одном 76-мм орудии и легкой зенитной артиллерии на крыльях мостика, то его капитан Л. Аптон говорит об одной пушке и одной орудийной платформе. По свидетельству последнего, к пушке имелось всего 20 снарядов.
После обнаружения рейдеры сманеврировали, чтобы поймать «Ранджитейн» в западню. В свою очередь, на лайнере обнаружили неизвестные суда практически одновременно с обоих бортов, когда до них оставалось уже не более полмили. Аптон не предпринял ни каких попыток уклониться от сближения с ними, пока его судно не было освещено прожекторами с «Ориона» и он не получил приказ остановиться и не вести радиопередач. Только тогда шкипер приказал увеличить ход и начать по радио передавать сигналы о помощи «
После получения сигналов тревоги местные власти немедленно запретили отплывающим судам выход из портов страны в восточном направлении, а также приказали всем прибывающим обходить область атаки на расстоянии не менее 200 миль. Новозеландский легкий крейсер «Акилез» немедленно направился к указанному месту, а береговая авиация начала поиски рейдеров. Однако эти меры уже запоздали. Когда отряд Айссена находился в 150 милях от места гибели «Ранджитейна», в 18.20 с «Комета» заметили неизвестный самолет, пролетевший в стороне от немецких кораблей, вероятно не заметив их.[69] Это насторожило капитана-цур-зее, предполагавшего, что он находится вне зоны действия береговой авиации.
28 ноября рейдеры достигли островов Кермадек. Так как Берлин запретил отправлять пленников в Японию, Айссен все более укрепился в мысли о нападении на остров Науру, намереваясь при этом высадить их на берег. Командиры крейсеров встретились на снабженце, чтобы обсудить план операции по атаке. Было решено, что сначала гидросамолет совершит облет острова, а в случае, если это не удастся, роль разведчика, как наиболее быстроходный, возьмет на себя «Комет». Затем пленных распределили более равномерно между рейдерами, а всех женщин и детей перевели на «Кульмерланд». 5 декабря уже на флагманском корабле состоялось последнее совещание перед атакой острова, запланированной на 8-е. Был принят окончательный план действий и назначен командир десантного отряда из 185 человек (86 с «Комета» и 99 с «Ориона»), которым стал первый офицер «Комета» Йозеф Хушенбет. Во время обсуждения между Айссеном и Вайером возникли трения по поводу пленных. Если первый собирался высадить всех, за исключением военных, то второй — только женщин и «цветных», отказываясь отпустить всех остальных, мотивируя это тем, что профессиональные моряки знают слишком много о рейдерах и могут не только дать ценную информацию британским властям, но и затем участвовать в войне против Германии.
9 часов утра 6 декабря радисты «Комета» перехватили радиограмму, переданную каким-то находившимся совсем близко судном. Рейдер вместе со снабженцем пошли на перехват, однако неизвестный оказался американским транспортом «Кливдон». Приблизительно в то же самое время наблюдатели с «Ориона» заметили на левой раковине дым на расстоянии в двадцать миль. Вайер предположил, что данное судно идет к Науру, и могло видеть немецкие корабли. Он бросился в погоню, которая длилась более восьми часов. Видимость из-за погодных условий была плохая, поэтому фрегаттен-капитан не знал, где находятся его коллеги. К 17.00 небо ненадолго прояснилось, и выяснилось, что рейдеры поймали неизвестного в ловушку, так как «Комет» находился впереди его по курсу. Через двадцать минут HSK-7 сделал предупредительный выстрел и приказал транспорту остановиться, однако тот начал менять курс и подавать сигнал о помощи, который тут же заглушили радисты «Ориона». Тогда оба рейдера открыли огонь на поражение. Выдержав 14 залпов, капитан Хьюз приказал остановиться и спускать шлюпки. Как выяснилось, это был старый знакомый «Ориона» — британский пароход «Трайона», сбежавший от него еще 10 августа. Транспорт следовал из Ньюкасла (Новая Зеландия) к Науру с пассажирами и 1112 т продуктов и различного снаряжения. Во время обстрела погибло три человека из 74 бывших на борту, многие получили ранения. До вечера абордажные команды обыскивали судно, в результате чего кладовые нападавших пополнили фрукты, овощи, напитки и табак. В 22.54 «Орион» отправил «Трайону» торпедой на дно.
Пока Вайер разбирался с британским судном, Айссен увел «Комет» и «Кулмерланд» к Науру для разведки, договорившись о встрече утром 8 декабря неподалеку от острова. К вечеру 7-го немецкие корабли подошли к Науру, возле которого ожидали погрузки несколько судов. Первой жертвой стал норвежский теплоход «Винни» (5181 брт, 1937 г.), владелец Сверре Дитлев-Симонсен из Осло, зафрахтованный «Бритиш Фосфат Комишинерс». Он прибыл в балласте из Данедина (Новая Зеландия) для погрузки фосфатов еще 30 ноября, но был вынужден дожидаться хорошей погоды, дрейфуя в 15 милях от острова. Вечером 7-го сухогруз направился к Науру и остановился в трех милях к северо-востоку от острова, что бы дождаться утра, когда вахтенные заметили направляющейся к нему транспорт под японским флагом. После того как стало ясно, что намерения у неизвестного судна явно враждебные, «норвежец» попытался уйти. Однако уже было поздно и даже обошлось без стрельбы. «Комет» быстро догнал беглеца, и в 19.15 высадил абордажную команду. 32 человека перевели с него на борт «Комета», а сам пароход потопили подрывными зарядами в 19.44, приблизительно в шести милях от острова. Капитан «Винни» Хельмер Хенриксен впоследствии оставил весьма интересные, не лишенные юмора воспоминания о времени, проведенном на борту «Комета» и на острове Эмирау.
Ночью немецкие корабли встретились в 20 милях к западу от острова. Из-за плохой погоды высадку решили пока отложить и заняться судами, стоящими у острова. В 2.50 рейдеры разделились: Айссен направился к северной части острова, а Вайер — к южной. Начало атаки назначили на шесть часов, но «Орион» еще до указанного срока обстрелял и поджог британский теплоход «Трайэдик», команда которого покинула его на спасательных шлюпках. «Комет» поднял на борт людей из одной спасательной шлюпки, направив другие к «Кульмерланду». Впоследствии «Трайэдик» пустила на дно подрывная команда с «Ориона».
Следующей жертвой Айссена стал британский пароход «Комата» (3900 брт, 1938 г.), принадлежавший Объединенной пароходной компании Новой Зеландии (Веллингтон) и ожидавший погрузки около острова. Попытка сухогруза уйти от рейдера не имела успеха. Начав обстрел в 9.56, немцы точными выстрелами сразу же уничтожили радиорубку и повредили мостик. При этом погиб старший помощник, а второй помощник был смертельно ранен. Во время атаки немцам пришлось пережить несколько не очень приятных минут, так как радист «Комата» стал передавать сигналы бедствия, услышанные на Науру. К счастью, радиоспециалистам с «Комета», выдав себя за новозеландцев, удалось убедить встревоженных радистов острова, что идет настройка генератора сигналов судовой радиостанции с одного из транспортов перед выходом в море. Приняв 31 человека во главе с капитаном У. У. Фишем на борт, в 15.58 пароход потопили подрывными зарядами. При этом немцам досталось все секретные бумаги, которые не успел уничтожить погибший старший помощник. «Орион» в это время захватил без сопротивления и потопил подрывными зарядами новозеландский теплоход «Трайэстер».
После полудня отряд снова собрался вместе. Итогом боевых действий около о. Науру стало потопление пяти судов общим водоизмещение около 26 ООО брт. К этому времени количество пленных на борту германских кораблей достигло 675 человека, из них 52 женщины и 6 детей.
Погода лучше не становилась, и Айссен вновь отменил высадку. Так как на «Комете» заканчивалось топливо и продовольствие, то решено было разделиться и снова встретиться у Науру 13 декабря. «Орион» направился к Понапе (Каролинские острова), а «Комет» вместе с «Кульмерландом» — к Аилинглапалапу, куда пришел только 12 декабря. Во время швартовки снабженец навалился на рейдер и помял ему борт. В очередной раз пленных перетасовали по судам. Все эти мероприятия заняли больше времени, чем планировалось, и новое рандеву с «Орионом» состоялось только 16-го в 250 милях к северу от Науру. Тому, вовремя вернувшемуся к острову после бесцельного похода к Понапе, пришлось выдержать шторм в 11 баллов, после чего Вайер увел свой корабль от предполагавшейся точки встречи. Десант на остров из-за непогоды сорвался в очередной раз. В итоге, Айссен окончательно отказался от высадки пленных на Науру. Тогда отряд немецких кораблей направился к небольшому островку Эмирау (архипелаг Бисмарка), находящемуся неподалеку от Кавиенга, и пришел туда 20 декабря. На следующий день пленных высадили на берег — всего 343 европейца и 171 «цветных», причем Вайер отказался отпустить всех белых, содержавшихся на «Орионе», в количестве 150 человек, из-за «соображений безопасности», а высадил только женщин, «цветных» и негодных к строевой службе. Высадка была организована с немецкой четкостью и порядком и прикрывалась с воздуха гидросамолетом с «Ориона». У отпущенных с «Комета» мужчин, немцы взяли подписку о неучастии в военных действиях против Германии до окончания войны.
22 декабря Айссен расформировал «Дальневосточную эскадру». «Орион» неспешно пошел к Ламотреку, «Кульмерланд» — к месту своего базирования, в японский порт Кобэ, а «Комет» направился к расположенному неподалеку на острове Новая Британия Рабаулу. Капитан-цур-зее спланировал нападение, главная роль в котором отводилась «Метеориту». В начале рейдер должен был обстрелять Рабаул, а затем под прикрытием артиллерии в гавань врывался бы катер под командованием обер-лейтенанта-цур-зее Вильфрида Карстена — офицера-минера и по совместительству адъютанта Айссена. «Метеорит» выставлял одну мину ТМВ на фарватере, а находившаяся на борту абордажная команда высаживалась на берег и «шумела» с помощью взрывчатки. Для этой акции на катер планировали установить дополнительно две 20-мм авиапушки и 7,62-мм пулемет, оставшиеся от гидросамолета. Но 23 декабря выяснилось, что и правый мотор на LS-2 вышел из строя, а починить его своими силами не удастся. В итоге от обстрела пришлось отказаться. 25-го РВМ прислало сообщение, в котором сообщало о награждении Айссена Железным крестом 1-го класса, а еще 50 человек — Железными крестами 2-го класса.
Тем временем высаженные на Эмирау пленные моряки и пассажиры быстро нашли способ связаться с местными властями, и уже 1 января 1941 г. их основная масса прибыла на австралийском теплоходе «Неллор» в Таунсвилль (Австралия). Из опроса моряков и пассажиров местные власти и военные получили точные сведения о немецких кораблях, их внешнем виде, вооружении, тактике действия. Айссен узнал об этом из перехваченных радиосообщений и сделал запись в КТВ о том, что в будущем он будет действовать по-другому. РВМ отреагировало на это известие весьма прохладно и радировало на все рейдеры директиву, согласно которой пленных необходимо отправлять только в Германию.
После неудачи с атакой Рабаула капитан-цур-зее решил вернуться к своему плану нападения на Науру. «Комет» подошел к острову в три часа ночи 27 декабря. В 5.45 властям острова передали сообщение Айссена о предстоящем обстреле с предложением вывести людей из опасной зоны. Кроме этого, запрещалось пользоваться радиостанциями. Ультиматум на берегу приняли и через некоторое время немцы открыли огонь по нефтяным резервуарам, консольным подъемным кранам, хранилищам фосфатов, лодкам и швартовным бочкам. За час и восемнадцати минут рейдер израсходовал 126 150-мм, 360 37-мм и 719 20-мм снарядов, нанеся обширные повреждения предприятию, после чего растворился в океане.
Обстрел Науру на несколько дней стал мировой сенсацией и вызвал целую бурю возмущения и многочисленных протестов. Работа рудника возобновилась только через десять недель. 6 марта 1941 г, а объемы отгрузок так и не вышли на достигнутый уровень к 1942 г., когда Страна восходящего солнца захватила остров. Очень резкая реакция последовала от союзной Японии, лишившейся источника поступления фосфатов, крайне ценного военного и сельскохозяйственного сырья. Вдобавок выяснилось, что при обстреле острова погибла уже закупленная ею большая партия этого минерала. Военно-морской атташе Германии в Токио получил заявление, в котором говорилось, что подобные действия могут крайне негативно отразиться на отношениях между двумя странами и вызвать различные ограничения в обслуживании немецких судов в японских портах. При этом еще не стоит забывать и того факта, что японцы всегда очень ревниво относились к подобным действиям в районах, которые они считали зоной своих жизненных интересов. В самой Германии не смогли оценить необходимость обстрела рудника, и РВМ послал Айссену осторожно-прохладное поздравление, указав, что он превысил свои полномочия. Все остальные рейдеры получили указание о недопустимости подобных независимых действий, в связи с их большой опасностью.
Вся эта суета вызвала раздражение у капитана-цур-зее. «Комет», замаскированный теперь под японское судно «Рёку-Мару», тем временем шел на юго-восток к островам Гилберта. 31 декабря в течение четырех часов он безуспешно гнался за норвежским танкером. В первый день нового 1941 года командование подсластило пилюлю, прислав Айссену приказ о присвоении ему звания контр-адмирала и поздравления от Редера и РВМ. Через два дня «Комет» в седьмой раз пересек экватор.
Действия германских рейдеров вызвали ожесточенные дебаты в австралийском парламенте о безопасности торговых коммуникаций. В итоге, назад из Средиземного моря отозвали легкий крейсер «Сидней» и вспомогательный крейсер «Вестралия». Так, действия «Ориона», «Комета» и «Пингвина» в здешних водах в 1940 г., стали первым звеном роковой цепочки событий, окончившейся 19 ноября 1941 г. столкновением «Корморана» и «Сиднея»…
Из-за предполагавшихся операций союзников против вспомогательных крейсеров, новоиспеченный контр-адмирал отправил РВМ сообщение о необходимости смены театра боевых действий, указав в качестве нового район Галапагосских островов. Берлин на это не согласился и направил «Комет» в антарктическое море Росса для охоты за китобойными флотилиями союзников, чем в данный момент с другой стороны земного шара занимался «Пингвин». От островов Туамоту «Комет» направился на юго-восток, пройдя после 1 февраля острова Чатем. 10 февраля рейдер пересек 180-й меридиан, а через шесть дней подошел к ледовому барьеру. Однако, к счастью для английских и норвежских капитанов Ахавов,[70] по пути немцам попадались только японские суда.
Так 22 февраля рейдер повстречал базу «Ниссин-Мару» с танкером и китобойной флотилией, от которых немцы узнали, что уже более года норвежцы и англичане здесь не показывались. Кроме полученной информации, контр-адмирал совершил выгодный бартер, обменяв ликер на китовое мясо, некоторые припасы и газ для ацетиленовых горелок. 27 февраля «Комет» достиг самой южной точки своей одиссеи — 71° ю.ш. и 76°44′ в.д. Айссен доложил обстановку и на следующий день получил приказ идти к острову Кергелен для встречи с «Пингвином» и судном снабжения «Альстертор». Обойдя стороной принадлежавший Австралии островок Херд, рейдер 7 марта добрался до Кергелена. Черед два дня он поменял место стоянки, бросив якорь у заброшенного поселка французских китобоев Жанна д'Арк. Хотя поселение пустовало уже восемь лет, немцы разжились кое-какими снаряжением и мелочами. Водолазы обследовали корпус корабля, и выяснилось, что безуспешное плавание в антарктических водах, тем не менее, дало и положительный результат — подводная часть полностью очистилась от наросших в южных морях ракушек. Айссен, как и Рогге, разрешил команде размять ноги на берегу.
11 марта «Комет» снялся с якоря и, покинув гостеприимный для себя остров, ушел в море. В 10.50 следующего дня в 120 милях к востоку от Кергелена состоялось рандеву с «Пингвином» и «Апьстертором». Со снабженца получили 625 150-мм и 800 37-мм снарядов. Расставшись через два дня с коллегами, Айссен направился в секретную точку «Теодор» района «Сибирь» (26° ю.ш./80° в.д.). Там его должен был ожидать танкер «Оле Якоб». Встреча произошла, как и планировалась, 24 марта. После этого «Комет» в течение шести недель безрезультатно крейсировал в отведенной ему зоне к югу от 20 градуса южной широты, и к востоку от 80 градуса восточной долготы.
9 мая, когда контр-адмирал уже подумывал вернуться в более успешные воды Тихого океана, из перехваченных радиограмм он узнал о потоплении «Пингвина» английским тяжелым крейсером «Корнуолл». Тогда у Айссена родилась мысль, использовать уцелевшее судно-разведчик Крюдера «Адъютант» для минирования портов Новой Зеландии, о чем он оповестил РВМ. Берлин согласился и через «Корморан» передал приказ командиру «Адъютанта» лейтенанту Хеммеру идти на соединение с «Кометом».
21 мая в точке 25°53′ ю.ш. и 90°11′ в.д. состоялось рандеву. Хеммер опоздал на один день, и встреча с Айссеном, по его воспоминаниям, оказалась весьма прохладной. Затем рейдер направился на юго-восток, ведя для экономии топлива разведчик на буксире. За время перехода на «Адъютант» установили древнее 60-мм орудие, использовавшееся на «Комете» в качестве сигнального и две авиационные 20-мм пушки, ранее принадлежавшие «Шпацу». Перегрузили боезапас — 260 60-мм и 2000 20-мм снарядов и заменили 12 северно-поляризованных магнитных мин ТМВ, оставшихся со времен совместных действий с «Пингвином», на 20 южно-поляризованных. Пригодился и дальномер, снятый с потопленного в 1940 г. совместно с «Орионом» британского «Ранджитейна». Работы шли днем и ночью. 11 июня в 11.25, когда корабли находились южнее Тасмании, Роберт Айссен отправил «Адъютант» в самостоятельное плавание под командованием обер-лейтенанта Карстена. Хеммер получил только должность штурмана. «Комет» же двинулся на северо-восток в район «Бальбо» (29° ю.ш./152° з.д.) для встречи с судном снабжения «Аннелизе Эссбергер». Вновь им предстояло встретиться 28 июня, 1 или 3 июля в точке, расположенный в 200 милях от острова Чатем по курсу 235°. 3 июля — крайний срок, возможный при неблагоприятных условиях.
Карстен и Хеммер блестяще справились с порученным им опасным заданием. Ночью 25 июня «Адъютант» выставил десять мин у Литтлтона, а через сутки — еще десять у Порт-Николсона возле Веллингтона. К сожалению для немцев, впоследствии выяснилось, что новозеландцы и не подозревали о существовании минных банок вплоть до окончания войны, пока им в руки не попали официальные документы Кригсмарине. Нулевую результативность этой дерзкой и опасной операции сегодня объясняют дефектами магнитных мин. На обратном пути у «Адъютанта» произошла поломка машины, и Карстен, решив использовать то обстоятельство, что все это время дул сильный восточный ветер, приказал сделать из брезента паруса. Остаток пути пришлось преодолевать под парусом, или включать в машине только цилиндры среднего и низкого давления. При этом скорость хода не превышала 8–9 узлов.
Долгожданная встреча с рейдером состоялась 1 июля в назначенной точке. В 7.25 наблюдатели на марсе «Комета» обнаружили неизвестное судно с левого борта по корме. Рейдер увеличил ход и пошел в ту сторону. Вскоре был опознан «Адъютант». В 8.10 Карстен просемафорил о выполнении задания. Для торжественной встречи свободная вахта выстроилась по правому борту вспомогательного крейсера и трехкратным «Зиг Хайль» приветствовала прошедший вдоль борта заградитель. Вскоре командир «Адъютанта» поднялся на борт рейдера и доложил контр-адмиралу о результатах похода. Выяснилась, что энергетическая установка бывшего китобоя пришла в полную негодность и не подлежала ремонту. Это обстоятельство и поставило крест на судьбе «адъютанта» двух рейдеров. Айссен сразу же принял решение снять с заградителя вооружение, приборы, припасы, ценные вещи и затопить его, отметив при этом в КТВ, что задание заградитель выполнил на «отлично».
Несмотря на серьезное волнение, разгрузка при помощи двух моторных катеров прошла быстро, и к 13.45 маленький корабль подготовили к затоплению. Затем на бывшем китобое открыли кингстоны. В качестве практики контр-адмирал решил потопить его артиллерией, отработав бой на встречных курсах по правому борту. «Комет» отошел на расстояние 52 гектометра и открыл огонь из 150-мм орудий. Затем он подошел на дистанцию 40 гектометров, чтобы дать попрактиковаться расчетам зенитных автоматов. Стрельба оказалась удовлетворительной — несмотря на большое расстояние и малые размеры цели, канониры рейдера добились трех попаданий 150-мм снарядами и множества 37-мм. Однако тонул заградитель медленно и неохотно, под воздействием воды через открытые кингстоны, так как попадания снарядов пришлись выше ватерлинии. В 16.00 прошедший под флагом Кригсмарине три океана, но так никогда не увидевший Германии, «Адъютант» навсегда скрылся под волнами в точке с координатами 41°36′ ю.ш. и 173°03′ з.д., а «Комет» продолжил свой путь.
9 июля исполнился год, как «Комет» находился в плавании. В связи с этим всю команду наградили Железными крестами 2-го класса, а пятерым по своему усмотрению Айссен мог вручить Железные кресты 1-го класса. Их получили четверо — первый офицер Хушенбет, старший механик Альме и Карстен с Хеммером. Одну награду контр-адмирал оставил про запас.
В 14 июля в условленной точке «Бальбо» состоялось рандеву с блокадопрорывателем «Аннелизе Эссбергер»,[71] вышедшим 20 июня из Дайрена. С него приняли 692 т соляра и некоторые припасы. Заправка проходила с большим трудом и заняла целых пять дней. Это объяснялось тем, что блокадопрорыватель не имел топливных шлангов, а «Комет» еще в 1940 г. передал свои на «Орион». Пришлось для этой цели приспособить рукава от пожарных брандспойтов. Айссен передал почту и копию КТВ на «Аннелизе». Они вместе шли в восточном направлении до 25 июля, после чего блокадопрорыватель продолжил плавание в одиночку, благополучно придя в Бордо 10 сентября.
«Комет» после расставания с «Аннелизе Эссбергер» направился к Галапагосским островам. 29 июля контр-адмирал получил приказ от РВМ вернуться в Европу к концу октября, чтобы рейдер смогли снарядить для следующего выхода в море зимой 1941–1942 гг. 3 августа он торжественно объявил команде о том, что Рождество они встретят дома. За все это время «Комет» не обнаружил ни одного судна.
Безрезультатное плавание длилось уже 227 дней, когда в 14.35 14 августа наблюдатели заметили британский транспорт «Аустралинд» (5019 брт., 1929 г.) Австралийской пароходной компании. Он шел из Аделаиды в Британию через Панамский канал с грузом цинка, фруктов, меда и других товаров. «Комет», замаскированный под японское судно, в 15.37 сделал предупредительный выстрел с требованием остановиться. В ответ капитан У. Дж. Стивен послал артиллеристов к кормовому 102-мм орудию и приказал отправить сигнал о помощи. Британское судно, увеличив ход, попыталось скрыться. Однако немецкие радисты успешно заглушили радиограмму, а семь прицельных залпов с дистанции 30 гектометров расставили все по своим местам. Всего канониры выпустили 30 150-мм, уже вторым залпом уничтожив радиорубку, при этом был убит и капитан. Через десять минут сухогруз пылал. Кроме Стивена погибли третий и четвертый механики, трое получили ранения. На борт рейдера перевели 42 человека, а Карстен, перебравшийся на горящее судно, забрал почту, радио, провиант и кое-какое снаряжение. В 18.32 «Аустралинд» потопили заложенными подрывными зарядами и авиабомбами. «Комет» направился к Галапагосским островам.
14 августа наблюдатели заметили впереди судно, опознанное как голландское. Так как максимальная скорость «Комета» на тот момент составляла только 12 узлов, догнать его не удалось. В ту же ночь радисты рейдера засекли переговоры британского рефрижератора «Лохмонар» с администрацией Панамского канала о времени прохождения через него. Из полученных данных следовало, что транспорт проследует в непосредственной близости от «Комета». Айссен приказал лечь в дрейф, и 17 августа в 9.35 наблюдатели увидели на горизонте судно. В 10.45 HSK-7 сбросил маскировку и произвел предупредительный выстрел. Транспорт ответил двумя очень неточными залпами из кормовой пушки, а затем сдался (5° ю.ш./90° з.д.). Это оказался голландский сухогруз «Кота Нопан» (7322 брт, 1931 г.) с командой из 51 человека во главе с капитаном В. Хатенбоэром, принадлежавший Роттердамскому Ллойду. Он шел из Макассара в Нью-Йорк с бесценным стратегическим сырьем — 1514 т каучук-сырца, 1228 т цинковой руды, 1116 т марганцевой руды. Кроме этого, на сухогрузе имелось множество пищевых продуктов. Этот груз американские страховщики оценили в один миллион долларов по курсу того времени. Обнаружив, что находится на борту голландского судна, Айссен немедленно дал радиограмму в Берлин и начал перегружать наиболее ценные трофеи на «Комет». За борт полетели пустые бочки и всякие расходные материалы. Такой же участи подвергся и неисправный «Метеорит». Единственной серьезной проблемой оказались практически пустые топливные цистерны голландского теплохода.
Через два дня, в самый разгар перегрузки, на горизонте появилось еще одно судно. Рейдер быстро собрал свои шлюпки и помчался за ним. После непродолжительной погони немцы открыли огонь с 8000 ярдов по транспорту. Тот тут же начал подавать сигналы бедствия и попытался оторваться от противника, однако несколько снарядов разорвавшихся рядом охладили его пыл и в 16.55 британский пароход «Девон» (9036 брт, 1915 г.), принадлежавший «Британско-Индийской пароходной компании», остановился. Он шел из Ньюкасл-апон-Тайна в Новую Зеландию. На его борту находилось 4570 т запчастей к автомашинам, самолетам, подержанные автомобильные шины и экипаж в количестве 144 человек, под командой капитана Р. Редвуда. Абордажная команда признала груз малоценным, судно старым и пустила его на дно в 19.30 подрывными зарядами. Впоследствии во избежание давки всех «цветных» перевели на «Кота Нопан», а на самом «Комете» остались полностью команда «Аустралинда», британские офицеры с «Девона» и часть голландских офицеров с «Кота Нопан».
К этому времени из радиоперехватов стало ясно, что над «Кометом» сгущаются тучи. 24 августа британцы объявили предупреждение, что в восточной части Тихого океана действует германский рейдер. В ответ на запрос Айссена, РВМ разрешил ему покинуть опасный район и, уйдя в район «Бальбо», встретиться с судном снабжения «Мюнстерланд», которое 25 августа вышло из японского порта Йокогама. 30 августа, когда команда «Комета» еще занималась перегрузкой, на горизонте вновь показалось судно. Контр-адмирал пока решил не обращать внимания, считая его слишком быстроходным, и бросился в погоню с только наступлением сумерек, но так и не смог догнать. После этого, когда на рейдер успели перегрузить около 600 т наиболее ценных грузов, на «Кота Нопан» перешло 25 немецких моряков, и Айссен повел свой маленький отряд на юго-запад.
20 сентября «Комет» и «Кота Нопан» в точке «Ромулус» (28°44′ ю.ш./152°16′ з.д.) встретились с «Атлантисом». Первоначально дружеская обстановка несколько охладела с приходом «Мюнстерланда». Это произошло из-за того, что Айссен начал претендовать на часть свежих продуктов и пива из доли «Атлантиса». Рогге удалось убедить контр-адмирала касательно продуктов, но вот пиво тот так и не уступил. Взамен контр-адмирал снабдил коллегу боеприпасами, горючим для гидросамолета, рентгеновской установкой, одеждой и некоторым снаряжением, взяв немного риса для своих военнопленных. Кроме этого на «Комет» и «Кота Нопан» перешли некоторые пленники с «Атлантиса». 24 сентября рейдеры расстались.
Теперь путь «Комета» и «Кота Нопан» лежал к мысу Горн. Уже на следующий день на рейдере прошла очередная раздача наград — еще 11 человек получили Железные кресты 1-го класса. 27 сентября оба судна обогнули мыс Горн, после чего попали в сильный шторм, длившийся четыре дня. 17 октября Айссен отпустил приз, который по распоряжению РВМ пошел другим маршрутом, благополучно достигнув Бордо ровно через месяц. На следующий день «Комет» в очередной раз сменил облик, превратившись в португальское судно «С. Томе». Следуя атлантическими водами, рейдер несколько раз обнаруживал торговые суда, но порядком износившиеся дизели не позволяли дать достаточный ход для погони. В итоге, РВМ запретило «Комету» заниматься охотой, а приказало встретиться с блокадопрорывателем «Оденвальд». Однако рейдер не успел. 6 ноября, когда до точки встречи с «Оденвальдом» (1° с.ш./28° з.д.) оставалось 187 миль, Айссен получил сообщение, что команда блокадопрорывателя затопила судно, когда оно было остановлено легким крейсером «Омаха» и эсминцем «Сомерс» из состава американского TG 3.6.[72] В тот же день «Комет» в восьмой, и последний, раз пересек экватор.
17 ноября неподалеку от Азорских островов состоялась долгожданное рандеву с подводной лодкой U-652 (обер-лейтенант-цур-зее Фраац), а на следующий день и с U-561 (обер-лейтенант-цур-зее Бартельс). Вскоре рейдер достиг территориальных вод Испании. 23 ноября «Комет» прошел траверз мыса Ортегаль, будучи замаскирован под «Шперрбрехер-52» и уже имея прикрытие авиации. Утром его встретили тральщики, и 26-го HSK-7 пришел в Шербур. На следующий день он перебрался в Гавр, откуда не задерживаясь рейдер с эскортом в составе трех миноносцев Т-4, Т-7 и Т-12, пяти тральщиков М-9, М-10, М-12, М-21 и М-153, и 6 «раумботов» (R-65, R-66, R-67, R-72, R-73 и R-76), пошел на прорыв через Ла-Манш. В 4.10 новых суток за мысом Гри-Не состоялась стычка с брошенными на перехват из Дувра британскими торпедными катерами, но те не смогли помешать конвою дойти до Дюнкерка. Во время боя только один человек на «Комете» получил легкое ранение. Фортуна продолжала улыбаться Айссену и дальше: в 15.20 британский Бристоль «Бленхейм» атаковал рейдер четырьмя бомбами, одна из которых попала прямо в мостик, но не взорвалась. В 18.00 30 ноября «Комет» пришвартовался к пристани в Гамбург, где ему устроили торжественную встречу. Так закончилась кругосветная эпопея самого маленького немецкого рейдера. Роберта Айссена еще 29-го наградили Рыцарским крестом, который ему 1 декабря вручил командующий группой «Норд» генерал-адмирал Р. Карльс. После возвращения моряки оказалась в центре внимания нацистской Германии. Из кадров отснятых кинооператорами на борту рейдера сделали пропагандистский фильм, и команда «Комета» стала героями рейха.
Дальнейшая служба Роберта Айссена протекала на берегу. Согласно сведениям немецкого историка К. А. Мюггенталера, он не пользовался особой популярностью в Берлине. Возможно, именно поэтому его карьера далее не пошла на взлет. Контр-адмирал занимал следующие должности: с марта 1942 г. — офицер связи ВМФ при 4-м воздушном флоте на Восточном фронте; с августа 1942 г. — начальник военно-морского отдела в Осло; с августа 1944 г. — командующий III военным округом (Вена); с февраля 1945 г. до конца войны находился в распоряжении инспекции по резервам в Вене, выйдя в отставку 30 апреля 1945 г.
С образованием Бундесмарине, он вернулся на службу, став начальником гидрографической службы. Роберт Айссен умер 31 марта 1960 г. в Баден-Бадене, не дожив всего два дня до своего 68-летия. Это был настоящий командир рейдера — умный, волевой, изобретательный, сумевший успешно воевать в сложнейших условиях и обстоятельствах. Даже противники считали его, хоть и немного напыщенным, но настоящим прусским офицером-джентльменом. Согласно завещанию контр-адмирала, его бывший адъютант Вильфрид Карстен опубликовал книгу Айссена о походе рейдера, написав в предисловии, что тот был очень уважаемым командиром, о котором «помнят с благодарностью».
«Вторая волна»
После выхода в поход «Комета» наступил почти полугодичный перерыв, пока в декабре 1940 г. в море не вышел следующий вспомогательный крейсер «Корморан». Он стал последним рейдером, прорвавшимся в Атлантику через Датский пролив. Союзники смогли установить действенную блокаду Северного моря и всем последующим немецким крейсерам приходилось пробираться к французским портам через Ла-Манш с сильной охраной, прижимаясь к берегу и испытывая серьезное противодействие со стороны флота и авиации противника. К этому времени в самой Германии уже особо не верили в большую эффективность воздействия коммерческих рейдеров на торговые коммуникации врага, поэтому программа перестройки торговых судов постоянно сворачивалась, пока летом 1943 г. она не была окончательно оставлена. Таким образом, во «вторую волну» вспомогательных крейсеров вошли: уже упоминавшийся «Корморан», вышедшие во второй поход «Тор» и «Комет», и новые «Михель», «Штир» и «Коронель». Из этих кораблей определенных успехов смогли добиться только «Корморан», «Тор» и «Михель». «Штир» вскоре погиб в бою с куда более слабым американским транспортом, «счастливчик» «Комет» был потоплен английскими кораблями еще в Ла-Манше, а «Коронель» так и не смог вырваться на оперативный простор. Еще одно судно, «Шифф 5», находилось в стадии переоборудования, когда было принято решение отказаться от посылки новых кораблей в плавание.
«Корморан»
«Корморан» стал первым из немецких вспомогательных крейсеров «второй волны». Его карьера оказалась непродолжительной — чуть меньше года. Однако именно этому рейдеру принадлежит уникальных успех — в бою ему удалось нанести смертельные повреждения австралийскому легкому крейсеру «Сидней». История двух мировых войны не знает больше случаев, когда вооруженному торговому судну удалось одолеть корабль противника такого класса.
15 сентября 1938 г. в Киле со стапеля завода «Дойче Верфт» спустили на воду большой (вместимость 8736 брт) теплоход «Штайермарк», строившийся по заказу HAPAG. Всего серия состояла из двух судов, «Штайермарк» и «Остмарк», предназначавшихся для работы на дальневосточных маршрутах. После того, как совсем новое судно прошло построечные испытания, оно было мобилизовано флотом и назначено на переоборудование в коммерческий рейдер. От своих будущих коллег «Штайермарк» отличался размерами, оказавшись самым крупным из них, и наличием дизель-электрической силовой установки. Бывший сухогруз получил номер вспомогательного судна 41 («Шифф-41»), а в документах стал наименоваться «вспомогательным крейсером № 8» (HSK-8). Работы по переоборудованию на «Дойче Верфт» в Гамбурге начались в марте 1940 г., после ухода с нее «Тора». 17 июля на рейдер был назначен командир — тридцатисемилетний корветтен-капитан Теодор Детмерс.
Прибыв в Гамбург, Детмерс принялся за работу. Торопясь быстрее окончить подготовку к походу, он отказывался от снаряжения, которое был еще не готово, либо брал то, что дают. В частности, именно на HSK-8 впервые планировалось установить радар, но из-за постоянных поломок его пришлось оставить на берегу. Не получив автоматических зенитных 37-мм пушек, корветтен-капитан взял вместо них противотанковые орудия. В отличие от Рогге и Вайера, заменивших половину своих команд, Детмерс, знавший до этого только офицера по хозяйственной части, решил обойтись предоставленными ему людьми. Работы на верфи шли полным ходом, прервавшись на некоторое время, когда «Шифф-41» включили в резерв для проведения операции «Зеелёве». В середине сентября, когда на борту еще находился многочисленный рабочий персонал, провели предварительные ходовые испытания. Наконец, 9 октября 1940 г. рейдер вошел в состав военно-морского флота Германии, как «Корморан» («Баклан»). По воспоминаниям Детмерса, он никак не мог придумать подходящего наименования, и тогда его друг Гюнтер Гумприх, будущий командир «Тора» и «Михеля», помог с выбором.
10 октября рейдер, замаскированный под «шперрбрехер», покинул Гамбург и перешел в Киль. Утром следующего дня на корабле случилось ЧП — произошел пожар в отсеке электрогенераторов, потушенный пожарными верфи. Затем «Корморан» ушел в Готенхафен — Детмерс решил не становиться в док на ремонт, а провести его во время подготовки к походу и учебных выходов в море. Через четыре недели ремонтные работы закончили, и рейдер провел ходовые испытания на пару с новейшим линкором «Бисмарк», достигнув при этом скорости 18 узлов. Во время учений произошел несчастный случай — торпедист Эрих Демникий упал за борт через открытый торпедный порт и утонул. 20 ноября корабль посетил с инспекцией гросс-адмирал Редер, оставшийся весьма довольным увиденным. В разговоре с ним Детмерс сообщил о неиспытанной до конца силовой установке, однако когда командующий предложил отложить выход в море, то корветтен-капитан отказался.
Окончательное вооружение рейдера составили шесть 150-мм орудий, одна трофейная сигнальная 75-мм пушка,[73] два 37-мм и пять одинарных 20-мм зенитных автоматов. Дополняли огневую мощь надводные и подводные торпедные аппараты. Имелись и вспомогательные боевые единицы — два гидросамолета «Арадо» Ar-196А-1 и скоростной катер — минный заградитель LS-3. В минном отсеке находились мины — 360 якорных типа ЕМС и 30 магнитных типа ТМВ для катера. Кроме этого на борт загрузили торпеды для подводных лодок U-37 и U-65, рандеву с которыми планировалось уже во время похода.
В 14.05 3 декабря «Корморан», вновь маскировавшийся под «шперрбрехер», покинул Готенхафен уже навсегда. Первоначально, после обсуждения возможных путей прорыва с уже вернувшимся из похода на «Виддере» Г. фон Руктешеллем, Детмерс планировал выйти в Атлантику через Ла-Манш. Однако, получив от метеорологического судна информацию о ледовой обстановке в районе Датского пролива, он изменил решение в пользу последнего. 7 декабря, когда рейдер добрался до Скаггерака, его встретили миноносцы Т-1, Т-5 и Т-12, но тяжелые погодные условия вынудили небольшие корабли уже после полудня уйти на базу. Вечером 8-го крейсер пришел в норвежский порт Ставангер, выйдя оттуда на следующий день. 11 декабря пришел черед первый раз сменить маскировку, и уже через сутки «Корморан» превратился в советское судно «Вячеслав Молотов». Выдержав жестокий шторм, во время которого волны так швыряли корабль, что команда переименовала его в «Роллморан» (от слова «rollen» — качаться), 13-го рейдер вышел в Атлантику.
Теперь его путь лежал на юг. Согласно первоначальному приказу, «Корморан» должен был начать боевые действия только в Индийском океане, но затем командование изменило свою точку зрения и разрешило Детмерсу охотиться уже в Атлантике. Первоначально фортуна отвернулась от корветтен-капитана, и в течение нескольких недель HSK-8 не встретил ни одного судна противника, за исключением «нейтралов». В этот период машинная команда экспериментировала с энергетической установкой корабля на различных режимах работы. По итогам испытаний был сделан вывод, что топлива должно хватить на семь месяцев плавания без дозаправки. 29 декабря в условиях хорошей видимости в первый раз попробовали запустить гидросамолет, но из-за качки он получил повреждения от ударов. Надо сказать, что спуск на воду гидросамолета и катера оказались настоящей проблемой из-за узких люков, что и повлияло на частоту их использования.
Только 6 января к рейдеру, находившемуся к югу от островов Зеленого Мыса, пришел первый успех. Наблюдатели заметили на встречном курсе судно, оказавшееся греческим «Антонисом» (3729 брт, 1915 г.) компании «Лемос». Сблизившись до трех километров, немцы потребовали остановиться и не пользоваться радио. Абордажная команда установила, что пароход вез 4800 т отборного угля из Кардиффа в Розарио (Уругвай) по британскому фрахту. С угольщика перевели на вспомогательный крейсер 29 человек, 7 овец, запасы продовольствия и несколько найденных на борту пулеметов с боеприпасами к ним. Затеи «Антонис» пустили на дно подрывными зарядами. Хотя на «Корморане» имелись специально оборудованные каюты для захваченных в плен женщин и капитанов судов, греческого шкипера разместили вместе с его людьми. Детмерс, в отличие от остальных командиров рейдеров, предпочитал, чтобы капитаны содержались вместе с командами — такая политика с его точки зрения должна была обеспечить дисциплину среди пленных.
Тем временем на корабле начались проблемы с подшипниками в двигателях. Старший механик капитан-лейтенант Герман Штер доложил командиру, что сгорели три из них. С его точки зрения, баббит марки WM10, использовавшийся при заливке вкладышей подшипников, оказался слишком мягким и очень быстро стирался, заставляя те перегреваться и гореть. Детмерс связался с командованием и попросил изыскать возможность и передать на рейдер более твердый баббит марки WM80. Забегая вперед, можно сказать, что проблема с подшипниками так и не была решена вплоть до гибели «Корморана».
18 января, когда рейдер находился на широте Канарских островов, наблюдатели заметили очередное судно. Танкер «Бритиш Юнион» (6987 брт, 1927 г.) лондонской «Бритиш Танкер Компани» шел в балласте из Гибралтара на Тринидад и Арубу. «Корморан», используя преимущество в скорости, приблизился и приказал остановиться. Однако капитан Л. Эттхилл не подчинился, и с танкера начали передавать сигналы бедствия. Тогда немцы открыли огонь на поражение. Англичане сумели в ответ произвести всего четыре выстрела. В 19.44, когда команда стала спускать шлюпки, рейдер прекратил стрельбу. Вначале судно попробовали пустить на дно подрывными зарядами, однако оно отказывалось тонуть. Тогда «Корморан» добил его торпедами. Из 45 человек в плен попали только 28, прихватив с собой попугая и ручную обезьянку. Остальных Детмерс отказался искать, опасаясь британских кораблей. В этом он оказался прав. Получив сигнал о нападении с «Бритиш Юнион», к месту атаки полным ходом помчался австралийский вспомогательный крейсер «Арауа», с которого успели даже заметить свет прожектора немецкого корабля. Австралийцы сумели спасли еще восемь человек из команды танкера, которые пролили свет на гибель своего судна. После того, как «Корморан» раскрыл факт своего нахождения в атлантических водах, он получил от британского Адмиралтейства обозначение «рейдер G».
Потопив «Бритиш Юнион» Детмерс покинул опасный район и ушел на юг. Через 11 дней в туманную погоду настал черед рефрижератора «Африк Стар» (11900 брт, 1926 г.), принадлежавшего британской «Блю Стар Лайн». Он шел из Буэнос-Айреса в Великобританию с 5790 т мяса и 634 т масла. В 13.16 на рейдере заметили крупное судно, идущее встречным курсом. Когда расстояние сократилось до десяти километров, немцы произвели предупредительный выстрел, а также потребовали не пользоваться радио. Английский капитан Ч. Р. Купер требованию не подчинился. Рефрижератор отвернул, начал набирать ход, и в эфир понеслись радиосигналы о нападении, который радисты рейдера тут же стали забивать помехами. Хотя в самом Фритауне сообщение не приняли, несколько судов, находившихся поблизости, смогли разобрать его и продублировать. Тогда Детмерс приказал открыть огонь на поражение. Через четыре минуты транспорт начал останавливаться, и с него стали спускать спасательные шлюпки. На этот раз обошлось без жертв, пленниками стали 72 члена экипажа и 4 пассажира (из них две женщины). Хотя «Африк Стар» был очень ценным призом, из-за полученных серьезных повреждений его пришлось добить. Подрывных зарядов оказалось недостаточно, поэтому для быстроты его потопили торпедой. В 15.18 британское судно скрылось под волнами, а «Корморан» полным ходом ушел на юго-запад.
В качестве награды для первого, кто заметит судно противника (независимо офицера или матроса), Детмерс, который ввел на время плавания запрет на употребления крепких спиртных напитков, определил бутылку шампанского. Вторым условием должно было быть потопление транспорта. Вахтенный офицер, первым заметивший «Африк Стар», еще даже не успел толком насладиться полученным призом, когда в 18.25 в тумане показался силуэт следующей жертвы. Капитан принадлежавшего «Альфред Холт энд Ко» британского «Юрайлокуса» (5723 брт, 1912 г.) A. M. Кэрд не подчинился приказу остановиться. Он приказал увеличить ход, подать по радио сигнал бедствия и открыть огонь из установленного на корме орудия. В 18.31 немецкие артиллеристы начали стрельбу, сконцентрировавшись на пушке противника. Бой продолжался девять минут, на 67 снарядов с «Корморана» англичане сумели ответить всего четырьмя, не нанеся ему при этом никаких повреждений. Абордажная команда обнаружила, что торговец, шедший из Ливерпуля до Такоради, вез шестнадцать разобранных тяжелых бомбардировщиков для британских войск в Египте. Разместив подрывные заряды, немцы покинули судно. Тем временем на борт рейдера были подняты 43 человека (четыре из них имели серьезные ранения) из команды транспорта во главе с третьим офицером У. Пови. После подрыва зарядов «британец» тонул слишком медленно, и корветтен-капитан в очередной раз приказал выпустить торпеду. В этот момент произошла трагедия: внезапно из темноты появилась одна из шлюпок, собиравшаяся пристать к борту как раз в том месте, куда был направлен «угорь». В результате взрыва, все люди, находившиеся в лодке, погибли, а сам «Юрайлокус» пошел ко дну. Потопив транспорт, «Корморан» немедленно покинул этот район, направившись в Южную Атлантику для рандеву с танкером «Нордмарк». Тем временем, сигналы с «Африк Стар» и «Юрайлокуса» вызвали настоящую бурю в эфире, и к месту гибели судов направились тяжелые крейсера «Девоншир» и «Норфолк», но они не успели перехватить рейдер. Капитан Кэрд и еще 27 моряков были спасены на следующий день испанским судном «Монте Тейде». Таким образом, число погибших составило 11 человек.
В это время «Корморан» шел на юг. Вновь начались проблемы с подшипниками, и Детмерс отправил РВМ очередное сообщение с просьбой прислать баббит. 7 февраля в точке «F» зоны «Андалузия» (27° ю.ш., 12° з.д.) состоялась встреча с «Нордмарком» и рефрижераторным судном «Дюкеза», ранее захваченным тяжелым крейсером «Адмирал Шеер». На следующий день с первого рейдер перекачал 1339 т топлива, а со второго получил 100 говяжьих туш и 216 ООО яиц. В обратном направлении на танкер проследовали 170 пленных. При прощании с ними Детмерс разрешил себе немного расслабиться. Выпив пива с капитанами потопленных судов, он поблагодарил их за отсутствие проблем с дисциплиной среди пленных моряков.
Поделиться книгой: