Помоги проекту - поделись книгой:
Теперь количество пленных на борту достигло 327 человек, что становилось большой проблемой. На следующий день РВМ прислало уже второй приказ за последнюю неделю о возвращении рейдера в родные воды. Однако капитан-цур-зее, оценив обстановку, в ответе сообщил о своем решении продолжить плавание и вместо «Атлантиса» отправить в Европу «Тирранну» с пленными на борту.
С 14 по 22 июля HSK-2 двигался зигзагами к югу от архипелага Чагос на маршруте Маврикий — Сабанг, затем повернул обратно и направился на рандеву со своим призом. Встреча состоялась 29 июля в точке с координатами 31°10′ ю.ш. и 86°59′ в.д. Для того, чтобы «Тирранна» достигла берегов Старого Света, на нее пришлось передать 420 т драгоценного горючего. Машинная команда в это время перебирала дизели крейсера, а все остальные занимались ремонтом и покраской обеих судов. 2 августа, когда работы были в самом разгаре, на расстоянии менее четырех километров из дождевого шквала, появился вооруженный транспорт, идущий на высокой скорости. Рогге немедленно приказал двигаться ему навстречу. Первые два залпа легли недолетами, зато два последующих попали в цель. Выяснилось, что очередной жертвой «Атлантиса» стал норвежский «Талейран» (6732 брт, 1927 г.), как и «Тирранна», принадлежавший компании Вильгельмсена. Его капитан Матиас Фойн, заметив знакомый силуэт рядом с неизвестным судном, решил, что произошла авария, и поспешил прийти на помощь. «Талейран» направлялся из Сиднея через Фримантл и Кейптаун в Англию, на его борту находилось 4500 т стали, 16 ООО тюков шерсти, 22 686 мешков пшеницы и 240 т тиковой древесины. Количество пленных на борту рейдера увеличилось еще на 36 человек. При этом выяснилось, что в обеих норвежских командах оказались множество знакомых и даже родственников. Так корабль Кригсмарине стал местом встречи братьев Бьёрнебю — Свенна и Финна, служившими третьими помощниками на «Талейране» и «Тирранне» соответственно, и не видевшихся до этого три года. Рогге хотел сохранить второго «норвежца» также в качестве приза, но и на нем оказалось мало топлива. Это и определило его судьбу. Немцы опустошили топливные цистерны, забрали новый моторный катер и все продовольствие. Затем пилот лейтенант-цур-зее Рихард Булла потренировался на обреченном транспорте, сделав несколько заходов с целью оборвать радиоантенну, после чего сбросил на него две бомбы (мимо) и обстрелял надстройки из бортового пулемета. После чего подрывная команда пустила «Талейран» на дно.
В 0.05 5 августа «Атлантис» и «Тирранна», на борту которой находились призовая команда из 18 немецких моряков под командованием лейтенанта Вальдмана и 274 пленных, расстались. Рейдер продолжал оставаться без движения до 11 августа, пока механики не закончили ремонт и переборку дизелей, после чего взял курс на восток. Две недели прошли в скучной повседневной службе, пока 24 августа в 2.45, когда «Атлантис» находился в двухстах милях севернее острова Родригес, вахтенные не заметили судно, ведшее себя весьма странным образом: его ход постоянно менялся от пяти до девяти узлов, кроме этого пару раз оно вообще остановилось. Посчитав, что перед ним британский «Q-шип» (судно-ловушка), Рогге дождался, пока расстояние сократилось до трех километров, и приказал атаковать без предупреждения вначале торпедой, а затем и артиллерией. Но «угорь» прошел мимо, а вот канониры не подкачали и практически сразу добились трех попаданий в корпус жертвы, вызвав пожар в надстройке и средней части транспорта. Из допроса капитана Х. В. Маршалла выяснилось, что атаке подвергся британский угольщик «Кинг Сити» (4744 брт, 1928 г.) компании «Рирдон Смит и сын», шедший с 5000 тоннами отборного угля и кокса из Кардиффа в Сингапур, а его странное поведение объяснялось серьезными неполадками в энергетической установке. В ходе обстрела погибло пять моряков из 44, еще один умер на операционном столе. Затем пылавшее судно добили артиллерией.
После потопления «Кинг Сити» рейдер продолжал крейсировать в Индийском океане, постепенно сдвигаясь на юго-восток. В конце месяце Рогге получил сообщение от РВМ, в котором говорилось, что он награждении Железным крестом 1 класса, а еще 50 человек — Железным крестом 2 класса. Отправляясь в поход, капитан-цур-зее отказался взять с собой награды, но теперь для поднятия боевого духа команды он принял решение провести награждение. Поздним утром 1 сентября экипаж рейдера был собран для торжественного построения и командир объявил о награждении 80 моряков Железными крестами, вручив официальный документ, отпечатанный на борту корабля.[5]
9 сентября настал черед английского вооруженного танкера «Этелкинг» (9557 брт, 1926 г.), принадлежавшего «Юнайтед Молассес Компани» и направлявшегося из Австралии в Восточную Африку с экипажем из 40 человек. В тот день стояла исключительно хорошая погода, и видимость составляла до сорока миль. В 6.30 наблюдатели заметили на расстоянии 14 миль трубу какого-то судна. «Атлантис» начал подбираться поближе, чем вначале насторожил англичан, но затем, видя, что неизвестный не предпринимает резких движений, те успокоились и даже показали свой флаг, предложив немцам сделать тоже самое. В ответ в 8.01, когда расстояние между судами составляло 6200 метров, на мачте HSK-2 взвился флаг Кригсмарине. Первые два залпа оказались неточными, и с атакуемого танкера понеслись сигналы «
В полдень следующего после потопления «Этелкинга» дня на горизонте вновь показалось какое-то судно. Однако сблизиться с ним не удалось — неизвестный, выполняя приказ британского Адмиралтейства, сразу же изменил курс и стал удаляться от «Атлантиса». Поняв, что подойти на удобное для обстрела расстояние не удастся, Рогге решил использовать «Хейнкель». Гидросамолет, пилотируемый лейтенантом Буллой, в течение 20 минут совершал атаки на судно. Летчики оборвали растяжки антенны, сбросили две 50-кг бомбы, обстреляли надстройки, дымовую трубу и палубу из пулемета, после чего вернулись к своему кораблю. Однако к их удивлению, рейдер промчался мимо, не остановившись, чтобы подобрать с воды крылатую машину. Это объяснялось тем, что радист британского «Бенарти» (5800 брт, 1926 г.), принадлежавшего «Бен Лайн Стимере», успел таки отправить один сигнал о помощи, но в спешке неверно указал координаты своего судна. Транспорт шел из Рангуна в Ливерпуль с ценным грузом — 1000 т свинца, 400 т вольфрама, 100 т цинка и большое количество парафина. На его борту находилась команда в количестве 49 человек под командой капитана Уатта. После нападения гидросамолета китайские кочегары покинули котельное отделение, и поэтому «Атлантис» быстро догнал сухогруз, выскочив из дождевого шквала всего в пяти милях от жертвы. С дистанции в три километра рейдер сделал несколько предупредительных выстрелов, после чего судно остановилось. Абордажная команда уже сидела в катере, когда на «британце» неожиданно вновь заработала рация. Немцы тут же открыли огонь на поражение, в результате чего на «Бенарти» вспыхнули пожары, которые потом удалось потушить. Самыми ценными трофеями стали тридцать мешков почты, а также официальные документы, среди которых наиболее важной оказалась копия новой британской кодовой таблицы, обнаруженная лейтенантом Мором в мусорной корзине капитанской каюты. Затем судно отправили на морское дно с помощью подрывных зарядов, а его команда в полном составе обрела статус пленных на борту рейдера. Покончив с «Бенарти», «Атлантис» отправился на поиски своего гидросамолета, который находился в добром десятке миль от места атаки, а затем, стремясь быстрее покинуть этот район, ушел на юго-запад в направлении австралийского маршрута.
Изучив обстоятельства своих последних акций, Рогге решил, что теперь «Атлантис» будет изображать британское судно. Для этого с кормовой 150-миллиметровки сняли маскировку и придали ей вид стандартного 4,7-дюймового английского орудия. В полдень 18 сентября рейдер лег в дрейф для экономии топлива, но уже вечером следующего дня вахтенные заметили густое облако дыма, и HSK-2 бросился в погоню. С наступлением новых суток немецкий корабль приблизился к большому однотрубному судну и приказал остановиться и не пользоваться радио. Вначале «Комиссар Рамель» (10061 брт, 1921 г.), ранее принадлежавший французской Морской почтово-пассажирской службе, подчинился требованиям и сбросил ход. Рогге уже предвкушал, что избавится от 230 пленных, создававших определенные проблемы, как внезапно с парохода в эфир понеслись сигналы бедствия. В ответ 56 150-мм снарядов быстро превратили его в пылающую развалину, при этом из 66 человек экипажа погибло трое. Из допроса капитана Маккензи выяснилось, что он приказал передавать сигналы бедствия, еще не зная о том, что старший помощник, стоявший на вахте, уже сдал судно противнику. «Комиссар Рамель» 12-го вышел из Фримантла и направлялся в Кейптаун, а затем в Англию с грузом жира, мыла, кожи, фруктов и джема. В этот раз немцы не смогли чем-либо поживиться из-за сильнейшего пожара. Как только все пленные очутились на борту, пароход добили артиллерией.
Потопив французское судно, вспомогательный крейсер, чтобы запутать противника, двинулся на восток в сторону Зондского пролива. Уйдя на достаточное расстояние от места атаки, на «Атлантисе» приступили к ремонту и профилактике дизельной установки. 27 сентября радисты получили печальное известие — четыре дня назад, из-за ошибок и несогласованности действий РВМ и местной береговой охраны, «Тирранна» была торпедирована в устье Жиронды британской субмариной «Тьюна» и затонула в течение двух минут (45°19′ С.Ш./01°20′ з.д.). Погибло 86 пленных, в том числе женщины и дети, а также обер-машиненмаат Карл Зеегер. Эта новость произвела гнетущее впечатление на команду «Атлантиса».
К 1 октября все намеченные работы были выполнены, и HSK-2 вновь вышел на охоту. Теперь Рогге решил крейсировать у Зондского пролива. Однако следующие три недели оказались безрезультатными, пока 22 октября рейдер не перехватил югославский пароход «Дурмитор» (5623 брт, 1913 г.), принадлежавший пароходной компании из Дубровника. Он шел с 8200 тоннами соли из Испании в Японию. Несмотря на то, что древний пароход принадлежал нейтральной стране, Рогге под довольно-таки надуманным предлогом объявил его призом. Основным обстоятельством, по которым ему понадобилась эта старая посудина, явилось желание избавиться от пленных. Капитан-цур-зее перевел на «югослава» призовую команду из 13 человек во главе с лейтенантом-цур-зее Эмилем Денелем и отправил пароход в условленную точку, где тот должен был ожидать прихода рейдера. На следующий день Рогге решил разобраться с вопросами дисциплины, которая из-за продолжительного безделья начала явно слабеть. На всеобщем построении команды он объявил, что вплоть до принятия самых жестких мер, не потерпит недовольства и отказа повиноваться приказам. В свою очередь, он разрешил свести судовые работы в послеобеденное время к минимуму, а также ввел политику «отпуска на борту», согласно которой четыре матроса из каждого подразделения освобождались на неделю от любых обязанностей, исключая боевые ситуации. Находящиеся в «отпуске» переводились в пустующую карантинную зону лазарета, расположенную в корме, где были свободны от всех построений, учений и утренней побудки, хотя им предписывалось носить форму и отдавать честь офицерам. Вскоре состоялась повторная встреча с «Дурмитором». Так как по расчетам немцев угля на пароходе хватало, чтобы дойти до Итальянского Сомали, то Рогге решил отправить на нем пленных. 26-го на судно перевели 299 человек и передали точно рассчитанное на 19 суток количество воды и продовольствия. Предполагалось, что за это время Денель доберется до Могадишо. В тот же день рейдер и приз расстались.
«Атлантис» продолжал действовать в районе Зондского пролива до 1 ноября, после чего направился в Бенгальский залив. В ночь с 8 на 9 ноября на торговом маршруте, связывавшем Коломбо и Сингапур (5°35′ с.ш./88°22′ в.д.), был замечен силуэт судна, в котором опознали танкер, идущий в полном наливе. Под прикрытием дождевого шквала рейдер смог подобраться на расстояние в 500 метров до ничего не подозревающей жертвы, после чего приказал остановиться, представившись как вспомогательный крейсер британского флота «Энтенор». В итоге без единого выстрела, с помощью хитрости, немцы захватили норвежский танкер «Тедди» (6748 брт, 1930 г.), принадлежавший «А. Ф. Клавенесс и Ко» и шедший из Абадана в Сингапур с 10 000 т сырой нефти и 500 т столь нужного немцам соляра. Так как заправка в Бенгальском заливе представлялась весьма опасным предприятием, Рогге отправил на танкер призовую команду во главе с лейтенантом-цур-зее Бройерсом, которому приказал идти в точку «Мангр», находившуюся в 500 милях к югу. В обратную сторону проследовали 20 из 32 человек норвежской команды во главе с капитаном Тором Люткеном.
Тем временем Булле и механикам удалось наконец-то починить гидросамолет, бездействовавший из-за различных поломок около месяца. Утром 10 ноября «Хейнкель» отправился в полет. Вернувшись вскоре на корабль, летчики доложили, что обнаружили к северу от него идущее на восток неизвестное судно. «Атлантис» пошел на перехват с таким расчетом, чтобы выйти на цель после наступления ночи. И вновь это оказался вооруженный танкер в наливе. Хотя с норвежского «Оле Якоб» (8306 брт, 1939 г.), принадлежавшего компании «Йоханнес Хансен», в ярком свете луны заметили немецкий корабль и даже передали сигналы бедствия, Рогге, надеясь получить с него топливо, не стал открывать огонь. Как и в случае с «Тедди», рейдер представился британским крейсером «Энтенор» и выслал для переговоров катер, в котором кроме Мора, одетого в мундир британского офицера, штурмана капитан-лейтенанта резерва Пауля Каменца и рулевого, под брезентом находилась абордажная группа из десяти моряков, вооруженных автоматами. И на этот раз немцам удалось одурачить норвежцев, захватив, как в голливудском боевике, в течение десятка секунд судно без единого выстрела (6°30′ с.ш./90°13′ в.д.). После этого радисты «Атлантиса», воспользовавшись рацией «Оле Якоба», отменили сигналы бедствия как ошибочные.[7] Как выяснилось, нерешительность капитана Лейфа-Кристиана Крога и остальных 32 человек команды танкера, шедшего из Сингапура в Суэц, отчасти объяснялась характером груза — десять тысяч тонн авиационного высокооктанового бензина. Это слегка разочаровало Рогге, ожидавшего найти дизельное топливо. К вечеру перевод пленников и перегрузка припасов закончилась. Капитан-цур-зее назначил Каменца командиром призовой команды и отправил танкер в точку «Раттанг», находившуюся в трехстах милях к югу, неподалеку от австралийского острова Рождества.
Следующий день стал роковым для уже тринадцатой жертвы «Атлантиса» — британского парохода «Аутомедон» (7528 брт, 1922 г.), принадлежавшего «Альфред Холт энд Ко». Он вышел из Ливерпуля на Дальний Восток с очень ценным грузом, включающим самолеты, автомобили, оборудование, медикаменты, микроскопы, пиво, виски, сигареты и большое количество продовольствия. Британское судно следовало тем же курсом, что и «Атлантис», поэтому Рогге приказал сбросить ход, что бы оно смогло догнать крейсер. С «Аутомедона» также заметили неизвестный сухогруз, но его капитан У. Б. Ивен принял рейдер за одно из голландских судов, обычно курсировавших в этом районе. В 9.04 «Атлантис» сбросил маскировку и, совершив правую циркуляцию, сделал предупредительный выстрел из 150-мм орудия с дистанции 4200 метров. Британцы тут же начали передавать сигнал о нападении со своими координатами. В ответ «Атлантис» открыл огонь на поражение. Уже первый залп накрыл мостик «торговца», при этом погибли почти все офицеры за исключением первого помощника Д. Стюарта. Всего же для восьми моряков встреча с рейдером оказалась роковой. Немецкие снаряды быстро превратили среднюю часть в груду искореженных и перекрученных обломков. Англичане попытались было уйти, но уже через двадцать одну минуту после начала стрельбы абордажная партия с «Атлантиса» взобралась на борт сухогруза. Найденные во время обыска документы оказались настоящим сокровищем — морские приказы, инструкции британского Адмиралтейства, страницы из шифровальной книги, распоряжение по обороне британских портов на Дальнем Востоке, 7-я, 8-я и 9-я части морских кодовых таблиц для британского торгового флота, боевые приказы для военно-морских сил, дислоцировавшихся на Дальнем Востоке, 120 мешков почты, один из которых предназначался лично командующему британскими ВВС на Дальнем Востоке маршалу сэру Роберту Брук-Попхэму. Рогге приказал как можно быстрее переместить на борт наиболее ценное из груза поврежденного «Аутомедона» и потопить его подрывными зарядами. Однако в трюмах оказалось столько разнообразных «сокровищ», что лишь в 15.07 британское судно скрылось под волнами. Количество пленных увеличилось еще на 93 человека.
Потопив транспорт, «Атлантис» 10-узловым ходом ушел на рандеву со своими призами. Вечером того же дня радисты перехватили сигналы с «Хеленуса» — еще одного судна компании Холта. Оно находилось где-то поблизости и постоянно вызывало «Аутомедон». Однако к счастью для англичан, вахтенный офицер не стал будить Рогге. Встреча с «Тедди» состоялась 13 ноября. Так как дизельного топлива на нем было мало, то Рогге решил потопить норвежский танкер. С него забрали все ценное, выкачали 500 т соляра и на следующий день потопили подрывными зарядами. РВМ раскритиковало действия капитана-цур-зее, отметив, что груз «Тедди» очень пригодился бы другим рейдерам, но при этом само и пальцем не пошевелило, чтобы организовать подобную акцию. 15-го «Атлантис» обнаружил в условленном месте и «Оле Якоб». Рогге решил отправить танкер в Японию, где его груз мог оказаться востребованным. Он назначил командиром штурмана капитан-лейтенанта Каменца, который после прибытия в Японию, должен был направиться в Берлин с копиями КТБ рейдера и документами, захваченным на «Аутомедоне». Кроме призовой команды, на борту находились норвежцы из экипажей самого «Оле Якоба» и «Тедди». Танкер ушел 16 ноября и 6 декабря бросил якорь в Кобэ.[8] Немецкий военно-морской атташе в Японии контр-адмирал Пауль Веннекер организовал обмен бензина с танкера на равное количество нефти и гидросамолет. Кроме этого японцам были переданы копии секретных документов с «Аутомедона», в том числе план обороны Сингапура. Информация оказалась настолько ценной, что впоследствии Бернхарду Рогге по рескрипту японского императора Хирохито был дарован самурайский меч. Кроме командира «Атлантиса» такой чести из немецких военных удостоились еще только двое — рейхсмаршал Герман Геринг и фельдмаршал Эрвин Роммель.
Разобравшись с призами, Рогге решил дать отдых команде, пополнить запасы свежей пресной воды и провести ремонт «Атлантиса». Для этих целей он выбрал пустынные острова Кергелен, принадлежавшие Франции. Рейдер двигался в юго-западном направлении до 1 декабря, пока радисты не перехватили сообщение с другого вспомогательного крейсера — «Пингвин» — о том, что тот направляет в Европу призовой танкер «Шторштадт» с дизельным топливом и пленными. Рогге немедленно связался с Берлином и попросил организовать встречу. Рандеву было назначено в точке «Тульпе» (34°47′ ю.ш./59°55′ в.д.), расположенной в 900 милях к юго-востоку от Мадагаскара. Рейдеры встретились 8 декабря. Командир «Пингвина» капитан-цур-зее Эрнст-Феликс Крюдер стал первым немцем не из команды «Атлантиса», ступившим на его палубу впервые за более чем триста дней плавания. Вечером пришел и «Шторштадт». Тут же началась перекачка 1670 т топлива, закончившаяся с наступлением новых суток. В обратную сторону передали продовольствие и свежую воду. Тем временем экипажи обменивались визитами. На следующий день радисты получили поздравительную телеграмму, подписанную гросс-адмиралом Редером. В ней говорилось, что 7 декабря капитан-цур-зее Бернхард Рогге был награжден Рыцарским крестом. Вечером «Пингвин» продолжил плавание. На следующие сутки «Атлантис» расстался и с танкером, на который к этому времени перевели 124 пленных. Еще два моряка с рейдера пополнили призовую команду «Шторштадта». 11 декабря РВМ передало очередной приказ о награждении моряков Железными крестами. Торжественную церемонию провели в тот же день.
14 декабря на горизонте показались туманные вершины гор Кергелена. Вначале на берег отправилась десантная партия из девяти человек под командованием лейтенанта Мора. Они обследовали поселок французских китобоев в бухте Порт-Кувре залива Газелле и нашли его пустынным и заброшенным еще с 1936 года. Местом для стоянки Рогге выбрал небольшую бухточку, являвшуюся ответвлением залива. Однако когда корабль входил в узкий проход, то напоролся носовой часть на одинокую скалу, торчавшую из грунта словно игла. Пробоина пришлась как раз в то место, где находился один из резервуаров с пресной водой. Спустившийся под воду водолаз доложил о том, что повреждения, по его мнению, очень серьезные, если даже не безнадежные. После этого Рогге и старший механик обер-лейтенант-цур-зее Вильгельм Кильхорн сами отправились под воду. Их оценка оказалась не столь пессимистичной. Командир приказал как можно больше разгрузить носовую часть. Авральные работы продолжались более двух суток, в результате чего рейдер осел на корму на 8,5 градусов. Утром 16-го было предпринято три попытки сойти с камня, дав полный ход, но они оказались тщетными. Однако судьба явно благоволила Рогге и «Атлантису» — внезапно пришедшая с океана большая пологая волна одним движением освободила корабль.
Стоянка в бухте Газелле продолжалась двадцать шесть дней. За это время удалось полностью устранить повреждения корпуса, а также отремонтировать и перебрать двигатели. Цистерны полностью наполнили свежей пресной водой. Изменился и облик рейдера. Теперь он маскировался под норвежский сухогруз «Тамезис» компании Вильгельмсена: с верхней надстройки удалили крышу, передвинули дефлекторы вентиляторов, укоротили мачты, перекрасили надстройку и расширили трубу. В итоге корабль выглядел более приземисто, чем на самом деле. Вся команда смогла некоторое время размять ноги на берегу, поохотится на кроликов и уток, а также немного отдохнуть от корабля и общества друг друга. Булла на гидросамолете каждый день вылетал на разведку, исследуя с воздуха острова и близлежащие воды. Кроме этого немцы отметили Рождество, во время празднования которого еще 15 человек получили Железные кресты 2 класса, и наступление нового, 1941 года. Однако сочельник оказался омраченным трагическим случаем со старшим матросом Бернхардом Германом, упавшим на палубу во время покраски дымовой трубы. Он получил тяжелые переломы бедренных костей обеих ног и скончался 29 декабря.[9]
10 января «Атлантис» покинул угрюмый и пустынный Кергелен. Теперь ему предстояло действовать к северу от Мадагаскара. Добравшись в нужный район, рейдер приступил к охоте. Гидросамолет постоянно совершал разведывательные вылеты, и наконец 23-го, когда HSK-2 находился где-то на полпути между Мадагаскаром и южной оконечностью Индии, пилоты заметили неопознанное судно, находившееся в 60 милях к северу. Подняв «Хейнкель» на борт, рейдер полным ходом пошел в указанном направлении, и через некоторое время на горизонте показалось густое черное облако дыма. «Атлантис» описал широкую циркуляцию, оказавшись почти за кормой неизвестного, и стал его нагонять. Но на «торговце» также заметили немецкий корабль, и в полном соответствии с указаниями британского Адмиралтейства изменили курс. Рогге решил не рисковать и совершить нападение ночью. Однако, в расчетной точке жертвы не оказалось и нападение пришлось отложить до утра. Как только рассвело, гидросамолет вновь отправился в полет и обнаружил транспорт в 25 милях к северу. Тогда Рогге приказал летчикам атаковать его с воздуха и попытаться оборвать антенну. В помощь «Хейнкелю» в качестве своеобразной плавучей базы был придан моторный баркас с запасом топлива и запчастями. С первого же раза, зайдя со стороны солнца, Булла сумел оборвать подвешенным на тросе шлюпочным якорем растяжку радиоантенны. На втором заходе немцы сбросили две 50-кг бомбы, а в третьем обстреляли палубные надстройки и рубку из пулемета. В ответ капитан британского сухогруза «Мэндасор» (5144 брт, 1920 г.), принадлежавшего ливерпульской «Т. & Дж. Броклбэнк & Ко», Э. Хилл приказал натянуть аварийную антенну, приготовить зенитный пулемет и дать полный ход. Тут на горизонте показался «Атлантис» и гидросамолет, на котором кончились боеприпасы, направился к своей «базе». Англичане сумели восстановить радиосвязь и в эфир полетели сигналы о нападении. В полдень, когда дистанция сократилась до 7800 метров, «Атлантис» дал полный залп правым бортом. Снаряды легли мимо, но уже следующие поразили цель, и радио перестало работать. Всего рейдер потратил 61 150-мм снаряд, попав восемью из них. В результате, среднюю часть сухогруза охватил сильный пожар, а шестеро из 82 членов команды погибло. «Мэндасор» направлялся из Калькутты в метрополию через Дурбан. На его борту находилось 2000 т чугуна, 1800 т чая и немного джутового волокна. Абордажная команда забрала с горящего судна документы, свежую провизию, ящики с консервами, оружие и в 16.26 потопила его подрывными зарядами. Затем «Атлантис» направился на розыски гидросамолета и катера, которые находились в 25 милях от места потопления транспорта, обнаружив их только с наступлением сумерек. Выяснилось, что «Хейнкель» опрокинулся при посадке, а на катере отказал мотор. Так как гидросамолет починке не подлежал, пришлось его потопить, и «Атлантис» остался без «воздушного глаза».
После этого Рогге повел свой корабль на север. Как оказалось потом, вовремя. Сигнал с «Мэндасора» был пойман радиостанцией на Сейшельских островах, но не расшифрован. Тем не менее, для поисков его источника в этот район вышли тяжелый крейсер «Канберра» и легкие «Коломбо», «Линдер» и «Сидней». 27 января на горизонте показался очень большом пассажирский лайнер. Рогге принял его за знаменитый 83000-тонный «Куин Мэри», использовавшийся как войсковой транспорт, и приказал отвернуть в сторону. Он объяснил своим людям, что нет смысла сражаться с судном, явно тяжело вооруженным, имевшим в два раза большую скорость, чем «Атлантис», и вероятно прикрытым сильным эскортом. На самом деле это был «Стрэтхэрд» (22 281 брт) компании «Р&О», также служивший в качестве войскового транспорта.
Вечером 31 января рейдер находился в 600 милях к северу от Мадагаскара. Он широким зигзагом прочесывал танкерные маршруты, ведущие из Персидского залива, когда наблюдатели заметили на горизонте мачты какого-то судна. Немцы дождались наступления темноты, после чего начали сближение. В 21.30 расстояние сократилось до двух миль. В этот момент на английском сухогрузе «Спейбэнк» (5154 брт, 1926 г.), принадлежавшем «Эндрю Уэйр энд Ко», также заметили приближающийся неизвестный корабль. Однако британского капитана Морроу этот факт не встревожил. Он только приказал изменить курс, который вел к столкновению. Ответом «Атлантиса» стал залп из четырех 150-мм орудий, прозвучавший в 21.50. После еще двух залпов транспорт остановился, и к нему была выслана абордажная команда. Выяснилось, пароход шел из Кохинхины в Нью-Йорк с ценным грузом минералов, шеллака, каучука, ковров и древесины. На борту находился экипаж в количестве 60 моряков, из которых никто не пострадал во время обстрела. Капитан-цур-зее решил сохранить «Спейбэнк» в качестве приза, так как тот обладал рядом привлекательных качеств: имел вид типично британского «купца» и принадлежал к серии, включавшей 16 однотипных судов, что давало прекрасную возможность для маскировки. Рогге отправил на трофей призовую команду из одиннадцати человек во главе с лейтенантом Бройерсом с приказом ожидать «Атлантис» в точке «Нельке» (10° ю. ш/60° в.д.), находившейся поблизости от коралловых рифов Сайя де Малья. Суда расстались после полудня 1 февраля.
Уже на следующий день очередным контактом рейдера (3°26′ ю.ш./52°35′ в.д.) стал английский «Труалю» компании «Блю Фаннел». Однако в отличие от предыдущих жертв «Атлантиса», его капитан П. С. Брэддон вымуштровал свою команду, и служба велась там на должном уровне. Крейсер заметили на расстоянии более 16 миль, после чего транспорт повернул назад и начал уходить полным ходом, передавая при этом сигналы тревоги. Рогге не стал пытаться догнать беглеца и направил свой корабль на запад. Это решение оказалось верным. Сигналы с «Труалю» получили в Коломбо, в результате чего находившееся у побережья Сомали Соединение «К» в составе авианосца «Формидебл» и крейсера «Хокинс», отправилось на поиски. Британский отряд быстро нашел торговца, и убедившись, что тому ничего не угрожает, повернул обратно к побережью. Фортуна вновь улыбнулась немцам. Если бы противник продолжил поиски, вероятность обнаружения «Атлантиса» была очень высокой.
Везение оставалось с «Атлантисом» и далее. Уже ближе к вечеру на горизонте показался танкер в наливе. Рогге решил напасть на него ночью, чтобы захватить врасплох, как это уже бывало ранее. Все прошло по намеченному плану, за исключение одной досадной накладки. Снаряд, выпущенный в качестве предупредительного, попал в дымовую трубу, перебив главный паропровод. В результате норвежский «Кетти Брёвиг» (7031 брт, 1918 г.), принадлежавший Т. Брёвигу из Фарсунна, потерял ход (4°30′ ю. ш/50°50′ в.д.). Приз оказался очень ценным — он шел из Бахрейна в Лоренсу-Маркеш с 4031 т соляра и 6370 т нефти. Во время обстрела из 52 членов экипажа, возглавляемого капитаном Эрлингом Мёллером, двое получили ранения. За ночь механики рейдера смогли починить повреждения. Поэтому следующим днем танкер с призовой командой обер-лейтенанта Фелера и частью норвежского экипажа направился в заранее оговоренную точку, а рейдер продолжил охоту. 5 февраля Рогге послал два сообщения для РВМ, в которых сообщил о результатах своей деятельности и обрисовал дальнейшие планы. Кроме того, он попросил разрешения отправить «Спейбэнк» в Европу, а также организовать ему встречу с тяжелым крейсером «Адмирал Шеер» и вспомогательным крейсером «Корморан», для передачи им части топлива. Берлин ответил согласием, но приказал предварительно заправить блокадопрорыватель «Танненфельс» и итальянскую подводную лодку «Перла», шедшие из находившихся под угрозой захвата британскими войсками портов Сомали. После этого в карьере «Атлантиса» наступил период, состоявший в основном из рандеву.
8 февраля в точке «Нельке» рейдер встретился со «Спейбэнком». Ночью туда же подошел «Кетти Брёвиг», а в полдень 10-го объявился «Танненфельс», на борту которого находилась призовая команда с «Дурмитора» в полном составе.[10] Лейтенант Денель рассказал о том, что путешествие экс-«югослава», окрещенного «адским судном», продолжалось 29 суток вместо запланированных 19-ти. Оказалось, что угля на нем было гораздо меньше, чем предполагалось вначале. В итоге для экономии топлива сбавили ход, однако при этом очень быстро возникли проблемы с пищей и водой для 312 человек, находившихся на борту. Немцам пришлось даже ставить самодельный парус и сжечь в топке все дерево, имевшееся на судне. Когда 22 ноября 1940 г. «Дурмитор» достиг крошечного сомалийского порта Варшейк, на нем оставалось всего 300 кг бобов и 180 кг угля.
В течение нескольких дней на четырех судах, дрейфовавших посреди Индийского океана, осуществлялась бурная деятельность — для подготовки дальнейшего плавания каждое из них снабжалось настолько полно, насколько это было возможно. Денелю и его людям опять пришлось покинуть «Атлантис» и перейти на «Кетти Брёвиг», откуда на рейдер вернулась призовая команда Фелера. 103 пленных перевели на «Танненфельс». Наконец 13 февраля маленький отряд двинулся на юг, встретившись на следующий день с тяжелым крейсером «Адмирал Шеер» под командованием капитан-цур-зее Теодора Кранке. После этого в поисках хорошей погоды немецкие корабли переместили к северу, потеряв по дороге «Кетти Брёвиг», который пришлось ожидать двое суток. В его отсутствие некоторые члены команды рейдера посетили «карманный линкор». После появления танкера первым заправился тяжелый крейсер, за ним «Танненфельс», которого Рогге тут же отправил в Европу. Блокадопрорыватель благополучно достиг эстуария Жиронды 19 апреля. Затем командиры «Атлантиса» и «Адмирала Шеера» определили районы действий для каждого и договорились о следующей встрече, назначенной на 25 февраля. Покончив со всеми делами, 17-го немецкие корабли разошлись в разные стороны: «карманный линкор» отправился на юго-запад к Мадагаскару, «Кетти Брёвиг» — к рифам Сайя де Малья, а рейдер вместе с «Спейбэнком» — на юго-восток, к архипелагу Чагос.
Во время совместного плавания Рогге использовал свой приз как разведчика.
Сухогруз держался слева от «Атлантиса» на расстоянии до пятидесяти миль и дважды навел его на цель. Однако в первом случае (21-го) это оказался французский танкер «Лот», шедший по соглашению с немцами из Диего-Суареса в Дакар вместе с подводными лодками «Пегас» и «Монж», а в другом (22-го) — японский сухогруз «Африка-Мару». Не достигнув результатов в этом районе, капитан-цур-зее отправился в договоренную точку для встречи с «Адмиралом Шеер», но обнаружил там только его приз — английский сухогруз «Бритиш Адвокат». Сам «карманный линкор» был вынужден поспешно покинуть воды Индийского океана, скрываясь от охотившегося на него оперативного соединения британского флота. Наведя порядок среди призовой команды на британском судне, куда Кранке сплавил самых злостных разгильдяев из своего экипажа, Рогге 27 февраля отправил его в Европу, впрочем, особо не рассчитываю на успех. Тем не менее, через два месяца, 29 апреля «Бритиш Адвокат» добрался в Бордо.
«Атлантис» и «Спейбэнк» продолжали безуспешно утюжить воды западной части Индийского океана. Вскоре капитан-цур-зее получил приказ организовать заправку с «Кетти Брёвиг» немецкого парохода «Кобург», успевшего уйти из сомалийского Массауа до захвата его британскими войсками, а затем и вспомогательного крейсера «Пингвин». Однако 4 марта бортовой самолет австралийского тяжелого крейсера «Канберра» обнаружил в 200 милях юго-западнее Сейшельских островов (4°50′ ю.ш./56° в.д.) «Кобург» и «Кетти Брёвиг». Крейсер пошел в указанном направлении. В итоге, «Кобург» отправили на дно британские снаряды, а танкер затопила его команда. Денель со своими людьми попал в плен. Совместное плавание «Атлантиса» и «Спейбэнка» продолжалось до 21 марта, когда Рогге решил отправить приз во Францию. Он назначил командиром вместо Бройерса более опытного лейтенанта-цур-зее резерва Пауля Шнайдевинда, ранее бывшего первым офицером на «Танненфельсе», а затем оставшегося на рейдере в качестве призового офицера. В тот же день «Спейбэнк», на котором находилось 13 немцев и 41 пленный, ушел в Бордо, благополучно добравшись туда 12 мая.[11] 28 марта состоялось рандеву с итальянской подводной лодкой «Перла», шедшей из Массауа в Европу вокруг африканского континента. Немцы снабдили союзников 70 т соляра, продовольствием, навигационными картами и т. п. Рогге удалось договориться с ее командиром капитан-лейтенантом Бруно Наппом о совместных действиях сроком до 8 апреля. Однако итальянцы, расставшись с рейдером на следующий день, практически сразу забыли об уговоре и продолжили свое плаванье, придя в Бордо 20 мая. Впрочем, итальянское правительство отблагодарило командира «Атлантиса», наградив его 25 сентября 1941 г. «Бронзовой медалью за воинскую доблесть».
«Атлантис» продолжил свое крейсерство в юго-западной части Индийского океана. Последний успех датировался еще 2 февраля, и как следствие, тропическая жара и длительное бездействие начали отрицательно сказываться на дисциплине экипажа. 31 марта исполнился ровно год, как «Атлантис» находился в море. В связи с этим гросс-адмирал Редер наградил всю команду рейдера Железными крестами 2-го класса, а наиболее отличившихся 1-го класса. Наконец, 5 апреля рейдер остановил большой транспорт, оказавшийся французским «Шенонсо» (14 825 брт), принадлежавшим правительству Виши. Опять неудача! В итоге РВМ разрешило Рогге покинуть Индийский океан и перейти в Атлантический, что тот и сделал, пройдя 8 апреля «ревущими сороковыми» меридиан мыса Доброй Надежды.
Командование назначило «Атлантису» для действий район в средней части Атлантики, приблизительно в 1300 милях к востоку от побережья Бразилии. 16 апреля в условленном месте состоялось рандеву с судном снабжения «Дрезден»,[12] вышедшим 28 марта из бразильского порта Сантус для встречи с HSK-2. Рогге планировал получить с него свежую воду, продовольствие, древесину и смазочные материалы. Однако при встрече с капитаном Вальтером Ягером, взбешенный командир «Атлантиса» узнал, что на «Дрездене» нет свежей провизии для рейдера. Оказывается, из-за бюрократизма военно-морского атташе в Бразилии, ее погрузили на другое судно снабжения — «Бабитонга», которое не имело холодильников необходимого объема, и продукты пришли в негодность. Забрав все необходимое со снабженца, Рогге приказал Ягеру оставаться в этом районе и ожидать подхода вспомогательного крейсера «Корморан».
В 15.00 немецкие суда расстались, а уже через четыре часов в наступающих сумерках наблюдатели заметили силуэт довольно большого судна, принятого первоначально за британский войсковой транспорт. «Атлантис» начал преследовать жертву, которую из-за непонятного поведения теперь посчитали вспомогательным крейсером противника. В 5.55 следующих суток рейдер открыл огонь с дистанции 8500 м. Всего немцы выпустили 55 150-мм снарядов, добившись девяти попаданий — в радиорубку, машинное отделение, борт и надстройки. Судно остановилось, люди быстро начали покидать его. Только после этого Рогге узнал, что атаковал «нейтрала» — египетский лайнер «Замзам» (8299 брт, 1909 г.), который шел из Нью-Йорка в Кейптаун с грузом смазочных материалов, нитрата аммония, авиационного топлива, санитарных машин, грузовиков, стального проката, радиоприемников, батарей, печатных машинок, косметики и кока-колы. Судно в годы Первой мировой войны служило в под британским флагом как «Лестершир» и действительно использовалось в качестве войскового транспорта. От капитана Уильяма Грэя Смита обер-лейтенант Мор получил сведения о том, что на борту находятся 129 моряков и 202 пассажира, в том числе 73 женщины и 35 детей. Причем более половины пассажиров оказались американцами — их даже было больше, чем на знаменитой «Лузитании». А ведь тогда гибель лайнера послужила одной из причин для вступления САСШ в войну. Командир «Атлантиса» быстро сообразил, какие международные последствия для нацистской Германии могут иметь его действия, поэтому приказал обращаться с пленными с предельным вниманием и учтивостью, чтобы хоть как-то сгладить последствия. К счастью, погибших при обстреле не было, только трое получили разной степени тяжести ранения. В течение четырех последующих часов немцы спасли сколько смогли личных вещей пассажиров, а также опустошили его кладовые с продуктами. После этого старый лайнер потопили подрывными зарядами.
Покончив с «Замзамом», рейдер полным ходом двинулся на соединение с «Дрезденом». Придя в условленную точку, Рогге обнаружил там еще и судно снабжение «Альстеруфер».[13] Это очень обрадовало капитана-цур-зее, так как на последнем находились почта, полученная впервые с начала плавания, три новых гидросамолета «Арадо-196», снаряды, уголь, множество других припасов и снаряжения, а также люди на замену ушедшим в составах призовых команд. Однако вначале 328 человек с египетского лайнера перевели на «Дрезден», которому Рогге приказал оставаться на месте, а сам вместе с «Альстеруфером» ушел на встречу с «Кормораном». Рандеву состоялось 19 апреля в точке с координатами 27°41′ ю.ш./12°22′ з.д. На следующий день там же объявился танкер «Нордмарк», с которого на рейдер вернулся капитан-лейтенант Пауль Каменц, покинувший «Атлантис» еще 16 ноября 1940 г.[14] Он благополучно прибыл на «Оле Якобе» в Японию, откуда перебрался на материк и по железной дороге из Владивостока приехал в Москву, а затем и в Берлин. Сдав бумаги, штурман направился во французский порт Лориан, где попал на борт уходившей в поход подводной лодки U-106 (капитан-лейтенант Юрген Остен), которая и доставила его на «Нордмарк». Рейдер закачал с танкера 700 т топлива и принял различные припасы. Снабдив горючим и остальные суда, «Нордмарк» покинул место рандеву на следующий день.
Тем временем на «Атлантисе» кипела бурная деятельность: его экипаж занимался приемкой грузов с «Альстеруфера», Булла с авиамеханиками собирали гидросамолет, а Рогге вместе с командиром «Корморана» Детмерсом обсуждали тактику действий в океане. 24 апреля «Корморан» продолжил плавание. Через два дня «Атлантис» имел короткую встречу с «Дрезденом», во время которой принял него еще двух призовых офицеров, ранее служивших на «Адмирале графе Шпее». В тот же день Рогге отпустил снабженца, направив его для выгрузки пленных в ближайший нейтральный порт. Однако затем РВМ отменило это приказ и предписало «Дрездену» идти во французский порт Сен-Жан-де-Люз, куда он прибыл 10 мая. Уже оттуда всех нейтралов переправили на их родину. Это и сыграло роковую роль в судьбе HSK-2. Среди пассажиров «Замзам» оказался фотограф американского журнала «Лайф» Дэвид Шерман, который находясь в спасательной шлюпке, сумел сделать несколько фото «Атлантиса». Несмотря на то, что во Франции у него отобрали все пленки, именно эту он сумел сохранить, спрятав в тюбик с зубной пастой. В итоге, уже в начале лета 1941 г. у союзников появилась хорошее фото «Атлантиса», сделанное с носового угла и демонстрирующее корабль в полную длину.
Расставшись с «Дрезденом», HSK-2 в тот же день вернулся к «Альстеруферу», но с наступлением новых суток уже продолжил свое плавание. Через два дня Рогге приказал сменить маскировку, выбрав в качестве нового образца голландский теплоход «Брастаги» (9246 брт), принадлежавший «Ruys & Zonen Rotterdamsche Lloyd NV». Работы закончились в последний день апреля, тогда же и Булла доложил о готовности к вылету. Уже 1 мая на горизонте показалось облако дыма, и «Арадо» отправился в полет. Летчики опробовали новую машину, оценив ее очень высоко по сравнению с «Хейнкелем», а вот рейдер так и не смог догнать неизвестное судно. Через три дня состоялось рандеву с судном снабжения «Бабитонга»,[15] 24 апреля вышедшим из бразильского Сантуса с провизией для «Атлантиса». Как уже писалось ранее, практически вся она пришла в негодность, и Рогге отослал снабженца ожидать дальнейших инструкций в точку с координатами 30° ю.ш. и 15° з.д. 7 мая в сумерках рейдер остановил судно, вновь оказавшееся нейтральным — французский пароход «Лейтенант де ла Тур». Абордажная команда долго искала контрабанду, но ничего не нашла и «француза» отпустили.
Только 14 мая, когда рейдер перешел на маршрут ведущий к Фритауну, к нему пришел очередной успех. Под утро наблюдатели заметили неизвестное судно. Подойдя на дистанцию стрельбы, крейсер прожектором приказал остановиться, но в ответ не последовало никакой реакции. Тогда Рогге приказал осветить мостик лучом прожектора. И эта мера не возымела действия. Только когда перед носом у парохода взорвался предупредительный снаряд, он резко изменил курс и увеличил скорость. Следующий залп пришелся точно в цель — два 150-мм снаряда, попавшие в корпус судна, нанесли ему смертельные повреждения. Абордажная команда даже не стала подниматься на борт парохода, затонувшего через тридцать минут.
Из допроса капитана Миллера выяснилось, что «Атлантис» атаковал старый британский пароход «Рабаул» (5618 брт, 1916 г.), принадлежавший компании «Карпентер Оверсиз». Он шел из Англии в Кейптаун с грузом угля, военных припасов и тремя самолетами на борту, а его поведение объяснялось тем, что стоявший на вахте 65-летний второй помощник капитана не смог прочитать сигналы рейдера и решил не обращать на них внимания. Это стоило жизни семерым из 54 моряков и 4 пассажиров.
Потопив «Рабаул», «Атлантис» в течение двух суток дрейфовал с выключенными дизелями вдоль маршрута Фритаун — Кейптаун, пока в 0.10 18 мая сигнальщики не заметили на горизонте два корабля, при ближайшем рассмотрении оказавшимися британскими линкором «Нельсон» и авианосцем «Игл». Они прошли курсом на север всего в 6400 метрах за кормой вспомогательного крейсера. Еще никогда Рогге и его команда не находились в такой критической ситуации, однако военное счастье и на этот раз было к ним благосклонно. 21 и 23 мая «Атлантис» дважды останавливал суда, оказавшиеся нейтральными — греческое «Мастер Элиас Кулукундис» с грузом для Швеции и американское «Чарльз X. Крамп».
Рано утром 24 мая «Арадо», совершавший разведывательный полет, обнаружил еще один транспорт. «Атлантис» весь день следовал за ним и сократил дистанцию с наступлением сумерек. Выяснив, что это вооруженный британский пароход, Рогге приказал атаковать его без предупреждения. Первый же залп лег точно в цель — снаряды поразили среднюю часть судна, разрушив радиорубку и вызвав сильный пожар. Второй оказался неудачным, зато пять последующих превратили торговца в пылающую развалину. Его мачты и труба рухнули, настройки были разрушены, и кроме этого еще заклинило руль. Что бы быстрее избавиться от ярко горевшего остова, капитан-цур-зее решил добить его торпедой. Однако «угорь» оказался неисправным и начал описывать циркуляцию, угрожая поразить сам рейдер. К счастью, он прошел практически под носом у «Атлантиса». Следующая торпеда также сбилась с курса, и только третья поразило судно, которое затонуло через девять минут после взрыва. В ходе поисковых работ удалось спасти 33 из 45 моряков британского «Трафальгара» (4530 брт, 1924 г.), принадлежавшего «Глен Компани» из Глазго. Пароход шел во фрахте британского военного ведомства.
Отправив его на дно, рейдер двинулся на рандеву с «Бабитонга», которое состоялось 30 мая в условленном месте. После передачи пленных снабженец ушел для встречи с танкером «Эссо Гамбург», а на «Атлантисе», легшем в дрейф, начались работы по переборке и профилактике двигателей, текущему ремонту и перекраске корабля, а также приведению в порядок маскировки. Когда «Бабитонга» вернулась, передав пленных на «Эссо Гамбург», работы еще не кончились, и Рогге отослал ее в другую условленную точку в центральной Атлантике. 11 июня все было готово, и «Атлантис» направился на север, в новый район деятельности. Через пять дней оказался побит предыдущий рекорд второго «Вольфа» по длительности пребывания в море — 445 дней, поставленный еще во время Первой мировой.
17 июня летчики рейдера заметили судно — уже пятое обнаруженное с воздуха. Как только наступили сумерки, подкравшийся «Атлантис» произвел предупредительный выстрел с требованием остановиться. Однако капитан нового британского парохода «Тоттенхэм» (4762 брт, 1940 г.) Вудкок и не подумал подчиниться. Радисты судна успешно вышли в эфир, передав сигнал с координатами о нападении, принятый в Уолфиш-Бее и на острове Вознесения, а артиллеристы открыли огонь из кормового 4,7-дюймового орудия. «Атлантис» ответил 39 150-мм и 11 75-мм снарядами, после чего транспорт затонул. Он принадлежал «Уотте, Уотте энд Ко» и шел из Англии в Александрию с грузом для британской армии в Палестине — самолетами, запчастями к ним, боеприпасами, тракторами, грузовиками и т. д. Немцы смогли найти только 29 человек во главе с Вудкоком. Он настаивал на поисках остальных семнадцати, среди которых был второй помощник Д. Кэмерон, но Рогге отказался, сославшись на опасность нахождения в этом районе. Впрочем Камерону и его людям повезло, через одиннадцать дней плавания в шлюпке их спас британский пароход «Маронда».
Через пять дней после «Тоттенхэма» пришел черед теплохода «Бальзак» (5372 брт, 1920 г.) британской «Лэмпорт энд Хольт» — последней жертве «Атлантиса» в Атлантическом океане. Следуя своей обычной тактике Рогге дождался наступления сумерек и сумел подобраться на расстояние 8200 м. В этот момент британцы заметили рейдер и успели отправить сообщение о нападении. Впрочем, немцы смогли заглушить его своим более мощным передатчиком. Тем временем транспорт повернул на обратный курс и стал зигзагами уходить. Канонирам «Атлантиса» пришлось потратить 192 150-мм и 53 75-мм снаряда, добившись всего четырех попаданий, после чего беглец остановился. При этом из-за столь частной стрельбы механизм наката орудия № 5 левого борта перегрелся, и его стало заклинивать. Рогге даже на стал тратить время на то чтобы добить «Бальзак», шедший из Рангуна в Ливерпуль с 4200 т риса, пчелиным воском и другим генеральным грузом. Как только абордажная команда перевезла на борт 48 из 51 члена команды теплохода, «Атлантис» покинул ставший опасным район. Вскоре один из раненных скончался в лазарете.
Понимая что экипаж очень устал, капитан-цур-зее решил дать ему небольшую передышку. Он увел рейдер в район свободный от торгового судоходства — там корабль находился в дрейфе несколько дней. 1 июля в зоне «Андалузия», приблизительно в 300 милях к северу от островов Тристан-да-Кунья, состоялось рандеву с «Орионом». РВМ приказало Рогге передать на него топливо и провизию. Командир «Атлантиса» смог выделить для фрегаттен-капитана Вайера только 581 т соляра, чем тот был не очень доволен. На следующий день начали заправку, которую закончили уже в сумерках. 6 июля командиры рейдеров и их команды дружески расстались. После этого Рогге решил сменить театр боевых действий — теперь путь HSK-2 лежал в Тихий океан. «Атлантис» уже в третий раз обогнул мыс Доброй Надежды и, держась «ревущих сороковых», прошел Индийский океан. Затем он далеко с юга обогнул Австралию с Новой Зеландией и 25 августа 1941 г. вышел в район предполагаемого оживленного судоходства.
Больше двух недель «Атлантис» бесцельно прочесывал торговые маршруты, пока 10 сентября уже после захода солнца впередсмотрящий не заметил судно, появившееся из дождевого шквала и двигавшееся противоположным курсом. Рейдер в этот момент находился в семистах милях севернее острова Кермадек, где-то на полпути между Новой Зеландией и островами Общества. Рогге начал преследование. На торговце также заметили приближение неизвестного корабля и в эфир полетели сигналы тревоги с координатами, которые немецким радистам не удалось заглушить. Тем не менее, капитан-цур-зее хотел захватить транспорт противника, не причинив ему повреждений. Поэтому он приказал сигнальщику передать приказ — остановиться и не пользоваться радио. Капитан норвежского сухогруза «Сильваплана» (4793 брт, 1938 г), принадлежавшего «Чуди & Эйцен», Нильс Станге Нильсен тут же подчинился (26°16′ ю.ш./164°25′ з.д.). Забегая вперед, отметим, что этот транспорт стал 22-й и последней жертвой «Атлантиса». Поднявшись на борт, абордажная команда с помощью судовой рации дала отбой сигналу тревоги. Изучив документы, немцы выяснили, что судно шло из Сингапура в Нью-Йорк с очень ценным грузом каучука, саго, олова, меди, кофе, дерева и специй. Узнав об этом, Рогге решил оставить «Сильваплана» в качестве приза. Он отослал трофей в условленную точку, находившуюся в 400 милях южнее островов Тубуаи, а сам продолжил крейсерство, впрочем, оказавшееся безрезультатным. Вновь встретившись с призом, немцы перегрузили в трюмы «Атлантиса» 120 т сырого каучука вместо песчаного балласта. После этого рейдер и его трофей вновь расстались, так как Рогге направился на рандеву с судном снабжения «Мюнстерланд»,[16] которое вышло из Иокогамы 25 августа.
20 сентября, придя в назначенную точку «Ромулус» (28°44′ ю.ш./152°16′ з.д.), Рогге с удивлением обнаружил там не «Мюнстерланд», а вспомогательный крейсер «Комет» под командованием контр-адмирала Роберта Айссена и его трофей голландское судно «Кота Нопан». Младший по званию Рогге приказал отдать адмиральский салют флагами расцвечивания и залпом из зенитного автомата. По свидетельству Мора, Айссен воспринял эти почести как должное, считая себя командующим всеми германскими рейдерами в океане, и дородный контр-адмирал был очень важен, принимая на борту своего «флагмана» офицеров с «Атлантиса». На следующий день пришел «Мюнстерланд», после чего дружеские отношения между двумя командирами несколько охладели, так как Айссен начал претендовать на часть свежих продуктов и пива из доли «Атлантиса». В ходе долгих переговоров он неохотно согласился с доводами Рогге касательно продуктов, но пиво так и не уступил. Взамен контр-адмирал снабдил коллегу боеприпасами, горючим для гидросамолета, рентгеновской установкой, одеждой и некоторым снаряжением, взяв немного риса для своих военнопленных. Кроме этого на «Комет» и «Кота Нопан» перешли 63 пленника с «Атлантиса». 24 сентября рейдеры расстались и HSK-2 вместе с «Мюнстерланд» двинулся на рандеву с «Сильваплана» к банке Орне. Встретившись с призом, Рогге обеспечил сухогруз всем необходимым и 27-го приказал его командиру лейтенанту Диттману отправиться к берегам Франции.[17] На следующий день снабженец ушел обратно в Японию.
«Атлантис» в течение двух недель следовал вдоль маршрута «Сильваплана», который узнали с помощью карты, найденной на норвежском судне. Однако, похоже, что удача постепенно начала отворачиваться от капитана-цур-зее. Тогда Рогге, что бы поднять моральный дух команды, весьма понизившийся из-за долгого нахождения в море, решил сделать высадку на сушу. Для этого он выбрал небольшой атолл Вана-Вана (20°72′ ю.ш./139°82′ з.д.), принадлежащий к островам Туамоту. 10 октября «Атлантис» бросил якорь в лагуне атолла и находился там два дня. За это время весь экипаж побывал на берегу и смог немного отдохнуть. Покинув этот райский уголок, рейдер двинулся дальше на юго-восток. Очередными пунктами его маршрута стали знаменитый остров Питкэрн и остров Хендерсон, причем у последнего «Атлантис» сделал короткую остановку, и на берегу побывала небольшая десантная партия. 18 октября рейдер поднял якорь и вновь двинулся на юго-восток по направлению к мысу Горн. На его борту царило радостное настроение, так как все понимали, что теперь корабль идет к родным берегам. Через 11 дней «Атлантис» проливом Дрейка, пройдя в 95 милях к югу от мыса Горн, вышел в Атлантику.
Теперь путь корабля лежал на север. Однако, 8 ноября, когда он фактически совершил кругосветное путешествие, от РВМ поступил приказ передать часть топлива подводной лодке U-68 (корветтен-капитан Карл-Фридрих Мертен). Встреча крейсера и лодки состоялась 13 ноября в 530 милях к юго-западу от острова Св. Елены, но из-за плохой погоды им пришлось перейти на 80 миль к северу. Через три дня Мертен, пополнив запасы топлива, свежей воды и продовольствия, ушел в сторону африканского побережья, а Рогге двинулся на запад — теперь ему предстояло обслужить U-126 (капитан-лейтенант Эрнст Бауэр), рандеву с которой было назначено на 22 ноября. На следующий день на рейдере начались работы по превращению его в голландский теплоход «Полифемус» (6269 брт) компании «Океаан», а механики занялись ремонтом и профилактикой двигателей. Так как у Рогге имелся небольшой запас времени, то он решил поохотиться в здешних водах, для чего начал отправлять на разведку гидросамолет. 18-го летчики доложили о контакте, который при ближайшем рассмотрении оказался «нейтралом». На следующий день они вновь обнаружили какое-то судно, однако цель оказалась слишком быстроходной и рейдер не смог ее догнать. 21-го при посадке «Арадо» потерпел аварию, что весьма огорчило капитана-цур-зее.
Ранним утром 22 ноября 1941 г. «Атлантис» дрейфовал в условленном месте (4°21′ ю.ш./18°50′ з.д.). Ждать U-126 пришлось недолго, и сразу же после ее появления началась заправка. Рогге пригласил Бауэра на завтрак в свою каюту, желая услышать последние новости. Вскоре Кильхорн попросил разрешения начать ремонт одного из дизелей из-за заевшего клапана. Никто из немцев и не подозревал, что до гибели рейдера, прошедшего три океана, оставалось всего несколько часов — к месту рандеву 25-узловым ходом шел английский тяжелый крейсер «Девоншир». Его гидросамолет «Уолрус» заметил лежавшее в дрейфе неизвестное судно и доложил об этом на крейсер, который в этом момент находился в сорока милях. «Девоншир» оказался здесь не случайно — британцы уже могли читать немецкие сообщения и знали, что в этом районе находится судно снабжения подводных лодок.
В 8.16 наблюдатели обнаружили появившийся на горизонте корабль, и уже через три минуты Рогге знал, что перед ним тяжелый крейсер. Для того, чтобы скрыть силуэт и представить как можно меньшую цель для снарядов, он приказал срочно развернуть корабль к противнику кормой. U-126 настолько быстро погрузилась, что ее командир остался на борту рейдера. В это же время с «Девоншира» вновь взлетел гидросамолет для обследования неизвестного судна. К несчастью для немцев, пилот сразу заметил тянувшийся за кормой заправочный шланг, нефтяные пятна, и погружавшуюся подводную лодку. Он тут же условленным сигналом известил об этом командира крейсера кэптена Р. Д. Оливера. В 8.37 «Девоншир» выпустил в сторону рейдера два предупредительных снаряда, упавших рядом. Рогге понимал, что уйти не удастся, даже если бы работали оба дизеля, но надеялся потянуть время, чтобы лодка смогла выйти в атаку на крейсер. Капитан-цур-зее приказал остановиться и развернуться бортом к противнику, передавая при этом стандартные сигналы бедствия от имени «Полифемуса» — «
Уже третьим залпом англичане добились попадания — снаряд угодил в крышку люка трюма, где находился гидросамолет, разрушив ее и вызвав несколько пожаров. С этого момента участь «Атлантиса» была решена. Последующие снаряды вывели из строя электрическое управление рулем, в результате пришлось перейти на ручное. Затем последовали попадания в торпедный отсек и кормовую рубку. Рогге приказал поставить дымовую завесу и под ее прикрытием сбросить скорость на полтора узла, в надежде хоть на время обмануть противника. Как только рейдер окутали густые клубы дыма, командир отдал приказ покинуть судно, а Фелеру и его людям подготовить корабль к взрыву. В 9.43, когда завеса практически рассеялась, и на борту уже почти никого не осталось, «Девоншир» продолжил стрельбу, сделав в общей сложности 30 залпов. Последовали попадания в трюмы №№ 4 и 5, шлюпочную палубу и мостик. После этого второй штурман Пигорс и Рогге последними, как они думали, покинули «Атлантис». Однако через некоторое время на палубе показался один из радистов, остававшийся на посту чуть ли не до самого конца корабля. В 9.58 взорвался носовой погреб боезапаса и рухнула фок-мачта. Через шестнадцать минут сработали подрывные заряды и «Атлантис» начал тонуть кормой вперед. В 10.16 он навсегда скрылся под волнами в точке с координатами 04°20′ ю.ш. и 18°35′ з.д.
Оливер, помня о том, что поблизости находится подводная лодка, не стал спасать находившихся в воде людей. Крейсер остановился только для того, чтобы подобрать свой гидросамолет, и ушел. Тем временем Рогге приказал собраться вокруг него всем спасшимся, среди которых, кроме экипажа «Атлантиса», находились семеро подводников, пленный американец с «Замзама» и один скотч-терьер. Перекличка позволила установить, что погибло пятеро моряков. Вскоре рядом всплыла U-126, и Бауэр устроил головомойку своему первому помощнику Нойберту за то, что тот не атаковал крейсер. Оказалась, что Нойберт принял первый залп по рейдеру, за атаку лодки глубинными бомбами и увел ее на глубину. Теперь перед Рогге стояла проблема — что делать дальше. Капитан-цур-зее принял решение идти к побережью Бразилии, до которого было 950 миль, располагая моторным вельботом, двумя стальными спасательными шлюпками и несколькими надувными плотами. Бауэр смог впихнуть внутрь субмарины 55 человек, еще 52 разместил на палубе в спасательных жилетах, после чего взял на буксир целый караван и в 16.00 двинулся на запад со средней скоростью в шесть-семь узлов.[18] В ходе это путешествия, длившегося 74 часа, умерло еще два человека. Наконец, 26-го на горизонте показалось судно снабжения подводных лодок «Питон»[19] и через час экипаж «Атлантиса» разместился на его борту. Вечером следующего дня U-126, пополнив запасы продовольствия, воды и топлива, ушла к берегам Франции, а снабженец двинулся на север. Но уже с наступление новых суток РВМ прислало приказ его командиру корветтен-капитану Людерсу повернуть обратно и идти в точку, расположенную в 700 милях к югу о. Святой Елены для рандеву с лодками U-68 и U-A (корветтен-капитан Ганс Экерман). Так что возвращение домой для моряков с «Атлантиса» откладывалось.
30 ноября в назначенном месте появилась U-68, а на следующий день — и запоздавшая U-A. Тут же началось снабжение лодок всем необходимым. Но англичане уже знали и об этой операции. В 15.30 на горизонте снова показался тяжелый крейсер. Теперь это был «Дорсетшир» под командованием кэптена Э. У. С. Эгара. История повторилась, и в 18.21 уже «Питон» затонул, оставив на воде 414 человек (27°53′ ю.ш. и 03°55′ з.д.). Как и в случае с «Атлантисом», лодки не смогли защитить своего снабженца — на U-68 возникли проблемы при аварийном погружении, a U-A хоть и произвела два залпа, выпустив пять торпед, но в цель не попала. И вновь немецким субмаринам пришлось исполнять несвойственным им функции спасательных судов. Они приняли на борт приблизительно по сто человек, а также разместить на палубах семь надувных плотов с находившимися на них людьми. Кроме этого каждая тянула по пять спасательных лодок. Поздно ночью того же дня караван двинулся к берегам Франции. При этом у Рогге, который находился на U-68, периодически возникали проблемы с Экерманом, который вначале пытался назначить себя командиром спасательной операции, а затем бросил буксируемые средства и начал преследовать замеченное на горизонте судно. Во время этого очень тяжелого плавания психика одного из моряков с «Атлантиса» не выдержала, и он выпрыгнул за борт.
Когда информация о гибели «Атлантиса» и «Питона» дошла до вице-адмирала Карла Дёница, в полночь 2 декабря он отдал приказ U-124 (капитан-лейтенант Йохен Мор) и U-129 (капитан-лейтенант Нико Клаузен) принять участие в спасении экипажей потопленных судов. Клаузен появился на следующий день и принял почти всех моряков с «Питона». Мор же присоединился к каравану только перед рассветом 5 декабря, получив от Рогге выговор за опоздание. В итоге все люди смогли разместиться на борту лодок. 12 декабря пришел очередной приказ из Берлина, согласно которого субмаринам следовало идти к островам Зеленого Мыса, где их будут ожидать итальянские подводные лодки. Свидания с союзниками произошли в период с 14 по 18 декабря. При этом U-A передала на «Луиджи Торелли» 55 человек, a U-68, U-129 и U-124 — по 70 на «Энрико Тацолли», «Джузеппе Финци» и «Пьетро Кальви» соответстенно. Первой в Сен-Назер после полудня 23 декабря пришла «Торелли». Следом за ней 25-го поочередно с разницей в несколько часов — «Тацолли», U-68 и U-A. Через два дня объявились U-129 и «Кальви». Последними прибыли «Финци» (28-го) и U-124 (29-го). Одиссея капитана-цур-зее Бернхарда Рогге и его команды окончилась.
По прибытии в рейх на экипаж «Атлантиса» пролился дождь из наград и поощрений. 31 декабря в берлинском отеле «Кайзерхоф» состоялась официальное чествование моряков, на котором гросс-адмирал Редер объявил о награждении Рогге Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту за номером 45. Весь экипаж был удостоен знаками участника похода на вспомогательном крейсере (Hilfskreuzer Kriegsabzeichen).[20] Тогда же командир рейдера отдал свой последний приказ «Экипаж распущен». По окончании приема моряки отправились в почти двухмесячные отпуска, по окончании которых вновь собрались вместе уже в Вильгельмсхафене. Там все получили повышения в чинах и были распределены в другие подразделения. Так окончилась официальная история HSK-2 «Атлантис» и его экипажа.
Рогге до 15 апреля 1942 г. находился в распоряжении командующего военно-морской станции Балтийского моря. После этого он был назначен начальником штаба учебной инспекции, став ее главой с 1 марта 1943 г. и получив одновременно чин контр-адмирала. С 20 сентября 1944 г. и до конца войны — он командующий учебными соединениями флота. 1 марта 1945 г. Рогге становится вице-адмиралом, и тут же назначается командиром так называемой «Боевой группы Рогге», в которую входили тяжелые крейсера «Принц Ойген», «Адмирал Шеер» и «Лютцов». Это последнее соединение крупных кораблей Кригсмарине в марте — апреле 1945 г. занималось артиллерийским обстрелом с моря наступающих вдоль побережья Балтики частей Красной Армии. Война окончилась для бывшего командира «Атлантиса» 8 мая 1945 г., когда его флагман «Принц Ойген», стоявший в Копенгагене, перешел под контроль союзников. Наверное, по иронии судьбы, одним из английских кораблей прибывших в гавань датской столицы, оказался «Девоншир». В июле вице-адмирала интернировали, но уже 14 сентября он был освобожден из заключения и официально вышел в отставку. После войны в течение короткого времени Рогге служил чиновником в администрации земли Шлезвиг, затем около десяти лет занимался частным бизнесом, работая в различных морских торговых компаниях экспертом и менеджером, а в 1955 г. организовал собственную консалтинговую фирму. Когда же были возрождены военно-морские силы ФРГ — Бундесмарине, то он одним из первых вернулся на флот, став 1 июня 1957 г. контр-адмиралом и командующим 1-м военно-морским округом (Шлезвиг-Гольштейн и Гамбург). С 15 апреля 1958 г. Рогге — одновременно командующий всеми силами НАТО в Северной Германии. 31 марта 1962 г. он вышел в отставку по политическим мотивам. Оставив воинскую службу, Рогге продолжил заниматься бизнесом, совмещая его с общественной деятельностью. Еще в 1955 г. отставной адмирал опубликовал книгу «Под десятью флагами» о походе «Атлантиса». Она имела успех и даже была экранизирована — в 1960 г. режиссер Дуилио Колетти на кинокомпании «Парамаунт» снял фильм с одноименным названием. В 1956 г. примеру своего командира последовал и его адъютант Ульрих Мор, выпустив книгу «Рейдер-призрак». В 1968 г. Рогге переиздал своим мемуары, сделав их более детальными. Нужно еще добавить, что у бывших членов команды «Атлантиса» долгое время существовала традиция регулярных встреч, первая из которых состоялась в Гамбурге еще в 1946 г. 29 июня 1982 года вице-адмирал Бернхард Рогге умер у себя дома в Гамбурге в возрасте 83 лет.
«Атлантис», выйдя в море самым первым из немецких вспомогательных крейсеров, стал, пожалуй, и самым знаменитым, в чем немалая заслуга его командира. Плавание HSK-2 длиной 110 ООО миль продолжалось 622 дня — дольше, чем у любого другого рейдера. Его итогом стали гибель или захват 22 торговых судов общей вместимостью 144 506 брт, что тоже является рекордом результативности за один поход.
«Орион»
Следующим немецким вспомогательным крейсером, вышедшим на просторы мирового океана, стал «Орион», бывший «Курмарк». Он был построен на верфи «Блом унд Фосс» в Гамбурге в 1930 г. по заказу HAPAG. Всего серия состояла из шести судов и включала также «Биттерфельд», «Нордмарк», «Штассфурт», «Укермарк» и «Ноймарк», причем последний, как и «Курмарк», впоследствии стал вспомогательным крейсером.
При постройке «Курмарка» было принятое очень спорное решение, которое впоследствии оказало огромное влияние на всю боевую деятельность будущего рейдера. Дело в том, что как раз в это время на «Блом унд Фосс» происходила модернизация принадлежащего HAPAG пассажирского лайнера «Нью-Йорк», во время которой тот получил новую и гораздо более мощную энергетическую установку. Рачительные немцы решили не отправлять в металлом высвободившиеся паровые турбины и установили одну из них на строившемся «Курмарке». Она то и стала настоящей головной болью для командира и команды «Ориона» из-за своих постоянных поломок и большого расхода топлива.
Уже 4 сентября 1939 г. флот мобилизовал транспорт и отправил его на родную верфь для переоборудования в коммерческий рейдер, при этом ему присвоили номер вспомогательного судна «Шифф-36». В декабре 1939 г. его командиром стал тридцативосьмилетний корветтен-капитан Курт Вайер, а 9 декабря на корабле подняли военно-морской флаг, и он вступил в строй как вспомогательный крейсер номер 1 (HSK-1), получив при этом наименование «Орион».
Конец 1939 и начало 1940 года прошли в подготовке к плаванию. В этот период находящийся в Киле «Орион» маскировался под минный заградитель. На нем установили вторую фальшивую трубу и деревянные макеты пушек, которые на расстоянии нельзя было отличить от настоящих. Из-за жестоких морозов первой военной зимы, планируемый выход корабля в плавание пришлось отложить. Только незадолго до полуночи вторника 12 марта «Орион», вместе с «Атлантисом» и «Виддером», ушел из Киля. Корабли прошли Кильским каналом в Северное море, где предстояло провести артиллерийские учения и тренировки экипажей. Затем рейдер вернулся снова в Киль. 20 марта его посетил с инспекцией гросс-адмирал Редер. 30 марта в 22.30, отойдя от причальной бочки 7А Кильской гавани, «Орион» вновь Кильским каналом направился в Куксхафен.
Там команда завершила последние приготовления к походу. Затем корабль перешел в бухту Зюдерпип, где стал ожидать сигнала об уходе в плавание. В течение трех дней экипаж демонтировал фальшивые деревянные пушки и вторую дымовую трубу, в которой три месяца матрос Пауль Шмидт, счастливо пыхтя сигарой (даже во время вахты!), поддерживал видимость идущего из нее дыма, сжигая нефть и различную ветошь. Кроме этого полностью изменился внешний вид рейдера: «Орион» замаскировали под пароход «Беемстердэик» голландской компании «Nederlandsche-Amerikaansche Stoomvart Maatschappij». Тем временем 1 апреля Курту Вайеру присвоил звание фрегаттен-капитана. Наконец в 11.44 6 апреля на корабле получили приказ «
Вначале рейдер эскортировали миноносцы «Зееадлер», «Лухс» и два торпедных катера. После пересечения линии Фризского минного заграждения «Орион» пошел один. По планам командования, далее его должны были сопровождать две подводные лодки — U-50 (капитан-лейтенант Бауэр) и U-64 (капитан-лейтенант Шульц). Однако первая из них, вышедшая 5 апреля из Киля, к этому времени уже находилась на морском дне, погибнув на британском мине. Вечером, в 19.40, U-64 обнаружила рейдер, но уже в промежуток времени с ноля часов и до семи утра следующего дня подводники потеряли контакт, который так и не удалось восстановить. [21]
Северное море в это время напоминало оживленную трассу с многосторонним движением — многочисленные отряды военных кораблей противоборствующих сторон бороздили его в различных направлениях. Не избежал опасных встреч и «Орион». Так, 8 апреля ему повстречался пароход в охранении эсминца, двигавшиеся на северо-восток. Через семь часов наблюдатели заметили еще одно судно в окружении уже четырех эсминцев.[22] К счастью, никто не заинтересовался одиноким голландским «купцом». 10-го из незашифрованных радиосообщений Вайер узнал неприятную для себя новость — настоящий «Беемстердэйк» находится сейчас в Вест-Индии. Пришлось команде под руководством первого офицера корветтен-капитана Адальберта фон Бланка срочно менять маскировку. Теперь «Орион» превратился в советский транспорт «Совет», причем все это пришлось делать во время сильного шторма. 11 апреля рейдер вошел в Датский пролив, попав сразу же в шторм силой 10 баллов, из-за чего широту мыса Фарвель немцы прошли только 13-го, прорвавшись в Атлантику.
Первоначально Вайер получил от РВМ приказ не предпринимать каких-либо действий до постановки минных заграждений у побережья Новой Зеландии, и лишь затем приступить к нарушению торговых коммуникаций союзников. Однако уже 16 апреля, находясь на широте Ньюфаундленда, рейдер принял шифрованное сообщение «1814/16/57», касавшееся его и вышедшего ранее в море «Атлантиса». РВМ, пытаясь оттянуть хоть какую-то часть кораблей британского флота от Норвегии, приказывало начать боевые действия незамедлительно, и только после первого успеха продолжить путь в Индийский океан. Дополнительно перед «Орионом» ставилась задача своей радиоигрой изобразить транспорт, подвергшийся нападению «карманного линкора» для дезинформации противника. К концу апреля рейдер вышел на перекресток торговых путей связывающих Британию с Панамой и Азорские острова с Мексиканским заливом. К этому времени камуфляж сменили еще раз, с 15 апреля HSK-1 превратился в греческий пароход «Рокос», принадлежавший «Ионической пароходной компании» из Аргосталиона.
22 апреля произошла первая встреча, но Вайер никак не прореагировал на прошедший в двух милях вооруженный британский пассажирский пароход, понимая, что скорость того гораздо выше, да и проблема содержания на борту большого количества пленных встала бы очень быстро.
Только через два дня, 24 апреля, пролилась первая кровь и «Орион» стал первым вспомогательным крейсером Кригсмарине, открывшим счет во Второй мировой войне. В 5.17 утра на сходящемся курсе наблюдатели заметили пароход «Хэксби» (5207 брт, 1929 г.) британской компании «Ропнер Шиппинг» из Хартлпула, который шел в балласте из Глазго в Корпус-Кристи (Техас) за грузом металлолома для английских сталелитейных заводов. Вайер позволил транспорту пересечь курс рейдера, а затем, дав предупредительный выстрел из 75-мм орудия, приказал тому остановиться и не применять радио. Однако британцы и не подумали выполнять эти требования, а сразу же отправили в эфир сигнал тревоги «
К утру следующего дня «Орион» в очередной раз сменил обличие, стал «Манду» Бразильского Ллойда. Не будучи уверенным, что сигнал бедствия, переданный с потопленного корабля, услышали, фрегаттен-капитан приказал еще несколько раз отправить искаженный сигнал о нападении «карманного линкора» на британское судно. После этого посчитав свою миссию исполненной, Вайер вновь направил HSK-1 на юг. Усилия не прошли даром — британское Адмиралтейство узнало о нахождение в Атлантике немецкого корабля и присвоило ему обозначение «Рейдер „A“».
30 апреля рейдер впервые попал в тропический шторм, а на следующий день пересек экватор. К 6 мая топлива и припасов осталось только на 57 дней похода, и Вайер сообщил об этом РВМ. Недостатки турбинного судна начали вылезать наружу. Дизельные суда, такие как «Атлантис», потребляли в сутки в среднем 8–9 тонн соляра, тогда как экс-«Курмарк» — около 40 тонн нефти, время набора полного хода дизельными судами также не шло ни в какое сравнение со временем разогрева паровых котлов, да и турбину приходилось всегда держать в работающем состоянии.
Вскоре из Берлина получили приказ о встрече с судном снабжения — древним танкером «Виннету».[23] Тот 9 апреля вышел на встречу с рейдером из испанского порта Лас-Пальмас на Канарах. Утром 14 мая корабельный «Арадо», пилотируемый лейтенантом-цур-зее Клаусом фон Винтерфельдом, начал поиски танкера и обнаружил его через два часа. «Орион» принял с «Виннету» 1720 тонн нефти. Следующее рандеву назначили на 18 июня уже в Тихом океане, в районе островов Тубуаи. Заправка в море оказалась очень сложной и опасной операцией, в которой принимало участие около двухсот человек, и продолжалась весь день и ночь. Расстались немецкие суда 18 мая.
При прохождении Фолклендских островов в воду опустили венок в честь эскадры адмирала графа фон Шпее, погибшей здесь в 1914 г. 21 мая в очень тихую погоду «Орион» обогнул мыс Горн в двухстах милях к югу и пошел на север вдоль побережья Чили до 40-й широты. Дойдя до Вальдивии, рейдер повернул на запад и направился к Новой Зеландии — Вайер решил воспользоваться попутным Перуанским течением. Однако уже тридцатого числа ему пришлось остановиться, так как механики приступили к первому из нескончаемой череды ремонтов энергетической установки, которые стали настоящей чумой для фрегаттен-капитана и его экипажа. Позднее РВМ было вынуждено признать, что «Курмарк» ни в коем случае не должен был использоваться в качестве коммерческого рейдера.
Согласно новому приказу командования, «Ориону» в период с июля по сентябрь предстояло действовать в водах Новой Зеландии и Австралии, а затем уйти к Каролинским островам для встречи с судном снабжения. 3 июня в течение 2 часов сменили маскировку — «Орион» превратился в безликий транспорт голландской «Нидерландско-Африканской компании». Через 5 дней котлы опять напомнили о себе. Линию перемены даты рейдер пересек 11 июня. А уже 13-го германский корабль достиг залива Хаураки, на берегу которого расположен крупный новозеландский порт Окленд. Стояла безоблачная погода с хорошей видимостью. Вайер дождался начала зимних сумерек и в 19.26 приступил к постановке заграждения. Первый ряд мин выставили поперек восточного прохода в порт между островами Грейт Меркюри и Кувье. В КТВ фрегаттен-капитан отметил, что из-за хорошей погоды он не стал подходить ближе, чем на 8 морских миль к маяку Кувье, чтобы не быть замеченным с сигнальной станции. Второе заграждение положили поперек подхода к проходу Колвилл зигзагом, который захватил юго-восточный конец Большого Барьерного острова. Третий и самый длинный ряд перегородил северные подходы к заливу Хаураки. Он протянулся от точки на северном конце Большого Барьера по широкой дуге длиной 6,5 миль до островов Моко-Хинау, и отсюда по прямой линии к северо-западу, проходя в шести милях от островов Маро-Тири к точке, приблизительно в пяти милях от побережья.
Во время этой дерзкой и опасной акции, наблюдатели рейдера зафиксировали три судна, вышедших из порта, и одно, вошедшее в него. Кроме этого, в период с 20.00 и до полуночи, когда постановка еще продолжалась, в Окленд пришли новозеландский легкий крейсер «Акилез» и британский вспомогательный крейсер «Гектор». Фортуна была на стороне немецкого корабля, и он оказался незамеченным. Возможно, что испортившаяся к одиннадцати часам вечера погода помогла рейдеру избежать фатальной встречи. Последние мины упали за борт в 2.36 утра 14 июня — всего постановка продолжалась 7 часов и 10 минут, — а затем «Орион» полным ходом пошел на северо-восток.
Через пять дней эхо мировой войны докатилось и до безмятежных южных морей. Около 3.30 19 июня между мысом Брэм и Моко-Хинау подорвался на двух минах направлявшийся из Окленда в Суву и Ванкувер грузопассажирский лайнер «Ниагара»[24] (13415 брт, 1913 г.), принадлежавший Королевской канадско-австралийской почтовой службе (Ванкувер). Судно тонуло долго, поэтому все 148 пассажиров и 203 члена экипажа перешли в спасательные лодки. Единственной жертвой оказалась корабельная кошка, которая в последний момент перепрыгнула из шлюпки обратно на тонущее судно. Кроме нее, на дно пошли около 8 тонн золота (всего 590 слитков стоимостью около 2,5 млн. фунтов стерлингов в ценах 1940 г.), принадлежавшего Банку Англии, и большая партия боеприпасов к стрелковому оружию.
Новозеландские власти отреагировали очень быстро: четыре главных портовых города закрыли для плавания, пока тральщики не очистили подходы к ним, были погашены навигационные огни, приостановлена передача по радио метеосводок, началась разведка с воздуха, «Акилез» и «Гектор» отправились на поиски рейдера. Не остались в стороне и австралийцы, отправившие в патрулирование легкий крейсер «Перт» и авиацию. Все эти меры запоздали — «Орион» уже ушел далеко на северо-восток, направляясь к островам Общества. Еще в течение года смертоносные «подарки» «Ориона» выбрасывало волнами на берег или обнаруживались в водах залива Хаураки. «Ниагара» оказалась не единственной жертвой мин рейдера. 14 мая 1941 г. вспомогательный тральщик новозеландских ВМС «Пурири» (927 брт, 1938 г.) затонул от взрыва при попытке вытралить мину, запутавшуюся в сетях рыболовецкого сейнера. Погибло пять человек. С 13 июня 1941 г. 25-я флотилия тральщиков начала траление, в ходе которого к концу сентября была обезврежена еще 131 мина.[25]
Тем временем «Орион» полным ходом шел на северо-восток в сторону Панамы. 15 июня он прошел острова Кермадек, не обратив внимания на замеченное судно. На следующий день гидросамолет опрокинулся у борта рейдера из-за сильного волнения на море, а при его подъеме дополнительно повредили крылья. На 17 дней «Орион» остался без аэроразведки.
19 июня утром приблизительно в восьмистах милях к востоку от островов Кермадек в точке с координатами 28°48′ ю.ш. и 160°38′ з.д. рейдеру удалось захватить свой первый и единственный приз — норвежский зерновоз «Тропик Си» (8755 брт, 1920 г.), принадлежавший компании Х. Остберга из Осло. Он вышел 8 июня из Сиднея и направлялся в Нью-Йорк через Панамский канал с 8100 тоннами пшеницы. После сигнального выстрела из 75-мм орудия с требованием остановиться, норвежцы попытались уйти, воспользовавшись своей более высокой скоростью, но «Орион» также увеличил скорость, а затем два выстрела из 150-мм орудий охладили пыл потомков викингов, которые так и не воспользовались радио. Изучив документы, Вайер установил, что владельцем груза являлось британское Министерство продовольствия, а конечный пункт маршрута — Британия. В связи с этим, 19 июня он формально объявил норвежскому капитану Хенрику Николайссену, что его судно является призом, а все 33 члена его команды (включая жену капитана) — пленными.
Через шесть дней состоялось рандеву со старым знакомым — танкером «Виннету». Совместное плавание, во время которого «Орион» пополнил запасы топлива и продовольствия, продолжалось до 30 июня. В этот день «Тропик Си», переименованный в «Курмарк», с лейтенантом-цур-зее резерва Фрицем Штайнкрауссом и 28 моряками призовой команды (17 с «Виннету» и 11 с «Ориона») отправился в самостоятельно плавание к мысу Горн. Конечной точкой его маршрута являлся французский порт Бордо. На приз перевели всех пленных с «Хэксби» и «Тропик Си».[26]
1 июля «Орион» еще раз заправился с танкера, приняв 1500 т нефти. Около месяца рейдер провел в бесплодных поисках на торговых маршрутах, дойдя при этом до Таити, а затем постепенно смещаясь на запад. 19–23 июля Вайер крейсировал около островов Фиджи. 28-го севернее островов Эллиса состоялась очередная заправка, во время которой приняли 800 тонн. Еще день HSK-1 шел к экватору, а затем, находясь к востоку от островов Гилберта, повернул на юго-запад. 30 и 31 июля запускали гидросамолет, но он ничего не обнаружил. Теперь путь «Ориона» лежал между островом Сан-Кристобаль и островами Санта-Круз в Коралловое море. 7 августа в последний раз заправились с «сына Инчу-Чуна»,[27] приняв оставшиеся 400 т топлива, после чего пустой танкер ушел в Японию.
К тягучей скуке монотонных однообразных будней добавились высокая влажность, отсутствие свежих продуктов и нормирование пайков — все прелести долгого плавания в южных морях. Разнообразие могло внести британское судно «Трайона» (4413 брт, 1931 г.), принадлежавшее «Бритиш Фосфат Комишинерс», и замеченное 10 августа у Брисбена. Вайер последовал за ним следом, держась вне поля зрения. Атаку отложили до наступления темноты, чтобы не смогла вмешаться береговая авиация. После захода солнца «Орион» начал сближаться с жертвой. Но через 15 минут, после того как он показался в видимости «Трайоны», та развернулась в противоположную сторону и на высокой скорости стала уходить. Вайер отметил в КТВ, что он не стал преследовать транспорт, так как HSK-1 имел недостаточную скорость и не смог бы догнать беглеца до наступления темноты. Вдобавок фрегаттен-капитан не хотел раскрывать факт нахождения немецкого корабля в этих водах. В тот вечер «Трайоне» удалось избежать роковой встречи. Как выясниться позже, ненадолго…
Дальше путь крейсера лежал к Нумеа — столице французской Новой Каледонии, куда он добрался 12-го. В тот же день немного изменили облик «Ориона», сняв две грузовые стрелы и установив дополнительную мачту на корме. Это было связано с тем, что к этому времени британское Адмиралтейство получило точное описание однотипного с ним рейдера «Виддер». 14 августа пять часов искали в море гидросамолет «Арадо», который во время разведывательного полета к острову приводнился из-за проблем с топливным насосом. Пилот доложил, что в порту стоит три судна. Только через два дня, повернувший на юг рейдер сумел перехватить небольшой французский угольщик «Ноту» (2489 брт, 1930 г.) принадлежавший «Никелевому обществу» из Нумеа. Он шел с грузом угля из Ньюкасла (Австралия) в Нумеа. Для решения всех возможных проблем хватило одного предупредительного выстрела. С «Ноту» сняли 37 человек и в 22.00 пустили на дно с помощью подрывных зарядов и артиллерии. Через 24 часа прямо по курсу обнаружилось очередное судно, на котором в свою очередь похоже также заметили рейдер в лунном свете — неизвестный погасил навигационные огни и растворился в темноте.
После этого Вайер увел «Орион» на юг, в Тасманово море, где 20 августа в дождевую погоду тот наткнулся на транспорт «Туракина» (9691 брт, 1923 г.) Новозеландской судоходной компании из Нью-Плимута. Он направлялся из Сиднея к проливу Кука с грузом, состоящим из 4000 т олова, 1500 т зерна, 7000 т шерсти, а также фруктов и штучных товаров. В 17.50 немцы подали сигнал с требованием остановиться и не пользоваться радио. Однако капитан Дж. Лэйрд в лучших традициях британского флота решил дать бой вражескому кораблю. «Туракина» сразу же начала отворачивать для введения в действие 120-мм орудия, расположенного на корме и стала подавать радиосигналы о помощи с указанием своего названия и координат. Сигнал смогли услышать на берегу, и к месту боя ушли легкие крейсера «Акилез» и «Перт», но они опять не смогли перехватить «Черный рейдер», как прозвали в новозеландской прессе «Орион».[28]
Через шесть минут «Орион» открыл огонь с расстояния 4800 метров и накрыл цель с третьего залпа. Немецкие артиллеристы быстро добились четырех попаданий в нос, мостик, между мостиком и трубой, а также сбили фок-мачту с постом наблюдения на ней. Среднюю часть торговца охватил пожар. В 18.08 команда начала покидать тонущий корабль. «Орион», который в этом момент находился на расстоянии чуть более двух километров, прекратил стрельбу, готовясь оказать помощь. Однако через две минуты с «Туракина» вновь открыли огонь по немецкому кораблю. Вайер отдал приказ добить «подранка» торпедой, но после выпуска та пошла на поверхности воды и, попав в цель, не взорвалась. Пришлось использовать еще одну, которая, поразив «британца» в 18.20, вызвала большое количество жертв, так как в месте взрыва экипаж гибнущего судна грузился в спасательную шлюпку. Через две минуты транспорт, горевший как огромный факел, ушел на дно. Капитан Лэйрд погиб вместе со своим судном, а всего из 56 членов экипажа немцы спасли только 21 моряка. Семеро получили ранения, и вскоре один из них умер. По приказу Вайера поиски спасшихся проводились более пяти часов в очень бурном море, что вызвало недовольство команды. Сам «Орион» во время боя не получил никаких повреждений за исключением того, что фальшборт, прикрывавший орудия, немного пострадал от ударной волны.
После потопления «Туракина» HSK-1 обогнул с юга Тасманию, пройдя 24 августа в 200 милях к югу от Хобарта. Вскоре погода испортилась, и корабль попал в очень сильный шторм, который продолжался пять дней, причинив много неприятностей. Была нарушена маскировка орудий и торпедных аппаратов. За это время «Орион» прошел зигзагом через весь Большой Австралийский залив, не встретив по пути ни одного корабля. Тем временем офицеру-минеру пришла оригинальная идея изготовить из пяти пустых металлических пивных бочонков макеты плавающих мин. В них залили слой цемента, для придания вертикальной плавучести, а сверху приладили свинцовую наделку для придания сходства с «рогатой смертью». Макеты снарядили 250 граммами взрывчатки, взрыв которой при попытке разминирования должен был создать полную иллюзию достоверности. При этом произошел трагический случай. Во время работ, из-за качки корабля преждевременно сработал взрыватель одного из макетов и четыре человека получили ранения. Один из их — старший матрос Ламберт Хардерс умер той же ночью, став единственной потерей в личном составе «Ориона» за весь поход. Несмотря на это, в ночь 3 сентября у входа в гавань Олбани рейдер выставил три макета мин для дезинформации противника, правда, только один из них имел боевую часть.[29]
На следующий день в 8 часов утра, когда вспомогательный крейсер находился в 130 милях от мыса Энтрекасто, его обнаружил австралийский патрульный самолет «Хадсон», сделавший над ним два круга, и вроде бы не обнаруживший ничего подозрительного. Но из радиопереговоров пилотов стало ясно, что самолет не один и следует уносить ноги как можно скорее. К счастью, ухудшившаяся погода и наступившая ночь помогла избежать новых встреч, хотя на рейдере несколько раз слышали гул моторов. В связи с этим 5 сентября «Орион» вновь сменил маскировку, превратившись в британское судно, причем работы производились во время 10-балльного шторма. После прохождения мыса Леувин Вайер начал действовать на маршрутах, соединявших южно-австралийские порты с Кейптауном, Коломбо и Аденом. Крейсерство не дало никаких результатов, да и погода по большой части оказалась плохой. 7 сентября из английских новостей на «Орионе» узнали о судьбе своего приза «Тропик Си». Через два дня отправили длинное сообщение в Токио. Для дезинформации противника во время передачи рейдер двигался на запад, а после ее окончания развернулся и направился обратно. Вскоре РВМ сообщило Вайеру, что тому предстоит встретиться у атолла Аилинглапалап (Маршалловы острова) с судном снабжения «Везер»,[30] которое должно было выйти из мексиканского порта Мансанильо с топливом, припасами и запчастями к энергетической установке «Ориона». Рейдер двинулся на юго-восток.
Из-за безрезультатного плавания настроение команды пришло в упадок, и 15 сентября Вайер провел церемонию награждения Железными крестами, имитации которых изготовили торпедисты из подручных материалов. На следующий день счетчик показал, что корабль прошел уже 40 ООО миль с начала похода. 17-го, когда рейдер находился в 400 милях к югу от Хобарта, фрегаттен-капитан направил его на северо-восток в Тасманово море. С 21-го по 26-е «Орион» безрезультатно бродил между Сиднеем и мысом Северный в Новой Зеландии. Настроение команды снова стало падать, и Вайер объявил 26 и 27 сентября праздничными днями. HSK-1 в это время отстаивался среди безлюдных островов Кермадек. Через два дня из сообщения радио Сан-Франциско на рейдере узнали новость, оказавшуюся крупной неприятностью — столь долгожданный «Везер» 25 сентября, через несколько часов после выхода из порта, перехватил канадский вспомогательный крейсер «Принс Роберт». Таким образом, в руки врага могли попасть сведения о предполагавшемся рандеву. Больше всех горевал старший механик, рассчитывавший произвести очередной ремонт с помощью деталей, которые вез снабженец, а также заправиться. В связи с этим РВМ направило к «Ориону» другое судно «Регенсбург»,[31] базировавшееся в Японии. После заправки они вместе должны были идти к атоллу Ламотрек (Каролинские острова) для встречи со вспомогательным крейсером «Комет» под командованием капитана-цур-зее Роберта Айссена.
Рейдер прибыл на Аилинглапалап 10 октября, так и не встретив никого по дороге. «Регенсбург», 27 сентября вышедший из Иокогамы, уже стоял на якоре рядом с атоллом. С него перекачали 3000 т нефти, пополнили запасы японским пивом, сигаретами, содовой водой, свежими яйцами, яблоками и картофелем, а также перевели на него одного из раненных при взрыве макета мины, которого необходимо было отправить в японский госпиталь. «Орион» в очередной раз сменил маскировку, превратившись в японский «Маэбаси-Мару». Вайер позволил команде впервые после долгого плавания прогуляться по твердой земле.
12 октября немецкие суда покинули атолл и направились к Ламотреку для встречи с «Кометом». Уже на следующий день вахтенные заметили неизвестное судно, шедшее в том же направление. Фрегаттен-капитан хитроумным способом смог подобраться к нему на близкое расстояние, не возбудив подозрения. Сигнальные огни на «Орионе» были вначале почти пригашены, а по мере приближения постепенно разгорались таким образом, что не позволили противнику верно оценить расстояние. В 2.55 следующих суток, подойдя на дистанцию пистолетного выстрела, немцы сбросили маски, и у них в руках без сопротивления оказался норвежский «Рингвуд» (7203 брт, 1926 г.), принадлежавший компании Олафа Рингдаля из Осло. Он шел в балласте из Шанхая к острову Оушен за грузом фосфатов. Команду в количестве 36 человек вместе с капитаном Альфредом Паркером перевели на «Орион», забрали с «Рингвуда» кое-какие припасы и вечером потопили подрывными зарядами.
На следующее утро наблюдатели засекли еще одно судно, но попытка преследования не удалась — обросшее ракушками днище рейдера не позволило тому развить достаточный ход. Вдобавок один котел работал с перебоями. 17 октября Вайер провел еще раз церемонию награждения Железными крестами. Ночью при подходе к Ламотреку немцы попытались преследовать неизвестное судно, впоследствии оказавшееся японским лайнером «Палао-Мару». Однако оно увеличило скорость и направилось в лагуну Ламотрека, где к этому времени находилось еще два «японца» — «Комет» и его судно снабжения «Кульмерланд».[32]
Создалось весьма щекотливая ситуация — японцы вовсю фотографировали немецкие корабли в японской маскировке. Вскоре «Палао-Мару» покинул лагуну, однако ему на смену пришло судно уже с официальными лицами на борту, которых весьма интересовал вопрос нахождения у Ламотрека четырех германских кораблей, да еще замаскированных под японские.[33] Айссену, применив все свои дипломатические способности, удалось отвязаться от назойливых японцев, апеллировав к недавно заключенному Трехстороннему Пакту и предъявив официальные бумаги из Токио, которые были доставлены на судах снабжения.
Встретившись, Вайер и Айссен решили действовать сообща. Командир «Комета», как старший по званию, возглавил соединение. 20 октября германские корабли покинули лагуну Ламотрека, направившись сначала на юг, к Науру, а затем в воды восточнее Новой Зеландии. Более подробно совместное плавание «Дальневосточной эскадры» будет описано в главе посвященной «Комету». Отметим только, что энергетическая установка «Ориона» периодически ломалась, и часто приходилось останавливаться для ее ремонта. Вдобавок, однажды более ста человек получили сильное отравление из-за испорченного салата и на время стали недееспособны. Кроме этого, в очередной раз рейдер изменил внешний вид, выбрав в качестве образца японское судно, встреченное на Ламотреке. Только 3 ноября вахтенные наконец-то заметили дым на горизонте. Однако к разочарованию немцев, это оказался американский транспорт «Таун Элвуд» — его пришлось отпустить с вежливыми извинениями.
24 ноября состоялось очередная встреча командиров рейдеров, где они приняли решение атаковать остров Науру, на котором находились крупнейшие фосфатные прииски на Тихом океане. «Дальневосточная эскадра» пошла на север. Уже на следующий день отряд германских кораблей повстречал свою первую жертву — маленький новозеландский каботажный пароходик «Холмвуд», который потопили артиллерией «Комета». «Ориону» досталось 192 живых овцы с него, что внесло приятное изменение в корабельные меню (однако уже вскоре баранина не вызывала ничего, кроме отвращения). Вайер в своих мемуарах вспоминал, что овцы очень быстро стали настоящей помехой, и восемь специально выделенных забойщиков в течение двух дней работали без продыха.
Еще через двое суток, в три часа ночи, наблюдатели «Ориона» заметили крупное судно идущее без сигнальных огней. Им оказался британский грузопассажирский лайнер «Ранджитейн» (16 712 брт, 1929 г.), идущий из Окленда в Ливерпуль через Панамский канал. Он остановился только после перекрестного обстрела немецкими кораблями. С него сняли пассажиров и экипаж. «Ориону» досталось 92 человека, в том числе 16 женщин, а затем «Комет» отправил его на дно торпедой.
6 декабря наблюдатели HSK-1 на расстоянии около двадцати миль заметили дым от какого-то судна. Длившаяся более восьми часов погоня окончилась успешно. Очередной жертвой стал британский пароход «Трайона», ускользнувший от Вайера еще 10 августа. С него забрали людей и некоторые съестные припасы, а затем «Орион» потопил транспорт торпедой. Пока фрегаттен-капитан разбирался с «Трайоной», Айссен ушел к Науру, договорившись о встрече 8 декабря. Рандеву состоялось в назначенное время к западу от острова. Затем рейдеры разделились — в два часа ночи «Орион» отправился к южной оконечности острова, а «Комет» к северной.
Хотя начало атаки наметили на 6.30 утра, уже в полчетвертого наблюдатели «Ориона» обнаружили два ярко освещенных судна — одно в миле к востоку, а другое более удаленное — к северо-востоку. Вайер решил не дожидаться назначенного часа и начал с ближнего. На сигнал с рейдера оно никак не прореагировало — похоже, что вахта просто не видела нападавшего. Только после предупредительного выстрела на транспорте погасли сигнальные огни, и он попробовал ускользнуть. Точно также отреагировал и второй. Всего четыре 150-мм снаряда потребовалось немецким канонирам, чтобы остановить беглеца, оказавшегося британским теплоходом «Трайэдик» (6378 брт, 1939 г.), принадлежавшем «Бритиш Фосфат Комишинерс». Согласно показаниям капитана Коллендера, второй и третий снаряд уничтожили радиорубку, в результате чего сигнал о помощи не успели подать. Кроме этого, повреждения получила рулевая машина и погиб один человек. На транспорте начался пожар, и команда срочно покинула его на двух спасательных шлюпках. Вайер тут же бросился в погоню за вторым судном, сигнализировав «Кульмерланду», чтобы тот подобрал людей. Снабженец подобрал одну из лодок, другая досталась «Комету».
«Орион» тем временем преследовал вторую цель. Несмотря на проблемы с котлами, удалось дать ход в 12 узлов и расстояние постепенно сокращалось. Когда до беглеца оставалось четыре с половиной мили, рейдер дал залп из четырех орудий. Этого оказалось достаточно, и еще один принадлежавший «Бритиш Фосфат Комишинерс» теплоход «Трайэстер» (6032 брт, 1935 г.) остановился, спустив спасательные шлюпки. И в этот раз жертва не подала сигнал тревоги. 64 члена команды, включая капитана А. Роудса, к 11.54 быстро перевели на борт крейсера. Что бы не тратить боеприпасы, Вайер решил потопить судно подрывными зарядами. Фрегаттен-капитан с некоторой долей иронии отметил в КТВ, что когда раздался первый взрыв в носовом трюме, часть абордажной команды находилась еще на судне, и им пришлось галопом нестись к катеру, пришвартованному к корме и спешно убираться от тонущего судна. После второго взрыва «Трайэстер» ушел на дно носовой частью вперед.
Затем рейдер вернулся к пылавшему «Трайэдику». Для быстроты решили добить судно торпедой, однако и после этого оно не желало тонуть. И здесь пришлось воспользоваться подрывными зарядами, прикрепленными к внешней части корпуса, чтобы пустить упрямца на дно. Обе жертвы «Ориона» стояли у Науру в балласте, ожидая загрузки. После этого Вайер направился на соединение с коллегами. Так как погода лучше не стала, высадку отменили. Затем рейдеры расстались — «Комет» с «Кульмерландом» ушли к Аилинглапалапу, а «Орион», пробыв еще один день у острова в надежде высадить пленных, направился к Понапе (Каролинские острова). Результатов этот поход не принес, и к назначенной дате, 13 декабря, HSK-1 вернулся обратно к Науру, попав при этом в 11-бальный шторм. Фрегаттен-капитан не стал рисковать и ушел на север, где 16-го встретился с Айссеном. Командующий отрядом, видя, что высадку на острове так и не удастся произвести, повел корабли к Эмирау — небольшому островку в архипелаге Бисмарка, где 22 декабря наконец-то избавились от пленных, высадив их на берег. Однако Вайер, еще раз поспорив с Айссеном, отказался отпустить всех белых мужчин, содержавшихся на «Орионе», в количестве 150 человек, из-за «соображений безопасности», а высадил только женщин, «цветных» и негодных к строевой службе.[34]
Поделиться книгой: