Помоги проекту - поделись книгой:
Виктор Галыня
Рейдеры Гитлера
Вспомогательные крейсера Кригсмарине
Автор выражает благодарность А. Александрову (Москва), М. Барабанову (Москва), К. Васильеву (Екатеринбург), В. Кофману (Москва), М. Морозову (Москва), Н. Митюкову (Ижевск), В. Нагирняку (Самара), С. Патянину (Саров), Д. Пескину (Германия), А. Полутову (Владивосток), М. Токареву (Минск), В. Чаусову (Минск), а также Д. Бэкхаузу (Dave Backhouse, Австралия) и Р. Крамеру (Reinhard Kramer, Германия) за оказанную помощь и предоставленные материалы для данной книги. Отдельная благодарность участникам Интернет-форумов «German Navy Forum» (http://bismarck-class-forum.dk) и «Forum Marinearchiv» (http://forum-marinearchiv.de).
Введение
Во время гражданской войны в США 1861–1865 гг. большую известность во всем мире получили крейсерские операции кораблей Конфедерации Южных штатов. Коммерческие рейдеры южан, такие как «Алабама», «Флорида», «Шенандоа» и другие, за время ведения боевых действий потопили около 5 % всего торгового флота Севера, став, таким образом, весьма действенным оружием для государства, не обладавшего достаточным могуществом для установления господства на море. Особенно привлекательным для многих в их деятельности виделся тот факт, что эти корабли были не специализированной постройки, а переоборудовались из торговых судов. Таким образом, конфедераты получили от их деятельности выгоду, гораздо более высокую по сравнению с затраченными средствами.
Этот факт не остался не замеченным военно-морскими экспертами во многих странах. Так во время франко-прусской войны 1870–1871 гг. Северо-Германский союз объявил о намерении использовать торговые суда с экипажами из добровольцев для пополнения своего немногочисленного ВМФ, однако из-за ожесточенного дипломатического протеста Франции, поддержанного Великобританией, эти планы остались на бумаге. Через несколько лет, в 1877 г., когда война уже между Великобританией и Россией казалась неизбежной, последняя закупила в САСШ три парохода, которые на американских верфях переоборудовали в крейсера «Азия», «Африка» и «Европа». В следующем 1878 г. был создан Добровольный флот — пароходная компания, являвшаяся резервом военного флота. Русский пример оказался заразительным. Вскоре британское Адмиралтейство заключило с пароходной компанией «Уайт Стар Лайн» соглашение о предоставлении субсидий на постройку новых судов. Взамен компания обязывалась учитывать рекомендации ВМФ при разработке проектов этих кораблей, в том числе планировать установку вооружения. Подобные соглашения о предоставлении субсидий были заключены также в Германии, Франции, Соединенных Штатах, Италии, Австро-Венгрии и Японии.
Следующий всплеск интереса к коммерческим рейдерам произошел во время испано-американской войны 1898 г. Не обладая достаточным флотом для ведения крейсерских операций, Испания закупила три пассажирских лайнера в Германии и один в Великобритании и переоборудовала их во вспомогательные крейсера «Патриота», «Рапидо», «Метеоро» и «Хиральда». Кроме них, в состав флота вошло еще семь кораблей данного класса: «Альфонсо XII», «Леон XIII» и др. Эти новоявленные боевые единицы предполагалось использовать для набеговых операций на атлантическое побережье США, а также для демонстрации флага на торговых маршрутах с целью создания паники и отвлечения тем самым части американского флота на защиту коммуникаций. Однако эти планы так и не осуществились. «Патриота», «Рапидо», «Буэнос-Айрес» вошли в состав эскадры адмирала Камара и направились на Тихий океан. Другие приняли участие в боевых действиях в качестве армейских транспортов, при этом двое из них погибли — «Альфонсо XII» и «Антонио Лопес». После окончания боевых действий все эти несостоявшиеся рейдеры были выведены из состава испанского флота и вернулись к гражданской службе.
Снова о вспомогательных крейсерах заговорили через несколько лет с началом русско-японской войны 1904–1905 гг. Руководство российского флота всегда много внимания уделяло вопросам океанских крейсерских операций. В феврале 1904 г. на специальном совещании в Морском министерстве приняли решение о начале активных крейсерских операций с целью уничтожения или нарушения рыбных промыслов Японии, перехвата контрабандных грузов и отвлечения части японского флота от основного театра военных действий у Порт-Артура. Но из состава Добровольного флота для этих целей подходили только пароходы «Петербург» и «Смоленск», в связи с чем за границей закупили несколько быстроходных судов, вошедших в строй под названиями «Дон», «Урал», «Терек» и «Кубань». Первоначально «Петербург» и «Смоленск» действовали в Красном море, задержав при этом несколько британских и германских пароходов с контрабандным грузом для Японии. Однако, факт того, что эти крейсера вначале прошли через Босфор и Дарданеллы под видом торговых судов, и только затем были официально зачислены в состав российского ВМФ, чуть не привело к разрыву дипломатических отношений между Россией и Британией. Поэтому арестованные суда пришлось отпустить. Операции вспомогательных крейсеров «Дон», «Урал» и «Терек» у северо-западного побережья Африки и у Гибралтарского пролива не принесли никаких положительных результатов, равно как и крейсера «Лена» на Тихом океане. При этом следует отметить, что действия этих кораблей очень осложнялись многочисленными ограничениями и запретами, а также крайней нерешительностью российского руководства. Затем пять вспомогательных крейсеров «Днепр» (б. «Петербург»), «Рион» (б. «Смоленск»), «Кубань», «Терек» и «Урал» вошли в состав Второй тихоокеанской эскадры. Во время перехода на Тихий океан они активно привлекались для несения сторожевой службы и ближней разведки. По прибытии на театр военных действий первые четыре отделились от эскадры, и ушли для проведения крейсерских операций на торговых коммуникациях противника, достигнув при этом минимальных результатов. «Урал» же остался с эскадрой и разделил ее судьбу, погибнув во время Цусимского сражения.
В составе японского флота также имелось около двух десятков вспомогательных крейсеров, которые занимались сторожевой и патрульной службой, а также выполняли функции разведчиков при эскадре. При этом им удалось захватить несколько русских торговых судов. Наиболее известным стал «Синано-Мару», который первым из японских кораблей вошел в контакт с Второй тихоокеанской эскадрой перед Цусимским сражением.
Окончательно вопрос со статусом вспомогательных крейсеров был решен на Второй Гаагской мирной конференции 1907 г. Одна из принятых конвенций статей специально посвящалась переоборудованию торговых судов на вспомогательные крейсера. В ней говорилось следующее: переоборудованный корабль обязан нести соответствующий вымпел и кормовой военно-морской флаг; он должен принадлежать воюющей державе, флаг которой он несет; его командир должен быть назначен государством и его фамилия должна значиться в соответствующих списках офицеров флота; его команда должна подчиняться воинской дисциплине; он должен соблюдать законы и обычаи ведения войны; его наименования должно быть внесено в список кораблей ВМФ.
Однако наибольшее внимание к вспомогательным крейсерам уделялось в кайзеровской Германии, которая, участвуя в «линкорной гонке» с Великобританией, не забывала и о крейсерской войне. Еще в 80-х годах XIX века ее правительство заключило договор о субсидиях с двумя крупнейшими судоходными компаниями — бременской NDL («Norddeutscher Lloyd») и гамбургской HAPAG («Hamburg-Amerikanische Packetfarth Aktien-Gesellschaft»). Обе компании согласились на внесение военными изменений в проекты, если они при этом не влияли на коммерческую составляющую. В 1888—90 годах для HAPAG на воду были спущены четыре почтово-пассажирских лайнера «Аугуста Виктория», «Колумбия», «Норманния» и «Фюрст Бисмарк», имевших специальные подкрепления в места установки орудий и прочие полувоенные приготовления. 22 февраля 1893 г. в приказах на мобилизацию для военно-морской станции Северного моря впервые появляются инструкции о принятии на службу «Норманнии» в качестве «вспомогательного посыльного судна или вспомогательного крейсера». Тогда же для всех лайнеров (в том числе и для NDL-овских «Шпрее» и «Хафель») заранее заказали стандартное вооружение, состоявшее из 8 150-мм, 4 120-мм, 2 88-мм, 6 37-мм пушек и 14 пулеметов. В том же году Адмирал-штаб начал планирование операций коммерческих рейдеров. В 1895 г. правительство заключило с пароходными компаниями новое соглашение. Теперь субсидии выдавались для постройки судов только на отечественных верфях. Кроме этого компании обязывались открыть регулярные сообщения с Дальним Востоком и Австралией. В свою очередь, государство брало на себя обязанность строить оснащенные гавани, угольные склады и, позже, радиостанции. В октябре того же года состоялись большие маневры германского флота, в которых приняла участие и «Норманния», переоборудованная за 15 дней на верфи в Вильгельмсхафене во вспомогательный крейсер. Кроме стандартного вооружения на ее борту находилось две 22-тонных миноноски, вооруженные одним 450-мм торпедным аппаратом каждая. В 1909 г. имперским декретом были приняты «Prize Ordinance» («Призовые правила») — правила ведения войны против торговли на море, а в 1913 г. появились новые официальные требования для судов, планировавшихся в коммерческие рейдеры.
Несмотря на все тщательно проработанные планы, всего лишь семь германских вспомогательных крейсера вошли в состав флота в 1914 г. Это были шесть пассажирских пароходов «Кайзер Вильгельм дер Гроссе» (14349 брт, NDL), «Виктория Луизе» (16703 брт, HAPAG), «Принц Эйтель Фридрих» (8797 брт, NDL), «Кронпринц Вильгельм» (15908 брт, NDL), «Кап Трафальгар» (18710 брт, HSDG [1]) и «Берлин» (17324 брт, NDL). Седьмым стал «Корморан» — бывший русский пароход Доброфлота «Рязань» (3433 брт), захваченный в самом начале войны германским легким крейсером «Эмден» на Дальнем Востоке. Добившись определенных успехов, среди которых стоит отметить гибель британского линкора «Одэшес» на минах, выставленных «Берлином» в Ирландском море, эти корабли очень быстро завершили свою карьеру рейдеров. «Викторию Луизе» вывели из состава флота всего через пять дней после включения в списки. 26 августа 1914 г. британский бронепалубный крейсер «Хайфлайер» потопил «Кайзер Вильгельм дер Гроссе» у побережья Испании, а «Кап Трафальгар» 14 сентября погиб в бою с британским вспомогательным крейсером «Кармания» в Южной Атлантике. Остальные были интернированы — «Берлин» 18 ноября в Тронхейме, «Корморан» 13 декабря на острове Гуам, а «Принц Эйтель Фридрих» (8 апреля 1915 г.) и «Кронпринц Вильгельм» (26 апреля 1915 г.) в Нью-Йорке. В итоге, к апрелю 1915 г., когда в мировом океане не осталось ни одного германского коммерческого рейдера, завершился первый этап борьбы на торговых коммуникациях.
При анализе результатов действий в начальный период Первой мировой войны был сделан вывод об ошибочности концепции применения в качестве коммерческих рейдеров крупных быстроходных лайнеров. При кажущейся выгоде от высокой скорости, недостатки таких кораблей оказались слишком велики. Лайнеры предоставляли собой слишком большую цель для вражеских орудий, легко опознавались и, самое главное, из-за очень большого расхода угля и продовольствия, пополнение их запасов становилось практически неразрешимой проблемой. Правда, педантичные немцы еще до начала военный действий позаботились о снабжении своих кораблей, построив целый флот угольщиков, а также развернули во многих портах мира сеть специальных агентов, занимавшихся закупкой и доставкой на рейдеры топлива, припасов и продовольствия.[2]
Но всех этих мер оказалось недостаточно, и проблема пополнения запасов угля дамокловым мечом висела над германскими кораблями. В итоге, все уцелевшие вспомогательные крейсера прекратили свою боевую деятельность именно из-за нехватки топлива. Вдобавок, частые погрузки угля в открытом море очень изматывали команды (как тут не вспомнить Вторую тихоокеанскую эскадру!). Так «Кронпринц Вильгельм» проведя в море 250 дней, 65 их них потратил на погрузку угля. Когда он пришел в Нью-Йорк для интернирования, в бункерах оставалось только 25 т. Что удивительно, к выводу о нежелательности применения в качестве коммерческих рейдеров крупных быстроходных судов можно было прийти и ранее, проанализировав результаты их действий во время испано-американской и русско-японской войн, однако никто этого не удосужился сделать.
Тем временем тридцатилетний лейтенант-цур-зее запаса Теодор Вольф, служивший на миноносце V-162 предоставил командующему германским флотом адмиралу Гуго фон Полю меморандум, посвященный коммерческим рейдерам. Он предложил использовать в их качестве заурядные торговые суда, которые во множестве бороздили воды мирового океана. По его мнению, их невысокая скорость с лихвой компенсировалась множеством преимуществ, таких как малый расход топлива, большая грузоподъемность, обеспечивавшая большую автономность плавания, неприметность.
Выводы Вольфа подтверждались и результатами похода (май — июнь 1915 г.) вспомогательного крейсера «Метеор» (1912 брт), перестроенного из захваченного в Гамбурге с началом войны английского грузового парохода «Вьенна». Фон Поль одобрил план Вольфа, после чего бумаги были переданы в Адмирал-штаб, где их тут же отправили в архив. Но в это время командование флота решило возобновить постановки скрытных минных заграждений, практиковавшихся на начальном периоде войны, а заодно проверить идею лейтенанта. Меморандум затребовали обратно в штаб флота и 21 сентября 1915 г., после нескольких дней его тщательного изучения, корветтен-капитан граф Николаус цу Дона-Шлодин получил приказ переоборудовать торговое судно в коммерческий рейдер, способный также выполнять функции минного заградителя.
Дона-Шлодин выбрал для выполнения своего задания новый (1914 г.) 4778-тонный банановоз «Пунго» компании Ф. Лайша, который переименовал в «Мёве». Его вооружение составили четыре 150-мм и одно 105-мм орудия, 2 500-мм торпедных аппарата, а также 500 мин. Первоначальной задачей крейсера была постановка минный заграждений, и только после ее выполнения корветтен-капитан мог по своему усмотрению заняться рейдерскими операциями. «Мёве» вышел из Киля 15 декабря 1915 г. маскируясь под шведский пароход. Когда он возвратился в Германию 4 марта 1916 г., Дона-Шлодин мог рапортовать о потоплении британского линкора «Кинг Эдуард VII» (погиб на минах, выставленных у северного побережья Шотландии), 13 паровых и 1 парусного грузовых судов (а также захвате одного парохода в качестве приза), общим тоннажем 159 400 т. Блестящее подтверждение идеи Вольфа! 22 ноября 1916 «Мёве» под командованием уже фрегаттен-капитана кавалера Железного Креста первого класса и ордена «Пур ле Мерит» Дона-Шлодина вышел в свой второй поход, окончившийся 22 марта 1917 г. На этот раз на дно отправились 27 судов общей вместимостью 121 707 т. Однако все эти цифры меркнут перед результатами второго «Вольфа» — пожалуй, самого знаменитого коммерческого рейдера Германии периода Первой мировой войны. Бывший пароход «Вахтфельс» бременской компании «Ганза», включенный в состав германского флота в 1916 г., получил сильное вооружение в составе семи 150-мм орудий, четырех торпедных аппаратов и 465 мин. На рейдере имелся также гидросамолет «Фридрихсхафен» FF-33e для разведывательных полетов, получивший впоследствии наименование «Вольфхен» («Волчонок»). Запаса боеприпасов и продовольствия хватало на пятнадцать месяцев похода. Корабль переоборудовали таким образом, что он мог менять свой силуэт с помощью дополнительных матч и труб.
30 ноября 1916 г. рейдер под командованием корветтен-капитана Карла-Августа Нергера вышел из Киля в свое беспримерное плавание. Серой тенью «Вольф» прошел Атлантическим, Индийским и Тихим океанами, отправляя на дно суда противника. Кроме этого у мыса Доброй Надежды, Бомбея, Коломбо, Адена, Сингапура, побережья Новой Зеландии и Австралии были выставлены мины. «Вольфхен», оказавший очень удачным и неприхотливым самолетом, оказывал посильную помощь, ведя воздушную разведку и атакуя бомбами вражеские суда. 24 февраля 1918 г., через семь дней, после того как Адмирал-штаб разослал семьям членов команды крейсера уведомления, что тот пропал в море, самый удачливый рейдер всех времен и народов вошел в гавань Киля, сопровождаемый летящим над ним «Волчонком». Результаты достигнутые Нергером, действительно достойны восхищения. «Вольф» пробыл в плавании 452 дня, пройдя за это время около 64000 миль. Рейдер захватил и потопил за это время 14 судов, а жертвами его мин стали еще 13. Еще пять получили от подрывов тяжелые повреждения, Таким образом, общий тоннаж жертв составил около 214 000 т. Действия Нергера и его команды стали образцом проведения рейдерских операций, а результаты так и не были перекрыты ни во время Первой, ни Второй мировых войн. Успехи, достигнутые другими германскими вспомогательными крейсерами («Грайф», «Гейер» и другие), оказались гораздо скромнее, разве что, особняком стоит уникальное плавание парусного рейдера «Зееадлер» под командованием корветтен-капитана графа Феликса фон Лукнера, словно сошедшее со страниц книг капитана Мариэтта и Рафаэля Сабатини.
Основной противник Германии в Первой мировой войне — Великобритания — также имела в составе флота вспомогательные крейсера, мобилизовав для этого большое количество лайнеров (около шестидесяти). Они в основном занимались охраной и патрулированием торговых маршрутов, а также несением дозорной службы. Дважды в течение войны произошли боевые столкновения между «одноклассниками». В первом, уже упоминавшемся, бою победа оказалась на стороне англичан: «Кармания» потопила «Кап Трафальгар». Во втором, произошедшем 29 февраля 1916 г. северо-восточнее Шетландских островов, счет оказался равным. «Алькантара» затонула после попадания торпеды с «Грайфа», а затем немцы из-за сильного пожара, вызванного британскими снарядами, пустили свой корабль на дно подрывными зарядами.
После окончания Первой мировой войны германский флот стал практически символической величиной. При этом в его составе запрещалось иметь не только подводные лодки, но и коммерческие рейдеры. Однако уже в 1920 г. создается Морское управление рейхсвера под руководством адмирала Пауля Бенке, и начинается работа по восстановлению военно-морской мощи Германии, анализируются боевые действия в период мировой войны, ведутся разработки новой военно-морской доктрины. Так, в 1923 г. выходит в свет двухтомник контр-адмирала Эриха Редера «Крейсерская война в зарубежных водах», посвященный рейдерским операциям германского флота во время Первой мировой. В нем Редер делает вывод о необходимости нарушения жизненно важных морских коммуникаций противника путем ведения крейсерской войны. Этот же вопрос рассматривают в своих работах видные теоретики германского флота того времени О. Гроос, В. Вегенер, В. Гладиш. При следующем командующем флотом адмирале Гансе Ценкере с 1927 г. начинается планирование будущих операций, направленных против торгового судоходства Британии и Франции, проектируются броненосцы типа «Дойчланд», одного взгляда на тактико-технические характеристики которых достаточно, чтобы понять их предназначение для рейдерских операций. В 1928 г. во главе флота становится уже адмирал Редер, при котором крейсерская доктрина ведения войны на море получает еще более наступательный характер. Вновь начала разворачиваться система «этапов», так хорошо себя зарекомендовавшая во время Первой мировой войны. Уже с 1930 г. на ее финансирование тайно начинают выделяться деньги. Основные центры «Этаппен-Динст» («Etappen-Dienst») находились в Испании, Южной Америке, США и Дальнем Востоке.[3]
Не были забыты и коммерческие рейдеры: предполагалось их широкое использование в случае начала боевых действий. В 1934 г. командование Кригсмарине определило порядок строительства вспомогательных крейсеров, условно именовавшихся «транспортными судами „О“». Списки своих и иностранных торговых судов новейшей постройки, пригодных для этой цели, начали составлять тремя годами раньше. В том же году тайно выделились деньги на постройку четырех таких рейдеров. Из-за трений с вермахтом и люфтваффе, они так и не были построены, но при этом вспомогательные крейсера продолжали фигурировать в германских оперативных планах ведения войны на море. Причем складывалась парадоксальная ситуация: в случае начала войны Германия имела слишком мало кораблей для воздействия на морскую торговлю союзников, а те в свою очередь практически не имели кораблей для защиты своих торговых коммуникаций. Командование немецкого флота, желая увеличить список предназначенных к переоборудованию судов, договорилось с судостроительными фирмами, что те при постройке новых грузовых судов, которые по своим параметрам будут являться потенциальными кандидатами во вспомогательные крейсера, заранее будут усиливать корпуса в местах предполагаемой установки орудий главного калибра. В 1938 г. Кригсмарине еще до начала войны планировало переоборудовать пять таких торговых судов в рейдеры. При этом были отобраны некоторые кандидатуры командиров и офицеров для будущего назначения на вспомогательные крейсера. Правда, не все высшие флотские чины верили в то, что коммерческим рейдерам удастся повторить успехи прошлой войны. Это обстоятельство, а также желание избежать возникновения подозрений у противника, и некоторые другие политические мотивы, привели к тому, что ничего сделано не было, хотя планировалось ввести в строй 26 кораблей из числа наиболее быстроходных торговых судов. В итоге, когда 1 сентября 1939 г. грянули первые залпы войны, в составе германского флота не оказалось ни одного вспомогательного крейсера.
Однако «Руководство войной на море» (РВМ) отреагировало моментально, и уже в начале сентября отобрало шесть транспортов, которым предстояло стать рейдерами — «Гольденфельс», «Курмарк», «Ноймарк», «Санта-Круз», «Кандельфельс» и «Иллер», но затем последний заменили однотипным «Эмс». В истории Второй мировой войны на море они стали известны как «Атлантис», «Орион», «Виддер», «Тор», «Пингвин» и «Комет». Эти вспомогательные крейсера, вышедшие в плавание в период с 31 марта по 9 июля 1940 г., получили в военно-исторической литературе наименование «первой волны». За ними на переоборудование направились «Штайермарк», «Бонн», «Каир», «Того», ставшие «Кормораном», «Михелем», «Штиром» и «Коронелем». Вместе с вышедшими во второй поход «Кометом» и «Тором» они составили «вторую волну» немецких рейдеров, которая растянулась во времени с 3 декабря 1940 г. («Корморан») по февраль 1943 г. («Коронель»). «Шифф 5» (бывший «Гленгарри», затем «Меерсбург») был переоборудован, но в поход так и не отправился, став впоследствии учебным кораблем «Ганза». Кроме этого предполагались превратить во вспомогательные крейсера «Найденфельс», «Мольткефельс», «Амерскерк» («Шифф-49»), «Минден» (бывший «Лодзь»), «Кобург» и «Марбург» (два последних — новой постройки). Однако затем от этих планов командование Кригсмарине отказалось. Всего же к 27 ноября 1939 г. РВМ заключило контракты с верфями о начале работ на двенадцати судах, с таким условием, чтобы первые из них отправились в поход той же зимой — на переоборудование давалась 60 дней. Во вторую группу планировались исключительно одни теплоходы, способные к длительным операциям, с дальностью плавания 12-узловым ходом не менее 40 ООО миль. Эти корабли должны были выйти в море в первой половине 1940 г.
Но все эти планы оказались фантастическими. Постоянные срывы сроков работ на верфях и очень суровая зима 1939–1940 годов немедленно расхолодили столь оптимистические настроения. В итоге первые рейдеры отправились в поход с опозданием более чем на три месяца. Фактически вся программа постоянно менялась и даже приостанавливалась в связи с планированием и проведением операций «Везерюбунг» (вторжение в Норвегию и Данию) и «Зеелёве» (предполагавшаяся высадка на Британских островах), пока постоянно растущее превосходство союзников на море и воздухе не поставило крест на планах ведения рейдерской войны.
Как уже упоминалось ранее, согласно Версальскому договору Германии не разрешалось иметь вспомогательные крейсера. Чтобы избежать этого слова, вначале использовалось выражение «Handels-Schutz-Kreuzer» — «крейсер защиты торговли», сокращенно HSK. Затем его интерпретировали в «Handels-Stoer-Kreuzer» — «крейсер прерывания торговли». Немецкий историк Эрих Грёнер утверждает, что сих пор нет убедительных бесспорных доказательств того, как и когда обозначение HSK было официально установлено. Журналы боевых действий (КТВ — Kriegstagebuch) и основанные на них доклады используют эту группу букв в сочетании с арабскими цифрами от 1 до 8 (первоначально применялись латинские номера). Различали (без четко установленного определения) тяжелые (свыше 7000 брт), легкие (до 5000 брт), а также минные заградители. Командованиями военно-морских групп «Норд» и «Ост» 26 сентября 1939 г. были изданы распоряжения о замене термина «Schwere Hilfskreuzers» («тяжелый вспомогательный крейсер») на «Handelsschiffkreuzer» («торговый корабль-крейсер»). Однако, в действительности, это обозначение никогда не использовалось.
Каждый вспомогательный крейсер имел, как минимум пять обозначений:
Обозначения 2–4 использовались в германском флоте попеременно и считались равноценными без заметных преимуществ одного перед другими.
Вспомогательные крейсера, вышедшие в море, получили от Руководства войной на море следующие задачи:
Контактов с кораблями противника следовало избегать до последнего момента. Так параграф 4 Главы F приказа, полученного командиром «Тора» О. Кэлером перед выходом в море гласил:
«Боевых соприкосновений с вражескими военно-морскими силами, в том числе со вспомогательными кораблями, необходимо избегать. Если столкновения, тем не менее, избежать не удастся, то, используя маскировку, внезапным и решительным применением всех боевых средств стремиться к уничтожению противника».
Технические особенности вспомогательных крейсеров
Корпуса и маскировка
Одними из самых главных условий для успешных действий вспомогательного крейсера, являлась его способность ничем не выделяться среди множества мирных торговых судов, бороздящих просторы морей, а также возможность в кратчайшие сроки изменить свой внешний облик. Проще говоря — быть самым настоящим «волком в овечьей шкуре». Реализовать это оказалось не так-то просто.
В обычном транспорте восьми тысяч регистровых тонн приблизительно 40 % всего объема судна занято машинной установкой, надстройками, кубриками, кладовыми боцмана, провизией, топливом и водой, необходимыми для плавания протяженностью несколько месяцев. Все остальное можно расценивать как большую пустую коробку, заполненную грузом. Команда такого транспорта обычно состоит из около сорока человек. Теперь же предстояло разместить в этом же объеме почти четыре сотни моряков, не считая предполагавшихся пленных. Орудия, торпедные аппараты, мины, гидросамолеты и торпедные катера — всему необходимо было найти место, а также обеспечить их применение с минимальной потерей времени. Кроме того, для гораздо большей автономности, требовалось увеличить как минимум вдвое объем топливных и водяных цистерн. А еще надо было обустроить кладовые для хранения многих тонн припасов и провианта, холодильные камеры для свежих продуктов, лазарет, обувную мастерскую, плотницкую, ремонтный цех, прачечную, загоны для свиней и цыплят, загрузить тонны краски и различных конструкционных материалов для изменения облика корабля, большое количество резиновых лодок и многое, многое другое.
Для 150-мм орудий весом более пяти тонн требовались усиление палубы в местах их установки. Именно поэтому предпочтение отдавалось новым судам, в проектах которых это условие заложили уже заранее («Атлантис», «Пингвин», «Тор»). Необходимо было также обеспечить бесперебойную подачу боеприпасов из артиллерийских погребов, расположенных ниже уровня ватерлинии к артиллерийским установкам.
Орудия, торпедные аппараты и легкое вооружение скрывались полностью либо маскировались под настройки или палубный груз. Для этого использовались фиктивные переборки, откидные щиты, фальшивые палубы и т. п. Так, на «Атлантисе» четыре бортовых орудия сбоку прикрывались щитами, которые откидывались вверх с помощью противовесов, наподобие крышки хлебницы. Пятое и шестое орудия превратились в большой палубный контейнер с промышленным грузом и кран. На «Виддере» и «Торе» некоторые палубные орудия выглядели со стороны как огромные деревянные катушки с кабелем. Самолеты и быстроходные катера прятались в трюмах. Не было никакого предела изобретательности немецких инженеров и военных, но весь камуфляж исчезал со скоростью молнии в момент необходимости — так, на «Атлантисе» это занимало две секунды.
В то же время рейдеру необходимо было походить на конкретное судно какой-либо компании, что было не так уж просто — транспорты постройки отечественных верфей имели специфический «немецкий» облик. Командир «Атлантиса» Бернгард Рогге в своих мемуарах с символичным названием «Под десятью флагами» писал, что в качестве образцов для маскировки, после изучения справочника Ллойда, были выбраны 26 судов возрастом не более десяти лет, водоизмещением от 5 до 10 тысяч тонн, с крейсерской кормой и хоть немного походивших на рейдер. Для того чтобы превратиться в одно из них, на борту имелось множество различных приспособлений. Силуэт изменялся при помощи деревянных щитов, полотнищ парусины. Мачты и грузовые стрелы были телескопическими — поднимались и опускались, а также устанавливались в различных положениях. Дымовая труба удлинялась, а при необходимости добавлялась фальшивая вторая. Раструбы вентиляторов могли перемещаться, настоящие дополнялись фальшивыми. Имелось по два набора навигационных огней, с помощью которых создавалась иллюзия движения в противоположном направлении. Чтобы не рейдер не выглядел идущим пустым, вызывая этим лишние подозрения, в трюмы в качестве дополнительного балласта засыпался песок. Для перекраски корпуса и надстроек в трюмах хранилось большее количество краски и малярных принадлежностей. Таким образом, война на море велась не только снарядами и торпедами, но и сварочными аппаратами, пилами, гвоздями и кистями.
Находясь в отечественных водах в период подготовки к походу, вспомогательные крейсера маскировались под вспомогательные суда — различные плавбазы, прорыватели минных заграждений (шперрбрехеры) и военные транспорты, зачастую пользуясь при этом оперативными позывными реально существовавших единиц Кригсмарине. На них устанавливались фальшивые орудия, сделанные из дерева, и даже дымовые трубы. Почта проходила специальную фильтрацию — на берегу оставался кто-то из моряков, приписанных к кораблю, который отбирал предназначенную для экипажей корреспонденцию. По официальным документам, суда находились в плаваниях в европейских водах. Известно, что флот продолжал оплачивать арендные платежи за «Атлантис» его владельцу компании «Ганза» еще пару лет после гибели рейдера.
Силовые установки
При выборе будущих рейдеров предпочтение отдавалось относительно скоростным однотрубным судам с двухмоторной дизельной энергетической установкой, работавшей через редуктор на один винт. Это позволяло во время плавания отключать один двигатель для ремонта, профилактики, а также в целях экономии топлива. Тем не менее, изучение характеристик силовых установок немецких вспомогательных крейсеров показывает, что лишь половина кораблей — «Атлантис», «Пингвин», «Комет», «Михель» и «Шифф-5» — соответствовала этим требованиям. На «Штире» и «Коронеле» стояло только по одному дизелю, а «Корморан» имел дизель-электрическую установку. Остальные трое — «Орион», «Виддер» и «Тор» — приводились в движение паровыми турбинами.
Стоит сказать, что проблемы по механической части имелись у всех рейдеров из-за долгого нахождения в плавании и, зачастую, продолжительной эксплуатации судовых установок в экстремальных режимах. Однако, если у дизельных кораблей новой постройки они не оказали большого влияли на результаты боевой деятельности, то про крейсера с паровыми турбинами такого сказать нельзя. «Тор», являясь новым судном, не испытывал особых проблем, а вот КТВ «Ориона» и «Виддера» так и пестрят описаниями поломок, из-за которых служба на них превратилось для машинных команд в настоящее мучение. Позднее РВМ было вынуждено признать, что «Курмарк» и «Ноймарк» ни в коем разе не должны были использоваться в качестве коммерческих рейдеров. Имелись большие проблемы с двигателями и на дизель-электроходе «Корморан», но они были связаны с тем, что его энергетическая установка была совершенно новой, толком не отлаженной. Известно, что Редер предложил корветтен-капитану Теодору Детмерсу отложить выход в море до ее полного испытания, но командир «Корморана» отказался. Поэтому проблема с баббитом для вкладышей подшипников возникла уже в походе.
Не стоит забывать и о других недостатках, присущих пароходам. Если моторные суда, например «Атлантис», потребляли в сутки в среднем 8–9 тонн соляра, то «Виддер» и «Орион» — около 40 тонн нефти. Время разогрева паровых котлов также не шло ни в какое сравнение со временем набора полного хода дизельными судами, плюс ко всему, турбину приходилось постоянно держать в работающем состоянии. Так что, лучшим выбором для превращения во вспомогательный крейсер, все-таки являлись корабли с дизельной энергетической установкой.
Вооружение
Первоначально главный калибр каждого вспомогательных крейсеров составляли взятые из арсенала шесть 150-мм орудий SK L/45 образца 1906 г. в установках MPL С/13 на центральном штыре, снятых в свое время с линейных кораблей и линейных крейсеров кайзеровского флота, и установках MPL С/16, изготовленных для недостроенных легких крейсеров периода Первой мировой войны. Широко распространенная информация Э. Грёнера о том, что на корабли «первой волны» ставили орудия со старых линейных кораблей «Шлезвиг-Гольштейн» и «Шлезиен», очевидно, не соответствует действительности, поскольку эти орудия были сняты только в 1940 году. Большинство орудий оказалось уже порядком расстрелянными, так что реальная дальность не превышала и 10 тысяч метров. Боекомплект состоял из 300 снарядов (фугасные с донным и головным взрывателем) на орудие. Всего же в погребах хранилось 1500 150-мм фугасных снарядов L/4,6 с донным и L/4,5 с головным взрывателем. Они имели одинаковый вес 45,3 кг, но различались по количеству взрывчатки (3,058 и 3,892 кг). Кроме этого, было 250 150-мм фугасных трассирующих снарядов L/4,5 с головным взрывателем и 50 150-мм осветительных снарядов весом 41 кг.
На «Штире», «Коронеле», «Шифф-5» и вышедших во второй поход «Торе» и «Комете» находились уже новые 150-мм орудия типа Tbk С/36 L/48 (Schnellfeuerkanone in Torpedobootslafette — скорострельное орудие на миноносном станке С/36 с длиной ствола 48 калибров), аналогичные стоявшим на эсминцах типа 1936А.
Вспомогательные крейсера «первой волны» кроме главного калибра имели также погонные сигнальные пушки, предназначенные для подачи предупредительных выстрелов. Для этих целей ставились трофейные польские 75-мм скорострельные орудия производства французских фирм «Шнейдер» и «Крезо» (дальность стрельбы до 8000 м), а также абсолютно устаревшие корабельные 60-мм/18 пушки (дальность стрельбы — около 4000 м), использовавшиеся ранее как десантное вооружение для весельных баркасов еще кайзеровского флота. Они показали себя практически бесполезными и вскоре были сняты.
В качестве малокалиберной артиллерии на шести первых рейдерах устанавливались один спаренный 37-мм зенитный полуавтомат С/30 и четыре одинарных 20-мм зенитных автомата С/30 (оба типа имели боекомплект по 2000 выстрелов на ствол). В дальнейшем ее состав менялся.
Так, на «Корморане» из-за нехватки 37-мм зениток установили два противотанковых орудия того же калибра (боезапас 1500 снарядов на ствол), на «Михеле» и «Шифф-5» имелось дополнительное 105-мм зенитное орудие (боезапас 400 снарядов) а на «Коронеле» 37-мм полуавтоматы заменили на 40-мм «бофорсы» (2000 снарядов).
Кроме артиллерии на борту вспомогательных крейсеров имелись 533-мм торпедные аппараты — как надводные, так и подводные. Количество труб у них было разным — от одной до трех. Рейдеры использовали только парогазовые торпеды типа G7a (заряд 280 кг, режимы хода: 6000 м на 44 узлах, 8000 м на 40 уз. или 14000 м на 30 уз.). Они могли снабжаться контактным или магнитным взрывателем, однако в начале войны оба работали крайне ненадежно. Кроме того, в начале войны торпеды страдали от дефектов рулей глубины.
О составе СУАО имеется очень мало сведений. Известно, что на всех крейсерах стандартным было наличие одного 3-м дальномера, обычно находившегося на надстройке. На чертежах «Пингвина» видно, что у него имелось два таких дальномера. «Корморан», кроме 3-метрового, располагал еще двумя 1,25-метровыми.
На начальном периоде боевых действий тактика действий вспомогательных крейсеров сводилась к максимально возможному сближению с жертвой, после чего сбрасывалась маскировка, делался предупредительный выстрел из погонного орудия и прожектором передавался приказ остановиться и не пользоваться радио. Очень скоро выяснилось, что от сигнальных орудий совсем мало толку и в будущем предупредительные выстрелы уже делались из 150-мм орудий. В случае невыполнения приказа, огонь велся на поражение главным калибром. Первыми целями становились радиорубка, орудия и мостик. Однако, например, Г. фон Руктешелль на «Виддере», не желая подвергать опасности корабль и команду, сразу же избрал другую тактику, нападая только ночью с минимальной дистанции без предупредительного выстрела и открывая огонь сразу изо всех стволов. Когда же британское Адмиралтейство обязало капитанов торговых судов использовать радио в случае нападения, даже при наличии смертельного риска для жизни, то и командиры остальных рейдеров перешли на такую тактику. Торпеды немцы тратили неохотно, приберегая их для крайних случаев (как пример — бой «Корморана» с «Сиднеем») или для того, чтобы добить судно, тонувшее очень медленно. Бывали и исключения, когда требовалось добиться как можно большего максимального эффекта при нападении. Рейдерам «первой волны» не повезло — на их борту оказались «угри» (неофициальное название торпед в германском флоте) с дефектами рулей глубины, которые стали причиной пресловутого «торпедного кризиса» 1940 г. во время проведения операции «Везерюбунг». Поэтому зачастую торпедные залпы оказывались безуспешными — так «Орион» выпустил в британское судно «Чосер» восемь (!) торпед, но ни одна из них не взорвалась.
Памятуя об успехах германских рейдеров Первой мировой войны, четыре вспомогательных крейсера («Орион», «Атлантис», «Пингвин» и «Корморан») были приспособлены для постановки якорных контактных мин типа ЕМС (общий вес 1135 кг, заряд 250 кг). Командование также планировало разместить минное оружие на небольшом «Торе», но его командир сумел избежать этого, отговорившись нехваткой места для обустройства минного отсека.
Для проведения воздушной разведки на каждом корабле находились от одного до трех гидросамолетов. При этом один из них находился в трюме собранным, а остальные использовались в качестве источников запасных частей. Применялись машины четырех типов: немецкие «Хейнкель» He-114А-2, «Арадо» Ar-196 серий А-1 и А-2, «Арадо» Ar-231 и закупленные в Японии «Накадзима» E8N1. Имеется информация, что на «Коронеле», если бы он вышел в поход, мог находится один автожир Fa-330 «Бахштельце».
Не-114А-2 представлял собой двухместный цельнометаллический двухпоплавковый полутороплан. Он вооружался одним 7,9-мм пулеметом и мог нести две 50-кг бомбы. Аппарат развивал скорость до 332 км/ч и имел максимальную дальность полета 930 км. Летчики не очень высоко оценивали «Хейнкель» из-за его плохих летных качеств, низкой маневренности, тенденции к вихлянию сразу после касания воды и слабости конструкции. Куда более удачной машиной оказался «Арадо» Ar-196 — двухместный двухпоплавковый гидросамолет, выполненный по нормальной аэродинамической схеме с низкорасположенным крылом. Он развивал скорость 330 км/ч и имел дальность полета 800 км. Вооружение состояло из двух 20-мм пушек, двух 7,9-мм пулеметов и двух 50-кг бомб. По сравнению с «Хейнкелем», «Арадо-196» был меньше, маневреннее на воде и воздухе, а также имел более короткий разбег для взлета. Самой неудачной машиной оказался «Арадо-231», спроектированный для использования с подводных лодок, и представлявший собой одноместный двухпоплавковый моноплан с высокорасположенным крылом (скорость 170 км/ч, дальность 500 км). Он отличался крайней хрупкостью конструкции, в результате чего использовать гидросамолет не было возможности при наличии даже небольшого волнения на море. Вообще «Арадо-231» являлся опытным аппаратом (всего изготовили только шесть штук), и его появление на борту «Штира» была прихотью командира рейдера X. Герлаха, который очень скоро раскаялся о принятом решении. «Накадзимой» немцы остались в целом довольны, посчитав его медлительной, неповоротливой машиной, но при этом весьма надежной и удобной, обладавшей ко всему прочему очень малой посадочной скоростью — 50 км/ч. На всех типах гидросамолетов отсутствовала рация, поэтому сообщения передавались самыми примитивными, заранее оговоренными, способами — сбрасыванием записок на палубу корабли, покачиванием крыльев, запусками разноцветных ракет.
Для успешного взлета воздушного разведчика рейдер круто поворачивался бортом к ветру, создавая небольшую площадку спокойной воды, называвшуюся в германском флоте
«Сложный процесс посадки тоже требовал присутствие наблюдателя, который помогал пилоту выбраться из кабины, поймать болтающиеся в воздухе крюки и закрепить тросы в трех точках на верхней части гидросамолета. Два троса крепились к капоту двигателя, а один закреплялся перед кабиной. Когда тросы были заведены, пилот мог выключить двигатель и покинуть самолет. Когда стрела поднимала самолет с воды, оба члена экипажа прыгали с крыльев на палубу».
Зачастую машины получали серьезные повреждения именно во время этих операций.
Три крейсера — «Комет», «Корморан» и «Михель» — несли на борту своеобразное «вундерваффе» — легкие торпедные катера типа LS, спроектированные перед самой войной. Эти младшие братья знаменитых
В качестве средств пассивной защиты на всех вспомогательных крейсерах устанавливалась аппаратура для постановки дымовой завесы, для которой имелось около 1000 литров дымообразующего состава. На вышедших во второй поход «Торе» и «Комете», а также «Коронеле» и «Шифф-5» устанавливались радары.
Средства связи
Радиоаппаратура на вспомогательных крейсерах являлась стандартной для Кригсмарине. Обеспечение связи на дальних расстояниях достигалось не увеличением мощности передающих устройств, что неизбежно привело бы к усложнению антенного и фидерного хозяйства, а за счет применения коротковолнового диапазона. Таким образом, мощность установленных на них передатчиков не превышала 800 Вт. Однако для рейдеров это не всегда являлось плюсом, так как известны жалобы радистов на недостаток мощности, когда требовалось забить сигнал о помощи атакуемого судна. Характерной особенностью корабельной радиоаппаратуры производства фирм «Лоренц» и «Телефункен» являлось широкое использование однотипных унифицированных деталей и конструктивных узлов, что в значительной мере упрощало производство и ремонт аппаратуры. Ящики — контуры, содержащие отдельные каскады, равно как и другие крупные и мелкие детали во всех передатчиках, были легко заменяемы запасными. Основные передатчики имели диапазон частот (исключая УКВ) в пределах от 100 КГц до 23 МГц (длина волны 3000-13 м). Диапазон частот УКВ передатчиков — 37,5-46 МГц (длина волны 8–6,5 м). Характерными значениями мощности, отдаваемой в антенну для передатчиков, были: 800, 200, 150, 70, 40, 15, 10, 3 и 1 Вт. Радиоприемные устройства имели диапазон частот в пределах от 15 КГц до 24 МГц (длина волны 20000-12 м).
Рядом с радиорубкой располагался шифровальный пост, оборудованный шифровальной машиной «Энигма». Для ведения радиоигры на некоторых рейдерах имелось по две радиорубки, разнесенные в оконечности, чтобы при одновременной работе создавать у противника видимость нахождения рядом друг с другом двух различных кораблей.
Для общения с РВМ и между собой вспомогательные крейсера использовали код «для иностранных вод». Его с 1941 года сменил «Эгир», которым пользовались все надводные военные корабли Кригсмарине, находившиеся в плавании вне контролируемых немцами водных пространств. Для связи с подводными лодками применялся код «Гидра», а для контактов с блокадопрорывателями — «Зондершлюссель-100». Кодовые таблицы менялись раз в месяц, за исключением шифров «Эгир» и «Зондершлюссель-100», у которых это происходило один раз в год. Остается лишь добавить, что оба этих кода так и остались не расшифрованными союзниками.
Командиры и экипажи
От командира вспомогательного крейсера в походе зависит слишком многое. Для того чтобы суметь успешно воевать в сложнейших условиях и обстоятельствах, он должен быть умным, волевым, изобретательным, хладнокровным и являться образцом подражания для своих подчиненных. Почти постоянно предоставленный только сам себе, не имеющий всей необходимой информации, он обязан принимать единственно верное, зачастую нестандартное решение. В связи с этим, РВМ заранее составило перечень офицеров, которые по своим личностно-служебным качествам могли занять место на командирском мостике. Поэтому неудивительно, что рейдеры «первой волны» повели в поход такие авторитетные на флоте офицеры «старой закваски», начинавшие службу еще в кайзеровском флоте, как Бернгард Рогге, Курт Вайер и Отто Кэлер, командовавшие до войны учебными парусными судами, один из лучших минеров Эрнст-Феликс Крюдер и гидрографов Роберт Айссен. Особняком среди них выделяется фигура Гельмута фон Руктешелля, командовавшего подводными лодками еще в годы Первой мировой войны, а после ее окончания ушедшего в отставку. Тем не менее, его действия оказались не менее, а в кое-чем даже более эффективными, чем у строевых коллег. Командиры крейсеров «второй волны» Теодор Детмерс, Гюнтер Гумприх, Хорст Герлах, Ульрих Брокзин и Эрнст Тинеман были не столь популярны и известны, хотя тот же Тинеман являлся в немецком флоте главным специалистом по переоборудованию вспомогательных крейсеров.
Первоначально комплектация команд рейдеров осуществлялась по принципу пословицы «На тебе, Боже, что мне негоже». На начало войны в руководстве Кригсмарине существовало сильное лобби противников вспомогательных крейсеров, что сразу же отразилось в подборе экипажей — на корабли направлялись худшие люди, а также зачастую неквалифицированные резервисты и запасники. Точка зрения кадровой службы сводилась к рассуждению «Зачем убивать в начале войны такое количество первоклассных моряков?» Так из присланных 214 человек низших чинов Рогге после личной беседы с каждым отклонил 104 кандидатуры. Вайер пошел еще дальше, отказавшись от 2/3 своей первоначальной команды. На это у них были свои основания. Опыт Первой мировой показал, что не каждый моряк способен к длительному, до двух лет, нахождению в море. Никакого отдыха на берегу, маломальский комфорт в быту, отдых в кубриках, переделанных из грузовых трюмов, постоянное нормирование пищи и пресной воды, отсутствие свежих овощей и фруктов, никаких вестей из дома, не говоря уже о женском обществе. Служба на борту вспомогательного крейсера могла оказаться чрезвычайно скучной и монотонной: в течение нескольких месяцев ни одного встреченного судна. Таким образом, командирам очень важно было постоянно поддержать мораль своих людей на высоком уровне. В связи с этим все рейдеры хорошо снабжались кинофильмами, книгами, грампластинками. Постоянно проводились спортивные состязания, издавались корабельные газеты, по внутренней радиовещательной сети все время сообщались свежие новости и транслировалась музыка. Кое-где прямо на палубе устроили плавательный бассейн. Во время похода на «Комете» был проведен конкурс, куда каждый член экипажа представлял свое творчество (модели кораблей, картины, безделушки и т. п.), а на «Штире» состоялась вещевая лотерея с главным призом в 3000 рейхсмарок. На некоторых кораблях давались концерты и ставились театральные постановки. Рогге ввел на «Атлантисе» практику предоставления «отпуска на борту», когда нижние чины могли наслаждаться ничегонеделанием в пустующем лазарете сроком до двух недель.
Еще одной особенностью комплектования экипажей вспомогательных крейсеров было наличие на них призовых офицеров. Эти офицеры, обычно являвшимися опытными моряками торгового флота, переходили на захваченные суда и уводили призы к берегам рейха. Поэтому их количество на рейдерах постоянно менялось. По мере необходимости новых офицеров либо присылало РВМ, либо командиры крейсеров сами забирали людей со встреченных блокадопрорывателей или судов снабжения.
«Первая волна»
Итак, как уже писалось ранее, к 27 ноября 1939 г. РВМ заключило контракты с верфями о начале работ на двенадцать судах. Всего на работы отводилось 60 дней, чтобы первые рейдеры смогли выйти в море той же зимой. Однако возникшие сложности с переоборудованием и комплектацией кораблей, с загруженностью верфей другими, более важными и срочными заказами, привели к тому, что сроки начали нарушаться уже в самом начале. Вскоре работы на некоторых судах были вообще прекращены. В итоге, к концу года в строй вступили всего три рейдера — «Виддер», «Орион» и «Атлантис». Наступившая же крайне суровая для Балтики зима 1939/1940 г., в свою очередь, полностью сорвала испытания и учебные тренировки. Как результат — только 1 апреля 1940 г. в море вышел первый германский вспомогательный крейсер со времен Великой войны — «Атлантис». Через пять дней за ним последовал «Орион», а еще через месяц — «Виддер». Затем наступил перерыв, вызванный оккупацией Норвегии и Дании, после чего летом в поход отправились еще три рейдера: «Тор», «Пингвин» и «Комет», вступившие в строй уже в 40-м году. В итоге, Германия смогла, не учитывая линкоры и тяжелые крейсера, противопоставить морской торговле Британии и ее союзников только эти шесть рейдеров «первой волны».
«Атлантис»
В середине — конце тридцатых годов XX века одна из самых крупнейших немецких судоходных кампаний «Ганза» заказала на отечественных верфях крупную серию сухогрузов из девяти единиц — «Эренфельс», «Гольденфельс», «Хоэнфельс», «Мольткефельс», «Найденфельс», «Райхенфельс», «Танненфельс» и немного отличавшиеся «Кандельфельс» и «Кибфельс». Руководством Кригсмарине эти суда с самого начала рассматривались как потенциальные вспомогательные крейсера и в проект заранее заложили подкрепления корпуса в местах установки орудий. Поэтому неудивительно, что с началом войны их планировали переделать в коммерческие рейдеры, однако эти планы были осуществлены только в отношение «Гольденфельса» и «Кандельфельса», ставших, пожалуй, одними из самых эффективных надводных единиц немецкого ВМФ. Наибольшую известность получил «Гольденфельс», вошедший в историю Второй мировой войны на море как «Атлантис». Это в первую очередь связано с личностью его командира Бернхарда Рогге. Однако обо всем по порядку.
«Гольденфельс» заложили в 1937 г. на стапеле завода «Бремер-Вулкан», расположенного в пригороде Бремена Вегезаке. 16 декабря судно сошло на воду, а 27 января следующего года было принято владельцем. Уже в самом начале сентября 1939 года Кригсмарине мобилизовало недавно вернувшийся из рейса транспорт, работавший на дальневосточных линиях, и отправило для перестройки во вспомогательный крейсер номер два (HSK-2) на верфь концерна «Дешимаг» в Бремене. К этому времени стал известен и командир будущего рейдера: на эту должность был выбран тридцатидевятилетний фрегаттен-капитан Бернхард Рогге.
Получив назначение, Рогге прибыл в Бремен. Обнаружив, что на «Голденфельсе», получившем для операционных целей обозначение «Шифф-16», работы еще даже и не начинались, он развернул кипучую деятельность. Особое внимание фрегаттен-капитан уделил комплектованию своей будущей команды. Так в мемуарах он писал:
«Требовались особые моральные качества команды, способность людей выдерживать напряжение и преодолевать трудности на протяжении максимально долгого времени. Пределы возможного в этой сфере совпадают с пределами человеческой стойкости, с границей тех физических и эмоциональных нагрузок, которые люди способны перенести в длительном плавании».
Из присланных РВМ 214 низших чинов Рогге после личной беседы с каждым отклонил 104 кандидатуры. Не прошли также и несколько офицеров.
Употребив все свои связи и влияние, фрегаттен-капитан добился назначения на рейдер только тех людей, которые устраивали его полностью. Не меньше проблем было и по перестройке самого корабля, а также его снаряжения. Рогге несколько раз посетил К. А. Нергера — командира знаменитого вспомогательного крейсера «Вольф» — и получил от него много ценных практических советов. Немало времени отнимала и борьба с неповоротливой бюрократической машиной: так, один раз пришлось обращаться непосредственно к командующему флотом, чтобы получить такую, казалось бы, незначительную вещь, как четыре сигнальные ракетницы для абордажной команды.
1 ноября Рогге стал капитаном-цур-зее. 19 декабря на крейсере состоялась торжественная процедура подъема боевого флага. В немецком флоте существовала традиция, согласно которой командиры сами выбирали для вспомогательных крейсеров наименования. Рогге назвал свой корабль «Атлантис» — «Атлантида».
Через два дня «Шифф-16» покинул Бремен и направился в Киль. И надо же было такому случиться, что буквально сразу рейдер сел на мель. И хотя в этот момент Рогге даже не находился на мостике, а вел корабль по реке Везер лоцман, это показалось всем очень плохой приметой: в похожей ситуации во время Великой войны Адмирал-штаб сменил первого командира «Вольфа», посчитав его слишком «неудачливым» для такой должности. К счастью, все обошлось, и «Атлантис» прибыл в Киль вовремя. На новом месте началась жизнь, насыщенная учениями и тренировками. В этот период рейдер замаскировали под плавбазу — его покрасили в шаровый цвет, установили фальшивую второю дымовую трубу и деревянные макеты пушек. 31 января корабль посетил командующий военно-морским флотом Германии гросс-адмирал Эрих Редер, оставшийся весьма довольный увиденным. Он ни словом не обмолвился о неприятном инциденте, и только тогда команда, боготворившая своего командира, вздохнула облегченно. Февраль прошел в различного рода учениях, причем много времени уделялось изменению силуэта корабля. В начале марта на HSK-2 скрытно загрузили боекомплект, и он оказался полностью готовым начать поход. Вернувшись из Берлина, Рогге объявил, что выход в море состоится 13 марта, чем привел в немалую тревогу своих людей, суеверных, как и все моряки. Посмеявшись, капитан-цур-зее успокоил экипаж, назначив отплытие на 23.55 12-го.
Точно в этот срок «Атлантис» поднял якорь и вместе с двумя другими рейдерами — «Орионом» и «Виддером» — направился следом за старым эскадренным броненосцем «Гессен», использовавшимся в качестве ледокола, Кильским каналом в Северное море, где возле залива Яде предполагалось провести учебные стрельбы. В течение двух дней Рогге нещадно гонял свою команду, объявив 19 марта, что назад они возвращаться не станут, а пойдут в небольшую бухту Зюдерпип на побережье Шлезвиг-Гольштейна к северу от устья Эльбы. Там в ночь на 23 марта «Атлантис» впервые сменил облик, превратившись из двухтрубного вспомогательного судна немецкого флота, в норвежский сухогруз «Кнут Нельсон». Фальшивый «норвежец» простоял в бухте еще неделю, до 31-го, когда получил приказ выйти в море. В тот же день маскировка сменили еще раз — теперь в Зюдерпипе находилось советское судно «КИМ». Капитан-цур-зее лично проверил маскировку, обойдя рейдер на катере и оставшись довольным увиденным за исключением одной детали — советский флаг висел вверх ногами.
1 апреля «Атлантис» в сопровождении миноносцев «Леопард», «Вольф» и подводной лодки U-37 (корветтен-капитан Вернер Хартман) неторопливо направился на север. На его пути в Атлантику находилось три опасных участка: гигантское Фризское минное заграждение, которым британцы перегородили Северное море, узкий пролив между Шетландскими островами и побережьем Норвегии, а также район Датского пролива. К вечеру отряд прошел минное заграждение, и миноносцы повернули обратно. Уже ночью разыгрался сильный шторм, и Рогге отпустил субмарину, договорившись с Хартманом о новой встрече уже к востоку от Датского пролива. С наступлением утра на горизонте наблюдатели заметили мачты, принадлежавшие двум военным кораблям противника. В течение нескольких часов «Атлантис» шел максимальным ходом, несмотря на непогоду. В результате роковой встречи удалось избежать. Около полудня состоялся еще один контакт, предположительно со вспомогательным крейсером противника, но и на этот раз все обошлось. Далее путь лежал к острову Ян-Майен, где после полудня 4 апреля состоялось рандеву с U-37, во время которого на лодку перекачали 25 тонн соляра. Получив сводку о погоде и ледовой обстановке с метеорологических судов WBS-3 «Фриц Хоман», WBS-4 «Хинрих Фреезе» и WBS-5 «Адольф Финнен», рейдер и лодка двинулись к входу в Датский пролив, огибая Исландию с севера. Совместное плавание продолжалось недолго из-за сильной непогоды, и Рогге распрощался с Хартманом, двинувшись на прорыв в Атлантику в одиночку. 8 апреля 1940 г. первый немецкий вспомогательный крейсер со времен Первой мировой войны вышел в Атлантику, пройдя траверз южной оконечности Гренландии мыса Фарвель.
Далее путь «Атлантиса» лежал на юг. Для экономии топлива он шел 10-узловым ходом на одном дизеле, постоянно уклоняясь от нежелательных встреч с торговыми судами. Вскоре на нем сменили маскировку, укоротив стеньги на одну перекладину и сняв «вороньи гнезда» с мачт. 16 апреля радисты принесли капитану-цур-зее радиограмму с коротким сообщением — «1814/16/57». Командование приказывало полным ходом идти в Южную Атлантику и начать действия на маршруте Кейптаун — Фритаун, хотя первоначальной задачей Рогге была постановка мин у мыса Доброй Надежды. Этим планировалось хоть как-то оттянуть морские силы союзников от Норвегии, недавно оккупированной Германией. 22-го «Атлантис» пересек экватор, но торжественно это событие отметили только через два дня. Так как нахождение советского транспорта в этих водах могло вызвать подозрение, то, перебрав очень большое количество кандидатов, Рогге и его адъютант лейтенант-цур-зее резерва Ульрих Мор составили список из 26 судов, под которые мог замаскироваться «Атлантис». В итоге выбор пал на японское «Касии-Мару» компании «Кокусай Кисен». 29 апреля работы завершили, и HSK-2 был готов начать боевые действия. Три дня он курсировал по кейптаунскому маршруту, но, как назло, море оставалось пустынным. Только 2 мая наблюдатели заметили английский лайнер «Сити оф Эксетер», однако капитан-цур-зее отказался от атаки, не желая уже в самом начале похода обременять себя больших количеством пленных. Лайнер проследовал мимо, не обратив никакого внимания на скромный транспорт. Однако как выяснилось впоследствии, это оказалась не так, и как только «Атлантис» скрылся за горизонтом, капитан «Сити оф Эксетер» дал радиограмму о подозрительном японском судне, весьма похожем на коммерческий рейдер.
Ждать пришлось недолго. Уже на следующий день британский сухогруз «Сайентист» (6199 брт, 1938 г.), принадлежавший «Т. & Дж. Харрисон», стал первой жертвой «Атлантиса». Он направлялся из Дурбана в Ливерпуль, имея на борту 2500 т кукурузы, 1150 т хромовой руды, 2600 т коры австралийской акации и ряд других товаров. В 14.00 наблюдатели рейдера заметили дым на горизонте. Через пятьдесят минут, подошедший на близкое расстояние «Атлантис» сбросил маскировку, отдав приказ остановиться. Однако англичане никак на него не отреагировали, и поэтому пришлось произвести предупредительный выстрел из 75-мм сигнальной пушки. Когда же и это не принесло желаемого результата, Рогге отдал приказ сделать еще два предупредительных выстрела, но уже из 150-мм орудий. После этого «купец» начал менять курс и попытался оторваться. В 15.03 «Атлантис» открыл огонь на поражение, попав в корму беглеца первым же залпом. Тем не менее, с «Сайентиста» в эфир полетело сообщение «
Теперь HSK-2 предстояло выставить заграждение из контактных якорных мин типа ЕМС у мыса Игольный. Вначале Рогге увел свой корабль в Индийский океан, а когда оказался на маршруте, ведущем из Австралии в Южную Африку, повернул обратно. 10 мая в отличную погоду «Атлантис» подошел к месту операции, находившемуся всего в пяти морских милях от мыса, начав в 20.45 постановку. Через четыре часа заграждение из 92 мин протянулась до точки находившейся в 26 милях от побережья. Рискованная операция прошла без сучка и задоринки, после чего рейдер вновь направился в Индийский океан для действия на торговом маршруте Дурбан — Австралия в районе между 25° и 28° ю.ш. Уже 13 мая с маяка на мысе Игольный поступило сообщение о взрыве. Англичане направили туда флотилию тральщиков и объявили этот район закрытым из-за дрейфующих мин, чем немало озадачили немцев, прослушивавших радиосообщения. Впоследствии выяснилось, что минрепы оказались не приспособленными для бурных южноафриканских вод, и многие мины просто-напросто сорвало с якорей. Из-за этого эффективность постановки оказалась нулевой и ни одно судно не получило повреждений. Всего же тральщикам удалось обезвредить только семь мин. Капитан-цур-зее вначале казался довольным, но узнав, что берлинское радио выдало в эфир хвалебное сообщение об успешной операции немецкого рейдера у южной оконечности африканского континента приведшей к значительным потерям, пришел в ярость из-за нарушения режима секретности. Следующей неприятность стало британское сообщение из Коломбо о том, что в южных водах находится германский рейдер, замаскированный под японское судно. Так «Атлантис» стал фигурировать в документах британского Адмиралтейства как «Рейдер „С“». Пришлось еще раз менять маскировку, и 22 мая «Касии-Мару» превратился в голландский «Аббекерк» компании «Vereenigge Nederlansche Scheep Vaarts My, NV». Затем Рогге сменил район действий, перейдя на линию Маврикий — Австралия. В этот период для воздушной разведки немцы активно использовали гидросамолет. Однако вскоре, при подъеме крылатой машины с воды, ее двигатель вышел из строя от удара о борт. Его заменили, но и второй мотор получил подобные повреждения, после чего капитан-цур-зее решил использовать «Хейнкель» только в крайних случаях.
Следующий успех пришел 10 июня, когда наблюдатели заметили на горизонте судно. Рейдер начал постепенно сближаться с ним, но когда расстояние сократилось до 3000 метров, транспорт дал полный ход и начал уходить. Погоня за ним длилась около трех часов, пока, наконец, в полдень «Атлантис» не приблизился на расстояние полутора километров до беглеца. Рогге приказал открыть огонь. Несмотря на это, норвежское судно «Тирранна» (7230 брт, 1938 г.), принадлежавшее компании «Вильгельм Вильгельмсен» из Тёнсберга, убегало еще в течение более трех с половиной часов, подавая сигналы бедствия, и даже пыталось отстреливаться из 120-мм орудия, установленного на корме. Немцам потребовалось произвести 39 залпов и потратить более полутора сотен 150-мм снарядов, чтобы остановить его (23° ю.ш./69° в.д.). Всего же в сухогруз попало шесть снарядов, приведших к гибели пяти человек из 45 находившихся на борту. Еще один умер уже на «Атлантисе». Капитан «Тирранны» Эдвард Хауфф Гундерсен на вопрос, почему в самом начале он уходил на полном ходу, сообщил, что принял рейдер за реальный «Аббекерк» и никак не мог позволить «голландцу» обогнать свое новое судно. Таким образом, маскировка сработала на все сто, так как всего менее года назад «Тирранна» стояла в Бомбее борт об борт с «Гольденфельсом», а его команда даже играла с немцами в футбол! Транспорт шел в Момбасу из Сиднея и Мельбурна с грузом, состоящим из 3000 т пшеницы, 27 000 мешков муки, 6000 тюков шерсти, 178 армейских грузовиков, 5500 ящиков пива, 300 коробок с табаком, 3000 ящиков с консервированными персиками и 17 000 ящиков с джемом для австралийских войск в Палестине. Так как «норвежец» не получил сильных повреждений, то Рогге решил сохранить его в качестве приза. Единственной проблемой было малое количество топлива. Поэтому судно с призовой командой из 27 человек во главе с лейтенантом-цур-зее резерва Вальдеманом отправилось на юг, где должно было ожидать до 31 августа «Атлантис» с захваченным танкером. Сам же рейдер пошел на восток в направлении перекрестка маршрутов Аден — Австралии и Дурбан — Зондский пролив. 18 июня на нем в очередной раз сменили камуфляж, выбрав на этот раз в качестве образца судно «Тарифа» все той же компании Вильгельмсена.
Рейдер безрезультатно бродил по Индийскому океану в течение месяца. Единственным заметным, но печальным, событием стала смерть от теплового удара старшего матроса Мартина Йестера.
Только 11 июля, в 6.43, когда HSK-2 находился на полпути между Цейлоном и Суматрой, на горизонте вновь показался дым. Очередной жертвой «Атлантиса» стало британское судно «Сити оф Багдад» (7506 брт, 1920 г.) компании «Эллерман Лайн». Оно шло из Англии в Пенанг (Малайя) с 9324 тоннами стали, проката, химических реактивов, запчастей и сборным грузом. В 7.45, сократив расстояние до километра, «Атлантис» сбросил маскировку и выстрелом из сигнальной пушки приказал остановиться. «Британец» вначале не подчинился и стал подавать сигналы «
Суббота 13-го стала роковой для британского грузопассажирского судна «Кеммендайн» (7769 брт, 1924 г.) Британско-Бирманской пароходной компании, шедшего из Глазго в Рангун. На его борту находилась команда из 112 человек во главе с капитаном Р. Рейдом, 35 пассажиров, включая пять женщин и двух детей, а также небольшой груз виски и пива. С рейдера пароход заметили в 9.43, а уже через 26 минут «Атлантис», следуя новой тактике Рогге, открыл огонь из 150-мм орудия без предупреждения, стремясь поразить радиорубку. Этого удалось добиться только пятым и шестым выстрелом. Судно начало гореть и остановилось без попытки воспользоваться радио. Увидев, что экипаж и пассажиры садятся в шлюпки, капитан-цур-зее приказа прекратить огонь. Внезапно, через девять минут, после того как с «Кеммендайна» передали сигнал об остановке машин, из его кормовой 76-мм пушки раздался выстрел и снаряд пролетел поблизости от мостика «Атлантиса». В ответ рассвирепевший Рогге приказал расстрелять пароход, превратившийся вскоре в пылающий костер. Абордажная команда нашла его изрешеченным снарядами и горящим с носа до кормы. Немцы смогли забрать только немного одежды для пленных и спешно покинули обреченное судно. Для быстроты «Кеммендайн» добили двумя торпедами, и он затонул, разломившись пополам. Вскоре всех пленных подняли на борт, где выяснилось, что, к счастью, никто из них не пострадал. Рогге устроил целое разбирательство по факту выстрела с «британца». Выяснилось, что его произвел артиллерист, бывший до войны по профессии мойщиком окон в Лондоне. В окружающем шуме он просто не услышал приказа капитана покинуть судно.
Поделиться книгой: