Помоги проекту - поделись книгой:
Окончательно распрощавшись 22 декабря с «Кометом», «Орион» неспешно направился к Ламотреку, придя туда на Рождество. В лагуне его ожидал танкер «Оле Якоб» (приз «Атлантиса») под командованием старого знакомого — «капитана Оллрайта».[35] После заправки рейдер ненадолго покинул атолл, отправившись на юг в поисках другого места для стоянки. Несколько раз для этой цели запускали корабельный «Арадо». 28-го «Орион» сделал остановку у атолле Юрипик, где команде сделали массовую прививку и немного изменили камуфляж. Не найдя ничего более лучшего чем Ламотрек, рейдер вернулся туда уже под самый Новый год. К этому времени туда уже пришел «Регенсбург», вышедший из Иокогамы 20 декабря.
Забыв на время о войне, экипажи трех немецких кораблей отпраздновали наступление нового десятилетия. Пиво, только что доставленное из Японии, текло рекой. Но уже на следующий день праздник закончился. Механики отключили один из котлов и приступили к ремонту и переборке машинной установки. Остальная команда занялась перегрузкой припасов с «Регенсбурга», который ушел назад в Японию 4-го. На следующий день все работы были окончены, однако старший механик Эрвин Кольш доложил командиру, что ремонт временный, и для дальнейшего успешного плавания необходимо полностью перебрать котлы и турбину. Понимая, что после событий у Науру противник усиленно ищет рейдеры, Вайер решил найти для капитального ремонта другое место. Кроме ремонта энергетической установки, в очередной раз поменяли маскировку.
5 января в Ламотрек из Кобэ пришло еще одно немецкое судно — «Эрмланд». [36] На него перевели 183 остававшихся на борту пленника. После этого Вайер повел «Орион», «Оле Якоб» и «Эрмланд» на север к Марианским островам. 9 января снабженец отделился и ушел в одиночное плавание к берегам Европы, благополучно достигнув Бордо 4 апреля.
Рейдер с танкером 12 января пришли к острову Мауг, изменив в пути свой камуфляж. На месте машину разобрали, и начался ее глобальный ремонт. Кроме этого, команда занялась очисткой и покраской бортов. Уже на второй день туда с Сайпана пришло небольшое японское судно «Марана-Мару» с целью выяснения обстоятельств появления немецких кораблей. При помощи большого количества пива Вайер установил дипломатические контакты и добился благожелательного отношения. Тем временем работы шли полным ходом. 18 января на Мауг из Кобэ пришел «Регенсбург», доставивший провиант и 100 т пресной воды, однако при этом почти весь картофель пришлось выбросить за борт, так как он оказался гнилым. Следом 1 февраля появился и «Мюнстерланд», покинувший Кобэ 27 января. Он доставил припасы, 55 ООО бутылок японского пива и запчасти, необходимые для окончания ремонта силовой установки. Главным подарком оказался гидросамолет «Накадзима» E8N1, купленный военно-морским атташе в Японии контр-адмиралом Паулем Веннекером. В КТВ рейдера отметили, что японская машина оказалась медлительной, неповоротливой, но при этом весьма надежной и удобной, и обладала ко всему прочему очень малой посадочной скоростью (50 км/ч). Кроме этого, на «Мюнстерланде» прибыл новый корабельный врач «Ориона» Мюллер-Остен. Прежний доктор, Раффер, был смертельно болен раком, и его на снабженце отправили в Японию. К 5 февраля ремонт окончили, и в тот же день провели ходовые испытания, во время которых японский гидросамолет осуществлял прикрытие с воздуха.
Теперь фрегаттен-капитан получил от РВМ приказ следовать в Индийский океан, которому он подчинился с видимой неохотой, считая, что четвертый рейдер в придачу к находившимся там в это время «Атлантису», «Пингвину» и «Комету» — это уже перебор. Оперативная зона для «Ориона» находилась в восточной части океана к югу от экватора и ограничивалась с запад 80-м меридианом, за которым уже действовал «Пингвин». Некоторое время потратили на артиллерийские учения: крейсер стрелял по мишени, которую буксировал «Оле Якоб». 6 февраля немецкие корабли покинули гостеприимный Мауг и расстались: снабженцы направились обратно в Японию, а Вайер повел «Орион» и танкер на юг, причем теперь рейдер был замаскирован под французское судно. Маленький отряд шел уже знакомым маршрутом в Коралловое море, держа расстояние между судами в 25 миль и охватывая, таким образом, фронт шириной в 75 миль. Это продолжалось недолго — 16 февраля неподалеку от острова Бугенвиль их заметил патрульный самолет «сандерленд» Королевских Австралийских ВВС, сразу же после контакта вызвавший по радио Порт-Морсби. Во избежание неприятностей, Вайер отослал «Оле Якоб», назначив рандеву сначала в точке между Новыми Гебридами и Новой Каледонией, а если оно не состоится, то к северо-востоку от островов Кермадек. Сам же «Орион» направился к острову Фиджи.
20 февраля, пройдя Фиджи, рейдер перенес сильный ураган, во время которого получил немалый ущерб. Через пять дней, приблизительно в 180 милях к северо-востоку от островов Кермадек, состоялась запланированная встреча с танкером. После заправки, во время которой на рейдер закачали 4000 т топлива, они продолжили совместное плавание, пройдя 2 марта к западу от островов Чатем. Обойдя Новую Зеландию с востока и спустившись затем на юг, немецкие корабли проследовали мимо австралийского континента на запад. Следуя «ревущими сороковыми» в Индийский океан, рейдер и его компаньон постоянно находились в зоне плохой погоды, при этом часто из-за туманов видимость сокращалась до 50 метров.
15 марта «Орион» достиг отведенной ему операционной зоны в Индийском океане. Через пять дней в точке «Герман» зоны «Сибирь» вспомогательный крейсер начал заправку топливом с танкера, продлившуюся более суток. Тогда же «Накадзима» отправился в первый боевой вылет. 21 марта Вайер расстался с «Оле Якобом», отослав его в секретную точку «Теодор» (26° юш./80° в.д.), для встречи с «Кометом». После выхода с острова Мауг прошли полтора безрезультатных месяца, что не могло не сказаться на настроении команды.
Одиночное плавание «Ориона» длилось с 21 марта по 10 апреля. Вскоре после его начала японский гидросамолет потерпел аварию, повредив при взлете пропеллер и поплавки. Ремонт закончили к 29 марта. И в первом же вылете фон Винтерфельд обнаружил в 70 милях неизвестное судно, движущееся к Зондскому проливу. Рейдер бросился в погоню, однако радость оказалась преждевременной. Дождавшись вечера, Вайер начал сближаться, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это вишистское судно «Пьер Луи Дрейфус». После этого крейсер прошел множество миль в юго-западной части Индийского океана в районе к востоку от острова Мадагаскар.
10 апреля «Орион» в точке «Георг» (23° ю.ш./80° в.д.) вновь встретился с «Оле Якобом», а затем с судном снабжения «Альстертор»,[37] которое доставило свежее продовольствие, непременное пиво (14 000 бутылок), боеприпасы, лекарства, запасные части для радио и электроники, новый гидросамолет «Арадо», а главное — столь долгожданные 58 мешков почты. Следом ожидалась встреча с еще одним призом «Атлантиса» — бывшим норвежским танкером «Кетти Брёвиг», но он не появился в назначенном месте. После этого все трое направились к южной оконечности Мадагаскара. Положительного эффекта это не принесло — рейдер никак не мог пополнить счет своих побед.
«Альстертор» ушел 25 апреля. Тем временем, удача, похоже, окончательно отвернулась от фрегаттен-капитана и его команды. Не помогло и наличие уже двух действовавших гидросамолетов, которые совершили за время нахождения в Индийском океане 38 разведывательных полетов. Единственное встреченное 3 мая судно оказалось нейтралом — американским транспортом «Иллинойс». 7 мая рейдер заправил в свои цистерны 970 т топлива с танкера и отпустил его, договорившись о новой встрече. На следующий день из расшифрованной британской радиограммы, немцы узнали о потоплении «Пингвина». Через девять дней «Орион» оказался в водах, ставших роковыми для его собрата по ремеслу. Вайер приказал выставить у зенитной артиллерии боевые расчеты, а механики напряженно колдовали над машиной, так как скорость опять упала с 13 до 10 узлов.[38] Вечером старший механик Кольш доложил фрегаттен-капитану, что машина отремонтирована. Во многом именно это и спасло рейдер от гибели на следующий день.
18 мая «Орион» находился в 340 милях к северо-востоку от Сейшельских островов. С рассветом погода стояла пасмурная, но видимость составляла от 20 до 25 миль. В 6.52 начали на воду спустили «Арадо» и фон Винтерфельд отправился в разведывательный полет. Уже через 10 минут наблюдатели доложили командиру, что самолет резко набрал высоту и ушел в облачность. Полагая, что пилот заметил какое-то судно, Вайер приказал идти полным ходом в том направлении для перехвата потенциальной жертвы. В 8.02 гидросамолет вывалил из облаков с совсем неожиданной стороны, выпустил две красные ракеты, что являлось сигналом об опасности, и торопливо пошел на посадку. Поднявшись на мостик, пилот доложил: «В 7.44 замечен тяжелый крейсер, приблизительно в 45 милях, пеленг 312°. Курс 60°, средний ход». Из последующего описания стало понятно, что это британский крейсер типа «каунти», шедший курсом, ведущим к неминуемому столкновению. Вайер приказал немедленно отворачивать на юго-запад и идти самым полным ходом. Еще никогда «Орион» не был так близок гибели, и счастье, что ремонт машины удалось закончить вовремя. Рейдер развил свои максимальные 13 узлов. Теперь все зависело, заметил ли противник самолет, работает ли на нем радар и как долго машина протянет без поломки. Полтора часа прошли в нервном ожидании, и в 10.00 лейтенант фон дер Декен, который заменил вахтенных наблюдателей, доложил сначала о появившемся на горизонте дыме, а затем и мачтах. Все застыли в крайнем напряжении. К счастью через полчаса и дым и мачты скрылись за горизонтом.[39] На этот раз все обошлось. Вайер доложил об этом инциденте в РВМ и уведомил, что покидает ставший чересчур опасным Индийский океан и отправляется в Атлантику. 26 мая неподалеку от Мадагаскара при взлете разбился японский гидросамолет, пилота и наблюдателя удалось спасти.
Путь из Индийского в Атлантический океан оказался не из приятных, так как несколько раз ломался испаритель пресной воды, заставляя постоянно ее экономить. В довершении старший механик принес на мостик очередную порцию плохих известий. Бакаутные прокладки в сальниках протерлись, в результате чего гребной вал свободно болтался, представляя опасность для корабля, а ремонт можно было осуществить только в сухом доке. 6 июня «Орион» в последний раз заправился с «Оле Якоба» и отпустил его прорываться в Европу.[40] Во время заправки вновь изменили маскировку рейдера.
Мыс Доброй Надежды рейдер прошел 20 июня, попав в сильный шторм, достигавший 12 баллов по шкале Бофорта, при этом крен достигал 30°. Маскировка частью была разбита волнами, частью сорвана. Очередные повреждения получила энергетическая установка. Из-за того, что корабль очень высоко сидел в воде, досталось и рулю с винтом. В связи с этим Вайер принял рискованное решение принять в качестве балласта 1500 т воды.
Получив от фрегаттен-капитана информацию о его проблемах, командование предоставило ему право выбора: либо сразу прорываться во Францию, либо продолжить действия в юго-восточном секторе Атлантики до новолуния в конце сентября. В любом случае, уже сейчас «Орион» нуждался в пополнении запасов топлива, но танкер «Эгерланд», а затем и посланный ему на замену «Лотринген», перехватили англичане. Поэтому РВМ организовало «Ориону» рандеву с «Атлантисом» 1 июля в зоне «Андалузия», приблизительно в 300 милях к северу от островов Тристан-да-Кунья. Рогге в своих мемуарах вспоминал, что Вайер оказался очень злым на проблемы с двигательной установкой, постоянную нехватку топлива и почти восьмимесячный «простой». Командир «Атлантиса» смог выделить для своего коллеги только 581 т горючего. Фрегаттен-капитан пытался добиться большего, но РВМ согласился с Рогге. На следующий день начали заправку, которую закончили уже в сумерках. Потом «многоликий» «Орион» в который уж раз поменял камуфляж, превратившись в японское судно «Юйо-Мару». Несмотря разногласия в топливном вопросе, 6 июля командиры рейдеров и их команды дружески расстались.
«Орион» продолжал безрезультатно утюжить воды Атлантики, встретив только нейтральное бразильское судно «Жоазейро» 9 июля, после чего вновь радикально поменял внешность. Затем рейдер временно остался без воздушной разведки — 19 июля во время посадки получил серьезные повреждения «Арадо». К этому времени безрезультатное плавание фрегаттен-капитана Вайера и его команды продолжалось уже восемь месяцев. 25 июля HSK-1 в последний раз пересек экватор. Учитывая бедственное техническое положение корабля, РВМ разрешил проводить только те действия, которые гарантировали успех. Цель подвернулась 29 июля в виде британского «Чосера» (5792 брт, 1929 г.) компании «Гловер Бразерс», шедшего в балласте из Миддлсбро в Буэнос-Айрес. Рейдер всю вторую половину дня следовал на расстоянии от него и только в сумерках приступил к боевым действиям. В 20.46 Вайер приказал атаковать торпедами. Но так как на борту находились те же «угри», которые стали причиной «торпедного кризиса» еще в 1940 г. во время операции «Везерюбунг», то залп оказался безрезультатным. На транспорте сначала подумали, что атакованы подводной лодкой и дали сигнал тревоги «SSS», ошибшись при этом со своим местоположением в 200 миль. В ответ «Орион» ввел в действие свою артиллерию. Только теперь британцы поняли, что стали объектом атаки рейдера и в 21.07 начали отвечать из 102-мм орудия и 40-мм «бофорса». В 21.25 немцы дали второй торпедный залп, уже аппаратами правого борта, но с тем же результатом. При этом с «Ориона» зафиксировали по крайне мере одно точное попадание, но торпеды вновь не взорвались, приведя в ярость офицера-торпедиста Клауса Томсена. После этого транспорт сразу остановился, и вскоре все 48 человек команды «Чосера» (из них 13 раненых), включая капитана Чарльза Брэдли, оказались на борту рейдера. Первоначально «британца» попытались отправить на дно торпедами, выпустив с тем же эффектом еще четыре! Плюнув на это бесполезное занятие, Вайер приказал добить судно артиллерией. Всего крейсер израсходовал более 400 150-мм снарядов. Во время боя «Орион» не получил никаких повреждений, за исключением нанесенных дульными газами собственных орудий и сотрясениями от выстрелов.
Плавание продолжилось. 6 августа в час ночи наблюдатели заметили какое-то судно, но подобраться к нему близко не удалось. Днем гидросамолет в 40 милях засек еще один транспорт, но фрегаттен-капитан решил ничего не предпринимать. Вскоре «Арадо» окончательно вышел из строя, и рейдер остался без авиации. Всего же за время рейда гидросамолеты крейсера совершили 85 вылетов. Изучив еще раз техническое состояние своего корабля, Вайер понял, что еще чуть-чуть, и удача может ему изменить. В связи с этим он сообщил РВМ о своем намерении идти домой. Вскоре «Орион» такое разрешение получил, и ликующая команда начала готовиться к встрече с родными и близкими. Согласно планам командования, 15 августа западнее Азорских островов рейдер должны были встретить подводные лодки U-75 (капитан-лейтенант Рингельман) и U-205 (капитан-лейтенант Решке) и эскортировать в Бордо.
15 августа в последний, двадцатый (!) раз сменили маскировку «Ориона», превратив его в испанский флотский угольщик «Контрамаэстре Касадо». 16-го и 17-го западнее Азорских островов состоялись рандеву с подводными лодками. Затем маленький отряд медленно двинулся на восток. 19 августа выяснилось, что на U-75 вышел из строя один из дизелей, и она отстала. На следующий день уже на U-205 осталось мало топлива, и ее пришлось заправлять с рейдера. 22 августа в 5.05 установили контакт с самолетами, оказавшимися немецкими дальними разведчиками «Кондор». Через 50 минут над рейдером прошли несколько He-115, один из которых пилотировал родной брат офицера-торпедиста Томсена. Вечером в эскорт «Ориона» вступили эсминцы «Эрих Штайнбринк», Z-23 и Z-24. После полуночи к отряду присоединялась флотилия тральщиков. На вопрос командующего флотилии: «Откуда Вы?», остроумный Вайер с полной серьезностью ответил: «Прямо из Киля!». В 7.28 наблюдатели заметили землю, а в 10.44 рейдер отдал якорь на рейде Руайяна. Затем он перешел в Бордо, где его приветствовали гудками и флагами старые компаньоны — «Оле Якоб», «Регенсбург» и «Эрмланд». Одиссея длиной 511 дней и протяженностью 127 337 миль окончилось.
В дальнейшем судьбы фрегаттен-капитана Курта Вайера и «Ориона» сложились по-разному.
21 августа, еще до прихода в Руайан, Вайер стал кавалером Рыцарского креста. Затем его карьера развивалась по восходящей:
— командир «Ориона» до ноября 1941 г.;
— первый флаг-офицер Адмирала Эгейского моря (ноябрь 1941 г. — март 1942 г.);
— первый флаг-офицер военно-морской группы «Зюд» (апрель 1942 г. — январь 1944 г.);
— начальник германского военно-морского командования в Констанце, начальник эскортных сил в Черном море, командир 10-й дивизии сил охранения и, заодно, начальник штаба ВМС Румынии (с января по июнь 1944 г.);
— военно-морской комендант Крита (июнь — октябрь 1944 г.); и далее до конца войны — командующий береговой обороной Восточной Фризии.
Войну он окончил в чине контр-адмирала, который получил 1 января 1945 г. Сам Вайер впоследствии шутил, что во время капитуляций Германии в обеих мировых войнах, он сначала был самым молодым кадетом кайзера, а затем самым молодым адмиралом Гитлера. В период с 22 июля 1945 г. по 6 июня 1947 г. Вайер находился в плену, выйдя в отставку на следующий день после освобождения. После войны, для того чтобы содержать семью, бывший адмирал некоторое время занимался бизнесом, а в начале пятидесятых годов издал мемуары о походе на «Орионе» под названием «Черный рейдер». С 1961 г. Вайер становится политическим обозревателем и общественным лектором, уделяя много времени обществу изучения военной науки. Его сын стал офицером Бундесмарине. Умер командир «Ориона» 17 декабря 1991 г. в девяностолетнем возрасте в Вильгельмсхафене, надолго пережив своих коллег.
В отличие от Вайера «Орион» был «разжалован» — с него сняли вооружение и различное специальное оборудование, которое затем использовалось при оснащении рейдеров «второй волны». С 1942 по 1943 год судно использовалось в качестве плавучей мастерской. В 1943 г. началось переоборудование его в учебный артиллерийский корабль и 12 января 1944 г. под наименованием «Гектор» бывший рейдер вернулся в состав флота. Оставшиеся полтора года войны им командовали:
— корветтен-капитан Герхард Майер (январь — октябрь 1944 г.);
— корветтен-капитан Вильгельм Кизеветтер (до ноября 1944 г.);
— капитан-цур-зее Йоахим Асмус (с ноября 1944 г. до конца войны).
С января 1945 г. «Гектор» стал учебным кораблем для кадетов, а в марте по личному приказу вице-адмирала Б. Рогге ему вернули прежнее наименование «Орион».
Погиб «Черный рейдер» незадолго до конца войны — 4 мая 1945 г. в Свинемюнде. Он принимал активное участие в эвакуации из Данцигской бухты, а в тот день имел еще и задачу принять на борт экипаж учебного корабля (старого линкора) «Шлезиен». В ходе выполнения плана «Гром», главной целью которого и являлся «Шлезин», советские самолеты Ил-2 и А-20 «Бостон» нанесли удар по немецким кораблям, находившимся на внешнем рейде военно-морской базы. В ходе воздушных атак «Орион» получил попадание пяти бомб, и на нем вспыхнул пожар. Эвакуируемые, число которых доходило до тысячи, начали покидать корабль. Вечером того же дня в карьере бывшего рейдера поставили точку: горящий корабль, дрейфовавший по рейду, пустили на дно торпеда и глубинные бомбы миноносца Т-33 и артиллерия эсминца Z-38. Немецкая сторона подтверждает гибель в результате налета 50 человек, но это потери только среди экипажа. Когда после окончания боевых действий советская комиссия осматривала полузатонувший «Орион», то обнаружила множество трупов, точный подсчет которых не производился из-за невозможности проникнуть в трюмы. В 1952 г. поляки подняли остов корабля и сдали его на слом.
«Орион» можно назвать поистине везучим кораблем. Имея постоянные проблемы с машинной установкой и нехваткой топлива, он, тем не менее, провел в море 511 дней и совершил кругосветное путешествие. Два раза британские военные корабли находились от него на расстоянии «одного шага», но в обоих случаях рейдеру удавалась ускользнуть. Везение распространилось и на экипаж, ведь несмотря на то, что в отдельных случаях жертвы оказывали ожесточенное сопротивление, потерь в людях не было, за исключением одного несчастного случая. К числу несомненных достижений фрегаттен-капитана Курта Вайера и его корабля следует отнести постановку минного заграждения в новозеландском заливе Хаураки, а также совместное плавание с «Кометом». В заключение приведем слова официального историка британского флота С. Роскилла:
«„Орион“ был старым кораблём, и хотя ему не удалось стать очень удачливым рейдером, команда совершила подвиг, поддерживая корабль в боеготовом состоянии столь долгое время и в такой удалённости от хорошо оборудованных баз».
«Виддер»
Третьим вспомогательным крейсером, вышедшим в поход, стал систершип «Ориона» «Виддер». Ранее он назывался «Ноймарк», заказ на его постройку HAPAG разместила на верфи «Ховальдтсверке» в Киле. Корпус судна спустили на воду 21 декабря 1929 г., а 6 марта следующего года оно было принято владельцем. Как и в случае с «Курмарком», «Ноймарк» во время строительства получил энергетическую установку, снятую с происходившего модернизацию другого лайнера HAPAG — «Гамбург». И все, написанное о проблемах с машиной у «Ориона», можно точно так же отнести к «Виддеру». Тем не менее, он стал единственным из девяти немецких вспомогательных крейсеров, действовавших на просторах Мирового океана, пережившим войну.
Уже 4 сентября 1939 г. командование ВМС отдало приказ о мобилизации «Ноймарка», отправив его на гамбургскую верфь «Блом унд Фосс» для переоборудования в коммерческий рейдер. 30 ноября на нем подняли военно-морской флаг, и Кригсмарине пополнилось вспомогательным крейсером номер 3 (HSK-3), имевшем еще номер вспомогательного судна 21.
Однако уже при проведении учений начались проблемы с двигательной установкой, и корабль пришлось отправить на «родительскую» верфь «Ховалдьдтсверке» для проведения ремонта. Тем временем решился вопрос с командиром. Первоначально на «Виддер» планировался капитан-цур-зее Август Тиле, но к моменту вступления в строй рейдера, он уже получил назначение на тяжелый крейсер «Лютцов» (бывший броненосец «Дойчланд»). Только через полтора месяца — 18 января 1940 г. — командование кораблем принял сорокадевятилетний капитан-лейтенант запаса Гельмут фон Руктешелль — пожалуй, самая неоднозначная личность из всех командиров рейдеров, о которых рассказано в этой книге.
Особенности характера старого подводника начали сказываться уже в выборе наименования для рейдера. Будучи рожденным под знаком Зодиака Овен, фон Руктешелль назвал свой корабль также, только по-немецки — «Виддер». Изучив «Шифф-21», фон Руктешелль со свойственной прямотой и резкостью в официальном рапорте назвал решение о переоборудовании того в рейдер «сомнительным предложением», и возложил вину за это на РВМ и верфь «Блом унд Фосс». Тем не менее, выбор был уже сделан, и капитан-лейтенант продолжал готовить свой корабль к походу. «Виддер» покинул верфь 25 февраля. Однако продолжить учения и тренировки не представлялось возможным, так как из-за очень суровой зимы 1939/40 г. вся Балтика была покрыта льдом. «Виддер», замаскированный под минный заградитель, с установленными на нем деревянными макетами пушек, стал дожидаться весны. Как уже упоминалось ранее, 12 марта он, вместе с «Атлантисом» и «Орионом» Кильским каналом перешел из Балтийского моря в Северное для проведения учений. Затем корабль вернулся в Киль. В период с 23 апреля по 3 мая провели последние тренировки в восточной части Балтики.
Через два дня после возвращения с учений, вечером 5 мая 1940 г., «Виддер» покинул базу и Кильским каналом вновь направился в Северное море. В отличие от «Атлантиса» и «Ориона», район действий ему ограничили участком Атлантического океана, располагавшимся к югу от 40 градуса северной широты и к западу от 30 градуса западной долготы. С запада его ограничивала Панамериканская нейтральная зона, пересекать которую корветтен-капитану[41] строго запретили. Маршрут «Виддера» лежал через Северное море к побережью Норвегии, с последующим выходом через Датский пролив в Атлантический океан.
Всего через семь часов и двадцать девять минут после начала похода утром 6 мая при выходе из устья Эльбы «Виддер» атаковала подводная лодка «Снэппер», под командованием одного из самых удачливых британских подводников периода Норвежской кампании лейтенанта Билли Кинга. К счастью для крейсера, на этот раз Кинг сплоховал, и обе торпеды прошли мимо. Избежав угрозы из-под воды, рейдер, эскортируемый тремя торпедными катерами, направился в норвежский порт Берген. На следующий день наблюдатели заметили еще одну лодку, которую отогнали «шнелльботы». Достигнув Бергена 8 мая, фон Руктешелль не стал там долго задерживаться и уже на следующий день решил покинуть порт. Эти планы нарушила британская авиация, которая нанесла удар по Бергену и потопила тральщик М-134 из состава эскорта рейдера.
«Виддеру» пришлось укрыться в Кьельте-фьорде к северу от Бергена. Там команда замаскировала его под шведский пароход «Нарвик», при этом самолеты Королевских ВВС несколько раз обнаруживали корабль, но не проявили к нему никакого интереса. Дождавшись более благоприятной для себя погоды, ночью 12 мая рейдер двинулся дальше. Несмотря на все принятые меры безопасности, он продолжал, словно магнитом, притягивать к себе подводные лодки. 13 мая в 12.40 наблюдатели заметили неизвестный корабль, вышедший из дождевого шквала и начавший преследовать судно. Вначале его приняли за британский эсминец. Фон Руктешелль объявил боевую тревогу и повернул к берегу. Но затем в преследователе опознали британскую подводную лодку типа «Клайд». Это и была сама «Клайд» под командованием другого британского аса-подводника — лейтенанта-коммандера Дэвида Ингрэма. Обнаружив у Статландета большой транспорт, одиноко идущий на север, Ингрэм, в отличие от своего коллеги Кинга, решил не тратить драгоценные торпеды, а расстрелять его из орудия. Англичане успели сделать всего несколько выстрелов, как судно открыло ответный огонь, заставив лодку уйти под воду, а затем стало стремительно набирать ход и вскоре скрылось в налетевшем дождевом шквале. Здесь отчеты противоборствующих сторон отличаются друг от друга, так как согласно КТВ «Виддера» лодка преследовала рейдер около получаса, ведя с ним артиллерийскую дуэль, после чего отвернула, а он укрылся под берегом в Санде-фьорде, неподалеку от острова Раудё. К слову сказать, боевой дух команды вспомогательного крейсера после трех столь удачно закончившихся столкновений с вражескими субмаринами заметно вырос.
На следующий день «Виддер» двинулся дальше и 15 мая пересек Северный полярный круг. Еще 5-го из Бергена к Исландии вышло судно метеорологической разведки WBS-5 «Адольф Финнен», замаскированное под бельгийский пароход. После получения от него сообщения о благоприятной ледовой обстановке и отсутствии патрульных кораблей врага, фон Руктешелль пошел к Датскому проливу. Тем временем прожорливая силовая установка напомнила о себе большим расходом топлива, и 16 мая состоялась заправка с танкера «Нордмарк». В 9.38 на нем заметили дым неизвестного судна на горизонте и через полчаса опознали «Виддер». В течение дня рейдер закачал в свои цистерны 400 т топлива. Вечером они расстались — HSK-3 направился далее по маршруту, а танкер — к острову Ян-Майен для обеспечения операции «Юно». 20 мая, скрытый сильным дождем и туманом, вспомогательный крейсер прошел пролив, повредив при этом винт плавающим льдом. Удалось уклониться от встречи с ледоколом, направлявшимся в сторону Ян-Майена. На следующий день «Виддер» уже находился на траверзе мыса Фарвель, двигаясь на юг в место встречи с другим заправщиком — сухогрузом «Кенигсберг», вышедшим 28 мая из бразильского Белена. Рейдер пришел слишком рано и затем дрейфовал еще четыре дня с остановленной турбиной для экономии топлива. Снабженец появился 5 июня.[42] Фон Руктешелль взял с него топлива на четыре месяца плавания и направил свой корабль в район, отведенный для боевых действий.
К 8 июня крейсер вышел на трассу, соединяющую Азорские острова и остров Тринидад, после чего 8-узловым ходом (для экономии топлива) двинулся в сторону Панамы. В результате испытаний выяснилось, что для набора скорости в 13,5 уз., машинной команде необходимо не менее четырех часов, а поддержание возможности дать полный ход обойдется в три тонны топлива сверх обычного расхода. Но на этом неприятности не прекратились. Попытка поднять в воздух гидросамолет окончилась неудачей. Двигатель «Хейнкеля» оказался неисправным и подлежал замене. Дойдя до границы с нейтральной зоной «Виддер» развернулся и стал крейсировать в некотором отдалении от нее.
13 июня пролилась первая кровь. Утром в 9.35 наблюдатели обнаружил дым на горизонте. Корветтен-капитан приказал развить 13-узловой ход и приготовиться к бою. Через полчаса стало ясно, что первой жертвой «Виддера» оказался вооруженный танкер. Английский «Бритиш Петрол» (6891 брт, 1925 г.) лондонской «Бритиш Танкер Ко» шел в балласте в сторону Тринидада. Вот здесь первый раз проявилась тактика Гельмута фон Руктешелля, названая союзниками «зверской и безжалостной» и приведшая его впоследствии на скамью подсудимых. Желая максимально обезопасить свои корабль и экипаж, командир приказал артиллерийскому офицеру обер-лейтенанту-цур-зее Дамшену открыть огонь без предупредительного выстрела. С дистанции в пять с половиной километров немецкие канониры добились накрытия цели с третьего залпа. Англичане не успели подать сигнал тревоги, так как антенну сорвало сразу же. Погибло два человека, девятерых ранило. Экипаж покинул обреченное судно, и его добили торпедой. Подобрав 45 пленных, «Виддер» двинулся дальше. На следующий день один из раненых умер, и его похоронили в море, причем фон Руктешелль сам провел религиозную службу.
Следующие десять дней похода прошли безрезультатно, если не считать встреченного в ночь с 17 на 18 июня большого сухогруза, шедшего на запад и принятого за американский. 24 июня гидросамолет, наконец-то отправился в полет, продолжавшийся четыре часа. По возвращении выяснилось, что и запасной двигатель «Хейнкеля» пришел в негодность. «Виддер» остался без разведки с воздуха. На другой день неприятности продолжились — пришлось стоять без движения около шести часов, пока механики устраняли неполадки в машинном отделении. В это же время пришла информация от РВМ, что где-то рядом находится норвежское судно «Стиклестад». Как только окончился ремонт, наблюдатели заметили неизвестный транспорт. Посчитав, что это и есть ожидаемый «норвежец», фон Руктешелль сманеврировал таким образом, что бы оставить его в четырех милях позади рейдера. На этот раз было произведено два предупредительных выстрела. Судно остановилось (21°59′ с.ш./44°45′ з.д.), не подав сигнала о нападении. На него направилась абордажная команда, и выяснилось, что это не «Стиклестад», а другой норвежский танкер — «Кроссфонн» (9323 брт, 1935 г.) принадлежавший Зигвальду Бергесену из Ставангера. Он вышел в балласте 19 июня из Касабланки и направлялся в Фор-де-Франс на Мартинике. Корветтен-капитан решил не топить добычу, а сохранить ее в качестве приза. На борт рейдера перевели только капитана Симона Свендсена и старшего механика, а остальная команда в количестве 36 человек вместе с двумя немецкими офицерами и 11 матросами осталась на судне. Чтобы избежать подозрений при виде идущего в Европу танкера в балласте, цистерны «Кроссфонна» заполнили забортной водой. 27 июня под командованием лейтенанта-цур-зее Йоахима Вюннинга судно ушло во французский порт Лорьян, куда благополучно прибыло 12 июля.
Тем временем «Виддер» продолжал держаться рядом с западной границей нейтральной зоны. Узнав, что отремонтировать оба двигателя гидросамолета уже не удастся, фон Руктешелль приказал выбросить запас авиационного бензина и двести 50-кг бомб за борт. 7 июля рейдер остановил испанское судно «Мотомар». Бумаги на нем оказались в порядке, и его отпустили.
Через три дня пришел черед британского парохода «Дэвизиэн» (6433 брт, 1923 г.), принадлежавшего «Ф. Лейланд энд Ко». Он направлялся из Кардиффа на Барбадос, Гренаду и Тринидад с 4000 т угля и 2000 т химикалий. И вновь корветтен-капитан приказал открыть огонь по идущему встречным курсом судну без предупредительного выстрела. Впоследствии фон Руктешелль мотивировав это тем, что принял его за «Q-шип».[43] С дистанции 6000 метров сухогруз накрыло уже первым залпом и вновь, как в случае с «Бритиш Петрол», англичане не смогли подать сигнал тревоги из-за обрыва антенны. Рейдер успел произвести еще шесть залпов, прежде чем экипаж «Дэвизиэна» бросился к шлюпкам. После этого немцы прекратили стрельбу. Вот здесь и произошел эпизод, по факту которого в 1947 г. на суде фон Руктешеллю предъявили первое обвинение. Согласно показаниям Джона Джолли, бывшего тогда вторым помощником на британском судне, обстрел продолжался еще восемь минут после того, как с него подали сигнал об остановке. В результате погибло три человека и шестерых ранило. В свою очередь, защита, на основании КТБ рейдера, настаивала, что ни какого сигнала с британского судна на крейсере не получали, а приказ вновь открыть огонь, теперь уже из автоматических пушек, фон Руктешелль отдал лишь после того, как на палубе горящего торговца заметили нескольких человек, бросившихся к кормовому 102-мм орудию. После прекращения обстрела на борт «Виддера» приняли 50 человек и немного свежей провизии, а «Дэвизиэн» отправили на дно торпедой.
После потопления парохода фон Руктешеллю каким-то образом надо было решать проблему с пленными, так как на рейдере скопилось более 100 человек, а лазарет переполняли раненые. В скором времени их количество увеличилось. 13 июля «Виддер» обнаружил очередную жертву. Ею оказался британский теплоход «Кинг Джон» (5228 брт, 1928 г.) компании «Додд Томсон энд Ко», шедший в балласте из Лондона в Ванкувер. Вновь фон Руктешелль не стал утруждать себя предупредительным выстрелом, а приказал сразу же открыть огонь из орудий главного калибра. После нескольких попаданий стрельбу прекратили, но в этот момент «англичанин» по радио начал передавать сигнал о нападении. Обстрел возобновился, но теперь в дело вступила автоматическая артиллерия, уничтожившая мостик и радиорубку. Вдобавок 37-мм снаряд попал в сложенные боеприпасы для кормовой пушки, от взрыва которых вспыхнул большой пожар. После этого сопротивление прекратилось. Результатом обстрела стали 3 убитых, 6 раненых и еще 59 новых пленников: 21 человек из них — мальтийцы, югославы, португальцы и испанцы — представляли команду панамского судна «Санта-Маргарита», недавно потопленного подводной лодкой U-29. Капитана «Короля Джона» Джорджа Смита немцы поймали, когда он пытался скрыться с места боя на шлюпке. Затем в сухогруз выпустили торпеду, но упрямое судно не желало тонуть. Пришлось сделать еще 42 выстрела из 75-мм орудия, прежде чем транспорт скрылся под волнами.
Теперь количество пленных достигло критической массы. Корветтен-капитан разрешил этот вопрос с присущей ему жесткостью. Всех, кроме капитана и старшего механика с «Кинга Джона», а также семерых раненых, посадили в шлюпки, и, дав припасов по минимуму, приказали плыть в сторону Малых Антильских островов, до которых было около 240 миль. После чего рейдер ушел на север для маскировки, а когда шлюпки скрылись из виду, повернул на восток. Несмотря на то, что радист «Джона» успел дать сигнал тревоги, немцев успокаивал тот факт, что он указал неверные координаты места нападения. В тот же день фон Руктешелль радиограммой потребовал у РВМ прислать судно снабжения, на что командование обещало направить танкер «Рекум»[44] в обусловленное место через две недели. После этого «Виддер» сменил маскировку, превратившись в испанское судно «Эль Нептуно».
17 и 18 июля шлюпки с моряками «Дэвизиэн» и «Кинг Джон» добрались до острова Ангилья. Так в британском Адмиралтействе узнали о нахождении в Атлантике еще одного немецкого вспомогательного крейсера и впервые получили его точное описание, вплоть до маскировки под шведское судно.[45] Новому противнику присвоили обозначение «Рейдер „D“» и направили на его поиски несколько кораблей. Все это время для экономии крейсер либо шел малым ходом, либо дрейфовал. На нем опять чинили машинную установку и поменяли маскировку.
24-го числа с борта «Виддера» видели какой-то танкер идущий в балласте, но атаковать его не стали, так как находились поблизости точки рандеву с «Рекумом». Через 4 дня появился долгожданный снабженец, вышедший из Тенерифе 18 июля. К огорчению всей команды рейдера, на «Рекуме» не оказалось свежей провизии. Перекачав в цистерны 1465 т топлива, «Виддер» двинулся дальше, а танкер направился на рандеву с другим рейдером — «Тором». После этого корветтен-капитан провел совещание с офицерами, на котором объявил, что теперь крейсер будет действовать по-другому. Новая тактика заключалась в следующем:
Такие действия, по словам корветтен-капитана, хоть и несли в себе определенную долю риска, однако уменьшали время для подачи радиосигнала тревоги и снижали расход боеприпасов.
1 августа наблюдатели заметили дым неизвестного судна, но фон Руктешелль не стал его преследовать из осторожности, не желая выдавать факта своего присутствия в этих водах. Через три дня был замечен моторный танкер, направлявшийся к Тринидаду. Это оказался невооруженный норвежский «Бьюлье» (6114 брт, 1930 г.), принадлежавший компании Бьёрна Бьёрнстада из Осло. Он вышел в балласте 30 июля из Понта-Дельгада в Арубу, но затем был перенаправлен фрахтователем в Карапито (Венесуэла). Весь день HSK-3 крался за ним, держась чуть ниже линии горизонта, а с наступлением темноты стал настигать дичь. Около 9 часов вечера, когда до танкера оставалось немногим более двух километров, на нем заметили «Виддер» и, не подозревая, что это вражеский рейдер, во избежание столкновения зажгли сигнальные огни. Фон Руктешелль вновь приказал открыть огонь без предупреждения. Из 150-мм орудий произвели тридцать выстрелов, добившись девяти попаданий. Испуганные норвежцы быстро спустили две спасательные шлюпки и растворились в темноте. Во время обстрела погибло 4 человека, в том числе капитан Олаф Ёйен и старший помощник Харальд Рейерсен. Вначале танкер попытались потопить торпедой, но из-за неисправности та стала описывать циркуляцию, и ее пришлось уничтожить, а «Бьюлье» — добить подрывными зарядами и артиллерией.
Последующие действия корветтен-капитана стали вторым пунктам обвинений в суде, так как отдав приказ не разыскивать шлюпки с командой танкера, согласно заявлению обвинителя, он не принял мер для обеспечения безопасности жизни моряков. Защита в ответ доказывала, что команда «Бьюлье» сама не желала быть спасенной, а розыск небольших шлюпок ночью посреди океана в данной ситуации не имел смысла и ставил в опасность сам «Виддер», так как пожар на тонущем танкере и свет прожекторов рейдера, мог привлечь находящиеся поблизости корабли союзников. Стоит отметить, что тогда такое решение фон Руктешелля вызвало яростное неприятие со стороны его первого офицера Эрнста-Гюнтера Хайнике, который потребовал начать розыски шлюпок, но получил отказ, а также корабельного доктора Негельборна.
К слову сказать, у командира рейдера не очень-то сложились отношения со своим старпомом. Хайнике до перевода на «Виддер» успел покомандовать подводной лодкой U-53, потопив в первые месяцы войны два судна. Будучи кадровым офицером, он не всегда одобрял решения корветтен-капитана, которые тот зачастую принимал по каким-то одному ему ведомым мотивам. Судя по всему, взгляды на ведение войны на море у двух подводников были разные. Ну, а спасшимся 28 членам команды танкера и одной собаке впоследствии очень повезло, ведь в момент гибели судна они находились на расстоянии 1200 миль от ближайшей земли. На пятый день плавания, 9 августа, когда шлюпки прошли около 300 миль, норвежцев подобрал британский танкер «Цимбелайн» и благополучно доставил 22-го в Гибралтар. Причудлив узор судеб морских: не пройдет и месяца и сам «Цимбелайн» станет очередной жертвой «Виддера».
Потопив «Бьюлье», вспомогательный крейсер 13-узловым ходом пошел к Азорским островам. В полдень 8 августа наблюдатели заметили среднего размера транспорт, движущийся в южном направлении. Это оказался голландский сухогруз «Оостплейн» компании «NV Stoomvaart Maatschappij Nederland» (5059 брт, 1921 г.), шедший из Кардиффа и Халла в Буэнос-Айрес с 5850 тоннами угля и кокса на борту. Рейдер, держась позади, пробовал маневрировать так, чтобы вечером атаковать со стороны заходящего солнца, но это ему не удалось. Корветтен-капитан дождался ночи, и напал по излюбленной схеме: подкравшись сзади на расстояние около трех километров и открыв огонь из 150-мм орудий без предупредительного выстрела. Из сорока снарядов пять или шесть попало в носовую часть судна, и на нем начался пожар. Подойдя еще ближе, рейдер открыл огонь из автоматического оружия по мостику и орудию. Голландцы быстро спустили две шлюпки, на которые перешел весь экипаж в количестве 34 человек во главе с капитаном А. Л. Ливензе. На этот раз жертв не было и фон Руктешелль, сдержав обещание, данное Хайнике после случая с «Бьюлью», приказал принять экипаж «Оостплейна» на борт рейдера. Затем транспорт уничтожили артиллерией и торпедой. Комментируя две последние ночные атаки в КТВ, корветтен-капитан назвал их очень удачными, но с сожалением отметил, что при этом топлива пришлось потратить в два раза больше чем обычно.
Следующей жертвой «Виддера», медленно шедшего на север, стал финский парусный барк «Киллоран» (1817 брт, 1900 г.), встреченный через два дня после потопления голландского судна. Он принадлежал Г. Эриксону из Мариенхампа и шел с 2500 т кукурузы и 500 т сахара из Буэнос-Айреса в Лас-Пальмас. После двух предупредительных выстрелов барк лег в дрейф. Хотя «Киллоран» принадлежал нейтральной на тот момент Финляндии, и груз доставлялся из Аргентины в Испанию, не принимавших участия в войне, после изучения судовых документов фон Руктешелль объявил, что экспедитор и владелец груза являются британцами, поэтому он имеет право потопить старый парусник. С него сняли команду в количестве 18 человек и 65 мешков сахара, после чего отправили на дно подрывными зарядами. «Киллоран» стал самым старым судном, потопленным немецкими рейдерами во время Второй мировой войны, и единственным парусным. И вновь «Виддер» оказался переполнен пленными — на его борту находилось 116 человек тринадцати национальностей.
После этого движение на север продолжилось. На следующий день рейдер остановился и затем ходом в пять узлов медленно побрел на юго-запад. В эти дни корветтен-капитан занес в КТВ следующую запись:
«Использовать судно с паровым двигателем для этой цели [46] было и остается глупостью».
Как и его коллега Вайер с «Ориона», фон Руктешелль к этому времени уже был сыт по горло проблемами, которые доставляла энергетическая установка. С апреля месяца практически каждый день машинная команда занималась ее ремонтом. В итоге командир рейдера приказал начать обучение палубных матросов, чтобы те могли заменить на некоторое время измученных механиков и дать возможность устроить им «отдых на борту». Кроме этого, постоянно приходилось поддерживать пар в котлах для возможности сразу развить полный ход, а это вело к перерасходу топлива. К проблемам механическим в этот период добавилась проблема судовой дисциплины. В одну из ночей фон Руктешелль застал дремлющим вахтенного офицера лейтенанта-цур-зее резерва Шарнберга. Разъяренный командир потребовал у специально созданного на борту рейдера военного трибунала смертного приговора для виновного. Трибунал это требование отклонил и в качестве наказания назначил провинившемуся офицеру понижение в должности на три года, а также лишение патента капитана торгового флота. Это не удовлетворило корветтен-капитана, и он продолжал добиваться более сурового приговора, но безуспешно.
Ночью 16 августа наблюдатели заметили очередное судно. Но так как ярко светила луна, и подкрасться незамеченным оказалось практически невозможно, корветтен-капитан, следуя своей тактике, воздержался от атаки. Следующий контакт произошел через пять дней. В 10.15 на горизонте показались чьи-то мачты. «Виддер» обогнал неизвестное судно и весь день держался поблизости. С наступлением темноты в 20.08, с расстояния чуть более 2 километров, на встречном курсе рейдер атаковал торговца, оказавшегося британским судном «Англо-Саксон» (5596 брт, 1929 г.), принадлежащим Лондонской нитратной компании. Он шел из Британии в Аргентину с грузом кардиффского угля и имел на борту команду в количестве 41 человека. Первым же залпом канониры рейдера снесли пушку транспорта, а когда англичане начали подавать по радио сигнал тревоги, то по надстройкам открыла огонь зенитная артиллерия. В этом хаосе команда «Англо-Саксона» сумела таки спустить две шлюпки, которые скрылись в темноте. Затем жертву добили торпедой. Фон Руктешелль не стал утруждать себя поисками остатков команды, отметив, что до Канарских островов всего 800 миль, а ветер благоприятный.
Через семь лет во время суда фон Руктешеллю по факту атаки «Англо-Саксона» предъявят целых два обвинения. Первое — из показаний единственного оставшегося к этому времени в живых из всего экипажа матроса Роберта Тэпскотта будет следовать, что когда шлюпки отходили от тонущего судна, то по ним с «Виддера» вели огонь из автоматической артиллерии. Защита отрицала этот факт, утверждая, что сам корветтен-капитан такого приказа не отдавал, а команда рейдера и так недовольная жестокими действиями своего командира по отношению к атакуемым, не стала бы это делать. Второе обвинение заключалось в том, что, как и в случае с «Бьюлью», фон Руктешелль не принял мер для обеспечения безопасности жизни моряков, которых спаслось всего 7 человек. Только 30 октября, через семьдесят дней после гибели транспорта, пройдя 2700 миль, лишь одна спасательная шлюпка достигла острова Эльютера (Багамские острова), и в ней находилось всего два полуживых человека. Как тут не вспомнить запись фон Руктешелля о Канарах. Уже упоминавшийся Тэпскотт пережил войну и заочно свидетельствовал на суде, а второй — матрос Уилберт Уиддикомб — при возвращении в Британию погиб на борту транспорта «Сиамиз Принс», торпедированного 17 февраля 1941 г. германской подводной лодкой U-69.
26 августа рейдер перебрался к востоку от предыдущего района действий. В тот же день наблюдатели заметили одновременно два судна, двигавшихся на запад, — танкер и сухогруз. Вначале фон Руктешелль попытался подобраться к танкеру, но тот оказался слишком быстроходным для машины рейдера. Второе же судно за это время практически скрылось за горизонтом, и догнать его также не удалось. Вскоре «Виддер» покинул и этот район и направился к северной границе своей оперативной зоны. Утром 2 сентября удача наконец-то улыбнулась корветтен-капитану и его команде. Вооруженный танкер в балласте прошел неподалеку от германского корабля по направлению на Тринидад. Фон Руктешелль дал ему возможность скрыться за горизонтом и затем последовал параллельным курсом, отдав приказ развести пары для полного хода. К наступлению темноты «Виддер» разогнался до 14 узлов. В 20.14, когда до танкера оставалось около двух с половиной километров, после выстрела осветительным снарядом, немцы открыли огонь. Первым же залп вызвал взрыв котла неизвестного судна, клубы пара окутали корму с установленной на ней пушкой, не давая возможность вести ответную стрельбу. Рейдер прекратил обстрел, однако в этот момент его радисты перехватили сигнал о помощи. Стрельба возобновилась — теперь целью стал мостик, на котором вскоре вспыхнул пожар. Затем корветтен-капитан отдал приказ торпедировать танкер, который в 21.45 ушел на дно.
По злой иронии судьбы, жертвой «Виддера» стал тот самый британский «Цимбелайн» (6317 брт, 1927 г.), принадлежавший «Ч. Боуринг энд Ко», что месяц назад спас моряков с норвежского «Бьюлью». На этот раз немцы в течение четырех часов искали команду транспорта в темноте. Всего удалось спасти 26 человек из 36.
Из ненайденных десяти повезло только троим — капитан Дж. Э. Чэдвик, старпом и третий механик смогли сбежать на шлюпке под покровом мглы. Через четырнадцать дней их подобрал танкер «Йоланда» и доставил в Венесуэлу. Из допроса пленных фон Руктешелль узнал, что вспомогательный крейсер подвергается большой опасности, так как еще при утренней встрече Чэдвику показался подозрительным встречный пароход, и он дал предупредительную радиограмму, которую на рейдере не смогли перехватить.
После потопления «Цимбелайна» на рейдере в очередной раз поменяли маскировку: изменили очертания мачт и деррик-кранов, покрыли все белые детали краской неопределенного коричневого цвета, а сам корабль — шаровой. Топлива оставалось немного, и все ожидали очередной встречи с «Рекумом». Но прежде фон Руктешелль решил обозначить «Виддер» в другом месте, подальше от точки рандеву. В связи с этим крейсер пошел в юго-восточную часть своего района действий. Для запутывания предполагаемых преследователей корабль каждый вечер на один час менял курс. 7 и 8 сентября снова возникли проблемы с машинной установкой. Погода стояла неустойчивая, постоянно налетали тропические шквалы.
9 сентября пушки «Виддера» в последний раз открыли огонь. Было темно и ненастно, когда наблюдатели заметили ходовые огни какого-то судна. В 19.39 с рейдера выстрелили осветительным снарядом и по радио отдали приказ остановиться. Транспорт подчинился. Когда абордажная партия прибыла на его борт, выяснилось что это греческий угольщик «Антониос Чандрис» (5866 брт, 1918 г.) принадлежавший компании Дж. Д. Чандриса. Он шел из Кардиффа в Буэнос-Айрес с 6616 тоннами угля на борту. Немцы забрали с него мясо и некоторые припасы, а затем потопили подрывными зарядами. Фон Руктешелль в очередной раз не стал церемониться с пленными — капитана Георга Гафоса и 21 человека команды греческого судна посадили в спасательные лодки и отправили в направлении африканского берега. Корветтен-капитан записал в КТВ, что шлюпки у греков хорошие, а постоянные дожди обеспечат их пресной водой. Только через месяц, 8 октября, у побережья Западной Африки в 1400 милях от места гибели «Антониоса Чандриса» полумертвых греков спасло португальское судно «Серпа Пинту». Как выяснилось позже, старый угольщик оказался последней жертвой «Виддера».
После потопления греческого судна, вспомогательный крейсер двинулся на север. 15 сентября в оговоренной точке (26° с.ш./46° з.д.) произошла долгожданная встреча, но не с «Рекумом», а с другим немецким танкером «Ойрофельд»,[47] который, приняв вначале рейдер за британский вспомогательный крейсер, попытался сбежать, приведя в бешенство фон Руктешелля. Погоня за «земляком» продолжалась более четырех с половиной часов, пока сигнальщикам HSK-3 не удалось убедить капитана танкера Блессина. К слову сказать, машины снабженца находились не в лучшем состоянии, чем у «Видцера», и не могли дать ход более 5 узлов. Механики с рейдера попробовали оказать помощь коллегам, но не добились больших успехов.
Через три дня объявился и старый знакомый «Рекум», с которого перекачали 1645 тонн топлива. 21 сентября немецкие корабли расстались. «Рекум», на борт которого перевели 65 пленных, копии КТВ «Виддера», почту и сообщения для командования, пошел во Францию, куда прибыл 8 октября. «Ойрофельд» остался в Атлантике — ему предстояло и дальше обеспечивать топливом «Виддер» и «Тор». Сам крейсер двинулся дальше. Однако теперь ремонтные работы в машинном отделении не прекращались.
К 26 числу скорость корабля не превышала 8 узлов, в результате чего корветтен-капитан даже не стал преследовать угольщик, прошедший неподалеку. На следующий день машина стала окончательно. И как только это произошло, на горизонте показалось неизвестное судно, направившееся прямиком к «Виддеру». Пришлось срочно изображать норвежского торговца, который из-за аварии потерял ход. Артиллерийские расчеты с праздным видом слонялись по палубе около своих замаскированных орудий. К счастью, прошедший под самым носом у крейсера и проигнорировавший его торговец оказался вишистским «Кэпитеном Полем Лемерлем». 28 сентября после девяти часов хода, «Виддер» снова остановился из-за поломки в машинном отделении. На этот раз ремонт длился целых шесть дней. После его окончания издыхающая машина рейдера смогла дать всего 5 узлов хода. Фон Руктешелль понял — плавание надо срочно заканчивать. Проведя совет с офицерами, 7 октября он объявил команде, что «Виддер» направляется домой. Вспомогательный крейсер медленно поковылял в Бискайский залив — максимальная скорость при этом была чуть более 6 узлов. По пути несколько раз попадались различные суда, в том числе лайнер, принадлежавший английской «Блю Фаннел», но они уже не интересовали корветтен-капитана и его команду.
27 октября, когда HSK-3 шел на восток к французскому побережью, ему повстречалась итальянская субмарина «Маджоре Баракка», сообщившая о прибытии рейдера командованию группы «Вест». Фон Руктешеллю пообещали прикрытие с воздуха, которого он так и не дождался. Кроме этого, командование выслало 29 октября в Бискайский залив для встречи подводную лодку U-29. Прождав до 23.00, ее командир капитан-лейтенант Отто Шухарт дал радиограмму о том, что субмарина не нашла «Виддер», и он сомневается в том, что встреча произойдет. Но той же ночью долгожданное рандеву состоялось. На утро появился обещанный воздушный эскорт, и 31 октября в 11.35 «Виддер» бросил якорь во французском порту Брест. В тот же день Гельмута фон Руктешелля первым из командиров рейдеров наградили Рыцарским крестом.
Далее произошли события, в которых неуживчивый корветтен-капитан, вновь показал свой независимый и резкий нрав. Дело в том, что получив приказ от РМВ идти Ла-Маншем в Гамбург для ремонта, фон Руктешелль… отказался его исполнять. Он ответил офицеру, доставившему приказ, что этот переход поставит его чрезвычайно опытную команду в ненужную опасность, тем более, что энергетическая установка рейдера не вынесет его без поломки. Командир HSK-3 добавил, что лично готов отчитаться перед Берлином за свой поступок, но ни за что не выведет корабль снова в море. В результате, команде «Виддера» запретили сходить на берег. Только 14 ноября рейдер отправился на местную верфь, команда получила заслуженный отпуск, а строптивого командира вызвали в Берлин. В период этого вынужденного простоя и погиб единственный моряк с «Виддера», который утонул, пытаясь после одного из праздничных «мероприятий» по случаю возвращения достигнуть вплавь берега.
Изучив Журналы боевых действий рейдера и рапорты, предоставленные его командиром, РВМ признало тактику корветтен-капитана превосходной и снисходительно отнеслось к его проступку. В результате, в декабре он получил под свою команду новый рейдер, имевший пока только обозначение «Шифф-28», проходивший переоборудование на «Дойче Верфт» в Данциге. С Гельмутом фон Руктешеллем мы еще встретимся в главе, посвященной «Михелю», а вот «Виддер» уже больше не будет скользить неприметной серой тенью по глади мирового океана, сея смерть и ужас. Однако, в отличие от своих «коллег» он пережил войну, но уже в другом качестве.
После небольшого ремонта в Бресте «Шифф-21» пробрался таки Ла-Маншем в Германию, где отправился на верфь для разоружения, ремонта и переоборудования в плавучую мастерскую. Ему вернули прежнее наименование «Ноймарк». С 1941 по 1945 год он находился в Северной Норвегии, где и капитулировал по окончании войны. По репарациям бывший рейдер достался англичанам, которые в 1947 г. продали его греческой «Ионической пароходной компании» из Пирея. Там экс-«Виддер» стал «Уллисом». Под греческим флагом сухогруз ходил еще три года, при этом владельцы также намучилась с машинной установкой. В 1950 г. транспорт столкнулся с другим судном у берегов Индии, и его пришлось оправить на ремонт в Сингапур. В итоге, в 1951 г. «Уллис» за 2,4 миллиона марок был продан обратно в Германию компании «Унтервезер». Новый владелец потратил еще 1,6 миллиона марок, чтобы привести старое судно, получившее наименование «Фехенхайм», в порядок. При этом злосчастную турбину заменили 8-цилиндровыми дизелями «Фиат». Однако карьера ветерана оказалось недолгой. 3 октября 1955 г. в 18.21, направляясь из Нарвика в Эмден, и имея на борту 11 306 т руды, «Фехенхайм» в результате навигационной аварии в шторм сел на камни в проливе Малёсунн около Бергена. Это случилось практически в том же месте, откуда пятнадцать с половиной лет назад «Виддер» начал прорыв в Атлантику. К счастью обошлось без жертв. Через два дня он переломился на камнях, а еще шесть дней спустя шторм окончательно разбил старый транспорт. Следствие по делу о гибели судна установило, что причиной аварии стало изменение местонахождения плавучего маяка, о котором не были извещены ни капитан судна, ни норвежские лоцманы, находившиеся на борту. В следующем году остов бывшего рейдера подняли и продали на слом фирме «Айзен унд Метал КГ» из Гамбурга.
«Виддер» стал третьим по счету рейдером, вышедшим в поход, и первым, вернувшимся обратно. Его плавание продлилось всего 180 дней — меньше в море находился только «Штир». И все таки, поход «Виддера» можно считать успешным, особенно если учитывать проблемы с двигательной установкой корабля. Хотя тоннаж потопленных и захваченных судов составил только 58 644 брт, можно представить, что смог бы натворить в Центральной Атлантике корветтен-капитан запаса Гельмут фон Руктешелль, если бы он командовал современным кораблем с дизельной установкой. Тактика, применяемая командиром рейдера, привела к большим потерям среди команд атакованных судов. В свою очередь, из-за внезапности нападения, ни одна из жертв не смогла организовать хоть какое-то сопротивление, в результате чего на «Виддере» за время боевых действий не погиб ни один человек.
«Тор» (первый поход)
Следом за «Виддером» в поход ушел вспомогательный крейсер, носивший, пожалуй, самое воинственное наименование — «Тор». Как это зачастую бывает, имя одного из самых главных древнескандинавских божеств — бога грома и бури Тора — наложило отпечаток на судьбу корабля. Он стал единственным из всех немецких рейдеров Второй мировой войны, участвовавшим в бою с представителем своего класса. И не в одном, а в целых трех, выйдя везде победителем!
16 марта 1938 г. со стапеля «Дойче Верфт», расположенного в пригороде Гамбурга Финкенвердере, сошел на воду небольшой пароход «Санта-Круз». Он строился по заказу гамбургского «Ольденбургско-Португальского пароходного общества» и предназначался для перевозки бананов. В том же году транспорт вошел в строй. Это было красивое и элегантное судно.
До начала Второй мировой войны «Санта-Круз» успел совершить несколько рейсов по маршруту Гамбург — Африка — Канарские острова — Гамбург, после чего 4 сентября 1939 г. банановоз «призвали» на военную службу. В проекте судна заранее были заложены усиления корпуса в местах предполагавшейся установки орудий, поэтому оно стало одним из первых кандидатов на переоборудование в коммерческий рейдер. Первоначально, «Санта-Круз» отправили для перестройки на «Блом унд Фосс», но затем перевели на родительскую «Дойче Верфт».[48] Некоторые офицеры и матросы из прежнего экипажа остались на судне. Так первый помощник Милицер стал штурманом, но уже в чине фельдфебеля, а старший механик Шоон — лейтенантом-инженером и вахтенным механиком. Для оперативных целей бывший банановоз получил обозначение «Шифф-10». 9 октября на него прибыл сорокапятилетний капитан-цур-зее Отто Кэлер, которого РВМ официально с 16 октября назначило наблюдающим за работами на корабле. Затем он стал первым командиром рейдера.
15 марта 1940 г. на корабле подняли флаг, и он вошел в состав Кригсмарине как вспомогательный крейсер номер 4 (HSK-4). После вступления в строй, замаскированный под «Шперрбрехер 26», рейдер в течение некоторого времени проходил ходовые испытания, а также занимался артиллерийскими стрельбами возле устья реки Эльба, после чего ушел в Киль. По результатам стрельб сигнальное 60-мм орудие сняли, и весь поход оно пролежало в трюме мертвым грузом. Несколько недель быстро пролетели в подготовке к походу и напряженной боевой учебе, пока 6 июня Кэлер не объявил команде, что в этот день они выходят в море. Тогда же он сообщил, что выбрал для корабля наименование «Тор», в честь грозного и воинственного бога викингов.
В 21.30 под прикрытием плохой погоды «Тор», продолжавшийся маскироваться под «Шперрбрехер 26», снялся с якоря и отправился в поход в сопровождении миноносцев «Ягуар», «Фальке» и «Шперрбрехера IV». Самолеты Люфтваффе осуществляли прикрытие с воздуха. После прохода датских проливов, охрану рейдера на себя возложили тральщики М-2 и М-6, сопровождавшие его до Бергена, куда маленький отряд добрался 8-го числа. На следующий день, уже в компании с охотниками за подводными лодками UJ-A, UJ-C и UJ-D, «Тор» пришел в небольшой Сёргулен-фьорд, расположенный в 50 милях к северу от Бергена. Там за два дня команда превратила его в советское судно «Орск». По окончании работ в 18.30 11 июня, под прикрытием плохой погоды и в сопровождении тральщиков, рейдер вышел в море. Плавание у норвежских берегов прошло без всяких приключений, в отличие от «Виддера» и «Пингвина», которым пришлось уходить от подводных лодок противника. Плохая погода сопровождала HSK-4 и далее, что не могло не радовать Кэлера. В 0.32 17 июня, через шесть дней, после того как корабль покинул Сёргулен-фиорд, он уже Датским проливом вышел в Северную Атлантику.
Далее путь лежал на юг к Азорским островам. В один из дней — 20 июня — наблюдатели заметили три судна, но капитан-цур-зее не обратил на них внимания, чтобы раньше времени не выдать факт присутствия в Атлантике еще одного немецкого корабля. Через три дня, когда «Тор» находился к юго-западу от Азор, Кэлер снова уклонился от атаки, посчитав встреченный корабль вспомогательным крейсером противника. Наличие советского судна в этих водах уже могло показаться подозрительным, и рейдер сменил обличье, превратившись в югославский «Вир». Еще до выхода в море основной зоной деятельности для «Тора» была определена южная часть Атлантического океана, запасными — Индийский и Тихий океаны.
Первый успех пришел к «Тору» 1 июля. Невооруженный голландский транспорт «Кертозоно» (9289 брт, 1923 г.), принадлежавший «Кониклэйке Роттердамсхе Ллойд», остановился без сопротивления после первого предупредительного выстрела в точке с координатами 12°40′ с.ш. и 31°22′ з.д. Он шел из Нового Орлеана через Кюрасао во Фритаун с командой из 56 человек во главе с капитаном Д. де Буром и девятью пассажирами (в том числе 4 женщины и ребенок). На борту судна находилось 1300 т древесины, 800 т бумаги, 280 т стали, 250 т асфальта и 4428 т генерального груза (12 тракторов, бензин в бочках, станки и т. д.). Посчитав приз весьма ценным, и не желая уже с самого начала обременять себя пленными, Кэлер решил отправить его во Францию. На борт «Кертозоно» перешла призовая команда из 15 моряков под командованием лейтенанта-цур-зее резерва Вернера Зандера. 12 июля судно благополучно прибыло в Лориан.
Тем временем «Тор» 6 июля пересек экватор и на борту состоялся торжественный ритуал крещения новичков с присутствием обязательного в этом случае Нептуна и его свиты. На следующий день пришел черед британского сухогруза «Дэлэмбр» (7032 брт, 1917 г.) ливерпульской компании «Лэмпорт энд Холт», замеченного около полудня. По фрахту британского Адмиралтейства он вез груз кож, хлопка и хлопкового семени из Рио-де-Жанейро во Фритаун и Ливерпуль. При появлении рейдера судно повернуло на восток и начало убегать. В течение двухчасовой погони «Тор» приблизился на расстояние около 8 км, после чего Кэлер приказал открыть огонь. С третьего залпа немецкие артиллеристы поразили беглеца, и он остановился. Англичане так и не воспользовались установленным на корме 102-мм орудием и не подали по радио сигнал о нападении. Команда из 44 человека во главе с капитаном Прэттом и один пассажир стали пленниками, после чего транспорт потопили подрывными зарядами. Шкипер рассказал капитану-цур-зее, что он уже во второй раз попадает на борт немецкого вспомогательного крейсера. Впервые это произошло во время Первой мировой, когда судно на котором он служил захватил знаменитый рейдер «Мёве».
Утром 9 июля наблюдатели заметили очередную жертву. После третьего предупредительного выстрела пароход остановился, не воспользовавшись рацией. Бельгийский «Брюгге» (4983 брт; 1904 г.) компании «Армемо Депп С. С.» шел с 6746 т пшеницы из Некочеи и Мар-дель-Платы в Фритаун. Пленниками стали капитан Бум и еще 43 моряка. На борт «Тора» прихватили также «ценный» трофей — живую свинью. Затем судно отправили на дно подрывными зарядами.
Еще через пять дней, в сумерках, неподалеку от бразильского острова Тринидади без сопротивления остановился британский транспорт «Грэйсфилд» (4631 брт, 1928 г.), принадлежавший «Э. Дж. Саттон энд Ко» из Ньюкасла. На его борту находилась команда из 36 человек и 7430 т пшеницы и отрубей. Судно шло в чартере Британского министерства продовольствия из Монтевидео во Фритаун и Лондон. Пленных во главе с капитаном Бриммером перевели на рейдер, а «Грэйсфилд» попробовали потопить торпедой. Однако ее взрыва оказалось недостаточно, чтобы пустить судно на дно. Тогда Кэлер приказал использовать еще одного «угря», но тот из-за неисправности начал описывать циркуляции. Пришлось воспользоваться артиллерией и потратить сорок 150-мм снарядов, чтобы потопить упрямого «британца».
Нападение на следующее судно прошло уже не так гладко, и пролилась первая кровь. 16 июля в 10.50 наблюдатели заметили сильно дымивший пароход, двигавшийся на юго-запад. «Тор» последовал за ним и сумел подойти на близкую дистанцию, оставшись незамеченным. Обнаружив, что на корме торговца установлено два орудия, капитан-цур-зее приказал открыть огонь на поражение без предупредительного выстрела. С третьего залпа немецкие артиллеристы добились накрытия, а следующим, попав в корму, подожгли судно. После этого с атакованного транспорта в эфир полетел сигнал «
Кэлеру сопутствовала удача, и уже на следующий день, около полудня, «Тор» добился очередного успеха. Небольшой голландский сухогруз «Тела» (3777 брт, 1911 г.) принадлежавший роттердамской компании «Фрахтваарт Маатсхаапэй», остановился без сопротивления после предупредительного выстрела. Он направлялся с 489 т пшеницы, 2407 т кукурузы и 2555 т проса из аргентинского порта Росарио во Фритаун, а затем в Англию. Тридцать три моряка во главе с капитаном де Граафом добавились к пленным. Теперь их число достигло 194 человек, и как отметил командир в КТБ, «на борту маленького корабля стало тесновато». После того, как с голландского судна забрали продовольствие, его потопили подрывными зарядами.
Результаты «Тора» впечатляли: всего за 17 дней его жертвами стали шесть судов общим тоннажем 35201 т. Командование также отметило успех рейдера и прислало 20 июля радиограмму, в которой предлагало командиру наградить тридцать наиболее отличившихся человек Железными крестами 2-го класса. Церемонию награждения провели в тот же день. Так как наград на борту не было, то ограничились ленточками, вырезанными из запасного полотнища для флага. Вечером пришла вторая радиограмма, сообщавшая о предстоящей встрече с танкером «Рекум», вышедшим из Тенерифе 18-го. Из найденных на «Теле» документов Кэлер получил детальное описание торгового «Маршрута 211», именно на котором он и встретил четыре последних судна. Поэтому неудивительно, что HSK-4 продолжил действовать в этом же районе. Однако следующие десять дней оказались неудачными — море было пустынным. Ни кого не обнаружил и корабельный «Арадо», взлетевший первый раз 27 июля с пилотом фельдфебелем Лютцем и наблюдателем обер-лейтенантом-цур-зее Хельбишем.
Поделиться книгой: