Хозяин моего дома

Вторая тряпочка оказалась упрощенной версией сорочки. Пуговиц на ней не было, зато через всю грудь шла надпись «Always Coca-Cola». Судя по рассыпанным по рубашке непонятным символам, надпись была религиозного содержания. Эвард влез в сей предмет туалета, в чулки, потерявшиеся под брюками, и в свои промокшие туфли.

«Что ж, во всяком случае, я хоть немного развеял скуку». Эвард скептически хмыкнул.

Он вышел в коридор и, дойдя до балкона над холлом, изумленно уставился вниз. Нет, отделка холла не слишком изменилась, трудно переделать столько ярдов мраморной облицовки на новый лад, и обстановка была практически той же самой, но… но вчера утром здесь не было мисс Миранды Деверил, разговаривающей с представительным человеком в строгом костюме. А мисс Деверил была в тех же синих брюках, что и вчера, и – о боже! – в такой же рубашке, что и на Эварде, только меньших размеров и значительно более обтягивающей. Граф заметил, что не дышит, и поспешно втянул в себя воздух.

– Да, Пемброк, и пожалуйста, подайте завтрак через десять минут. – Миранда подняла глаза и заметила Эварда. – На две персоны.

Дворецкий проследил за ее взглядом, слегка поклонился Эварду, потом хозяйке и величественно удалился в направлении кухни. Мисс Деверил махнула Эварду рукой.

– Спускайтесь сюда. Вы голодны? Мы будем завтракать на террасе.

Судя по всему, Миранда уже оправилась от событий предшествовавшей ночи и смирилась с присутствием графа. Но Эвард с некоторыми странностями мириться не собирался. Поспешно спустившись вниз, он подошел к Миранде вплотную, навис над нею и яростно зашептал:

– Мисс Деверил! Если вы немедленно не приведете себя в приличный вид, я не только завтракать, я разговаривать с вами откажусь!

– Что-то не так? – Миранда окинула недоуменным взглядом свой наряд, потом в ее глазах вспыхнуло понимание. – А! Я забыла вам объяснить. Так одеваются в нашем времени. Джинсы и футболка. – Она указала на свои брюки и рубашку. – Вам придется привыкнуть.

– Я не собираюсь к этому привыкать, – заявил Эвард. – Я собираюсь вернуться домой, и как можно скорее.

– О, ну конечно. – Миранду явно задел высокомерный тон графа. – Как только купите билет на автобус до девятнадцатого века!

С внезапным ужасом Эвард понял, что мисс Деверил права. В обычные дни и ночи лабиринт был всего лишь украшением его парка – не более. Полнолуние продлится еще сегодняшнюю ночь, и если не налетит гроза… Он понял, что вчера упустил время. Ему нужно было сразу вернуться в лабиринт, а он лег спать и упустил свой шанс.

Что ж, если он застрял здесь надолго, не стоит спорить с такой привлекательной дамой, которая, к тому же, является теперь владелицей его дома. Эвард улыбнулся Миранде и предложил ей руку.

– Позволит ли милая леди сопроводить ее к столу?

– Милая леди позволит. – Энди улыбнулась, на щеках у нее появились ямочки.

Эвард застыл, очарованный. Определенно, в сложившейся ситуации не все так ужасно…

За завтраком Миранда завороженно наблюдала за графом. Он вел себя так, как будто был на светском рауте самого высокого уровня. И делал это исключительно красиво.

– Благодарю, юная леди! – Он с вежливым кивком принял тарелку у нее из рук, поставил перед собой и взялся за приборы. Впервые она видела, чтобы мужчина ел настолько… как джентльмен. Да уж, измельчали представители сильного пола за последние полтора века.

– Прошу вас, не называйте меня юной леди. Мне уже тридцать один. Будьте так любезны… – Тьфу! Она и не заметила, что начала изъясняться высоким штилем.

Эвард удивленно вскинул брови.

– Но почему? Вы выглядите обворожительно, и это обращение подходит вам как нельзя лучше!

– У нас так не принято. Мисс – еще куда ни шло. Но лучше называйте меня Мирандой. Или Энди. Так меня называют друзья.

– Я уже попал в список ваших друзей? О, благодарю за оказанную честь, моя леди! – Эвард отвесил ей полупоклон. Энди заподозрила, что он подшучивает над ней: его лицо было серьезным, но в глазах прыгали чертики. – В таком случае, и я дарую вам возможность называть меня по имени.

– Ах, не передать, как я вам благодарна! – поддразнивая его, пропела Энди.

Эвард улыбнулся. Кажется, его настроение улучшилось.

– А где ваши родители, мисс Деверил? Или ваша компаньонка? – спросил он после того, как Пемброк подал десерт – мороженое с фруктами и взбитыми сливками.

– Мои родители умерли. – Миранда решила не вдаваться в детали. – А компаньонки у меня нет. Только компаньон. Был. – Она нахмурилась, вспомнив о Тиме.

– Компаньон? – нахмурился Эвард. – Но мужчина не может быть компаньоном молодой незамужней дамы! Это скомпрометирует ее.

– Ох, разумеется нет! Не в это время, граф! Сейчас не зазорно жить в обществе самой себя. Свою нравственность тоже вполне можно блюсти самим.

– Человек слишком подвержен страстям, чтобы самому следить за собственной нравственностью, – сурово заявил Эвард. – Я опасаюсь, что, несмотря на ваши слова, мог испортить вашу репутацию. Развейте мои опасения: это не так?

– Нет, не так, – успокоила его Миранда. Какой же он все-таки смешной… – Моя репутация не пострадала. Вы даже можете на мне не жениться.

Эвард просветлел и откинулся на спинку кресла.

– Отлично.

Отлично потому, что не запятнал ее честь? Или потому, что не надо жениться? Интересный вопрос. Энди знала себе цену – многие мужчины делали ей предложение руки и сердца, пытаясь таким образом войти в семью и со временем подчинить себе DR. Все они уверяли, что она обворожительна, самая прекрасная женщина на свете… Она всем им отказывала из-за помолвки с Тимом. Обидно теперь, когда помолвка расторгнута, получить вот такой замаскированный удар…

Ерунда, Энди. Это граф а-ля натюрель. Он никогда не оскорбит женщину. Он имел в виду мифическую поруганную честь.

– Что мы будем делать дальше, мисс Деверил… Миранда? Я ищу выход и не могу найти его. Судя по всему, мне нужно вернуться в лабиринт при тех же условиях, при каких я вступил туда этой ночью. Следовательно, у нас есть время до темноты. Но я не уверен в правильности решения; может, есть и другие способы? Я бы хотел проверить, что говорят на этот счет семейные рукописи. Они сохранились?

– О да. Хранятся в библиотеке.

– Если можно, я хочу просмотреть их сейчас.

– Ну что ж… – Миранда позвонила в колокольчик, чтобы убрали со стола, и встала. – Вперед.

4

Лежа на ковре в библиотеке и перелистывая страницы старинной рукописи, Энди украдкой поглядывала на Эварда. Граф, стоя у стола, листал неподъемный фолиант. Темные волосы Эварда серебрились пробивающейся сединой под лучами солнца, падавшими из высокого окна. Миранда подумала, что одежда ее покойного отца смотрится на графе немного неуместно; вчера в своем промокшем костюме он выглядел гораздо лучше. Но костюм пришлось отдать в стирку, да еще и объяснять слугам, откуда взялась одежда и ее обладатель… Слугам она сообщила, что этот человек – ее старинный друг, который приехал вчера поздно ночью. Полное отсутствие личных вещей у «друга» Энди объяснять не стала. Однако слуги поглядывали на графа с подозрением. Энди запоздало подумала, а не видели ли они тот портрет с чердака?

Эвард с тихим шелестом перевернул очередную страницу и, нахмурившись, закусил губу. Миранда незаметно наблюдала за ним. Он оказался гораздо красивее, чем на портрете; или ему сейчас просто не было так невыносимо скучно, как тогда, когда он позировал художнику. А возможно, и художник был не слишком хорошим… В любом случае, граф Мередит мог с успехом участвовать в конкурсе «Мечта любой девушки» и если не выиграть его, то уж точно войти в первую тройку.

Энди хихикнула, представив этот мифический конкурс и графа, в нем участвующего. Эвард поднял голову.

– Вы что-нибудь обнаружили, леди?

– Нет-нет. – Пожалуй, рассказывать о конкурсе Эварду не стоило: он и так временами смотрит на Миранду, будто она немного не в себе.

– К сожалению, я тоже. – Он захлопнул фолиант, подняв облако пыли, и водрузил книгу обратно на полку. – Проклятие упоминается только в самых ранних рукописях, а их осталось мало. Я просмотрел все. Кроме этой строки на латыни, ничего нет.

– Не стоит отчаиваться. Возможно, ответ совсем рядом. Самое простое решение – пойти ночью в лабиринт.

Эвард подошел к окну, лишив Миранду возможности лицезреть графский профиль, и, прищурившись, посмотрел на полуденное солнце.

– Что-то мне подсказывает: ночью не будет грозы… – пробормотал он.

Энди наморщила нос.

– Я читала кучу фантастической литературы. Может быть, нужно провести обряд?

Эвард обернулся; солнце немедленно сотворило нимб из его волос.

– Обряд? Вы имеете в виду – какое-нибудь богомерзкое действо? Увольте, юная леди. Этим я заниматься не буду.

Припечет – еще и не таким займешься, – мрачно подумала Миранда, а вслух сказала:

– Почему же сразу «богомерзкое»? Или вы считаете, что ваше попадание сюда – это наказание Господне?

Эвард некоторое время странно смотрел на нее. Потом ответил:

– Нет. Уже нет.

Эвард стоял у окна и наслаждался дивным зрелищем – девушкой в джинсах, непринужденно раскинувшейся на полу. Определенно, джинсы – изобретение дьявольское, но очень влекущее. Во времена Эварда сексуальная привлекательность строилась на том, что женщина может себе позволить, чтобы, не пренебрегая строгими правилами, вызвать у мужчины максимум желания. Углубленное декольте обычно способствовало пробуждению интереса, а длинная юбка оставляла место для фантазии. Джентльмены с интересом наблюдали, как дамы перебираются через лужи, приподняв подолы… Увидеть часть восхитительной женской ножки – какое блаженство! А здесь… гм… Эвард еще раз посмотрел на ноги мисс Деверил. Если бы это не было так неприлично…

Миранда подняла на него зеленые глаза:

– Хотите чаю? Может быть, перекусить? До обеда еще далеко.

– Обычно в это время я езжу верхом, а потом пью чай на веранде.

– Отличная идея! – Она радостно улыбнулась. – Я очень люблю верховую езду. Хотите, прикажу оседлать лошадей?

– Был бы вам очень благодарен. – Возможность заняться чем-нибудь привычным была очень кстати. – Мои конюшни сохранились?

– Когда я купила дом, они пребывали в плачевном состоянии. Но я подумала, что такому старинному поместью просто нельзя без лошадей. Потеряется весь колорит. Это неизменные составляющие: старый дом, вышколенный дворецкий, лошади и обед на фамильном серебре.

– А кстати, много его сохранилось?

– Серебряная посуда? Почти вся. Поместье в идеальном состоянии. Такое впечатление, что время здесь законсервировалось. – Она искоса взглянула на Эварда. – Возможно, именно поэтому я не слишком удивилась вашему появлению. В такой атмосфере вы – не такое уж и удивительное явление.

– Доисторическая окаменелость, – резюмировал Эвард. – Реликт стасемидесятилетней выдержки.

– Мне всегда нравились мужчины в возрасте, так что не огорчайтесь. – Миранда захлопнула книгу. – У меня остался отцовский верховой костюм, думаю, он придется вам впору.

Эвард хмыкнул. Пожалуй, она права, хотя ей и не следовало говорить об этом так прямо.

Граф шагнул к Миранде и протянул ей руку, чтобы помочь встать. Энди перекатилась на спину – у Эварда перехватило дыхание – и с улыбкой протянула руки к нему. Эвард ухватился за ее прохладные ладошки и помог подняться… И они оказались очень, очень близко друг к другу… А проклятая – как там сказала Энди? Футболка? – совсем ничего не скрывала.

– Миледи, вы прекрасны, как богиня, – не удержался от комплимента Эвард.

Миранда удивленно моргнула.

– О… Спасибо. Только до богини мне далеко.

– Ну, вы, возможно, не безупречны в житие своем, но зато великолепно выглядите. – Эвард поцеловал ладошку Миранды.

– Благодарю вас, сэр. – Энди подавила желание присесть в реверансе, чувствуя себя участницей костюмированного вечера.

– Не за что. – Граф не торопился ее отпускать. Держать эту девушку в объятиях – или почти в объятиях – было так приятно…

У нее были изысканные духи, парфюмерное дело за прошедшие века тоже не стояло на месте. В такой ситуации нужно либо целовать девушку, либо затевать непринужденный разговор. Но целовать леди, когда не прошло и дня с момента знакомства… Миранда может оскорбиться. Вдруг она подумает, что он принимает ее за даму полусвета? Усилием воли Эвард подавил желание коснуться губами ее губ. Ах, если бы у него было время, он с удовольствием поухаживал бы за ней! Но время ему не принадлежит, у времени свои причуды…

Момент был упущен, Миранда мягко, но настойчиво отстранилась. Граф с сожалением выпустил ее руки.

– Я скажу Джиму, чтобы седлал, – сообщила она и вышла.

Костюм для верховой езды оказался тем, чего так жаждала душа лорда Морвеллана, – приличной одеждой. Наконец-то – бриджи, белая рубашка, отличный сюртук… И великолепные сапоги, которые оказались Эварду даже слегка великоваты. Оглядев себя в зеркале, граф удовлетворенно хмыкнул. Ну вот, теперь он выглядит как нормальный аристократ.

Странно, но на него напала поразительная беспечность, он чувствовал себя помолодевшим лет на десять. Шагая по направлению к конюшням, граф насвистывал, предвкушая удовольствие от предстоящей прогулки, и невольно припомнил те времена, когда вместе с веселой компанией университетских друзей приезжал в Морвеллан-Холл на каникулы. Тогда они устраивали пикники у Одинокой скалы, затевали скачки наперегонки… Восхитительное время…

Оседланная буланая кобыла, нервно кося на мир карим глазом, стояла, привязанная к коновязи у входа в конюшню. Внутри, в стойле, человек лет пятидесяти седлал вторую – сонную и смирную. Рядом тыкался мордой в решетку высокий гнедой жеребец-трехлеток; еще чуть поодаль сочно хрустел сеном старый мул. Эвард скептически фыркнул. Седлавший лошадь грум обернулся.

– Добрый день, сэр, – кивнул он Эварду.

– Добрый день, э-э… – Граф вопросительно вскинул бровь.

– Джим Энсом, сэр. – Он похлопал лошадь по шее. – Как вам нравится ваш скакун? Маргаритка, правда, не очень резва, но вы ведь не собираетесь ездить быстро, не правда ли, сэр?

– Маргаритка… – полувопросительно, полуутвердительно сказал Эвард. Будь он проклят, если сядет на такую лошадь с таким именем! Лучшего жеребца графа звали Императором, и он был огромным, как бык, и яростным, как черт. – Боюсь, вы зря потратили время, седлая Маргаритку. Я поеду вот на этом. – Он указал на гнедого.

– Но, сэр… – растерялся Энсом. – Все гости ездят на Маргаритке, и ни у кого не было жалоб!

– Я – не все, и я поеду на гнедом. – Эвард скрестил руки на груди. – Это мое желание. Разве вы здесь не для того, чтобы выполнять желания хозяев и их гостей?

– Да, конечно, сэр. Однако должен предупредить вас, что у Бальтазара плохой характер. С ним трудно справиться.

– Я не боюсь трудностей.

– Конечно, если вы так желаете…

Неодобрительно качая головой, Энсом направился в конюшню. Бальтазар потянулся к графу мордой и попытался цапнуть в качестве приветствия. Эвард покопался в кармане и протянул коню сахар, предусмотрительно позаимствованный на кухне – его экипировала эта милая женщина, миссис Вуд. Когда он заглянул в ее владения и вежливо спросил, нет ли у нее чего-нибудь, чем можно было бы угостить лошадей, она, застенчиво улыбаясь, вручила ему мешочек с сахаром и печеньем. Интересно, что Миранда ей про него наговорила?

Конь величественно принял подношение, схрупал его и потянулся за добавкой. Грум, улучив момент, надел на Бальтазара уздечку. Сбруя почти не изменилась, только седло выглядело несколько непривычно. Эвард похлопал коня по крупу и пошел прогуляться.

У входа в конюшню он столкнулся с Мирандой и понял, что ранее, надевая джинсы, она была милосердна к нему. Белые бриджи плотно облегали ее стройные ноги, но зато рубашка и пиджак скрыли то, что ранее было обтянуто футболкой. Эвард вздохнул.

– Я вижу, Глория уже оседлана. – Она погладила свою лошадь по белому носу. – А где же ваш скакун, граф?

Отвечать Эварду не потребовалось: Джим как раз выводил из конюшни Бальтазара. Грум выглядел недовольным.

– Может, все же передумаете, сэр? – спросил он, передавая поводья и стек Эварду.