Помоги проекту - поделись книгой:
Вовсе не обязательно это должно быть именно так. Когда вечером мы видим свою семью, мы получаем новый опыт, в котором новая умственная деятельность связанна с другими объектами. Помня об этом факте, мы можем престать держаться за то, что мы считали своим настроением до этого, и стать спокойными, сердечными и понимающими.
Индивидуальность опыта
Ум индивидуален. То, как я вижу некий зрительный объект, отличается от того, как видите его вы. Это происходит из-за того, что наше видение чьего-то лица зависит от угла зрения и расстояния, с которого мы смотрим. То, что мы видим, находясь справа на расстоянии двух футов, отличается от того, что видит кто-то другой, когда смотрит с расстояния тридцати футов слева. Если мы одновременно сфотографируем наблюдаемое нами, то фотографии будут отличаться. Тем не менее, каждая из этих фотографий будет точным изображением лица, на которое мы смотрим.
Понимание этого убеждает нас в том, что опыт каждого человека имеет смысл в своем собственном контексте. Это справедливо не только в отношении того, что люди видят или слышат, но также и в отношении того, как они это интерпретируют. Признание этого факта помогает нам преодолеть недостаток чувствительности, когда мы воображаем, что верно лишь то, что видим или думаем мы сами. Такое понимание является фундаментом, на котором строится устойчивая форма разрешения конфликтов.
Предположим, мы купили сложную развлекательную аудиосистему. Когда наш супруг пришел домой, мы предложили вместе прочитать инструкцию к системе. Супруг принял предложение как оскорбление и яростно обвинил нас в отсутствии доверия к нему. Нам же просто хотелось близости и радости обмена впечатлениями. Приняв излишне чувствительную реакцию нашего супруга как личную неприязнь, мы сделали вывод, что этот человек нас больше не любит.
Чтобы разрешить это недоразумение, каждому из нас необходимо вспомнить пример двух людей, смотрящих на одно и то же лицо с разных точек зрения. Каждый видит по-разному, и все же каждый видит правильно. Нам необходимо признать обоснованность переживания каждого из участников ситуации и принять обстоятельства и причины реакции другого человека. Развеяв высокомерную убежденность в том, что только наш собственный опыт переживания события является верным, мы можем восстановить самообладание.
Ум как непрерывный поток
Ум, или умственная деятельность, каждого человека продолжается непрерывно. Одно переживание следует за другим, формируя упорядоченный поток, подчиняющийся законам причинно-следственной связи. Размышляя над этим, мы понимаем, что наш недостаток чувствительности в одних ситуациях и излишне чувствительная реакция в других имеют как немедленный, так и продолжающийся эффекты. Вызванные ими колебания расстраивают наш ум и умы других людей. Мы несем ответственность за свое отношение и свои поступки. Отрицание значимости своего отношения и своих поступков не мешает им создавать проблемы.
Согласно буддийскому объяснению, умственная деятельность продолжается непрерывно не только в этой жизни: она не имеет ни начала ни конца. Независимо от того, верим ли мы в прошлые и будущие жизни, наше намерение сбалансировать свою чувствительность становится сильнее, если мы учитываем бесспорный факт значимости своих поступков. Последствия нашего поведения распространяются не только на нас в пожилом возрасте, но и на следующие поколения. Так, не обращаясь чутко со своими детьми, мы воздействуем на их психику. Это, в свою очередь, играет важную роль в том, как они будут строить свои семьи. Нам необходимо внимательно относиться к собственному эмоциональному наследию. Если мы не хотим обременять будущие поколения нежелательными психологическими последствиями своих поступков, тогда нам необходимо работать над проблемами сейчас.
Общее определение ума
Обучение логике в тибетском буддизме включает в себя изучение теории познания (лориг). Посвященная этой теме литература определяет ум как "лишь ясность и осознанность". Как и ум, ясность и осознанность не являются сущностями. Характеризуя каждый момент нашего жизненного опыта, они представляют собой аспекты умственной деятельности в отношении некоего объекта.
"Ясность" относится к умственной деятельности, создающей умственные объекты. Здесь она не имеет ничего общего с качеством сосредоточенности. Описывая эту форму умственной деятельности с западной точки зрения, мы бы сказали, что в каждый момент времени наш ум создает умственные объекты. С буддийской точки зрения мы бы сказали только то, что каждый момент нашего опыта влечет за собой возникновение или обнаружение такого объекта. Умственные объекты включают зрительные образы, звуки, запахи, вкусы, тактильные или физические ощущения, сновидения, мысли, чувства и эмоции.
Чтобы избежать неправильного понимания, нам необходимо отличать чье-либо лицо от зрительного образа этого лица. То, что мы видим, представляет собой зрительный образ – изображение на нашей сетчатке, а не фактическое лицо. Наш ум создает лишь зрительный образ чьего-то лица, опираясь при этом на визуальное сознание, лицо этого человека и сенсорные клетки наших глаз. Наш ум не создает само лицо. Зрительный образ существует лишь в контексте того, что его наблюдает ум, а объекты, такие как наше лицо, существуют безотносительно к тому, видит их кто-либо или нет. Прыщ на нашем носу не исчезает из-за того, что мы замаскировали его кремом или не смотрим в зеркало. Единственное что исчезает – это наш опыт видения зрительного образа прыща.
"Осознанность" – второе слово в определении ума – представляет собой умственную деятельность вовлечения ума в умственный объект. Переживание чего-либо неизбежно влечет за собой его видение, слушание, нюхание, дегустацию, физическое ощущение, сновидение, размышление или эмоциональное ощущение. Эта вовлеченность происходит независимо от того, умышленно ли мы действуем, а также от того, понимаем ли мы объект восприятия. Более того, создание умственного объекта и вовлечение в него представляют собой два аспекта одной деятельности. Они возникают одновременно, а не последовательно. Мысль не возникает до того, как мы ее думаем.
В определении ума слово "лишь" означает, что создание видимости чего-либо и вовлечение в эту видимость составляют все необходимое для умственной деятельности. Не требуется ни сосредоточенности, ни понимания, хотя эти и другие умственные факторы могут присутствовать.
К тому же слово "лишь" исключает не только необходимость, но и существование прочного, обнаружимого ума или посредника "находящегося здесь", создающего зрительный образ или смотрящего на него. Тем не менее, "лишь" не отрицает того, что, формально говоря, наш ум, а не наш нос, создает видимости и вовлекается в них. Более того, мы, а не кто-либо другой, видим их или думаем о них. Однако принимающие в этом участие ум и личность не являются ни прочными, ни обнаружимыми "вещами" в нашей голове. Если мы воображаем, что они являются таковыми, то мы в скором времени начинаем проецировать на них фиксированную личность, например от рождения бесчувственную или излишне эмоциональную. В результате мы даже не пытаемся изменить свою личность. Мы думаем, что мы и все остальные должны научиться жить с ней.
Кроме того, воспринимая себя как прочного "хозяина" в нашей голове, который должен постоянно контролировать происходящее, мы можем создать себе другие проблемы. Например, поступая бесчувственно или излишне эмоционально, мы можем обвинять и оскорблять этого хозяина. Мы можем думать, что хозяин должен был контролировать происходящее, но не контролировал. Затем, перейдя на другую сторону и отождествив себя с этим хозяином, мы можем чувствовать себя виноватыми. Либо мы можем бояться, что если не существует, и никогда не существовало, хозяина, контролирующего происходящее, то единственной альтернативой является невозможность контролировать нашу умственную деятельность. Такое понимание также ошибочно. "Лишь" не исключает того факта, что умственные факторы распознавания и самоконтроля могут постоянно сопровождать наши мысли и чувства.
Важность определения ума для развития сбалансированной чувствительности
Понимание определения ума имеет решающее значение для достижения сбалансированной чувствительности. Оно позволяет нам видеть, что, регулируя умственные факторы, сопровождающие нашу умственную деятельность, мы меняем свою личность и свой жизненный опыт. Давайте рассмотрим, что происходит, когда мы встречаем кого-либо. Основой нашего опыта является одновременное возникновение образа встреченного нами человека и видение этого образа. Одни умственные факторы, такие как некоторый уровень внимательности и заинтересованности, всегда сопровождают каждый момент нашего опыта. Если мы хотим улучшить свою чувствительность, нам необходимо уметь их настраивать. Наличие других умственных факторов необязательно. Мы можем видеть кого-то как через фильтр предубеждений и моральных суждений, так и без него – выбор за нами. Есть и полностью отсутствующие умственные факторы, такие как прочное "я", которое смотрит сквозь наши глаза, и вокруг которого мы формируем озабоченность собой, неуверенность или паранойю.
Обладая таким пониманием умственной деятельности, мы можем применять его для того, чтобы эмоционально уравновешенно справляться со сложными ситуациями. Рассмотрим недоразумение с нашим супругом, произошедшее во время изучения инструкции к звуковому оборудованию. Близкий нам человек обвинил нас в несправедливости. Мы можем избежать излишне бурной реакции, если переживаем услышанные слова только как возникающий умственный объект, и вовлечение в него. Осознавая воспринимаемое как всего лишь умственную деятельность текущего момента, мы просто переходим к следующему моменту переживания.
Думать так вовсе не означает, что мы игнорируем слова своего супруга, сопровождая это пустым выражением лица или идиотски благосклонной ухмылкой. Мы прекрасно понимаем смысл сказанного. Тем не менее, не идентифицируя себя – того, кто слышит эти звуки, – с прочной сущностью внутри нас, мы не принимаем эти слова на свой счет. Более того, не преувеличивая значимость этих слов, мы не воспринимаем услышанное как демонстрацию супругом его истинных чувств по отношению к нам. Следовательно, мы не обижаемся и не начинаем обороняться или нападать. Мы остаемся чувствительными к тому, что огорчило близкого нам человека и реагируем спокойно, терпеливо и понимающе. Если мы можем так поступать, когда четырехлетний ребенок говорит нам: "Я тебя ненавижу", – после того как мы отказались дать ему конфету перед обедом, то мы можем поступать так же и по отношению к своему супругу.
Упражнение 7: переключение внимания с себя и своего ума на умственную деятельность
Следующее упражнение отражает стиль медитации махамудры традиции кагью. Мы начинаем с освобождения своего тела и ума от любого, возможно имеющегося у нас, физического, умственного или эмоционального напряжения. Мы делаем это посредством обращения особого внимания на положение своего тела, используя дыхательный метод "уплывающие облака" и применяя к образам, вызванным беспокойством и напряженностью методы "букв на воде" и "океанской зыби".
Не закрывая глаз, мы медленно обводим взглядом комнату и внимательно прислушиваемся к любому возможному шуму. Мы пытаемся заметить механизм, который автоматически запускается в каждый момент, когда мы смотрим и слушаем. Объектом нашего наблюдения являются одновременно возникающие зрительные образы или звуки и вовлечение в них. Когда наша умственная деятельность направлена на объект, такой как часы или тиканье часов, она одновременно создает и воспринимает умственные объекты, представляющие собой то, что мы непосредственно переживаем. Другими словами, создание видимости объекта и восприятие этой видимости – это два аспекта одной деятельности. Поняв, что именно происходит всякий раз, когда мы видим, слышим или думаем о чем-то, мы пытаемся сопровождать непрерывную умственную деятельность ясным пониманием задействованного при этом механизма.
Нет необходимости в вербализации собственного понимания. Мы вполне способны понимать, не сопровождая понимание вербальными мыслями. Вспомните, как мы видим красный свет светофора, понимаем значение этого знака и нажимаем на тормоз. Мы можем легко проделать это без вербализации: "загорелся красный" и "надо остановиться".
Сначала нам необходимо смотреть и слушать, понимая при этом, что мы одновременно создаем и воспринимаем видимости объектов. Затем мы пытаемся смотреть и слушать, чувствуя, что этот процесс происходит. И наконец, мы чередуем понимание и чувство, а потом пытаемся их совместить. Чтобы это сделать, нам необходимо понимать, что в данном контексте означает "чувствовать".
В английском языке слово "чувство" имеет множество значений. Оно включает в себя физические ощущения, эмоции, уровень счастья или печали, уровень восприимчивости и эстетический вкус. Чувство также может быть воображаемым переживанием, стремлением что-то сделать, интуицией, впечатлением, мнением. Существуют чувства индивидуальности или реальности. Мы можем чувствовать себя голодными, рассерженными, счастливыми, ранимыми или изобретательными. Мы можем попытаться почувствовать, на что похоже уметь летать, а можем чувствовать желание перекусить. Мы можем также чувствовать, что случится что-то замечательное, что в нашей жизни наступил важный период, что что-то не так или что мы талантливы. Здесь мы пользуемся словом "чувство", имея в виду чувство реальности.
Мы можем осознать разницу между пониманием чего-то и чувством, что это происходит, посредством аналогии полета на самолете. Зачастую во время полета мы не осознаем, что летим. Тем не менее, мы можем воспринимать перелет – понимать, что мы путешествуем по воздуху на большой скорости. Мы также можем чувствовать, что мчимся на самолете. Здесь имеется в виду не физическое ощущение полета, а ощущение реальности происходящего. Подобным же образом, смотря или слушая, мы можем чувствовать, что наша умственная деятельность создает аудиовизуальные впечатления от воспринимаемого и вовлекается в них.
Поддержание умственной деятельности без озабоченности собой играет здесь решающее значение. Это означает, что мы не воображаем существование прочного, обнаружимого "я" или ума в нашей голове, который пассивно наблюдает или активно контролирует нашу умственную деятельность. Видение своего опыта с позиции удаленного наблюдателя может усилить привычку быть бесчувственным. Мы можем обнаружить, что, когда мы отстранены от собственных чувств, нам может быть трудно реагировать на наблюдаемое. С другой стороны, если мы смотрим на свою умственную деятельность как на контролера или хозяина, то мы можем усилить свою склонность к излишне бурной реакции. Это происходит из-за излишне интенсивной вовлеченности в происходящее и страстного желания управлять им, возникающее из-за собственной важности и неуверенности.
Поэтому мы стараемся переживать каждый момент своего опыта, понимая, что наша умственная деятельность осуществляется без прочного "я" или прочного ума. Затем мы пытаемся смотреть и слушать без чувства озабоченности собой. Наконец, мы пытаемся смотреть и слушать одновременно с пониманием и чувством отсутствия прочного "я".
Когда мы переключаем внимание с ума на умственную деятельность, в которой отсутствует озабоченность собой, нам следует быть осторожными, чтобы не отрицать условного существования своего ума и самих себя. В противном случае мы можем столкнуться с опасностью того, что мы перестаем брать на себя ответственность за то, что думаем, чувствуем, говорим или делаем. Мы можем так поступать поскольку полагаем, что никто не ответственен за происходящее или что наш опыт не поддается контролю. Чтобы избежать этого мы пытаемся смотреть и слушать, понимая реальность самих себя. Хотя мы и не существуем в качестве прочного хозяина в своей голове, все же мы ответственны за то, что мы переживаем и как мы это переживаем. После того как несколько минут мы пытались смотреть и слушать с таким пониманием, мы пытаемся смотреть и слушать, чувствуя ответственность. Затем мы пытаемся совместить понимание и чувство ответственности с нашей продолжающейся умственной деятельностью.
Далее мы пытаемся заметить и сосредоточиться на том, что каждый момент нашего опыта наполнен различным содержанием, которое постоянно меняется, подобно движущемуся потоку. Наш опыт наполнен не только различными зрительными образами, звуками или мыслями, но и разнообразными эмоциями и различными уровнями заинтересованности, внимательности и прочего. Сначала мы пытаемся добавить это понимание к своей текущей умственной деятельности, в то время как смотрим и слушаем. Затем мы пытаемся смотреть и слушать, чувствуя происходящие изменения. И наконец, мы пытаемся совместить понимание и чувство непрерывных изменений с нашим продолжающимся опытом.
Потом мы пытаемся наблюдать за тем, что наше переживание является нашим личным опытом, зависящим от наших физических и психических характеристик. Например, если мы практикуем в группе и кто-нибудь кашляет, то каждый из нас слышит этот звук по-разному. Некоторые слышат его с раздражением, как вмешательство в их состояние сосредоточенности, в то время как другие слышат его с заботливостью по поводу того, что кто-то, возможно, болен. Если у нас разболелась нога, мы можем аналогичным образом либо испытывать раздражение, либо относиться к этому спокойно. Сначала мы пытаемся смотреть и слушать, понимая, что наш опыт является индивидуальным. Затем, продолжая смотреть и слушать, мы пытаемся чувствовать индивидуальность собственного опыта, подобно ощущению уникальности себя как личности. И наконец, мы пытаемся совместить понимание и чувство индивидуальности с нашей продолжающейся умственной деятельностью.
Затем мы думаем о том, как наша умственная деятельность образует непрерывную последовательность и о том, что наши восприятие, мышление и чувства повлияют на наши будущие переживания. Если мы бесчувственны к другим или к себе или если мы излишне бурно реагируем на неудобства, то мы будем продолжать испытывать несчастье. Если же мы желаем избежать неприятных переживаний, нам необходимо развить лучшее понимание жизни. Сначала мы пытаемся смотреть, слушать и думать с пониманием того, что мы будем испытывать последствия своей умственной деятельности. Затем мы пытаемся смотреть и слушать, сопровождая это чувством уверенности в том, что мы действительно испытаем последствия своей умственной деятельности. Это подобно уверенности в том, что мы будем счастливы, когда придем домой и увидим своих близких. В завершение, мы пытаемся совместить понимание и чувство причинно-следственной связи с продолжающейся умственной деятельностью.
Завершающий шаг состоит в том, чтобы попытаться понять и почувствовать все эти аспекты одновременно. При этом мы обводим взглядом комнату и слушаем. В начале упражнения ведущий нашего семинара медленно повторяет восемь ключевых фраз (или мы делаем это самостоятельно):
• "создание и восприятие видимостей"
• "нет наблюдателя"
• "нет контролера"
• "и все же мы ответственны за свой опыт"
• "изменяющиеся видимости"
• "изменяющиеся умственные факторы"
• "личный опыт"
• "я испытываю последствия своей умственной деятельности"
После каждой фразы мы пытаемся смотреть и слушать, объединяя понимание и чувство реальности.
Мы начинаем соединять эти аспекты в нашу систему глубокой осознанности, чередуя сначала две фразы, кратко описывающие три аспекта: "создание и восприятие видимостей" и "отсутствие озабоченности собой", пока не добъемся их одновременного переживания. Затем мы добавляем третью фразу, "ответственны", и чередуем три фразы. Продолжая таким образом, одну за другой мы добавляем сокращенные ключевые фразы:
• "происходящие изменения"
• "личный опыт" и наконец:
• "я переживаю последствия"
Слишком частое повторение этих фраз может увести в сторону наше внимание, а также стать причиной того, что наша практика будет скорее интеллектуальной, чем эмпирической. Слушание или повторение этих фраз должно просто напоминать нам о нашем понимании и чувстве, а также помогать нам оставаться сосредоточенными. Главное – оставаться бодрыми, переживая каждый момент умственной деятельности с внимательностью, восприимчивостью и все большим пониманием и чувством реальности происходящего.
Во время второй фазы упражнения мы сидим в кругу других участников группы и сосредотачиваемся на ком-то одном или на нескольких людях – как нам удобно. Чтобы предоставить другим явно меняющийся объект сосредоточенности, каждому из нас необходимо время от времени поворачивать голову или менять положение тела и иногда менять выражение лица. При этом мы следуем предыдущей процедуре, пытаясь добавить больше понимания и чувства реальности к своей умственной деятельности видения одного или нескольких людей. Затем мы повторяем процедуру в парах, глядя на партнера.
Во время третьей фазы мы следуем той же процедуре, глядя при этом на себя в зеркало. Иногда мы поворачиваем голову и меняем выражение лица. Время от времени мы отводим взгляд или закрываем глаза, чтобы добавить своему опыту разнообразия. В продолжение этого процесса мы сосредотачиваемся не только на том, что мы видим, но и на своих эмоциях, чувствах, а также на возможно испытываемом нами недостатке какого-либо из этих аспектов. Наконец, мы повторяем процедуру, просматривая серию своих фотографий, время от времени ненадолго останавливаясь и закрывая глаза.
8. Понимание природы ясного света умственной деятельности
Умственная деятельность как ясный свет
Многие буддийские тексты описывают природу ума – иначе говоря, природу умственной деятельности – как "ясный свет". Однако ясный свет – лишь аналогия. Это не означает, что глубоко внутри нас, в укромном месте нашего мозга, в буквальном смысле есть источник света, похожий на лампочку. Ум не является ни источником света, ни посредником, освещающим объекты прожектором, тем самым делая их познанными. Кроме того, ум не является таким прожектором. Термин "ясный свет", скорее, означает, что умственная деятельность по своей природе чиста, как пустое пространство. Как и пустое пространство, она позволяет возникать и становиться познанным любому ментальному объекту – не только зрительному образу, но также звуку или мысли, как если бы объект был чем-то видимым, став освещенным в темноте.
Таким образом, термин "ясный" относится к отсутствию. Другими словами, умственная деятельность по своей природе свободна от различных "загрязнений". Эти загрязнения не засоряют её. Есть два типа загрязнений: преходящие и неотъемлемые. Первые могут существовать, в то время как вторые мнимы.
Преходящие загрязнения могут присутствовать, но, поскольку они преходящи, они не являются неотъемлемыми дефектами. Некоторые преходящие загрязнения мешают освобождению от страданий и препятствуют способности помогать другим. Это, например, беспокоящие эмоции и ментальные состояния. Другие, такие как концептуальные мысли, не создают подобных проблем. Некоторые даже могут помогать преодолевать проблемы. Как бы там ни было, по достижении состояния будды умственная деятельность продолжается без них.
Неотъемлемые загрязнения – это прочные, обнаружимые свойства умственной деятельности, которые повлекли бы за собой ее существование невозможными способами. Эти свойства включают неотъемлемые дефекты и безграничную власть менять реальность. Если мы глубоко исследуем природу умственной деятельности, мы не сможем обнаружить подобных свойcтв, несмотря на нашу возможную веру в них. Поскольку неотъемлемые загрязнения лишь мнимы, умственная деятельность их не содержит.
Наш ум функционирует на двух уровнях. На грубом уровне наша умственная деятельность содержит преходящие загрязнения беспокоящих эмоций и мыслей. На тонком уровне она свободна от таких загрязнений. Тем не менее, оба уровня ума естественным образом свободны от неотъемлемых дефектов. Тонкий уровень, также известный как ум ясного света или тончайший ум, лежит в основе каждого момента нашего опыта и обеспечивает непрерывность нашей умственной деятельности.
Четыре аспекта природы ясного света
Некоторые аспекты умственной деятельности не содержат примесей ни преходящих, ни неотъемлемых загрязнений и, следовательно, чисты, как пустое пространство. Существование каждого из них объясняет тот факт, что ментальные объекты могут возникать и быть познанными. Таким образом, существует четыре аспекта природы ясного света умственной деятельности:
1. определяющая характеристика – просто создание ментальных объектов и вовлечение в них,
2. самопустотная природа – отсутствие ее существования вымышленными и невозможными способами,
3. тончайший уровень, обеспечивающий ее непрерывность, и
4. инопустотная природа, означающая, что ее тончайший уровень лишен грубых уровней умственной деятельности.
Другими словами, не важно, насколько запутанной или занятой может быть наша умственная деятельность,
1. она по-прежнему создает ментальные объекты и вовлекается в них, и
2. она по-прежнему не существует невозможными способами. Ее тончайший уровень
3. по-прежнему обеспечивает ее непрерывную продолжительность и
4. она не нарушается бурлением своих грубых уровней.
Все эти аспекты природы ясного света позволяют уму познавать объекты, несмотря на то, что его могут временно скрывать загрязнения.
Ничто не может изменить четыре аспекта природы ясного света ума
Умственная деятельность не существует и не осуществляется невозможными способами. Учения о самопустотности говорят о том, что это неизменный, всегда имеющий место факт. Ничто не может повлиять на его истинность. Учения об инопустотности соглашаются и утверждают, что кроме этого существуют и три другие аспекта природы ясного света. Уровень умственной деятельности (1) характеризующийся созданием видимостей и вовлечением в них, (2) обеспечивающий ее непрерывность из момента в момент, и (3) лишенный грубых уровней. Этот уровень также постоянен в том смысле, что он всегда присутствует и функционирует. Это справедливо независимо от того, какую видимость создает ум, в какую видимость вовлекается и какие ментальные факторы сопровождают эту деятельность. Следовательно, по своей природе ум не содержит загрязнений.
Итак, хотя ментальные объекты и факторы постоянно меняются, природа ясного света нашего ума остается неизменной. С одной стороны, беспокоящие эмоции и мысли влияют на наш опыт: при изменении этих факторов наш опыт также меняется. С другой стороны, структура нашего опыта неизменна. Беспокоящие эмоции и мысли не затрагивают тончайший уровень нашего ума, поскольку он свободен от грубых уровней. Наша основная умственная деятельность, создание ментальных объектов и вовлечение в них, также остается незатронутой, несмотря на то, что эмоции и мысли являются ее частью. Этот последний факт имеет важное значение для нашего обсуждения.
Значимость ясного света для развития сбалансированной чувствительности
Если мы успешно развили сбалансированную чувствительность, наша умственная деятельность, создающая видимости и вовлекающаяся в них, свободна от всех загрязнений. Она становится подобной ясному свету. В терминологии махамудры, мы обрели свое "естественно чистое состояние", которое существовало всегда. Нашей деятельности ума ясного света никогда не были присущи неотъемлемые дефекты. Никогда не было истинным то, что мы не в состоянии ничего чувствовать или что мы слишком чувствительны, чтобы справляться со сложными ситуациями. Наши страхи и эгоцентричное отношение были преходящими, они не являлись неотъемлемыми, постоянными составляющими нашей личности. Концептуальная модель, которой мы пользовались, чтобы сбалансировать свои эмоции, была очень полезна, однако она нам больше не нужна. Мы естественным образом в полной мере внимательны к другим и к себе. Более того, мы спонтанно реагируем сбалансированным образом, без каких-либо сознательных, преднамеренных мыслей.
Упражнение 8: понимание природы ясного света умственной деятельности
Мы начинаем первую фазу упражнения с того, что выбираем человека, с которым у нас сейчас переменчивые отношения или с которым у нас были переменчивые отношения в прошлом. К примеру, мы можем выбрать родственника или друга, по которому мы скучаем, когда его нет рядом, но который часто нас раздражает, когда мы вместе. Мы размещаем перед собой фотографию этого человека, убедившись, что на выбранной нами фотографии этот человек изображен с нейтральным выражением лица – не улыбается. Так как нам предстоит работать с разнообразными чувствами и мыслями по отношению к этому человеку, нам необходимо сосредоточиться на изображении, которое предоставляет большой простор для разных эмоциональных реакций.
Сначала мы пытаемся ощутить, что природа ума ясного света, создающая умственные объекты и вовлекающаяся в них, никогда не заблокирована и не загрязнена. Сосредотачиваясь на зрительном образе лица человека с фотографии, мы стараемся оставаться внимательными к собственной умственной деятельности, происходящей, когда мы смотрим на изображение. Эта деятельность представляет собой просто одновременное создание видимости воспринимаемого объекта и ее видение. Затем, вспоминая расстроивший нас случай, произошедший между нами и этим человеком, мы пытаемся вызвать чувство раздражения. Мы останавливаемся и наблюдаем за тем, мешает ли наша беспокоящая эмоция (созданное нами чувство раздражения) умственной деятельности, создающей зрительный образ лица, и нашей способности видеть этот образ.
После этого мы отводим взгляд от фотографии и думаем о выбранном нами человеке, пользуясь ментальным образом, чувством или только именем. Мы можем закрыть глаза или не закрывать их – как нам удобно. Мы снова пытаемся вспомнить расстроивший нас случай и почувствовать раздражение. Препятствует ли наше раздражение возникновению в уме имени этого человека, возникновению образа его или ее лица или возможности думать о нем или о ней? На самом деле, мы не можем быть сознательно рассержены на человека и не думать о нем так или иначе.
Затем мы вспоминаем расстроившую нас ситуацию, не имеющую отношения к этому человеку, и вызываем чувство раздражения, например своей работой. В таком состоянии ума мы смотрим на фотографию и исследуем, может ли наша умственная деятельность по-прежнему создавать зрительный образ и видеть его, или раздражение препятствует этому. Далее, продолжая чувствовать раздражение своей работой, мы пытаемся думать об этом человеке. Несмотря на то, что думать о нем может быть затруднительно, если мы чрезвычайно расстроены, мы в состоянии по крайней мере думать имя этого человека. Наконец, наш опыт приводит нас к выводу, что, независимо от того, насколько может быть расстроен наш ум, это не затрагивает нашу умственную деятельность, непрерывно создающую видимости и вовлекающуюся в них. Мы по-прежнему можем видеть и по-прежнему можем думать. Следовательно, не важно, насколько мы эмоционально взволнованы, мы по-прежнему в состоянии осознавать ситуации, в которых находятся другие. Когда мы расстроены, мы, возможно, не очень внимательны к ситуациям, в которых находятся другие, однако беспокоящие эмоции не делают нас неспособными видеть эти ситуации или думать о них. Мы пытаемся усвоить это понимание.
Снова глядя на фотографию, мы сознательно думаем вербальную мысль об этом человеке, например: "Это человек". Мы исследуем, мешает ли эта вербальная мысль умственной деятельности создавать зрительный образ лица этого человека и мешает ли она нам видеть этот образ. Затем мы повторяем исследование, думая об этом человеке невербально. Но как мы можем думать, что этот человек является человеческим существом, не размышляя при этом о человеке? Следующим шагом мы думаем о чем-либо, не имеющем отношение к этому человеку, например: "Пора обедать". Можем ли мы одновременно думать эту мысль и смотреть на фотографию? Можем ли мы думать эту мысль и в то же время представлять в своем уме лицо этого человека? Полученный опыт приводит нас к выводу, что вербальные мысли не блокируют возможность видеть кого-то или думать о ком-то. Мы пытаемся сосредоточиться на этом факте.
Вновь глядя на фотографию, мы думаем: "У меня не может быть никаких взаимоотношений с этим человеком". Даже если мы верим в это, существует ли какой-либо неотъемлемый дефект в нашей умственной деятельности, мешающий нам видеть то, что мы видим? Мы повторяем эту мысль, думая об этом человеке и задавая тот же вопрос. Благодаря этому процессу мы обнаруживаем еще один важный факт, делающий достижение сбалансированной чувствительности возможным. Неотъемлемые загрязнения также не заслоняют и не препятствуют природе ясного света нашего ума создавать видимости и воспринимать их. Не имеет значения, во что мы верим, мы можем быть должным образом чувствительны, глядя на кого-то или думая о ком-то. Вновь мы пытаемся позволить этому пониманию впитаться, сосредотачиваясь на чувстве и на убежденности в его истинности.
Затем мы пытаемся на собственном опыте убедиться в том, что ничто не может повлиять на самопустотную природу ясного света нашего ума, на то, что наш ум не существует невозможными способами. Одним из невозможных способов существования нашего ума могла бы быть его способность изменять реальность – не только наш субъективный опыт реальности, но и саму объективную реальность. Если мы верим, что наш ум обладает подобной властью, мы представляем, будто любая наша мысль о ком-то истинна, просто потому что мы так думаем. Подобная вера лежит в основе чувства, что наше мнение о ком-либо всегда истинно. Такие представления делают нас бесчувственными к реальности другого человека и зачастую ведут к излишне бурной реакции, основанной на вере в фантазии. Давайте исследуем сейчас эту проблему только на ее наиболее очевидном уровне. Позже мы будем изучать ее углубленно.
Сначала мы смотрим на фотографию, испытывая при этом страх и думая: "Этот человек – чудовище". Делают ли его чудовищем наши чувства или мысли? Нет. Кто-то может поступать, как чудовище, или мы можем лишь считать, что человек поступает, как чудовище. Как бы там ни было, никто на самом деле не является чудовищем, поскольку чудовищ не существует. Повторяя эту процедуру, просто думая о человеке, мы приходим к выводу и пытаемся сосредоточиться на том факте, что наш ум не способен изменять реальность. Наша умственная деятельность не обладает такой невероятной властью.
Затем мы пытаемся на собственном опыте убедиться в том, что тонкий уровень ясного света нашего ума лежит в основе каждого мгновения нашего опыта и, будучи инопустотным, лишен всех загрязнений. Для этого мы исследуем, что именно обеспечивает непрерывность нашего опыта, когда мы смотрим на фотографию и думаем о запечатленном на ней лице. Мы пытаемся смотреть на зрительный образ, а затем думать о лице с раздражением, потом с тоской, потом с завистью. Поскольку ни одна из этих беспокоящих эмоций не является окончательной и каждая из них может быть заменена следующей, то уровень умственной деятельности, обеспечивающий ее непрерывность, должен быть более тонким и находиться в основе всех эмоций. Мы пробуем провести этот же эксперимент с различными вербальными мыслями об этом человеке и приходим к тому же выводу. Уровень, обеспечивающий непрерывность, также должен лежать в основе вербальных мыслей и быть более фундаментальным, чем они.
Теперь наша умственная деятельность включает лишь видение зрительного образа лица и размышление о нем. Мы медленно чередуем видение и размышление, закрывая глаза, когда думаем о человеке, даже если мы не делали этого в начале упражнения. В обоих случаях имеет место возникновение видимости и вовлечение в нее. Фундаментальная умственная деятельность не меняется. Следовательно, общая для всех чувствующих существ особенность, лежащая в основе всего нашего опыта и обеспечивающая его непрерывность, представляет собой просто умственную деятельность создания видимостей и вовлечения в них. На протяжении нескольких минут мы пытаемся сосредоточиться на этом понимании.
Наконец, мы пытаемся объединить это понимание с нашим непрерывным опытом, глядя при этом на фотографию и пользуясь ключевыми фразами:
• "создание и вовлечение в видимости,"
• "не зависит от эмоций и мыслей,"
• "без неотъемлемых дефектов,"
• "неспособна менять реальность,"
• "всегда имеет место быть".
Первый раз работая с последовательностью ключевых фраз, мы работаем с каждой из них поочередно. Затем, чтобы расширить свою систему глубокого осознавания, мы пытаемся осознавать несколько пунктов последовательности одновременно. Сперва мы работаем с двумя ключевыми фразами, затем с тремя, четырьмя и наконец со всеми пятью. Как и в предыдущем упражнении, мы не повторяем фразы более одного раза на протяжении нескольких минут. В противном случае они начинают отвлекать наше внимание. Потом мы повторяем эту же процедуру, просто думая о выбранном нами человеке.
Затем, сидя в кругу участников группы, мы полностью повторяем это упражнение два или три раза. Каждый раз для всей последовательности ключевых фраз мы выбираем нового человека из группы и чередуем практику с открытыми глазами, глядя на человека, и практику с закрытыми глазами, думая о нем. При этом мы не сосредотачиваемся на ком-то, кто в это же самое время сосредотачивается на нас. Сосредотачиваясь на человеке, которого мы знаем достаточно хорошо, мы можем создавать беспокоящие эмоции, пытаясь вспоминать случаи, в которых мы могли быть нетерпеливы по отношению к нему или к ней, чувствовали превосходство или второсортность и так далее. Практикуя с людьми, которых мы знаем недостаточно хорошо или которых мы вообще не знаем, мы можем попытаться вспомнить какой-либо случай из собственной жизни, вызывающий у нас эмоции, как мы это делали на первом шаге этого упражнения. Знакомясь с новым человеком, мы зачастую можем быть расстроены из-за чего-то, что у нас произошло с кем-то другим.
Во время второй части этой фазы мы повторяем эту процедуру, глядя на партнера. При этом мы то смотрим на человека, то думаем о нем. Мы закрываем глаза, когда думаем о человеке. Когда мы создаем различные эмоции на первом шаге этой фазы упражнения, мы можем делать то же, что мы делали сидя в кругу остальных участников группы, либо можем воспользоваться своей нервозностью и застенчивостью, возможно, испытываемой нами прямо сейчас, если мы не знаем нашего партнера.
Во время третьей фазы мы то смотрим на себя в зеркало, то визуализируем свой образ, то мысленно повторяем свое имя. Мы повторяем те же шаги, которые выполняли в первых двух фазах. Для создания беспокоящих эмоций на первом шаге мы пытаемся вспомнить чувство заниженной самооценки, ненависть по отношению к себе или чувство собственной важности, и затем пытаемся повторно чувствовать эти эмоции. Наконец мы повторяем эту процедуру, глядя на серию своих фотографий. Затем мы отводим взгляд и выполняем практику, представляя себя в каждый из тех прошлых периодов своей жизни. Создавая различные эмоции, мы пытаемся вспоминать моменты, когда мы чувствовали к себе ненависть или чувствовали собственную важность.
9. Обращение к естественным способностям своего ума и сердца
Во втором упражнении мы формировали одну из составляющих сбалансированной чувствительности, полагаясь на цепочку рассуждений. В третьем упражнении мы представляли, что наша умственная деятельность уже обладает всеми необходимыми качествами. В четвертом упражнении мы обращались к уровню основы нескольких таких качеств, вспоминая свой собственный опыт переживания той или иной степени каждого из них. Теперь мы готовы к работе с другим источником составляющих сбалансированной чувствительности.
Седьмое и восьмое упражнения подготовили нас к этому. В седьмом упражнении мы познакомились с основными свойствами умственной деятельности, а в восьмом – с качествами ее природы ясного света. Теперь мы можем воспользоваться естественными способностями своего ума и сердца, чтобы обратиться к составляющим сбалансированной чувствительности.
Способности ясного света
Поделиться книгой: