Помоги проекту - поделись книгой:
Егор хотел что-то крикнуть вслед, но промолчал.
Когда ее стройная фигурка растворилась в чаще леса, ему стало очень одиноко и пусто на душе. С ней он мог и в пропасть броситься, не думая, а одному страшно. Все страшно. Даже это фальшивое кладбище показалось ему зловещим. Увидев промелькнувшую между деревьями тень, Егор вздрогнул и тут же пригнулся.
Слава богу, его не заметили. Он убрал заряд в рюкзак и когда выпрямился, то вновь заметил тот же силуэт. Милицейская фуражка поблизости немного сняла напряжение. Он тихонько продвинулся на несколько шагов вперед и затаился за мощным стволом клена.
Шагах в десяти от его укрытия копошился возле старой могилы Аленин отец. Майор Пустовалов сдвинул в сторону надгробную плиту. Она съехала с места, будто крепилась на салазках. Пустовалов осмотрелся по сторонам и стал спускаться в могилу. Складывалось впечатление, словно он идет вниз по лестнице. Когда его голова исчезла, могильная плита встала на свое место.
Любопытство оказалось сильнее страха. Егор подкрался к могиле. Такая же древность, как и остальные. Надпись гласила: «Георгиевский кавалер хорунжий Бляхин».
«Сколько же здесь этих тайников? — задал себе вопрос Егор. — И везде оружие? Зачем оно Пустовалову? Может, он торгует оружием?»
Долго гадать парень не стал, а решил поскорее уйти из этого страшненького местечка.
В бункере, куда спустился майор, никакого оружия не хранилось. Он нащупал на стене выключатель, и вспыхнула единственная лампочка. Бетонные полы, стены, потолок, крутая деревянная лестница и квадратная комната, похожая на дно колодца. Решетка в палец толщиной делила помещение на две части. С той стороны, откуда пришел Пустовалов, стоял стол, керосиновая лампа и две табуретки. По другую сторону решетки — два больничных топчана, ведро в углу, трехлитровая банка с водой и человек на одном из лежаков.
— Привет, представитель прессы.
Обросший парень сбросил ноги на холодный пол.
— Скажи мне, ментяра безмозглая, какую тебе придумать казнь?
— Мечтатель.
Пустовалов выдвинул ногой табуретку из-под стола и оседлал ее.
— Боевики в Чечне в подземелье держат своих врагов. Или выкуп хотят получить. С ними все понятно. А ты же себя цивилизованным человеком считаешь. Сволочь, каких свет не видывал.
— Свет меня видит. Я его тоже имею возможность лицезреть. Увидишь ли ты его? Не знаю. Но уверяю тебя, подземелье очень благотворно влияет на психику. Люди становятся мягче, сговорчивее, задумываются над своими ошибками, начинают ценить жизнь. Если ты скажешь, что я не прав, то значит ты еще не созрел или слишком упрям и глуп. Посиди еще на одной воде недельку, может поумнеешь.
— Чего ты добиваешься, Пустовалов? Зачем я тебе нужен?
— Раньше я хотел узнать, кто тебя навел на наши края и что ты здесь потерял. Теперь я знаю, кто это сделал. Василий Игоревич Артюхов, заключенный колонии строгого режима ЯР 154/25. И еще я выяснил, что ты не журналист, а сыщик и пишешь книжки о своих приключениях под псевдонимом Метлицкий. Так что я могу догадаться, кто сюда приедет еле дующий. Ты же знаешь, как тяжело добираться в эти места. Сквозь мое сито просочиться очень трудно. Скоро кто-то из твоих коллег займет соседний топчан. Вот почему ты сидишь здесь.
— Испугались. Значит, фальшивые доллары штампуются здесь. Хорошо живете. Выкупы вам не нужны. Но как ты не поймешь, Пустовалов, что если это место засвечено, то надо срочно уносить ноги, а не торговаться. Тропинка проложена, и за мной не один человек придет, а целая армия. Вы подкашиваете экономику страны, а такие преступления не прощают.
— Дурак ты, Метелкин. Даже если такой станок здесь и существует, то его вывезти можно в любую минуту и следов не найдешь. Я ищу фальшивомонетчиков. И пока сам их не найду, ты сидеть будешь здесь. Мне дворняжки под ногами не нужны. Но если я выясню, что ты сообщник Артюхова, то придется тебе отвечать за пособничество. Артюхов взят с поличным. Он переправлял фальшивки в Москву. Ты приехал из столицы, и в твоем кармане лежала фальшивка из последней партии, которую Артюхов успел отправить до задержания. Может, ты и есть скупщик фальшивок?
— Почему же ты меня не сдал прокуратуре?
— Тебя отпустили бы. Мало улик. А у меня чутье. И оно меня не обмануло. Сегодня Артюхов сбежал из зоны. Теперь он будет тебя искать, и я его возьму за жабры. Ты будешь той самой приманкой, на которую должен клюнуть Артюхов. Вот тогда я вам докажу, что мое чутье лучше всякой логики.
— Знаешь, Пустовалов, я тебя не боюсь, а ты меня боишься.
— Тебя? — Майор рассмеялся.
— Конечно. Иначе, зачем меня уговаривать, что ты честный мент и сам хочешь докопаться до истины. Здесь большого ума не надо. Фальшивка хороша своей бумагой в первую очередь. Остальное — дело техники. Бумажный комбинат у тебя под носом, а ты еще кого-то ищешь. А цех, как я догадываюсь, тоже под землей находится. Здесь таких немало, как можно догадаться. Так вот. Это не мне, а тебе подумать надо. Хочешь остаться сухим после душа? Тогда вставай на мою сторону, и я тебя не продам. От моей смерти выгоды не получишь. Только еще больше погрязнешь в болоте. Ну а если делу поможешь, то останешься белым и пушистым. Взвесь на досуге шансы. Ты ведь на волоске висишь, под тобой раскаленная лава течет. Долго вы не продержитесь. Механизм на ваше уничтожение уже запущен.
— Писатель. Фантазер. Все по полочкам разложил.
— Голод мозги заостряет. Посиди и ты на одной воде, быстро кумекать начнешь.
— Непременно воспользуюсь твоим советом.
Майор встал и направился к лестнице. Нужного ему разговора не получилось. Скорее наоборот. Писака в чем-то прав, и тут есть над чем подумать. В сорок лет сегодняшним днем жить нельзя. Бежать и начинать жизнь сначала поздно. И куда он побежит? Денег и опыта у него хватит, а знаний и профессии нет. Что дальше? О себе можно не думать. Но у него дочь. Красавица, талант. Сломать ей жизнь он не имеет права. Ради нее и копошится на этом свете. Из-за Алены и не женился после гибели ее матери. Не хотел чужих пускать в дом. Один воспитывал и теперь есть чем гордиться. А если карточный домик степным ветром сдует? Страшно подумать. По коже майора пробежала дрожь.
Полевой цветок в дверной ручке автомобиля служил сигналом.
Хлебников огляделся по сторонам. На автостоянке никого не было. Сторож прятался от жары в своей каморке, подставляя морщинистую физиономию под струю горячего воздуха, исходящего от вентилятора.
Директор фабрики выдернул цветок и, отбросив его в сторону, направился к забору, постоянно озираясь, как заядлый «несун» и расхититель общественной собственности. Лазейку в ограде кроме него знали единицы. Для воровства она не годилась — не те размеры, а пользоваться ею удобно, когда есть необходимость исчезнуть, а потом появиться вновь. Машина на месте, через проходную не выходил. Здесь директор, где-то в цехах. Такие активные руководители на месте не сидят. Им до всего есть дело. Так считал каждый.
За оградой небольшой ров, потом дорога, за ней пролесок, густо засаженный тополями, дальше поле с подсолнухами. Выше человеческого роста уже вымахали. Недели через две косить начнут.
Хлебников услышал знакомый свист и, уловив направление, двинулся к пролеску.
Алена валялась на траве, грызя белыми зубками соломинку, сложив точеные ноги в соблазнительную позу.
— Привет, Аленушка, соскучилась?
Хлебников улегся рядом и положил ладонь на ее
бедро.
— Не шали, парнишка. Не для того я пришла.
— Одно другому не мешает. Смотреть на тебя равнодушно невозможно.
— Приучайся. Скоро будешь обходить меня стороной, как прокаженную.
— С какой стати?
— Потом обсудим.
Девушка сбросила руку кавалера с бедра, одернула сарафан и достала из накладного кармана сигареты.
— Интересно, отец твой догадывается, что ты куришь? Он же тебя святой считает.
— В отличие от тебя, я с папочкой не целуюсь и запаха он не учует. Но если он узнает, что я от тебя беременна, то тебе не поздоровится.
Лицо Хлебникова вытянулось.
— Блефуешь, девочка?
— Это ты блефовал, когда раздвигал мне ноги Ничего не бойся, все будет хорошо. Теперь очень хорошо.
— Со мной шантаж не пройдет. Ты так не шути.
— И не собираюсь. Рожу и все. А потом пусть у тебя берут анализы крови на ДНК. Вот тогда шутки кончатся. Кажется, жена твоя — дочка крутого политика, который мечтает увидеть твою персону в роли губернатора. Зачем тебе нужна Дума? Иди сразу в Совет Федерации, не разменивайся на мелочи А тут малолетка беременная на стороне. Пыжился, пыжился пузырь, да лопнул. В школе учился плохо. Сказку— о золотой рыбке забыл. А чем все кончилось? У разбитого корыта.
— Я должен показать тебя опытному врачу.
— Если понадобится, то я сама тебе справку принесу, а копию отправлю в прокуратуру. Кажется, это единственное место, где у тебя нет связей.
— Чего ты добиваешься, Алена? Никак не могу врубиться.
— Пользоваться людьми ты можешь, а платить по счетам не любишь. У тебя, Алешенька, денег куры не клюют. Официальный миллионер, спонсор и меценат. Всем помогаешь, показываешь свою добродетель и заботу о простых людях. Что тебе стоило оплатить учебу за границей своей землячке. Вундеркинду. Официально, бескорыстно. И никто ничего не заподозрил бы, только аплодисменты общественности сорвал бы в очередной раз. Но ты же не захотел. Зачем тебе отдавать любимую куклу в чужие руки, а самому чем играть? Свое хочу держать при себе. Моя карьера — это святое! Остальное — приложение. На твою карьеру пол-области горбатится. А во что ты превратил нашу семью? Холопы на государственной службе. Меня как подстилку используешь в свое удовольствие, пока еще молодая. Отца втянул в уголовщину. Если что, он и отвечать за все будет, а ты его заклеймишь позором. Атак ли все хорошо складывается у господина Хлебникова? Вряд ли. Если хорошо подумать, то дела-то у него — дрянь. Врагов больше, чем друзей. А друзья тоже о себе думают в первую очередь. Держат нос по ветру. Куда подует, туда и они.
— Кто тебя науськивает, мелкая пакостница? Рассуждаешь как опытный враг. Глупо. Силенок не хватит. Попытаешься меня на дно потащить, тогда и отца погубишь. Тут без вариантов. Ас кем останешься? Где опору искать будешь? С ребенком на руках и с дюжиной лошадей в стойле — вот и все, с чем ты останешься.
— А еще с мешком денег, который отец спрятал в тайнике. Только он не знает, что ему с ними делать, а я знаю. А там хватит на дом в Лондоне, сладкую жизнь и учебу в Оксфорде. Англичанам плевать, где русские берут деньги. Важно, что они их тратят там, а не здесь. Деньги отец собирал для меня. Ему они не нужны. Все, что ему надо, у него есть. Вот только тратить он их не может. Слишком видная фигура. Лишнюю сотню на базаре потратить боится. Наш нищий народ все замечает. Захолустье, дыра. Здесь все на виду, как на скошенном поле.
— Ты мне голову не морочь, Алена. Говори толком, что задумала?
— Я знаю, как ты хочешь моего отца пропихнуть в областное управление милиции. Вылезешь в губернаторы, сделаешь его генералом.
— И что тут плохого? Сама себе противоречишь.
— У меня другой план. Ты должен уговорить его уйти в отставку и занять место директора твоего комбината. Это разумно. Он честный человек. Тебя поймут правильно и акционеры, и общественность. Сам же выдвинешься в губернаторы и отойдешь от бизнеса вообще. Я хочу, чтобы отец стал настоящим бизнесменом и мог тратить столько, сколько хочет, а не сидел бы в кабинете, хоть и в генеральских погонах, и не ждал ареста, как его коллеги, оборотни в таких же погонах. Что касается меня, то в Англию я все равно поеду, и ты мне не помешаешь. Будешь ставить палки в колеса, то я один год пропущу, а ребеночка нашего твоей жене на воспитание передам. Пусть растит, она баба богатая. Выйдешь на свободу, Алеша, еще молодым. Может она тебе и простит ошибки молодости А может, ты выйдешь вовсе и не молодым. Все зависит от совокупности статей, которые тебе инкриминируют. Развращение малолеток — это одно, покушение на убийство — уже другое.
— Ты что говоришь? Белены объелась?
— Помнишь, ты мне подарил миниатюрный цифровой диктофончик. на котором были записаны все ответы на математические задачки, которые имелись в конкурсных билетах?
— И что? Благодаря этому ты и выиграла конкурс.
— Ошибаешься Задачи я сама решала. Мне игрушка понравилась. Хорошая штучка, компактная, а главное, очень качественно записывает голос.
Хлебников нахмурил брови. Он обо всем догадался. Дома с женой он никогда не пил, любил расслабиться в обществе Алены. Ей он мог говорить что угодно и о ком угодно. Жена не располагала к откровениям. А кому душу излить? Кругом завистники и враги. Алена его понимала, со всем соглашалась и. смотрела на пьяного оратора как на Бога.
— И много материалов накопила?
— Хватит на собрание сочинений. Это так, для потомков и в качестве самозащиты. Ты ведь и придушить можешь, с тебя станется. Вот тогда твои мемуары и попадут в прокуратуру.
— Пьяная болтовня — еще не улика.
— Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Особенно, если слова совпадают с делом.
— Моими делами вся область гордится. Дуреха! Сама себе яму копаешь.
Алена достала из кармана коробочку, похожую на спичечную упаковку, нажала кнопку и Хлебников услышал свой голос. Специфический тембр, с другим не спутаешь.
«…Сопляки! Они без меня шага ступить не могут. Нет, Романа я уважаю, он мужик жесткий, но на крайние меры не пойдет. Он из тех солдат, которые обсуждают приказы командиров. А мне нужен слепой исполнитель. Пошел и сделал. Сделал и забыл. Никаких угрызений совести и прочей сентиментальности. Покончив с Ярыгиным, я двух зайцев убиваю. Нет, больше. Прохвост поганый, конкурент хренов. Пиявка. На последнем издыхании, но не сдается. Выбора у него другого нет. Правда, некоторые людишки еще за него держатся и верят в его победу. Ублюдок! Он меня еще пугает сюрпризом, приготовленным к избирательной компании. Чушь! Блефует. Фактов у него никаких нет. Я посажу подонка за клевету. А проще всего оторвать ему голову прямо сейчас. Чего ждать?! Бац и нету! Был такой Виталий Георгиевич Ярыгин, да весь вышел. В воздухе растворился! Сволочь!…»
Алена нажала кнопку, и звук исчез.
— Впечатляет, Алеша?. „
— Я даже не помню, когда я это говорил.
— Часто. Мы слушали один вариант, а их десяток.
Хлебникову стало легче, и он откинулся на спину.
В небе ни облачка и в жизни туч не намечается. Мнительный он стал, дерганный. Надо в отпуск съездить, в море побултыхаться.
— Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало, — вздохнув, произнес он.
— Прямая угроза, Алешенька.
— Пьяные бредни Все и так знают, как мы с Ярыгиным друг друга «любим». Только он свои угрозы вслух на митингах изливает, а я иногда реагирую на них по пьянке в узком кругу. И что из этого?
— Угроза угрозе рознь! Ты подумай над моим предложением. Я должна на чистые официальные деньги уехать в Англию на учебу, отец должен стать директором, а ты губернатором, если у тебя получится. Тогда я соглашусь на аборт и подарю тебе полное собрание пьяных выступлений. Причем по. записям нельзя понять, перед кем ты изливаешь душу. Моего отца ты упоминаешь как честного человека. Может, ты изливаешь душу киллеру?
— Хватит! Нет никакого киллера, а Ярыгин никого и ничего не боится. У него есть телохранители.
— Я тебе условия поставила. Думай, умник. И послушай совет на прощание. Пригласи сегодня вечером к себе гостей. Побольше. Ты должен быть на виду. Без алиби тебе не обойтись.
Хлебников приподнялся на локтях:
— Ты что задумала?
— А я поеду на танцы в город. Всякое может случиться. Помнишь, как ты говорил? Есть Ярыгин, бац, и его нет! В воздухе растворился.
Алена вскочила на ноги и быстро ушла.
Старый прием. Один заговаривает зубы, другой уносит чемодан. Проверенный вариант, особенно на тех станциях, где нет платформ, а перроны находятся на уровне колес поезда. Шесть веток одна за другой растянулись вдоль всей узловой станции, и на каждой из шести стоял состав. Тот, о котором идет речь, прибыл из Москвы. Стоянка десять минут. Кто-то вышел покурить, кто-то купить пирожков или горячей картошки с жареным луком. Одним словом, народу хватало, даже толчея образовалась. С вещами сошли человек пять. Многие тут же направились к зданию вокзала, кто-то решил осмотреться. Тут и становится ясно, кто попал в эти места впервые, а кто вернулся домой.
С ним и вступила в разговор бабулька, встречающая родственника. Мол, внука ждет на каникулы из Москвы. Парнишку одного на поезд посадили. Пассажир выслушал, пожал плечами. Нет, не помнит такого попутчика. Старушка резво побежала к следующему вагону. Пассажир наклонился вниз, а сумки с вещами уже нет. Оглянулся, а за ним поезд стоит. Шустро сработано. Бегай теперь под колесами. Пустое занятие.
Ну вот и отметился. С приездом в Михайловку!
Метрах в трехстах, возле старой перекрытой шлагбаумом ветки находился заброшенный склад. Рельсы травой заросли. Створка ворот заскрежетала и открылась. Сначала на дощатый пол упал холщовый мешок с чем-то легким, следом в щель пролез пацан лет двенадцати. На вид приличный мальчишка, не босяк, стриженный, причесанный, будто из приезжих.
Поделиться книгой: