Помоги проекту - поделись книгой:
— Если он до меня доберется, Антон, то вам придется не раздевать меня, а одевать в погребальный саван.
— Мы его остановим.
Женщина посмотрела на капитана.
— Сам-то веришь своим словам?
Ирина обошла капитана и попыталась уйти, но он поймал ее за руку.
— Передай новость своему хахалю. У него хватит депутатского влияния, чтобы поднять на ноги всю милицию области, а может, и казачков на зверя натравит. Те — с радостью.
Ирина вырвала руку и быстро сбежала вниз. Она боялась расплакаться на виду у всех — этого позволять себе нельзя.
Ершов лишь ухмыльнулся, глядя ей вслед.
Майор Требухин сидел за столом и разговаривал по телефону. Вид у него был вполне респектабельный, а выражение лица доброжелательное. Требу-хину недавно исполнилось тридцать девять, в милицию он пришел сразу после службы в армии. Можно сказать, что за последние двадцать лет человек не снимал погон, но это никак не отразилось на его характере и внешности. Крепкий профессионал, знающий свое дело, закончил юрфак Ленинградского университета и был единственным в области начальником райотдела с высшим образованием. Милицейская форма его не украшала. Не походил он на стража закона. Доброе мягкое лицо с пухлыми губами, глубокие залысины, средний рост и взгляд профессора, выслушивающего ответ студента на экзамене. Ровно относился ко всем подчиненным, невзирая на должность и звание. За глаза его прозвали Тишайшим, что в некоторой степени соответствовало истине.
Ершов облокотился о дверной косяк и дождался, когда начальник положит трубку.
— Извини, Дмитрий Михалыч, у нас «ЧП». По всем райотделам разослали факсы. Из колонии ЯР 154/25 бежал Вася Артюхов. Надо предпринимать срочные меры.
Майор отреагировал холодно. Он медленно вышел из-за стола и подошел к карте области, висевшей на стене.
— Путь у него неблизкий. Из Фролово через Благодатный, Большой Лычак, Даниловку, далее на Белые пруды, а потом через Рудню к нам.
— А по-другому и не получится.
— Получится, Антон. Артюхов не дурак. В капкан не полезет. Если он ушел из колонии, то не для того, чтобы снова туда возвращаться. Я бы на его месте рискнул пробираться по «железке». Через Михайловку на Филоново и далее, обойдя с севера Елань, прийти с той стороны, откуда его не ждут. С севера, а не с юга.
— Железную дорогу блокируем в первую очередь. Там мышь не проскочит.
— Проскочит. На север везут зерно, уголь, нефть. Можно спрятаться. Большие перегоны на малой скорости. Вокруг поля кукурузы и подсолнечника высотой под три метра. Лучше бамбуковых зарослей. Вот почему он выбрал именно это время для побега. Через две недели поля скосят. А первоначальная схема, которая всем придет в голову, слишком опасна. Семь районов на пути По тропам особо не погуляешь. И большая потеря времени. К тому же Артюхов не местный и область знает плохо.
Ершов подошел к карте, посмотрел на нее и продолжил, понизив голос:
— Послушай, Митя. Это ведь только мы с тобой знаем, да еще Пустовалов, что Артюхов двинет в наши края. Ему Ирина нужна и без нее он никуда не уйдет. Но в других районах никто не догадывается, что твоя жена — бывшая сообщница и любовница закоренелого бандита. Я знаю, о чем думают в Камышине: беглец рванет на юг. От Фролово до Волгограда сто двадцать километров. Ближе, чем к нам. К тому же логичнее всего пробираться к Волге или Дону, чем бродить по степям. В Волгограде он сумеет запутать следы. Вот логика поисковиков. Какие аргументы ты предъявишь главному управлению? Помощи они тебе не дадут. Или выложишь им историю, как в эти края попали твоя жена, Вася Артюхов и я?
Требухин помолчал, потом подошел к окну и заложил руки за спину.
— Артюхов не доверял Ирине, — произнес он после долгой паузы. — Мы его взяли с коробкой из-под писчей бумаги, в которой было два миллиона фальшивых долларов. Для курьера такого масштаба, не имеющего оснований подозревать неладное, сумма не велика. На дворе стояла осень. Хуторяне вывозили овощи на базары к «железке» машинами. Ничего не стоило набить полный мешок фальшивками и заложить его тарой со свеклой или редькой. Однако он поехал один в уазике. Возможно, он подозревал, что Ирина способна его сдать и тем самым обрубить узел. А теперь поставь себя на его место. Начнем с того, что он знал скупщиков. Допустим, он спрятал где-то в этих местах большую часть фальшивок. Но вот его взяли. И что? Он молчит. Ни слова об изготовителях, ни звука об Ирине. Все берет на себя. Обокрал де мол одного толстосума, но не знал ничего о фальшивках. Никаких имен. Волк-одиночка. Питерское дело со сберкассой так и не выплыло наружу. В итоге парню наматывают срок на всю катушку. Но он в безопасности. Авторитетный вор, таких зэки не сдают, и ничья волосатая лапа в зоне его не достанет. Но вот, наверное, пришел срок достать заначку, обменять один к четырем на подлинные деньги и тихо уйти в сторону. Такая версия начальству понравится?
— Убедительно.
Требухин вернулся к столу.
— Но у тебя, Митя, есть еще одна версия в запасе, — усмехнулся Ершов. — Может, поделишься?
— И не одна, Антон. Я уверен, что Артюхов никогда не был пешкой в чужих руках. Он мужик хваткий, хитрый и очень расчетливый. Тебе ли этого не знать? Два года в Питере ты за ним бегал, но так и не нашел. Только здесь удалось с ним поквитаться. Да и то мы ему на руку сыграли. Те, кто штампует фальшивые доллары в наших местах, люди грамотные, талантливые и очень умные. Никто до сих пор не верит, что их когда-нибудь вычислят. И если они взяли Артюхова в экспедиторы, то до цеха близко не подпускали. Пару раз, конечно, проверили. Работает, с обязанностями справляется. Вот только Артюхов — не того масштаба человек, чтобы рисковать за проценты. Ему все подавай. В одиночку он никогда не работал — шестерок всегда умел себе находить. Тем более здесь, где люди с хлеба на воду перебиваются.
Настал момент, когда Артюхову доверили крупную сумму. Надежный вроде оказался мужик. Вот тут он и взял на себя удар с небольшой коробочкой в багажнике. А основную сумму с какой-нибудь свеклой вывез. Лежит мешок с миллионами где-нибудь в Москве или Ростове и ждет своего хозяина. Для местных мужиков доллары — что бумага. Сбывать некому. А за работу они свои барыши в рублях получили.
— Но он мог скрыться, а не подставлять себя, — удивился Ершов.
— У фальшивомонетчиков дело стоит на контроле. И Артюхов понимал, что их щупальца его везде достанут, кроме зоны. Там он хозяин. Надо лишь своего момента дождаться. Только времени у него сейчас не много. Сутки, не больше. И все бы у него получилось, я в этом уверен. С его хваткой и дерзостью можно горы свернуть. Одна беда. Неисправимый романтик. Женщина. Ирина для него — все. Без нее ему жить незачем, и деньги не нужны.
— Ее бы спрятать надо. А если он захочет с ней посчитаться за предательство? После того как он попал в зону, она о нем забыла.
— Прятать мы ее не будем. Она должна оставаться на виду. Иначе мы Артюхова не выманим.
— На живца взять хочешь?
— А по-другому не получится. Вот ты этим и займешься. Я убивать Артюхова не буду. Ирина мне его не простит. Не спускай с нее глаз. И держи пистолет заряженным.
— Будем уничтожать?
— А разве он того не заслужил? Сделай так, чтобы я о нем больше никогда не слышал. Когда меня переведут в управление, займешь этот кабинет.
— Кажется, Ирина была у тебя до моего прихода. Где мне ее искать?
— Запомни, Ершов. Если хочешь чего-нибудь добиться в жизни, никогда не считай другого глупее себя. Ты лучше меня знаешь, где можно найти мою жену. Иди. И не теряй свой шанс стать хозяином Жирновска. Этот город не даст умереть тебе с голоду.
Лицо Ершова стало пунцовым. Тишайший видел его насквозь. Стало страшновато. Уж он-то знал, на что способен его начальник.
Капитан быстро ретировался, забыв закрыть за собой дверь.
В двадцати километрах к югу от Жирновска, на перекрестке дорог близ Рудни стоял трехэтажный добротный дом, где в летние месяцы депутат Ярыгин вел активный образ жизни, встречаясь с избирателями, предпринимателями, хозяйственниками, со всеми, с кем находил нужным. Дом был его собственностью и строился по его же собственному проекту, но люди считали, будто это собственность депутатского корпуса и стоит на балансе области. Простим обывателям их заблуждение.
Виталий Георгиевич Ярыгин в свои сорок пять был полон сил и энергии. Он любил свою работу, а еще больше любил создавать видимость активной деятельности. За стеной его кабинета находились еще три комнаты, скрытые от глаз посторонних. В одной он отмечал успехи своих партнеров и выгодные сделки. Там накрывался стол, и совещание из кабинета переносилось в неформальную обстановку, где присутствующие уже переходили на «ты».
Следующая комната не видела мужчин. Сюда допускался только слабый пол, отдельная лестница выходила в сад. Здесь Виталий Георгиевич расслаблялся. Правда, для тех же целей у него имелся и охотничий домик со сторожем, но то место носило особый характер, и о нем не знала ни одна душа. Так он думал.
В приемной всегда толпился народ, но двери кабинета открывались только для избранных. Секретарш здесь не было. Работали секретари. Двое богатырей с лицами, по которым было трудно определить, ходили ли они в начальную школу, но держать удар они умели. К тяжелым дубовым дверям святыни никто по своему желанию приблизиться не мог. Зачем людям удивляться: у депутата вроде бы совещание с важными людьми, а кабинет пуст. Или тот же случай: на приеме хорошенькая девушка, а загляни в кабинет — никого не увидишь.
Важно не перехлестнуть и соблюдать осторожность. Жена и сын в здание вовсе не допускались. Семье депутат отдавал все свое свободное время Только исчислялось оно минутами, а не часами.
Ирина Сергеевна Потокина появилась без предупреждения. За ней имелся такой грешок и к подобным нежданчикам он относился спокойно. Виталий Георгиевич умел защищаться и слыл человеком предусмотрительным. Если он уединялся с какой-нибудь дамой в специальном помещении, то в его кабинет заходили двое мужчин и, сидя за столом, читали газеты. При появлении Ирины один из секретарей нажимал кнопку под столом, давая сигнал хозяину. Дамочка уходила через запасной выход, а из кабинета с деловым видом выплывал хозяин и пожимал на прощание руки «солидным гостям».
Правда, однажды Ирина сделала ему замечание. Деловые люди не ходят на прием с газетами, а носят с собой документы или хотя бы блокноты.
Замечание пошло на пользу.
Странно. Такой человек, презирающий страх, широкий, властный, требовательный, всегда добивающийся своей цели, Ярыгин не боялся своей жены, а перед любовницей краснел, извинялся и превращался в жалкого нашкодившего школьника. Ничего не скажешь, Ирина Сергеевна умела манипулировать мужчинами и ставить их на место. Как говорила reроиня великой Раневской: «Красота — это страшная сила!» Пророческие слова.
Госпожу Потокину проводили в кабинет. Сегодня накладок не было.
Виталий Георгиевич вышел из-за стола, сияя улыбкой, и, подойдя к даме, поцеловал ей ручку. Он был чуть ниже ростом и выглядел смешно рядом с элегантной красавицей. К тому же он не умел одеваться и носить дорогие костюмы. На нем все висело мешком, превращая депутата в карикатуру.
— Ты опять без предупреждения, Ириша. И почему такая бледная?
— Артюхов из колонии бежал. Вот к чему привела твоя трусость. Два года ты кормил меня клятвами и обещаниями перевезти в Москву. Жизнь мне устроить. Или я так и должна гнить в вонючей дыре до тех пор, пока никому не буду нужна? Дом обещал на Рублевке, свой косметический салон. И что теперь? Сдыхать на бандитском «пере»?
— Сбежал все же ублюдок!
— Что будет со мной?
— Обещание я сдержу. Мне нужно отступного Дать твоему мужу. Получит должность начальника в Камышине и успокоится. Так просто он тебя не отдаст. Слишком много знает и обо мне, и о тебе.
— Только он не знает о нашей связи. Я — это я, а ты — это ты. И нечего мешать одно с другим.
Ярыгин отодвинул стул от огромного совещательного стола и тяжело рухнул на него, словно взбежал — при его то весе! — на десятый этаж и уже не мог держаться на ногах.
— Плохо ты о нем думаешь. Дмитрий не дурак. Только он не рвет на себе рубаху, а помалкивает в тряпочку до поры до времени. Ушлый мужик.
— Я знаю, что он меня любит и ни на какую должность не променяет. У нас с ним уговор. Когда я захочу, сама уйду, и он держать меня не станет. Мы бездетные и нас ничего вместе не удерживает.
— Кроме любви, — добавил Ярыгин.
— Его любви. Я благодарна ему — он меня спас от тюрьмы. Но благодарность не может быть вечной.
— Вот-вот. И я о том же. Тебе только дай деньги и создай условия и меня пошлешь ко всем чертям. Любовь, благодарность — эти понятия не для тебя.
— А за что я должна быть тебе благодарна? Не за то ли, что ты пользуешься мной, как подстилкой, больше двух лет? Или мне твои подачки нужны? Вокзальные шлюхи с тебя имеют больше, чем я. Может, ты особого уважения достоин? Я уважаю мужиков, которые умеют держать свое слово, а трепачей презираю.
— Успокойся. Все будет в порядке. Обещаю.
— Сотни раз слышала.
— Ну хватит! — Ярыгин стукнул ладонью по столу. — Сейчас о другом думать надо. Я поймаю Артюхова. Начнем с этого. Он нужен мне живым.
Полукруглые брови Ирины поднялись еще выше:
— Живым? Живой Вася меня на белом свете не оставит.
— Я должен выбить у него показания против Алешки Хлебникова. Если я Хлебникова не прищучу, грош мне цена. Выборы не за горами, а мне отчитываться нечем. Ты только подумай, какой скандал я сумею раздуть, если накрою один из самых крупных источников фальшивой валюты в стране. Хлебникова пять лет взять не могут. Чист, сволочь! Не придерешься.
— Хочешь выкопать ему яму? Боишься, что на следующих выборах пройдет его кандидатура, а тебя с позором сбросят с политического Олимпа? Алексей Хлебников популярен в народе. Донские казачки уж точно за ним пойдут.
— Если меня выгонят из политики, то тебе Москвы не видать. Это уж точно. А то, что директор бумажной фабрики подкармливает донских казаков и всю восточную часть области, не вызывает вопроса: откуда деньги берутся?
— Ты уверен, что Хлебников делает фальшивые деньги?
— Уверен. В лесу взяли обоз с бумагой. Рулонов пять, и бумажка не простая, а особая Один в один как в американском казначействе. Кто мог это сделать? Только Хлебников. Куда везли? Понятия не имею. Область большая. Вот только перехватить рулончики жирновским ребятам не удалось. Обоз находился на Еланской территории. Твой муж хотел взять тех перевозчиков. Но тут вмешался майор Пстовалов. Твой Дмитрий пристрелил троих. Только делу это не помогло. Обоз он все равно не отбил. Люди Пустовалова обоз сожгли и не дали вывезти из леса. Пришлось оформлять дело как бандитский налет. Твоего мужа пожурили за применение оружия, потом оформили как самозащиту, а в итоге вынесли ему благодарность. О том, что кто-то перевозил гознаковскую бумагу, и речи не шло! Пустовалов с Требухиным решили разойтись миром. Клочок бумажки у Дмитрия остался. Как образец. И он мне его показывал. Толку что? Для меня это — факт, а для других — сплетни. Сегодня нужны улики и доказательства, остальное во внимание не берется.
Вот только твой муж не может ничего сделать. В Камышин ему дорога заказана. С Пустоваловым ему трудно тягаться, хотя тот и без высшего образования. Мужик от сохи. Он у большого руководства в любимчиках ходит. Идеал русского оперативника. Не то что твой муженек. Ни рожи, ни кожи. Здесь высшее образование на биографию не влияет. Тут кулак нужен, характер и внешний облик. Лихой казак, только фамилия подкачала. Пустовалов. Был бы Орловым или Соколовым, уже в полковниках ходил бы.
— И ты веришь, будто удастся сломать хребет Хлебникову?
— Если я найду его типографию, то ему крышка. Мне нужен цех, где они печатают фальшивки. И я уверен, что Артюхов знает это место.
— Так он тебе и расскажет! Ты Василия не знаешь.
— А что тут знать? Ствол к уху, и простенький выбор. Либо гнить на местном кладбище, либо свобода с любимой женщиной.
Ирина побледнела. Пришлось уступить ей стул. С воспитанием у Ярыгина тоже не все в порядке — когда женщины стоят, он предпочитает сидеть, даже не думая предложить им стул.
— Что с тобой, Ириша?
— Ты еще и мной торговать хочешь?
— Это же на пользу дела. Пойми меня правильно. Главное, получить от него сведения, а потом он все равно пулю схлопочет. Пока я у власти, ты имеешь шанс изменить свою жизнь. Меня не будет, и ты из этой дыры никогда не выберешься. А теперь, я считаю, тебе надо спрятаться в нашем охотничьем домике. Самое надежное место. Как только Васька будет в моих руках, я за тобой приеду.
Ирина встала.
— Пошел ты к черту! Я жена начальника милиции и скрываться по лесам не собираюсь. У меня свой дом есть, и в него никто не проникнет. И ты в том числе.
Резко развернувшись, статная дама с достоинством покинула кабинет местного комбинатора.
Ирина Сергеевна очень волновалась. Сильная волевая женщина, не знающая страха. Она ничего не боялась, кроме старости и потери своей красоты. А теперь выясняется, что все ее женские достоинства ничего не стоят. Из нее хотят сделать разменную карту. Большего унижения и не придумать.
Ирина вышла на улицу, села в машину и уехала. В другой машине, стоящей неподалеку, сидела жена депутата Ярыгина — Антонина Борисовна. Она так же устала от унижений. Ей все было известно о похождениях мужа. Но если с Ириной она конкурировать не могла и даже оправдывала мужчин, не способных устоять перед красавицей, то с местными простушками, выходящими из задней калитки сада, мириться не хватало сил. Пора ставить точку. Сколько можно выносить это унижение? Хватит!
Положив телефонную трубку на рычаг, майор Пустовалов вызвал по селектору секретаря.
В кабинет вошла симпатичная девчушка лет семнадцати. Ну какой из нее секретарь! Так, одно баловство. Но отец Кати уговорил майора взять дочку на работу. Пусть годик потрудится, получит характеристику и заодно хорошенько подготовится в институт. Катины родители сознавали, что Катя не такой вундеркинд, как дочка майора, и с первого раза на юридический не поступит. Год практики в милиции и хорошая характеристика — совсем другое дело. Пустовалов согласился взять девчонку. Тем более, что Катя училась в одном классе с его Аленой, и они были подругами. Что касается собственной дочери, то она поедет в Англию, в Оксфорд. Победительница олимпиады, медалистка, она имела реальный шанс учиться в прославленном на весь мир университете. Обучение стоит больших денег. Но проблема не в том, что их у него нет, а в том, что начальник райотдела не может иметь таких денег. Заплати он за учебу, и его тут же возьмут на заметку. Тем более сейчас, когда решается судьба вакантного места в областном управлении. Сторонники кандидатуры Требухина делают все, чтобы свалить конкурента. Придется брать банковский кредит официально, под проценты, чтобы осенью отправить дочь в Англию.
— Слушаю вас, Роман Иванович.
— Вызови ко мне, Катюша, офицеров, кто есть сейчас в конторе.
— Хорошо.
На улице стоит невыносимая жара, земля превратилась в пыль, скоро реки обмелеют. Кого сейчас найдешь на работе? По домам разбрелись, бездельники. Дышать нечем, даже вентилятор не помогает, гоняет горячий воздух по клетушке, в шутку называемой кабинетом, а проку никакого.
В дверь постучали, и вошли двое офицеров в мокрых от пота рубашках.
— Где остальные? — строго спросил майор. Нашел, с кого спрашивать. Самому смешно стало. Лейтенанты в ответ пожали плечами.
— Вот что, ребята, садитесь на мотоциклы и дуйте по адресам. Через два часа все должны быть в сборе. В ближайшие сутки о жаре и отдыхе придется забыть. Ты, Полосухин, заступишь на дежурство в шесть вечера и сядешь на связь. Рахманов в полной амуниции перекроет Михайловское шоссе в районе перекрестка. Наша задача распределить силы таким образом, чтобы мышь не могла проскользнуть с юга в районе Елани.
Поделиться книгой: