Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну а как же, Светлана его к нам в кабинет приводила, – ответила одна из женщин.
– Высокий, широкоплечий, волосы темные, короткие, от тридцати до сорока лет, – вспомнил Чернышов приметы, названные карточными шулерами.
– Точно. Такой представительный красивый мужчина. Неудивительно, что Светка на него запала, – наперебой ответили Чернышову сразу несколько женщин.
– Значит, он представился вам журналистом? – уточнил Чернышов.
– Да, – растерянно ответила ему одна из женщин. – А разве это не так? Он что, связан с теми убийцами?
– Это я и хочу выяснить.
Ответ Чернышова сослуживицы Светланы Богдановой восприняли как подтверждение своих подозрений.
– Ну надо же! – всплеснула руками самая старшая из сотрудниц отдела кадров. – А ведь и не подумаешь. С виду такой приличный молодой человек. Он даже нашей заводской газетой интересовался.
– Интересовался заводской газетой? – переспросил у нее Чернышов.
– Ну да, Светлана ему показывала подшивку заводских газет.
– Можно и мне на нее взглянуть? – спросил Чернышов.
– Да, пожалуйста.
Женщина поднялась со своего места и вышла из кабинета. Она вернулась через несколько минут, неся в руках толстую кипу газет. Вскоре Чернышов убедился, что в ней не хватает номера за предыдущую неделю.
– Вы не помните, Светлана не отдавала своему знакомому эту газету? – поинтересовался он.
– Да, он как раз изучал ее очень внимательно, – вспомнила одна из женщин, до этого момента хранившая молчание. – Так что вполне могла и отдать, если он ее об этом попросил.
– А где я могу взглянуть на исчезнувший номер? – спросил Чернышов.
– В заводской библиотеке и в нашей типографии наверняка есть все номера, – ответили ему.
Библиотека располагалась в том же здании, только на этаж выше, и уже через пять минут полковник Чернышов держал в руках номер газеты. С фотографии, напечатанной на первой полосе, на него смотрели все трое руководителей «Булата». У Чернышова непроизвольно сжались кулаки, сминая газету: «Так вот для чего тебе потребовалась газета! А чтобы получить о них информацию, ты познакомился с сотрудницей отдела кадров. А когда надобность в ней отпала, ликвидировал доверившуюся тебе женщину». Свой последний визит на заводе Павел Чернышов сделал в бюро пропусков, но там о журналисте из «Экономической газеты» даже не слышали.
После посещения Свердловского электромеханического завода полковник Чернышов заехал в областное Управление ФСБ. На этот раз Решетов оказался более разговорчивым. За предыдущий день его люди добились определенных результатов, и он горел желанием доказать Чернышову, что местные оперативники умеют работать не хуже московских.
– Мы разыскали машину, которую использовали убийцы, – гордо объявил он Чернышову.
– Где? – тут же спросил Чернышов.
– В двух кварталах от железнодорожного вокзала. Стояла в глухом дворе со спущенным колесом, – объяснил Решетов. – Это старый грузовой «УАЗ», поэтому автомобиль не заинтересовал угонщиков.
– Вы уверены, что именно этой машиной воспользовались убийцы?
– Разумеется. Сразу после расстрела директоров «Булата» повариха видела выезжающий со двора охотничьего хозяйства «УАЗ», да и отпечатки протектора, которые мы обнаружили возле домика, где произошло убийство.
«Довольно странный выбор транспорта, – подумал Чернышов. – Обычно наемные убийцы пользуются более скоростными автомобилями, а тут старый тихоходный «УАЗ». Хотя, с другой стороны, более неприметную машину трудно было бы отыскать».
– Как к убийцам вообще попала эта машина? – спросил у полковника Решетова Чернышов.
– Бывший хозяин «УАЗа» продал автомобиль по доверенности одному из них.
– Кто заверял доверенность?
У Чернышова появилась надежда, что через нотариуса, заверившего доверенность, удастся установить личность одного из убийц, но ответ Решетова разочаровал его:
– Никто. Покупатель заявил, что ему не нужна нотариально заверенная доверенность, а прежний владелец «УАЗа» возражать не стал. Деньги за машину он все равно получил.
– Но он хотя бы запомнил покупателя? – Чернышов все еще не хотел расставаться с надеждой.
– Весьма приблизительно. На вид около сорока, сутулый, выше среднего роста, волосы черные, растрепанные, небритый, одет в серый свитер под горло и грязную брезентовую куртку-штормовку.
– Это тот самый человек, который во вторник двадцать девятого числа прилетел в Екатеринбург из Москвы, а потом наводил справки о руководителях «Булата» на заводе, – заметил Чернышов и протянул Решетову протокол опроса сослуживиц Светланы Богдановой, составленный милицейским опером Сашей.
– Ну и ничего общего, – вынес заключение Решетов, прочитав словесный портрет московского «журналиста».
– Наоборот, основные приметы: рост, возраст и цвет волос – как раз совпадают, – возразил Чернышов. – А небритость и сутулость изобразить довольно легко. Что касается модного костюма и грязной брезентовой штормовки, то здесь, я думаю, объяснений не требуется. Изменение социального статуса – трюк достаточно простой и эффективный.
– А для чего ему вообще потребовалось преображаться? – в свою очередь спросил Решетов.
– Потому что франтоватые пижоны, каким он представился в отделе кадров, не покупают старые раздолбанные машины! – повысив голос, сказал Чернышов.
Решетов не нашелся, что ответить, и промолчал. Воспользовавшись паузой, Павел Чернышов сел напротив начальника местной оперативной группы и, глядя ему в глаза, сказал:
– Так, полковник, я могу описать вам все действия организатора убийства с того момента, как он прибыл в Екатеринбург, и до того, как отбыл в Москву, но только при условии, что вы поделитесь имеющейся у вас информацией. Договорились?
– Договорились, – с тяжелым вздохом ответил Решетов и полез в свой сейф за папкой с материалами заведенного разыскного дела.
Изучение этих материалов стало последним этапом екатеринбургской командировки Чернышова. В тот же день он вылетел обратно в Москву. Картина совершенного в Екатеринбурге преступления стала постепенно складываться в его голове, и, анализируя ее, Чернышов все более убеждался в изощренности разыскиваемой банды убийц.
Глава 40
ЧЕРНЫШОВ
– Ну и какие у вас, Павел Андреевич, соображения? – спросил у Чернышова Артем Ветров, когда тот закончил рассказ о своей поездке в Екатеринбург.
– Я думаю, один из убийц психически неуравновешенный человек, – заметил Чернышов. – Я видел фотографии погибших, сделанные на месте преступления следственной бригадой. Труп одной из убитых девушек просто жутко обезображен. Убийца выпустил ей в голову двадцать шесть пуль. От лица вообще ничего не осталось. Я не знаю, что это означает, но возможно, он получает наслаждение от убийства женщин. Мужчину в той же комнате он убил короткой очередью, а в девушку стрелял до тех пор, пока не кончились патроны.
– А помните, Павел Андреевич, я вам рассказывал о деле банды, грабившей инкассаторов, которую возглавлял Илья Сажин? – вставил Олег Муромцев. – Сажина тогда удалось задержать не без помощи его любовницы, семнадцатилетней девчонки, которая до знакомства с ним входила в молодежную группировку. Да и взяли его у нее на квартире. Возможно, с тех пор Сажин ненавидит женщин.
– Это что же получается, банду боевиков возглавляет маньяк? – растерянно спросил Артем Ветров.
– Версия Олега многое объясняет, – заметил Павел Чернышов, – и указывает на то, что бойня возле офиса Горадзе и расстрел в Екатеринбурге на счету одних и тех же преступников. А вот в том, что это Сажин возглавляет банду убийц, я сомневаюсь. Мы не знаем, кто организовал покушение на Горадзе, но я точно могу сказать, что «Булатом» занимался вовсе не Сажин.
– Вы считаете, что руководитель банды – тот самый «журналист», что появился в Екатеринбурге за пять дней до убийства? – спросил Олег Муромцев.
– Скорее всего, – кивнул головой Чернышов и без всякого перехода спросил: – Кстати, как там расследование по адвокату из Екатеринбурга?
– Мы попробовали восстановить последний день его пребывания в Москве, – начал Олег Муромцев.
– Тем более что пробыл он у нас только одни сутки, – вставил Ветров. – В воскресенье вечером приехал, а вечером в понедельник уже собрался уезжать, да так и не дошел до поезда.
Ветров замолчал, давая возможность товарищу продолжить рассказ.
– В день своего предполагаемого отъезда в Екатеринбург адвокат встречался… С кем бы вы думали, Павел Андреевич? – обратился к Чернышову с вопросом Олег Муромцев.
– С Тумским, – уверенно ответил Павел Чернышов.
– Ну, Павел Андреевич, с вами совсем неинтересно разговаривать, – напустив на себя обиженный вид, заявил Ветров. – Вы все наперед знаете.
– Ты же сам выяснил, что в Екатеринбурге адвокат по поручению Тумского скупал акции, – заметил Чернышов. – Так что догадаться, с кем он мог встречаться в Москве, было совсем нетрудно. Итак, где и во сколько Тумский встречался со своим адвокатом?
– В ресторане Даниловского гостиничного комплекса, – ответил ему Олег Муромцев. – Причем встреча продолжалась не более пятнадцати минут. Первым ушел из ресторана адвокат. Его собеседник, в котором метрдотель опознал по фотографии Тумского, оставался за столиком еще несколько минут, после чего тоже вышел из обеденного зала и, по словам метрдотеля, выглядел крайне раздраженным.
– Весьма примечательно, если вспомнить, что в тот же день погиб сам адвокат, а еще через шесть дней банда убийц расстреляла трех директоров торговой фирмы, созданной по решению совета акционеров, – заметил Чернышов.
– Кстати, Павел Андреевич, можно еще раз взглянуть на приметы человека, приходившего на завод под видом журналиста? – попросил Ветров.
– На, изучай. – Чернышов протянул Артему листок с описанием человека, назвавшегося корреспондентом «Экономической газеты».
– Слушай, Олег! – возбужденно воскликнул Ветров, изучив описание. – А ведь это тот самый неустановленный гость из номера адвоката!
– Не может быть! – Олег Муромцев изумленно поднял брови.
– Да он, он, – уверенно сказал Ветров. – Прочти сам и сравни приметы.
Ветров передал Муромцеву полученное от начальника описание, а сам повернулся к Чернышову и сказал:
– Понимаете, Павел Андреевич, в номер адвоката, прямо перед его отъездом на вокзал, заходил какой-то мужчина. Его запомнила дежурная по этажу, с которой мы разговаривали. Так вот, ее описание в точности совпадает с приметами этого якобы журналиста.
– Вот это действительно неожиданно, – удивился Чернышов. – Мы исходили из того, что организатор убийства руководителей «Булата» действовал в интересах Тумского, – начал рассуждать он. – Но если убийство адвоката тоже совершил он, значит, что же получается, Тумский поручил ему ликвидировать своего человека?
– А может, он его и не убивал? – предположил Ветров. – Из того, что «журналист» заезжал в гостиницу к адвокату, еще не значит, что он же его и заколол на Казанском вокзале.
– Не следует, – кивнул головой Чернышов, – но вполне вероятно. Кстати, ведь ты говорил, что расследованием этого убийства занимается твой знакомый опер из центрального РОВД? – вспомнил Павел Чернышов. – Еще раз свяжись с ним, возможно, уже появились новые данные.
– Я как раз собираюсь с ним сегодня встретиться, – ответил Ветров. – Может, и правда ментам удалось что-нибудь обнаружить.
– А мне, Павел Андреевич, чем заняться? – поинтересовался Муромцев.
– Тумским, Олег, Тумским, – дважды повторил Чернышов. – Он заказчик, поэтому надо брать его в самую серьезную разработку.
Отпустив своих сотрудников, полковник задумался: «Фактов собрано много, а связать их в одно целое не удается. Убийство Горадзе, убийство адвоката из Екатеринбурга, расстрел руководителей «Булата» – кому была выгодна их смерть? Тумскому? Если он крупный торговец оружием, он должен был конфликтовать с Горадзе. Так, Тумский пытается взять под контроль завод, ведь именно для этого его адвокат скупал акции. На СЭЗе производят тактические комплексы ПВО, и Тумский стремится монополизировать торговлю этими комплексами. Видимо, его планам мешали прежние руководители «Булата», и Тумский приказал убить их. Его приказ выполнили профессиональные боевики, которые неделей раньше расстреляли главного конкурента Тумского, Вахтанга Горадзе, вместе с его телохранителями. Профессионализм боевиков говорит об их высокой подготовке. Скорее всего они бывшие солдаты спецназа. Возможно, мы даже знаем личность одного из них. Илья Спиридонович Сажин – бывший прапорщик, бывший солдат-наемник, бывший Главарь банды грабителей и бывший заключенный исправительной колонии строгого режима. Что может быть общего у крупного бизнесмена Тумского и уголовного преступника?»
Чернышов выбрался из-за письменного стола и несколько раз прошелся по кабинету. «Тумский – подпольный торговец оружием и, по сути, сам является уголовным преступником, – ответил он на собственный вопрос. – Да, но свое истинное лицо он старательно прячет под маской добропорядочного бизнесмена и мецената, – возразил Чернышов себе. – Согласно тому имиджу, который пытается поддерживать Тумский, он не должен общаться с бывшим заключенным, даже освобожденным по амнистии. И тем не менее общается. Что-то тут не то, какая-то нелогичность. А как вообще Тумский нашел Сажина? Где они могли познакомиться? На светской вечеринке?» – Чернышову даже стало смешно от подобного предположения, хотя преступления, которые ему приходилось расследовать, совсем не располагали к веселью.
Вернувшись к столу, Павел Чернышов снял трубку служебного телефона и позвонил в кабинет своих сотрудников. На его звонок ответил капитан Муромцев.
– Отлично, Олег, ты мне как раз и нужен. Зайди, – распорядился Чернышов и, когда Муромцев появился в его кабинете, сказал: – Олег, тебе надо будет еще раз поинтересоваться уголовным делом Сажина. Мне кажется, что его пути и пути Тумского раньше должны были где-то пересекаться. Ведь ни с того ни с сего Сажин не мог начать работать на Тумского. Да и Тумский не стал бы передавать незнакомому человеку заказы на убийства.
Глава 41
КОВАЛЕВ
Приняв душ и критически осмотрев в зеркале свое обнаженное тело, Ковалев набросил на плечи махровый халат и вышел из ванной комнаты.
Когда Андрей Ковалев служил в Московском ОМОНе, он вставал не позже семи утра. Проснувшись, сразу же принимал душ и не делал исключения, даже когда в общежитии, где он жил, не было горячей воды. Но с переходом на службу к Тумскому привычки стали постепенно меняться. Теперь Андрей позволял себе понежиться в постели когда до девяти, а когда и до десяти часов. Каждодневные занятия утренней зарядкой тоже остались в прошлом. Правда, иногда Ковалев брался за гантели или садился на тренажер. Но эти занятия уже не носили регулярного характера и выполнялись от случая к случаю, что не замедлило сказаться в виде небольшой складки жира, нависающей над туго затянутым брючным ремнем. Мышцы еще сохраняли прежнюю твердость и силу, но тенденция к их увяданию была налицо.
Прошлепав босыми ногами по полу, Ковалев вернулся в спальню. Когда Андрей рассматривал себя в зеркало, ему показалось, что количество жира на его теле заметно прибавилось. И хотя эта мысль была Андрею неприятна, он решил ее немедленно проверить. Вернувшись в спальню, Ковалев первым делом вытащил из-под кровати напольные весы. Чтобы добраться до них, Андрею пришлось отодвинуть в сторону гантели, к которым он не притрагивался уже больше недели. Ковалев встал на весы и недовольно поморщился. Стрелка колебалась возле деления «98», хотя еще месяц назад она не перескакивала через отметку «95». Андрей недовольно скривился, но не сошел с весов, ожидая, когда успокоится стрелка, и в этот момент в соседней комнате зазвонил телефон. Ковалев чертыхнулся и пошел к телефону.
– Доброе утро, господин Ковалев, – услышал он в трубке знакомый голос. – Как вам понравился кофе по-восточному? – произнес Салим условную фразу.
– Все в порядке, Салим. Я один, вы можете говорить смело, – ответил ему Андрей.
– Я просто хотел поинтересоваться, вы уже просматривали сегодняшние газеты? – осведомился иранский разведчик.
– Еще нет.
– В таком случае посмотрите свежий номер… – Салим назвал газету, где работал Игорь Денюхин, – и обратите внимание на первую страницу. Я перезвоню через полчаса.
Не дожидаясь ответа, Салим отключился. Что означали его странные слова, Андрей так и не сообразил, тем не менее начал торопливо одеваться. Выйдя на улицу, он купил в ближайшем киоске «Информпечати» названную Салимом газету, развернул ее и сразу все понял. На первой странице главный редактор поместил короткое сообщение об убийстве сотрудника газеты, сопроводив заметку его прижизненной фотографией. Газетная фотография получилась не слишком четкой, тем не менее Ковалев без труда узнал журналиста, выманившего его на встречу с Салимом.
Звонок раздался ровно через полчаса. Ковалев отложил в сторону гантели, за которые взялся сразу после возвращения с улицы, и снял телефонную трубку.
– Вы уже видели газету? – поинтересовался Салим.
– Да, – коротко ответил Ковалев.
– Что скажете?
– Вы выполнили условие договора, теперь очередь за мной. Оставьте мне номер вашего телефона. Думаю, что на днях я смогу сообщить вам свой план.
– Это очень хорошо, господин Ковалев, – поблагодарил Андрея иранский разведчик и в то же время проявил некоторое беспокойство: – Мне показалось, у вас какой-то странный голос, господин Ковалев. Что с вами?
– Все в порядке, – тяжело дыша, отвечал Андрей. – Просто я работал с железом.
– О, это очень похвально, господин Ковалев, что вы поддерживаете себя в должной форме, – заметил Салим, после чего продиктовал недавно обретенному агенту номер своего служебного телефона.
Закончив разговор с Салимом, Ковалев вытер тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот и вновь взял в руки гантели. Теперь, когда у него появилось самостоятельное задание, которое к тому же должно было принести целое состояние, Андрей твердо решил восстановить постепенно утрачиваемую силу и ловкость.
В тот же день Ковалев отправился на учебно-тренировочную базу своей боевой группы, чтобы встретиться с Ильей Сажиным. После первого успешного задания, которым стала ликвидация Вахтанга Горадзе, все боевики получили возможность перебраться в Москву. Но Сажин такой возможностью не воспользовался, оставшись жить в бывшем пионерлагере. Вместе с ним остался и умалишенный минер Володя, но того Сажин просто побоялся отпускать от себя.
…Сажин выслушал Ковалева, не перебивая, только внимательно смотрел ему в глаза.
Поделиться книгой: