Тотем Козерога

– Зря, Сашка! – обиделся парень и сложил руки на груди. – Россия богата древней нечистью. Из истории должен помнить, что в Европе лютовала инквизиция, была охота на ведьм. А у нас? Ничуть. Волхвы сумели заменить поклонение идолам, истуканам и болванам, молением иконам. Старые боги преобразились, превратились в православных святых. Тот же Перун стал Георгием Победоносцем, богиня воды Купава сменила пол и обратилась Иваном Купалой. Лишь благодаря этому славяне сохранили остатки внутренней силы и величия.

– Да-да, – подхватил я в приступе дурацкого веселья. – А русские конечно избранный народ!

– Именно, – согласился Вадим с той же серьезностью. – Славяне – потомки Древнего народа. Их еще Ариями называют. Изыскания историков показывают, что народы Европы – бывшие русские племена. Индия тоже заселена славянами. В Азии китайцы и прочие монголы по деревьям прыгали, когда мы уже в иные миры ходили и были бессмертными. Вообще существовало три великих цивилизации: арии в Евразии, египтяне в Африке, ацтеки в Америке. Но со временем две последние захирели. Арии держались дольше всех, переродились в славян. Но мы тоже потихоньку деградируем, забываем великое прошлое. Нам подсовывают ложные ориентиры, соблазны… Русский дух силен, многое подминает под себя. Но что-то по частям умирает.

Парень говорил с жаром, в глазах сверкала уверенность в словах. Я с возрастающим изумлением наблюдал, хлопал глазами. Потом не выдержал, ударил ладонью по столешнице.

– Вадька, хватит, – буркнул я. – Не надо кормить меня россказнями. Сейчас еще и про великое Зло наплетешь или Темную сторону Силы.

– Не веришь, – сказал он утвердительно и поморщился.

– А с чего верить? – фыркнул я. – Пойми правильно, Вадим… Слишком фантастично. Да и хочется людям веровать в чудо. Сейчас столько гадалок, предсказателей, пророков и прочих шарлатанов развелось. Каждый третий видел летающие тарелки и маленьких зеленых человечков. А я не поверю, пока не потрогаю. Еще лучше облапить, обнюхать, на зуб попробовать… Но развеселил меня, признаю. И развлек на сон грядущий. Спасибо.

– Не за что, – скривился парень. – Ладно, Фома неверующий… Тогда я пошел спать.

Вадим встал на ноги, еще раз потянулся. Я внимательно посмотрел в глаза, закусил губу. Странно, ведь и правда не сумасшедший, не фанатик. Если бы из тех, то впаривал до пены у рта. А тут сразу перестал, едва увидел, что не верю. Причем говорил грамотно, уверенно, старался привести доказательства, логически обосновать. В голове вспыхнуло воспоминание. Я вздрогнул, спросил тихо:

– Вадь, а ведьмы сейчас летают?

Студент напрягся, посмотрел с необычным выражением в серых глазах.

– Они всегда летают, Сань. Неугомонные. Но по весне чаще. Равноденствие, шабаш и прочее. Силу собирают, веселятся. Где-то видел?

– На Желтом холме, – признался я. – Правда, подумал, что глюки.

– Точка Могущества, – кивнул Вадим. – Раньше там истукан стоял. А потом навьи твари обосновались, сползлись на отражение силы. Навии – это демоны такие, из теневых миров приходят. Но ведьмы разогнали, стали игрища устраивать. Совсем осторожность потеряли. Ты больше туда не ходи. Ведьмы разные бывают, могут и проклясть сдуру.

Студент зевнул еще шире, махнул на прощанье рукой и ушел. Я услышал стук двери. Некоторое время доносилось шуршание, потом раздался богатырский храп. Я глянул в кружку, хлебнул остывший чай. На зубах заскрипели кусочки листиков, язык свело терпкостью.

– Черт! – воскликнул я удивленно и обиженно. – Нет, ну не черт ли!..

Достал из тайника в серванте пачку сигарет, потрусил. Легкая, но внутри что-то стучало. Открыл и заглянул: осталось три штуки. Ничего, завтра куплю новую, а пока хватит. Зажигалка долго не хотела работать, высекала снопы искр. Наконец занялся маленький, дохлый огонек. Я прикурил, глубоко вдохнул вонючий дым и постарался собраться с мыслями. Вадим запутал своими сказками. Причем говорил настолько легко и уверенно, что хотелось верить. Я бы расхохотался в лицо, если бы не смутный силуэт в ночном небе и странная девушка.

Сигарета не доставила удовольствия, порядка в голове тоже не прибавилось. Я швырнул окурок за окно, тяжело вздохнул. Пора спать. Утро вечера мудренее. Завтра на работу. Пятница, день по определению легкий. Но придется терпеть насмешки и вопросы сотрудников. Да и рекламные логотипы давно пора сдать, иначе заказчики четвертуют. А насчет странностей думать не стоит. Любое необычное событие объясняется вполне банально и просто. Мир, как бы ни утверждал Вадим, подчиняется четким законам, в нем правит физика, экономика и психология. Но даже жаль… я бы многое отдал, чтобы жить в сказке…

В ногу уткнулось нечто мягкое и пушистое, раздалось требовательное мяуканье. Багира, проглот, совсем озверела. Сколько можно жрать? Я толкнул ногой, но комок меха вновь прилип к ноге, потерся и замурлыкал.

– Брысь! – сказал я. – Вовка тебя кормил. В миске осталось, я видел.

– Мнявр!.. – ответила кошка. – Мяв!

Морда наглая, зеленые глазища похожи на фонари. Багира присела, задрала переднюю лапу и стала наводить чистоту на грудке.

Я захлопнул ставню, направился в комнату. Но на пороге остановился и обернулся. Кошка сидела там же, наблюдала за мной с недовольством и обидой. Я вздохнул, открыл холодильник и отыскал кулечек с размороженной килькой. Насыпал в кошачью миску с горкой, остатки кинул обратно. Багира радостно мяукнула, с урчание вонзила острые зубы в рыбу. Я осторожно потрепал по мохнатой голове, выключил свет и на ощупь прокрался в комнату. Скинул одежду и юркнул под одеяло. Обычно долго ворочаюсь, вспоминаю дневные события, думаю о прошлом и будущем. Но на этот раз сразу канул в глубокую тьму без сновидений.

ГЛАВА 2

Под утро сон прозрачный и легкий. Биологические часы настроены на скорое пробуждение. Поэтому запускают тело в рабочий режим гораздо раньше, чем требуется. Сон становится поверхностным, чутким. Две трети мозга работают на полную мощность. Включают слух, осязание и обоняние. Гоняют кровь интенсивнее, чтобы балбес пробудился свеженьким и бодрым, сразу приготовился к поглощению пищи и быстрому спринту по городу. Но последняя треть самая ленивая. Уже чувствует, что готова проснуться, но цепляется за легкую пелену блаженного забытья, говорит сама себе: «Еще часочек, еще пять минуток… Будильник не звенит, надо понежится».

Сквозь сон я слышал голоса, шаги. Вспомнил, что Светка с Вовкой уходят раньше. Первой на учебу, второму на работу. Я белый человек – мне надо явиться лишь к девяти, Вадим тоже – расписание занятий позволяет. На какое-то время опять отключился, потерял зыбкую связь с реальностью. Проснулся от истерического мяуканья Багиры. Кошка топталась по мне, как гиппопотам, сопела и фыркала, тыкалась мокрым носом в щеку. «Забыли покормить, – возникла раздраженная мысль. – Сколько можно, просил же…»

– Брысь! – буркнул я.

Багира душераздирающе мяукнула, увернулась. Но вредная натура заставила отомстить. Вернулась и заорала еще громче, ударила по лицу мохнатой лапой. Когтей не выпускала, знала, что будут репрессии. Я махнул рукой, застонал. Кошка приободрилась, стала тереться пушистым боком. Я собрался с силами и открыл глаза.

Из-под закрытых штор прорывались яркие золотистые лучи, по обоям бегали веселые солнечные зайчики. Я обвел взглядом свою обитель. Отметил толстый слой пыли на книжных полках и мониторе компьютера. Простыни и одеяло скомканы и перекручены. Наверное, здорово вертелся во сне…

– Мяу! Мяврр!..

Багира улеглась на груди, замурлыкала. На черной мордочке появилось довольное и хитрое выражение. В зеленых глазах блеснула насмешка, осознание победы.

– Ну что тебе? – рыкнул я. – Дай поспать…

Мазнул взглядом по стене, задержал на часах. В затуманенном мозгу предостерегающе зазвенело. Стрелки показывали двадцать минут девятого.

– Опаздываю!.. – выдохнул я.

Одним движением скатился с постели, едва не задавив кошку. Багира душераздирающе мяукнула, тенью шмыгнула в полуоткрытую дверь. Я бросился следом, размашисто хлопнул по выключателю и заскочил в ванную. Но свет и не подумал загореться. Лампочка в очередной раз перегорела. Времени возиться и менять не осталось. Я выругался, оставил дверь приоткрытой. В полутьме нашарил зубную щетку, тюбик. Кое-как привел рот в порядок, подставил голову под струю холодной воды. Остатки сна мгновенно выпорхнули из тела. Вода ледяная, кожа сразу занемела. Я фыркнул и поежился. Небрежно поелозил полотенцем, подсушил волосы и глянул в зеркало. Ранки поджили, мелкие исчезли, крупные превратились в едва заметные линии. Хотя еще вчера думал, что, по крайней мере, пару дней буду ходить с расцарапанным лицом. Кроме того возникло странное ощущение… Я замер завороженный собственным смутным отражением. На меня смотрел помятый и сонный парень: волосы торчком, трехдневная щетина… Обычное дело с утра. Поразило другое. В густом полумраке четко выделялись радужки глаз. Ободки тускло светились, будто намазанные фосфорной краской. Я поморгал, мотнул головой. Глянул еще раз. Вроде бы нормально. Наверное, просто показалось. Что со сна не причудится…

Я метнулся обратно в комнату. Отыскал чистую одежду, облачился в светлые джинсы и бордовую футболку. На ходу прилизывая волосы, помчался на кухню. Обожаю современные технологии! Чайник вскипел сразу же, заклокотал и затрясся. А еще несколько лет назад пришлось бы ставить обычную жестяную посудину на печку, возиться, ждать пока нагреется… Я проглотил пару бутербродов, совершенно не чувствуя вкуса. Закурил, стал торопливо прихлебывать кофе, шипя и обжигаясь. Бросил взгляд на сервант. Блюдце, куда вчера Вадик наливал молоко для домового, чистенькое и блестящее. Я хмыкнул и пожал плечами – Багира постаралась, вылизала. И почему студент так упорно верит в нечисть? Ответы на поверхности, никакой запредельной мути не существует.

Словно в ответ на мысли за решеткой вытяжки что-то зашуршало и заскреблось. Я затаил дыхание, потушил окурок и подкрался поближе. Шорох повторился, но вроде бы тише. Раздался топот мягких лап, на кухню примчалась кошка. Остановилась рядом, глянула с любопытством – чем занимаешься, хозяин? Тихо и жалобно мяукнула.

– Багира! – сказал я с укором, погрозил пальцем. – Зачем я тебя держу? Мыши в вентиляции табунами ходят, а ты и в ус не дуешь. Только и умеешь, что рыбку трескать, спать и быть красивой. Настоящая женщина…

– Мяв! – возмутилась кошка. Обиженно отвернулась и с независимым видом принялась умываться. Старательно вылизывала лапу, терла по острой мордочке. Но то и дело поглядывала искоса – а вдруг хозяин оттает?

Ухмыльнувшись, я полез в холодильник за остатками кильки. Давно изучил характер питомицы. Гордая и вспыльчивая, очень умная. Иногда кажется, что понимает буквально каждое слово. Если не задобрить, то будет дуться пару дней, прятаться и фыркать, воротить нос. А может сбежать на улицу, путешествовать по чердакам и подвалам. Потом вернется, проверено. Но зачем лишние волнения? Я вытрусил кильку из пакетика. Подумал и положил рядом кусочек колбасы.

– Пожалуйте откушать, барыня! – с раболепием в голосе произнес я, сделал учтивый жест рукой. Старательно скрыл улыбку, состроил серьезную физиономию.

Багира увлеченно «звала гостей», мылась и чистилась. Услышав голос, подняла мордочку. В зеленых глазах промелькнуло неподдельное удивление: А? Что? Звал, хозяин? Бросила хитрый взгляд на миску, лениво и вальяжно подошла. Мол, лопать и не хочется. Но если так просите, то так уж и быть, сделаю одолжение…

– Актриса! – укорил я. – Будь проще и люди к тебе потянуться.

Кошка вильнула хвостом, что буквально обозначало: «Отстань, кушаю!» Стала аккуратно хрумать кильку, корчила из себя даму на светском приеме. Я ухмыльнулся. Вспомнил о времени и заторопился. Бросил в карман мобильник, ключи и немного денег. Запер дверь и выбежал на улицу.

Погода чудесная. В небе сияло яркое солнце, по лазурному небу стремительно мчались маленькие облачка. Ветерок прохладный, утренний. Взъерошил волосы, забрался под футболку и пощекотал грудь. Я передернул плечами, решительно направился в сторону остановки. Обычно иду пешком, окончательно просыпаюсь по дороге. Но сейчас не до прогулок. Если опоздаю, то выволочка обеспечена.

Ускорил шаг, выбрался на остановку. Тут очень людно. Группками стояли студенты, курили и перешучивались. Отдельно – народ повзрослее, с хмурыми, озабоченными лицами. Тоже опаздывают на работу. У самого бордюра толклись старушки. Эти ясно куда – на ближайший рынок. Даже не столько за покупками, сколько за новыми впечатлениями, новостями. Среди толчеи бегали ободранные псы, в сторонке пировала стая голубей – кто-то неосторожно уронил пакетик жареных семечек.

Протолкавшись поближе к краю дороги, с надеждой посмотрел влево. Лучше бы маршрутка. Пусть дороже, зато быстрее и комфортнее. Но молчаливая мольба осталась не услышанной. Громыхая и дребезжа, подкатился коробок старого, проржавевшего троллейбуса. По толпе прошло оживление, все приготовились, затаили дыхание. Вперед выдвинулся авангард из старушек. Остальные уступали путь, устрашившись грозных взоров и неоспоримого аргумента в виде тяжеленных сумок, авосек, пластиковых ведер. Такими хорошо пинать по ногам, отталкивать конкуренток в борьбе за место на жестких сиденьях.

Возник непростой выбор. Либо поехать на гробовозе с риском для здоровья, либо дождаться микроавтобуса. Пока думал и колебался, толпа оттеснила вплотную к троллейбусу. С лязгом и скрипом распахнулись двери. Первыми рванулись старушки, не обращая внимания на ругательства и вой выходящих людей. Вслед плотными рядами пошли студенты. Я рванулся обратно напуганный перспективой опасной езды, но людская масса подхватила, потащила вперед. Меня буквально внесли в салон, затолкали вглубь между средней и последней дверью. Самое паршивое место, выбраться практически невозможно.

Я сцепил зубы, ухватился за поручень и расставил ноги пошире. Раз уж не повезло, то нужно хотя бы выжить в давке. Буквально за минуту троллейбус оказался переполнен. Меня толкали, в ушах стоял звон от разноголосого гама. Ругались старушки, громко ржали студенты, остальные возмущались, кто-то громко рассказывал новости… В нос ударила убойная смесь состоящая из запаха едких духов, мужского пота, перегара и почему-то машинного масла. Водитель по громкой связи отчаянно ругался, подгонял замешкавшихся и угрожал расправой. Наконец, все залезли, опять натужно скрипнули двери. Резкий толчок едва не выбил дух. Троллейбус, словно гоночный автомобиль, рванулся с места, набрал скорость.

«Пять остановок, – подбодрил я себя. – А потом избавление…»

– Оплачиваем проезд, пассажиры! – раздался громогласный голос кондукторши.

Из кабины водителя, словно валькирия на поле боя явилась объемная женщина в оранжевой жилетке. На толстом пальце рулон билетов, на груди маленькая, но толстая сумка для денег. Интересно, специально подбирают? Чтоб богатырского телосложения и отвратительной наружности? Или само собой выходит? Понятно, такая сможет вытрясти мелочь из самого отпетого хулигана. Но как перемещаться по салону?..

Кондукторша пошла вперед, неумолимая как горная лавина. Люди охали и ахали, ругались вполголоса. Но каким-то образом расступались, вжимались в сиденья, едва не садясь на руки тем же старушкам. Где-то у средней двери грянул апокалипсис. Сборщица податей столкнулась с мужиком, не уступающим по габаритам. Они долго пытались разминуться, осыпали друг друга отборной бранью. При этом страдали остальные. Раздался истерический вопль женщины, едва не размазанной по двери, заворчали мужчины…

Я отвернулся, с тоской посмотрел в мутное исцарапанное окно. За ним светило весеннее солнце, ходили девочки в коротких юбках, сверкали островки свежей зелени. А я в душной шумной коробке, что вот-вот вытрясет душу. Вот и наказание за лишние минуты сна… Я попытался отрешиться от окружающего. В голове завертелись воспоминания о вчерашнем вечере. Теперь поблекли, покрылись пеленой забытья. Посещение холма казалось сном. Мало ли что причудится. Хотя руку отдам на отсечение – все было. Чувствовал, видел и осознавал очень ярко. Впрочем, никогда не жаловался на плохую память или приступы галлюцинаций, видения, психические расстройства. Но как человек сугубо материалистичный признать не мог, старательно забывал. Это удар по моему видению мира. Я просто не мог объяснить невероятную быстроту незнакомки. И то как исчезла, буквально растворилась… Нет, так нельзя. Иначе придется согласиться с существованием ведьм, домовых, колдунов и магов, поверить Вадиму. Но я не дурак, я человек мыслящий трезво. Реальность – в законах физики, психологии и экономики!

Троллейбус раза три останавливался. Люди выходили и заходили, раз за разом повторялись рейды кондукторши. Салон очистился, стало просторнее. Я вздохнул с облегчением, немного расслабился. Сказал себе: «Держись, Саня! Осталось две остановки!»

Огляделся вокруг, просчитал ходы для отступления к двери. Так, к средней нельзя. Там угрюмого вида рабочие. Видно, что с жесточайшего похмелья: глаза налиты кровью, морды перекошены. Жалко расталкивать, страдают люди. Но они не самое страшное препятствие. Рядом окопалась низкорослая бабуля с полным ведром куриных яиц. Я бросил взгляд назад. Там плотная толпа студентов. Чтобы выйти придется проталкивать человек семь. В общем-то, задача посильная, но хлопотная…

Внезапно на глаза попалось нечто, что совершенно выбило мысли об осторожных маневрах. Я затаил дыхание, пригляделся. Нет, на этот раз зрение точно не подвело. Среди студенческой братии заметил невысокую хрупкую девушку. Одета в черные бриджи, голубенькую блузку с короткими рукавами. Но самое главное – у нее на плече небольшая татуировка. Та самая, что запомнил ночью – черная кошка с выгнутой спинкой. Вчерашняя ведьмочка? Или нет? А может просто девочка с похожей тату? Лицо скрывала копна густых темных волос.

В груди тревожно и как-то подозрительно сладко екнуло. Я одернул себя. Гнаться за едва знакомой девчонкой, которую мельком видел ночью?.. Что за глупости? Но ноги уже сами решились на подвиг. Очнулся, лишь когда в лицо дохнуло вонью гнилых зубов а уши заложило раскатистым басом:

– Куда прешь, недоумок? Ноги оттоптал!

– Простите! – пробормотал я, кое-как протиснулся мимо громадного неопрятного мужика. Тот больно ткнул локтем по ребрам, глянул со злостью, что-то забурчал в густые усы. Я не обратил внимания, попытался прошмыгнуть мимо двух женщин с объемистыми сумками. Но тетушки стояли плотно, спина к спине, и потесниться не желали.

– Молодой человек, вы хам! – взвизгнула одна.

– Идиот! – рявкнула вторая. – Сейчас все выходят! Куда спешишь?

– Извините! Простите! Дайте пройти! – бормотал я.

Старался не выпускать девушку из виду. Незнакомка не обратила внимания на шум – в общественном транспорте такое в порядке вещей. Осторожно пробиралась к выходу. Студенты охотно давали дорогу, сторонились. Собирается выйти на следующей – понял я. Рванулся к двери, надеясь перехватить. Но завяз в плотных мокрых от пота телах и зарычал от бессилия. Девушка остановилась у двери. Обернулась, мазнула по толпе невидящим взглядом. Она! – сообразил я. Черты лица точеные, немного неправильные, но очень милые. Вздернутый носик, пухлые губы. Кожа нежная, немного смуглая… Точно! Ночная незнакомка!

Троллейбус начал замедлять ход, затрясся и резко дернулся. Непреодолимая стена из тел рассыпалась, появилась узкая щель. Я сразу воспользовался, ловко юркнул вперед, удерживая взглядом голубую блузку. Девушка забеспокоилась, заметила меня. В пронзительно-зеленых глазах промелькнуло изумление и испуг. Незнакомка резко отвернулась, прошла вплотную к двери. Я помахал рукой, крикнул:

– Девушка! Девушка, подождите!.. Мне нужно с вами поговорить!

Она сделала вид, что не слышит. Двери с грохотом окрылись, незнакомка юркнула наружу. Я сделал последнее усилие, оттеснил плечом рослых парней. Как ошпаренный вывалился из горячей шумной утробы, по инерции пробежал несколько шагов. Двери троллейбуса лязгнули, прогнивший коробок задребезжал, покатился дальше. Я огляделся и от души выругался.

Вокруг никого. Пустынно и тихо, ветер гоняет пыль, теребит ветви деревьев. Ближайший прохожий метрах в тридцати. За спиной гудели машины, слышались далекие голоса. Я повертелся на месте, с хрустом сжал кулаки. Ведь была прямо предо мной, в двух шагах. За несколько секунд пока выбирался на тротуар, не могла никуда деться. Даже если бы бежала, то увидел промелькнувшую блузочку. Но тем не менее опять исчезла… Как такое могло случится?

Я поежился, попытался разогнать сгусток холода, что угнездился в груди. Внезапно вспомнились слова Вадима, серьезный взгляд. Что если друг прав? И все о чем говорил, существует? Я мотнул головой и закусил губу. Стоп, Санька! Так недалеко и до психушки. Многое можно объяснить логически, остальное случайностями. Фокусники и прочие шарлатаны пользуются свойством человеческой психики, жаждой веры, дабы дурачить народ. Люди порой сами хотят, чтобы их обманули. А девушка могла скрыться множеством различных способов: прыгнуть в такси, быстро забежать за троллейбус, дальше на ту сторону улицы… Но почему испугалась? Я не враг ей, плохого не желаю. Странно…

Раздалось насмешливое мяуканье, скрип когтей по твердой коре. С ближайшего дерева спрыгнула гибкая черная тень, устремилась ко мне. Я глянул и обомлел. Эту хитрую острую мордочку узнаю из тысяч других! Кошка подошла, потерлась о штанину и заглянула в глаза. Ласково замурлыкала и блаженно зажмурилась, подставила спинку.

– Багира! – обомлел я. – Как ты тут оказалась?

– Мяур! – насмешливо ответила кошка.

Присел на корточки и погладил. Попытался вспомнить оставил ли окно открытым. Собирался в спешке, когда курил, мог по рассеянности не закрыть.

– Багира! – сказал я как можно спокойней, пригрозил. – Возвращайся! Поняла? Беги, иначе рассержусь и неделю продержу на одном хлебе и макаронах.

Кошка мазнула хвостом по руке, мяукнула несколько возмущенно, мол, только начала гулять, а ты назад гонишь. Я погладил еще, почесал за ухом. Чувствуя себя несколько по-дурацки, сказал с умоляющими нотками:

– Багира, ты же хорошая кошечка! Не заставляй меня волноваться. Ладно, погуляй немножко и сразу домой. Договорились?

Она мурлыкнула. Развернулась и легкой игривой походкой устремилась прочь. Шла неспешно, кокетливо помахивала хвостом из стороны в сторону. Я проводил взглядом черную как уголек фигурку, пожал плечами. Год назад впервые увидел у подъезда, взъерошенную, исхудавшую. Пожалел и притащил домой. Обычно с уличным зверьем много проблем, но Багира как-то сразу прижилась, одомашнилась. Оказалась невероятно чистоплотной дамой, своенравной и игривой. Радовала и развлекала всех. Но иногда ее вновь тянуло в путешествия. Находила лазейки, уходила через окно, неосторожно приоткрытую дверь. Гуляла по несколько дней и возвращалась, довольная и голодная…

Вспомнив о времени, я зашипел сквозь зубы. Ждать следующего троллейбуса или маршрутки нет смысла. Сорвался с места и побежал по улице. Потом свернул во дворы, испугав неизменных бабушек у подъезда, перепрыгнул через невысокий забор и помчался дальше. Весь путь занял минут пять. Вскоре показалось здание офиса. Обычный трехэтажный дом, в котором несколько крупных и множество мелких фирм арендовали помещения.

На второй этаж взлетел на одном дыхании. По коридору крался на цыпочках, чтобы не дай бог не нарваться на Федора, своего начальника. Хороший мужик, но уж очень не любит опаздывающих и халатных. Я открыл дверь с вывеской «Рекламное агентство Карандаш», зашел в приемную и кивнул секретарше. Ксюша болтала по телефону, параллельно пыталась печатать. На миг запнулась, красноречиво кивнула на большие часы. Я глянул и поморщился – пятнадцать десятого. Федя уже обошел кабинеты художников и дизайнеров, отметил для себя отсутствующих. Значит, будет нагоняй. Если не сейчас, то в течение дня точно.

– Ну? – спросил я и кивнул на дверь начальника.

– Злой, – шепнула Ксюша, прикрыв трубку ладонью. Поправила белую прядку, что выбилась из прически, надула губки. – Ты же помнишь, иностранка приехала для консультаций и обучения. Федя ее неделю всячески развлекал, знакомил с городом. Видать запал на Грейс, а она как айсберг. В общем, бесится.

– Понятно, – кивнул я.

Как всегда окинул Ксюшу оценивающим взглядом. Куколка-блондинка, с накачанными губками и пышными формами. Одета с иголочки. Стиль деловой, но с некоторыми усовершенствованиями, что сводили с ума клиентов-мужчин. Многие сотрудники тоже пускали слюни. Но секретарша оказалась крепким орешком, упорно и прагматично искала кавалеров побогаче. Впрочем, у любой женщины бывают минуты слабости, чем я пару-тройку раз и воспользовался…

Словно партизан я перебежками добрался до кабинета, юркнул за рабочее место. Сразу включил компьютер, запустил файлы логотипов, что не доделал вчера. Достал из ящика пачку бумажек с эскизами заказчиков, начал просматривать. Лицо постарался сделать деловым и суровым, имитировал жуткую занятость.

Кабинет естественно не был лично моим. Делил с остальными работниками мышки и планшета. Федор оказался большим поклонником западной системы менеджмента. Поэтому старые пожелтевшие обои и грязный разбитый паркет соседствовал с компьютерами новых моделей, различной техникой. Рабочие места тоже оборудованы по европейским стандартам. У каждого своя ячейка из стола и полок, загороженная с трех сторон. Очень выгодно – можно подремать или спрятаться от зоркого взгляда сослуживцев и начальства. Хотя подозреваю, изначально задумано для того чтобы работник не отвлекался, сосредоточился на занятии.

Никто и не заметил, что я на месте. Слышалось щелканье мышек, стук клавиш и редкие ленивые разговоры. Понятно, работа кипит. Надо подключаться. Я выбрал один из логотипов, стал обрабатывать. С головой погрузился в дело, отключился от окружающего. Работа шла топорно, со скрипом. Несколько часов безуспешно провозился с одним проектом. Оттенки совершенно не нравились. К тому же монитор явно барахлил. Едва задавал цвет, как начинал «плыть», самостоятельно менялся на другой. Я решил отвлечься, включил интернет и зашел в почту. Со скуки принялся читать одно за другим. Три игриво-кокетливых письма от подружек, штук пять стандартных рекламных посланий. И еще сообщение, один в один повторяющее вчерашнее: «Уважаемый, Александр! Если ощущаете нечто необычное…»

Я перечитал, откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову. В душе родилось смутное беспокойство. В свете последних событий письмо выглядело совершенно иначе. Приобрело загадочный, непонятный смысл. Теперь ясно, что не обыкновенный спам. Но что за бред? Или совпадение? Я поколебался, но разозлившись, стер сообщения. Работать и еще раз работать! Нафиг эту дурь! Меня голыми руками не возьмешь!

К двум часам дня все-таки домучил один логотип, но совершенно выбился из сил. Работа определенно не спорилась. Кроме того жутко разболелась голова. Я фыркнул, вытащил из ящика стола пачку сигарет и пошел в курилку. Уже у двери нагнал удивленный голос Юры, начальника отдела:

– Бес! Неужели ты с нами?

– А где мне быть? – ответил я вопросом на вопрос, обернулся и глянул на улыбчивую физиономию Юрия. Дурак, каких поискать. Одевается, словно преуспевающий бизнесмен, тратиться на дорогие шмотки, костюмы. К тому же явно перечитал Карнеги. Только так можно объяснить фальшивую улыбку и по-идиотски счастливое выражение лица. – Вас и бомбежкой не разбудишь.

– Да-да, – улыбнулся Юра еще шире. – Работа дизайнера требует сосредоточения. Но все равно, хоть бы ногами громче топал или поздоровался.

– Учту, – сухо сказал я и бочком протиснулся за дверь.

– Постой! – окликнул Юрий. – Раз уж здесь, то вопрос. Сегодня вечером корпоративная вечеринка. Ты присутствуешь?

– А надо? – скривился я.

Терпеть не могу сабантуи с сотрудниками. Просто расслабиться и напиться нельзя. Иначе на следующий день будут коситься и еще месяц втихомолку шептаться, хихикать.

– Надо, – серьезно сказал Юра. – Команда от Федора Сергеевича поступила. Будем привечать временную сотрудницу, Грейс Моран. Поэтому оденься получше, возьми денег и к семи будь возле кафе «Эдем».

Примерно неделю назад в Славгород приехала англичанка, что само по себе из ряда вон выходящее. Город провинциальный, неизбалованный посещениями заграничных гостей. Шеф почти полгода выпрашивал консультанта по одной сложной графической программе у западных партнеров. И те, наконец, соизволили пойти на уступки, прислали Грейс. Я видел ее лишь издали, ибо непростая смертная. Высокая голубоглазая блондинка с пышной грудью и вечно брезгливым выражением лица. Ничего особенного, но Федя воспылал страстью, принялся ухаживать. А фаворитка начальника – беда для подчиненных. Если не явишься, то чего доброго премию снимет. Придется покориться.

– Ладно, – кивнул я. – Буду.

Толкнул дверь и выскользнул в коридор. Вдогонку полетел возмущенный вопль Юрки: «Ты куда сбежал, куряга? А кто по заданию отчитываться будет?» Я хмыкнул и решил не возвращаться. Сделаю вид, что не услышал. Иначе застряну, по меньшей мере, на час, придется выслушивать укоры. Добрался до лестницы и стал подниматься на третий этаж. Рядом с туалетом курилка – спасительное место для таких как я.

На середине пролета остановился, мотнул головой. Совершенно неожиданно накатила страшная слабость, ноги задрожали. Я покачнулся, выронил пачку сигарет. Нагнулся, чтобы подобрать. Но тут в глазах мигнуло, я ощутил себя лежащим на ступеньке. Сердце бешено колотилось, в ушах шумело, а в глазах двоилось. Череп изнутри распирало чудовищной тяжестью. На мозг обрушился сонм непонятных образов, мгновенно сменяющихся картинок. Слух терзали шорохи, далекие голоса, стуки, визжание. Мир потерял цвета, превратился в плоскую черно-белую фотографию. Постепенно темнел, превращался в негатив.