Крепость — на слом. Извергов — в плен. Кровью промыть Край. Масса! Вперед! В кровь — до колен! Штурм, но потом — Рай. Несколько человек во френчах и визитках выскакивают из особняка на мостовую:
Не вами, а нами Поднято знамя, Брошено семя, Тянуто бремя… Голос в толпе
Таких чегой-то не помним: Сидели, верно, в палатах… Выскочившие
— Смотри, коль не помнишь: Жилетка — в заплатах! — В холод ли, в жар ли По каторгам мерли, — — Этапами перли Без йода, без марли… — С рыданьями в горле… — Обыски, тюрьмы, Сифилис, корь мы — Все исчерпали В страшной купели… Крики
— Ну, уж, запели… — Сказки да бредни Старой обедни… — Вам бы старушек… — Вам бы лишь грошик На аналой… Долой! Человекоорудие Багрового Жругрита
Правильно, народ! Сбрасывай багром, Прямо к фонарю При: Пусть-ка на весу Мелют языком… Вон еще второй… Три! Восклицания с балкона
— Народ, осторожно! Обнимемтесь дружно: Сейчас — не до розни! А этот — лишь казни Сулит, — он тираном Быть хочет! Он грозным… Человекоорудие
Хватит! Молчать, Мерзкий наймит, Платный холоп, Гнус! Ставлю печать Прямо на лоб; Кто обелит? Ну-с? Знаем: кляня Люд трудовой, Наш предают Строй… Кто не со мной — Против меня. Пролетарьят! В бой! Площадь гудит. На улицах, ведущих к городской Цитадели, стычки.
Велга
Тех троих{14} — обойду Мглой дня бурного. Силы слив, обойму Лишь дух Черного. Смерк закат; над душой Длят Власть Сумерки… Погуляй, брат меньшой! Множь жертв судороги! Одно из щупалец Черного Жругрита появляется на площади. Оно кажется человеком, влезшим на фонарь.
Щупальце
Эй, голь бродящая! Бабье гулящее! Подонки вольные, Борцы подпольные, Рванье безрентное — Интеллигентное! Кто спит без наволок! Господ навыволок До ближних проволок! Чернь
— Эх, просят усадьбы: В гостиных накласть бы. — По зеркалу грохнуть. — Фарфор гардарахнуть. — По бревнышку все растаскать бы! — Хозяев — на вилы… — Настежь подвалы… — Дождалась, Рассеюшка, свадьбы. Паника в ареопаге
Кончено: гневный гром Грянул в чело страны! Уж у руин дворцов Только вороний грай… Отягощены грехом, Кривдой заклеймены, Как мы обороним Край! Голос Карны
Волю народов не спрашивающая, Грянула буря немыслимая, Правых с неправыми смешивающая, Вины столетий исчисливающая. Человекоорудие Багрового, завладев пьедесталом сброшенного памятника одного из царей
Нынче одна Четкая цель: Взять Цитадель В лоб. Вздуйся, страна, Яростью масс! Всем, кто на нас — Гроб. Над силуэтом говорящего вспыхивает тускло-пунцовый язык. Им озаряются множества нитей: то ли они струятся из рук говорящего в темноту улиц, то ли, напротив, поднимаются оттуда к его рукам.
Смешанные возгласы восторга, ярости, смятения
— Братцы! Он гласит истину!.. — Врет — все на одной ноте… — Вон, к нему ползут по снегу Судеб, воль и чувств нити… Человекоорудие Багрового
Пусть агитаторы лезут в нутро всех душ, В берлоги, где спутано зло и добро, в грязь, в глушь. Агитаторы
— Раскорчевываем любой мозг. — Подготавливаем круговой сыск. — Души взманиваем в мировой блеск. — Репетируем громовой взвизг! В улицах громоздятся баррикады. Отряды Бурого и Бледного с одной стороны, Багрового и Черного — с другой, вступают в рукопашную за овладение городской Цитаделью.
Прозревающий
Господи, кровь моя заледенела От бесовского зрелища: Жругр совмещает рваное тело С формой подземного капища; В главной из башен агонизирует Тусклое сердце чудовища… Даймон
Видишь — все трое орудий распарывают, Вторгшись, отчее туловище? Прозревающий
Вижу, о, вижу… Бледный отброшен, Бурый с Багровым борются, Алчно друг друга от мерзких брашен Отталкивают и щерятся… Даймон
К сердцу, что в высочайшей из башен Бьется, ползут и щурятся. Грохот взрыва.
Человекоорудие Багрового
Рати! Цитадель Сдавлена вокруг. Шире проскребай Брешь, В эту колыбель Роскоши и мук Влейся! Разрушай! Режь! Человек во френче
Захватчик! демагог! тиран! деспот! Он обманул! Проник на трон испод… Господин в сюртуке
Вступила Русь в кровавое ненастие. На трон династии Влез проходимец. Что ему Босфор? Хам, неуч, вор… Вопли в откатывающихся отрядах Бледного и Бурого
Лжецы! Им воля народа — Сор, Хлам! К нам, люди светлой породы! К нам! К нам! Отступающие делают отчаянную попытку — запеть Гимн.
Не наше ли пламя Гудит надо всеми… Мы подняли знамя, Мы бросили семя… Отряды Багрового и Черного, оттесняя соперников в предместья
Штык — этим трутням жирным В грудь, В пуп, В глаз! Да здравствует бой всемирный: Класс на класс! Прозревающий
Багровый сердце растерзанного К груди прижимает вкривь: Вижу качанье размеренное Присосок, сосущих кровь… Голос Великого Игвы
Пахнуло черное дыханье господа В разум мне. Я слышу мысль мирового деспота Там, на Дне: Я слышу волю его державную — Исторгнуть прочь Труп побежденного и обезглавленного В Уппум, [8] в ночь. Человекоорудие Багрового, подхватывая
В Цитадели скрыт Тот, кто был виной: Шарьте между плит Стен! Маски или грим С узников — долой: Казнью завершим Плен.{15} Шепот ужаса вокруг Цитадели
— Но… с ним же малюточки! — Сынок и девчаточки… — Помедлить бы чуточки… — Дошли мы до черточки. Говор солдат в подвале — Ищи-ка в убежище! — Тащи-ка убожище! — Куда заползли, Тли… Голос Августейшего
Зачем же мальчика?.. Боже! — Пли! Выстрел заглушается боем часов на крепостной башне. Будто двенадцать железных штанг с дребезжанием рушатся одна за другой на великий город. Будто неимоверные скрежещущие удары — ржзэнгл! ржзэнгл! — раскатываются где-то в подземном мире: то ли под Уралом, то ли под Карпатами, то ли под безмолвными хребтами Азии.
Голос Великого Игвы из-под купола центрального капища игв
Багровый избран самим Гагтунгром. [9] Нам мудрость волит: принять ярем. Рожденный в слое, нагом, как тундра, Он стал царем. Ему поклонятся все державы, Все уицраоры, все вожди. Но он предтеча! Владыку славы Другого жди. Пряма, как стержень, его дорога И тверд, как конус, грядущий строй: Власть человека-противобога Над всей землей. Жругр уготовит ему твердыню Там, в человечестве, в злом краю — Трон всемогущества, блеск, гордыню. Триумф в бою. ТИШИНА.
Замерев в напряженном внимании, игвы едва шелестят своими мышиными крыльями.
Рожденный в видимости человечьей, Пройдя геенну по пламенам, Антихрист будет душою вечной Подобен нам. Как мы — разумный, но совершенный, Ось бытия и небытия, Согласователь всех воль вселенной В едином «я». Цикл возрастающих инкарнаций Он довершает в земном краю; Ему — блеск наших иллюминаций, Молитвы лью. Он всем нам выход, путь долгожданный Откроет кверху — в трехмерный слой. Встречай предтечу его осанной, Величь хвалой! В капище игв начинается великое радение.
Акт 2. Восшествие
Ночь.
В предместьях — пожары. Цитадель в их отсветах кажется колеблющейся. В улицах — волнующееся народное море. За городом — неумолчный гул бурлящей страны. Площадь вокруг Цитадели пуста. Три магистральных трассы, сходящиеся к ней, черны от народных толп.
В устье одной из трасс — Господин в сюртуке. За ним — группа мужчин в котелках и в крахмальном белье, но в валенках. Дальше виднеются шляпы мужские и даже дамские, со страусовыми перьями.
Господин в сюртуке, грозя Цитадели кулаком
Предатели… Как близок был Босфор — Наш семафор! Он вопиял пред Богом и людьми: О, Русь, возьми! И что ж теперь? Наг даже отчий дом… Перед судом Эпох грядущих — этих парвеню Я обвиню! Говор позади
— Энергичней, смелей! За страну Едините же нас! — Ну же, ну! — Дар, профессор, вам дан: жечь сердца. Пепелите же их! до конца! В устье другой трассы — Человек с горящим взором, во френче. За ним — вооруженный отряд, дальше — толпа.
Человек во френче, размахивая шпагой
Где ж обещанье — мужикам — землю? Поганят все: святой ли храм, дом ли. Бесчестят всех: мужик, купец, поп ли, — Дворец, прекраснейший дворец — в пепле! Крики позади
— А сулил разломать крепость! — Глыбы рабства раскидать в пропасть! — Не простим мы себе глупость… — Не хотим из Руси выпасть! В устье третьей трассы — Человек, обвешанный гранатами, зацепился за фонарь. Позади — галдеж, ругань, дробь чечетки, взрывы хохота.
Человек на фонаре, грозя Цитадели наганом
Всяких диктаторов хрястни, народ, оземь! Воля в сердцах колосится, как, брат, озимь! Вправе любой на шелка из дворцов, жемчуг, Каждому — все: кюрасо{16}! огурцов! Женщин! Кто-то позади, подхватывая
Бей фонтаном, кюрасо! Ум, ходи, как колесо! Хоросо, брат, хоросо, Весело! Город, гудом загуди! Город, сбродом загалди! Сброд, плакатом разряди Весь его! Внезапно лямка, похожая на лассо, взвивается из Цитадели и, ухватив группу в устье первой трассы, мигом втаскивает ее вовнутрь. Короткий взвизг, общее остолбенение.
Гомон
— Как?.. — Что?.. — Кто?.. — Вы видели?.. — Уж не грезится ль в тифу… в бреде ли?.. — Вон, несчастных в подвал сгрудили… — А за что? Разве мы шкодили? С молниеносной быстротой лямка выхватывает группу из второй трассы. Доносится нечеловеческий вопль, над Цитаделью поднимается страшный дымок.
Толпа приходит в бешенство:
— Как! На русского ж брата вы! — Малюты Скуратовы! — Аракчеев — ребенок!.. — Случайных бабенок, Врачей заслуженных… — Солдат обожженных, Едва из окопов… — Келадзе, Акопов… — Двух стареньких прачек… — Известный поручик… Лямка выхватывает пачку людей из третьей трассы.
