Рев
— Гад… — Рвут… — В гроб… — В мать… — Спрут… — Скот… — Срыть… — Смять… — В глаз… — В пах… — Рвань… — Псы… — А… — О… — У… — Ы… Голос Багрового Человекоорудия, теперь — Вождя — из центра Цитадели
Правильно, друзья, Всех пересидим, Хоть наш рацион Тощ. Хитростью — житья Гадам не дадим! Это-то и есть Мощь. Командиры, появляясь в устьях всех трех трасс — Бледный, Бурый и Черный.
Первый
За «Неделимую», Жарко-любимую Отчую вотчину — воины, в бой! Второй
За всенародный Праздник свободный — Доктор, учитель, рабочий — в бой! Третий
Иродов новых Вымучить в ковах Трупы толочь их! Вольница! в бой! Вооруженные части со всех трасс устремляются на Цитадель. Небольшие отряды защитников опрокидываются. Волны наступления взлизываются на стены; крылья здания вздрагивают от разрыва гранат и бомб.
Голос Великого Игвы в капище Друккарга
В наземном мире враг лютый крепнет, Вкруг Цитадели замкнув дугу. Наследник царства! Ослабить скрепы — Чуму духовную шли врагу! Нечто не вполне ясное происходит в воздухе, вдоль первой из трасс; точно сгустки тумана возникают и несутся, уплотняясь: то ли обретая человеческий облик, то ли — совмещаясь с обликами живых.
Шелестящие голоса
— Спешим, перекручиваемся. — На бегу отпочковываемся. — На скаку отпузыриваемся. — На лету отклочковываемся! В отрядах Бледного — слабеет боевой пыл, выявляются другие заботы.
— Вновь на России — всех усилий груз. А где француз? — Опять — в лаптях по ледяной воде; А янки где? — Борись за Русь — себя не забывай! — Вчера в трамвай Я — шмыг с кульком: ищите днем с огнем!.. — Уж спекульнем… — Уж подорвем марксистский их обман, Таща в карман. Пересуды в домах
— Вот те на!.. А крест на Айя-Софии?{17} — А тирады с кафедр философии? — А треножник всероссийской пифии?.. — Что им Русь — раз сливок нету в кофии. Из Цитадели вырывается голый человек. Опрометью миновав площадь, он падает, задыхаясь, к ногам командира Бурых.
Голый
По телу… пляшут… в ботинках!! Замучили… сотню… в застенках! На лбах… выжигают… кокарды… На нервах… играют… аккорды! Туманные сгустки возникают уже над второй трассой.
Смутные голоса
— Полновесной плати монетой: никаких «бы»! — Ярко-красной укрась метой скотам лбы! — Мщенье — сладостно, мщенье — жгуче, дрожит дух, — Пей страданье врагов, мучь их, коль рот сух! Отряды Бурого, зверея
— Откликаться на месть — местью! — На ощеренную пасть — пастью! — Переплевывать злость — злостью! — Пересиливать власть — властью! Голос Велги
Горяча-сладка кровь плах вздрагивающих! Весела-тепла дрожь душ вскрикивающих! Словно струи в рот — боль стай вспугнутых, Леденящий пот лиц, рук выгнутых… Туманные сгустки появляются вдоль третьей трассы.
Шелестящие голоса
— В шкуры… в шубы… в шелк… в мех — — мы, кто так дрожал… — В дуплах теплых тел — тех, кто в дома бежал… — Эй, готовь сугрев — жир, сало, сгустки, фарш… — В глубь домов, квартир, грев всех живущих — марш! Голос Велги
Тарнаба!{18} Грянь брыкающая! Голытьба! Хлынь, цокающая! Разрушая столп вызолоченный, Разбросай сор выволоченный… Перепляс
Ночь взмахнула кистенями, Разомкнула погреба — Ой, ой, погреба Для вчерашнего раба. А кому не хватит бочек, Ныне настежь всякий дом, — Да-с, да-с, всякий дом, — С белкой, с бархатом, с бобром. Эй, вы, шкафики-славянки, Сундучки да рундучки… Без гитары, без тальянки Сыпь чечетку босячки! В домах — хлопанье дверей, топот ног по лестницам, вскрики обывателей.
— Освободители! Хоть нас не раньте… — В убогих люлечках Ребят не троньте! — Мы обнищавшие Дарами жизни… — Едва дышавшие От казни к казни… Велга
С вас сорву гнет всех заповедей, Оборву бред всех проповедей! Расточись, скарб нор вспугиваемых! Распадись, герб ростр сбрасываемых… Голос Афродиты Всенародной [10]
Она мечется за мною, однокрылая… Она гонится за мною, озверелая… Чернь
Разгуляй-гуляй, Голытьба раздетая, Голь разутая! Наша ночь — черная, Ветром вздутая… Одинокий голос, запевая в глубине улицы
Непонятной, страшной свободой Ночь России глядит в упор, Свищет лютою непогодой, Плетью снежной сечет наш взор, И в раздолье души пустынной Запевает ветер Конца — Неумолчный и неустанный, Как рокочущий рог гонца. Афродита Всенародная
— Очаги мои гаснут… Лампы мирные меркнут… Остывают все ложа… Клекот Велги все ближе… Яросвет! Яросвет! Голос демиурга Яросвета, достигающий слуха едва-едва, с паузами, с провалами между слов
Каросса! Помощь… не вправе дать… Из четырех… я ни одному; Не может… в каждом из них… не рдеть Ядро, притягивающее тьму. Прозревающий напрягает все силы слуха. Ему кажется, будто нечто в его существе приближенно и отрывочно переводит в слова то невыразимое, что едва улавливает духовный слух.
Броней эфирной укройте дух, К борьбе готовьтесь во всех мирах… Цель — духом истины побороть Наивеличайшего из четырех. Голос Багрового
Ты слышишь, игва? Наш враг наружный Ни им не властен помочь, ни мне… Великий Игва
Твой голос громче, острей оружье, И крепнет войско в земной стране, Растлились души враждебных армий, Их кровь в сосудах желта, как гной… Теперь — на помощь тем, кто в казарме В атаку рвется: их мощь утрой! Беседа Прозревающего с Даймоном в старом монастыре на окраине
— Видишь? Будто космических Груд непомерных осыпь… — Слышу: нечеловеческую Ухающую поступь. — Слышишь? — камни взвывают От ледяного озноба? — Вижу: цугом взмывают Черные луны в небо. Ворота Цитадели распахиваются. Вооруженные потоки наливаются в устья всех трасс, как лава вулкана. Над волной наступающих движутся туманные клубы.
Их голоса
— Цугом бряцающим — Шагом гарцующим — Цоком сдавливающим — Плиты расплющивающим — Подвигаемся! — Подвигаемся! Крики разбегающихся горожан
— Это — не люди… — Это — не люди… — Это — рои скорлуп! — К морю… К ограде… — Молись о чуде… — Прячься в любой склеп!!! Вторая волна туманных сгустков
— В сознанье мечущихся вобьем наш след. — Рыданьем прячущихся зальем наш глад. — С роями пучащихся учнем наш блуд. — К сердцам подскакивая! — Вкруг душ причмокивая! Вскрики на улицах
— Свет фонарей — в ущербе… — А я-то не понимал… — Брось копошиться в скарбе! — В гавань — на старый мол! — Боже… час этой скорби Все разметал… все смыл… Крикивгавани
— Mesdames — a cabines! Messieurs — a pont! [11] — Стерва! дубина! Жри свой купон! — Трюмы — битком… Иконы — За борт… уж не до треб… — А этот — разлегся: кинем К рыбам: это лишь труп! — Господи… за океаном Каких ни исходим троп… — Прошу добром и законом! Швырните для нас хоть трап!!! Гудки отходящих пароходов. Отряды Бледного и Бурого, в паническом бегстве покидая город
— Вязкая мгла кругом Обволокла наш булат… — Кони ржут из трясин, Засасываемые ко дну… — Не бились с таким врагом Ни дед, ни отец, ни брат… — Прячься, младенец-сын! Правнук! Спаси страну! Толпы разбитых армий докатываются до мыса, вдающегося в море, взмывают на мыс — дальше отступать некуда. Последние пароходы выходят в открытое море.
Отступающие
— Стойте, куда мы… — Братья, Там лишь обрыв крутой… — Да, — кровью дедовской рати Пропитанный, политой… — Апофеозом столетий Некогда был этот бой… — Мы, господа, на закате Нашей страны святой! Но над страной давно уже не закат, а темная ночь. Во мраке можно разобрать только одно: лавина отступающих обрушивается с крутизны в море.
— Спасите!.. — Весло!.. — Плыви… — Захлебываюсь… — Прощай… — Жене… на память любви… — Сдох, сволочь! таких прыщей России не надо!.. — Брат, С кормы хоть веревку брось… — Так вот наш смертный парад… — Опять ты хвататься? Брысь! — Смотрите: сам генерал… — Мне в щеку вцепился краб… — Ни поп нас не отпевал, Ни мать не крестила гроб. Голоса тонут в темноте, слившей в одно мрак земной и небесный. Только слышно, как бурное море накатывается на подножия скал.
Прозревающий
Вот каков закон уицраора, Демонический и тупой… Полукружьями черного мрамора Мнится взор его полуслепой. Даймон
Его ум тяжел: обнаружь его В речи, грузной, как дух свинца. Прозревающий
Вижу: он пожирает заживо Братьев вздрагивающие сердца; Поднимает взор на взметнувшуюся Велги мглистую бахрому… Даймон
Ярость алчущей и бунтующей Девы мрака страшна ему. Голос Багрового
Поднимаю скалу отброшенную — Ох, тяжела! Ох, высока! Волоку под тайницу башенную — Два шага — Три шага. Усиливающимся голосом, непререкаемо
Пир окончен твой, дочь дьявола! Свейся в кольца — под кров тьмы. Последние взвизгивания метели. Удар камня, замыкающего спуск в пустоты.
Тишина.
Голос Афродиты Всенародной
Ты пришел! Богатырь благосклонный, Мой жених, мой сын, мой желанный! Ты — один, кто помыслил о долге, — Победитель неистовой Велги! Воздыхания в капище игв
Ох, Доблестнейший… Бог Милостивейший… Ух, Царственнейший! Багровый Жругрит, теперь Жругр, новый уицраор
Оденьте ж меня — цитаделью! Обвейте мой стан — магистралью! Украсьте меня — этим вымпелом! Венчайте меня — этим куполом!!! Тысячи игв и раруггов возлагают гигантский куб литого золота на темя Жругра.
